Глава 17. Где бы ты ни был – позови (1/2)

Врата, ведущие в Миражи, бесследно поглотили путников. Зияющая пасть гор, казалось, сомкнулась — всякий свет исчез, а непривычный холод, коего не встретить даже ночью посреди пустыни, объял со всех сторон и юрко забрался под одежду, вынуждая зябко поёжиться и поплотнее прижаться к тёплому Касу. Мерное цоканье копыт пяти лошадей эхом отражалось от стен и взлетало куда-то ввысь. Сквозной ветер холодил лицо и кожу ладоней, и Дин слышал возмущённое лошадиное фырканье под такими ледяными порывами.

Наконец, через целую вечность дождливого рокота копыт, шумного дыхания животных и стука двух сердец — его и Каса, — Дин услышал взволнованный шёпот своего султана:

— Дин, гляди вперёд.

Послушавшись, Дин поднял голову и приоткрыл глаза, выглядывая из-за плеча султана.

Впереди оказался свет. Круглое пятно света — врата по ту сторону имели совсем другую форму, и они шли аркой в такую ширину и высоту, что рядом могли проехать две повозки и осталось бы ещё место для всадников.

Дин заинтересованно вытянул шею, силясь разглядеть ещё что-нибудь, однако выход располагался слишком далеко. Как видимо, Кас разделял его нетерпение. Либо Дин — его. Султан пришпорил лошадь, и Дин схватился покрепче за его бока, чтобы глупо не упасть. Сопровождающие остались где-то в лапах тьмы, а ветер с новой силой забил по коже, развивая одежду по своим волнам.

Жеребец фыркал, пускал клубы белого пара и резко выпрыгнул в ослепительный свет и оглушивший шелест листвы с заливистым птичьим стрекотанием. Дин зажмурился и опустил голову.

Кастиэль не шевелился, конь тоже терпеливо ждал в ожидании вердикта, а Дин слушал. Не в силах так скоро открыть глаза, попривыкшие к темноте, он слушал и тихонько вдыхал незнакомые запахи через рот.

Совсем недалеко лениво журчала вода и что-то глухо стукалось о камень, точно качаясь на разнеженных солнцем волнах. Сердце султана, что должно было биться ровно и никогда не волноваться, отбивало скорый ритм недалеко от его уха. На губы легла улыбка. Кас волновался. Следом Дин уловил избыток шелеста листвы, будто бы она окружала со всех сторон, как то могло быть в саду, но… Эта листва будто бы приветствовала. И её было гораздо больше, чем в каком-то там императорском саду. Намного больше! Непривычно. И столько птичьего пересвиста, воркования, хлопанья крыльев и какого-то шуршания, что зелень глаз так и норовилась выглянуть из-за век и взглянуть на чудный мир, чей цвет несла в себе.

Запахи тоже оказались непривычными. Да сам воздух был не тем, к которому привыкли лёгкие. Он был влажным, приятным. Дышать было легко, и сухость не сковывала дыхание. Но и соли в нём не нашлось — только приятная влажность, сырость дерева, аромат листвы и цветов — и это исключая грозу и лошадь. Запахи были приятными. Хотелось вдыхать их изо дня в день, потому что…

Кажется, именно так и должна пахнуть свобода. Без пыли и песка. Без удуший масел и благовоний. Ветер, вода и растительность.

Свобода.

Не выдержав, Дин распахнул глаза и тут же поражённо всхлипнул, отцепляя одну руку от Кастиэля и затыкая ею рот.

Ресницы намокли то ли от обилия красок, от которого зарябило в глазах, то ли от нахлынувших чувств. Воздух закончился. И он не представлял, как вдохнуть и в целом жить дальше, увидев те самые таинственные и желанные всеми Миражи. И ведь это была лишь часть! Крошечная часть! Он даже представить не мог, что Миражи — это… это…

Куда ни глянь — живая зелень. Здоровая, пышная и цветущая. Прекрасная! Ни один сад, ни один уголок на этом свете не смог бы затмить увиденный Дином кусочек — он был более чем уверен. И эту прекрасную зелень, эти величественные высочайшие деревья, коих он никогда не видел, и многочисленные кустарники разделяла широкая река, уходящая куда-то вдаль и поворачивающая. Вода напоминала аквамарин — прозрачная и зеркальная. Позволяющая разглядеть дно с цветными камешками и чешуйчатыми подводными обитателями и отражающая диск солнца в каждом волнистом изгибе. На этой же воде покоились длиннохвостые лодки, в которых вполне можно было перевезти пару-тройку лошадей с людьми, но одна среди них выделялась — как минимум, своим размером, который превосходил предыдущие, и величием. По вытянутым бокам лодок тянулись рисунки в птичьей — крылатой — тематике без огненных цветов, нос был вырезан в форме расправившей крылья птице, а вёсел и того не было, как мачты и паруса. Как они плыли — загадка. Неужели летели? Непонятно. Если же задрать голову, то можно было наткнуться на небо с перистыми облаками и тем самым светилом, что начало потихоньку скатываться с высшей точки. Обернёшься — позади арка с красивым вырезанным узором по периметру, зияющая пасть тьмы и настолько высокие горы, что можно ненароком шею свернуть. Место, на котором они стояли, — каменная платформа с дугообразным выступом, играющим роль причала.

Пылая детским восторгом и желая рассмотреть как можно больше, Дин махом слез с коня и шатко ступил на твёрдую поверхность. И тут же охнул от жестокой реальности — от накатившей боли во всём теле.

Однако это не помешало ему хромающей походкой подобраться к воде и присесть на одно колено недалеко от крайней лодки. Вытянув шею, Дин взглянул на воду, будто бы впервые видел ту, и даже не заметил, что едва не светился от распирающих сердце эмоций.

— Дин, — негромко позвал бархатный голос с хрипотцой, и принц вскинул голову на звук.

И уже взглянув вверх, Дин разрывался между тем, чем восхищаться: Миражами или их султаном, что, величественно расправив плечи, восседал на коне и взирал на него с улыбкой. С такой нежной и счастливой улыбкой, что мир вокруг просто мерк. И река, и зелень, и солнце. Весь свет мерк. Птичье пение казалось скрипом телеги по сравнению с бархатом голоса его султана. Запах свободы уступал грозе.

Кастиэль поднял брови в немом вопросе, но Дин не нашёл в себе слов. За него говорила солнечная улыбка и восхищение с любовью во взгляде. И Касу, как видимо, этого хватило.

Перекинув ногу и соскользнув с лошади, Кастиэль подошёл к нему и протянул руку. И в этот же момент, стоило Дину крепко схватиться и подняться, как его невзрачная одежда караванщика, напрочь набитая песком, в синей дымке обратилась в ему привычное: лодочки, шаровары нежно-бежевого оттенка, атласный пояс цвета бирюзы, что обвивал талию и чей конец свисал до середины бедра, свободная рубашка из лёгкой, незнакомой ткани молочного цвета приятно легла на кожу и открыла шею с чёрным кружевом и камнем, а поверх неё — бирюзовый, как и пояс, жилет из плотного материала. Не обошлось и без тики и золотых браслетов, которые окольцевали прохладой.

Преобразование постигло и Каса. Причём его одеяние не сильно отличалось от того, что на принце, если не считать, что вместо бежевого — белый, бирюза уступила насыщенному синему, а на голове пристроился белоснежный тюрбан с синим камнем посередине и длинным пером белого павлина.

Округлив глаза в изумлении, Дин ткнул перо пальцем, и то покачнулось. Рассматривая непривычный облик своего султана, он даже не заметил, что боль утекла, а в тело вернулась лёгкость.

Взглянув же в синеву глаз, Дин оказался пригвождён к месту.

Глаза его возлюбленного стали ярче. Приобрели некую силу в этом зелёном царстве. Стали не столько небом, сколько водами — бескрайними, глубокими и затягивающими в себя. А то и всё разом: и небом, и водой.

— Дин? — опалило дыхание губы, когда Кастиэль наклонился к нему.

— Да-а… Да, — опомнился принц и быстро заморгал. — Замечтался немного. Непривычно видеть тебя в чём-то, что не напоминает ночь. Поехали, Кас? Хочу увидеть всё!

И вновь внимание перетекло на земли, принадлежавшие Касу.

Кастиэль хмыкнул и клюнул его в щёку.

— Пошли, — шепнул он как раз в тот момент, когда из тьмы неспешно вышли оставленная позади троица.

Запястье легонько обхватили сильные пальцы и потянули в сторону выделяющейся лодки, которой явно не хватало мачты с парусами. Сразу сообразив, что сейчас предстоит, Дин ловко перемахнул через борт, даже не заметив, что можно было воспользоваться трапом, но та даже не покачнулась. Стоило свеситься за борт — оказалось, что низ надёжно окутал синий дымок.

— Аккуратнее, мой свет, — усмехнулся Кастиэль, тоже пренебрегая приличиями и ступая под зелёным взглядом к носу лодки. — Пойдёшь ко мне?

Оторвавшись от борта и кинув быстрый взгляд на сопровождающих, которые занялись лошадьми, Дин приблизился к Касу и тут же оказался притянут за талию. Быстрый поцелуй в ухо от султана, и лодка мягко тронулась. Без вёсел, без ветра. Без всего. Магия. Магия султана Миражей, магия его Кастиэля.

— Потрясающе, — прошептал Дин, с волнением покусывая губу.

— Ты взбудоражен, — подметил Кастиэль.

Дин нервно хохотнул и поднял на него взгляд.

— А ты как думал? — приподнял он один уголок губ и вновь уставился вдаль, где уже начали появляться какие-то деревянные постройки среди могучих деревьев. — В жизни подобного не видел. Я же привык к раскалённому солнцем песку, солёной воде с чайками да тёмным ночам, а здесь… Здесь жизнь, Кас. Настоящая, — околдованный красотами, шептал Дин. — Смотрю и глазам своим не верю, что на свете существует подобное место.

Поджав губы, Дин выдохнул и моргнул пару раз. Что-то он и впрямь излишне возбуждён.

— Глупо выгляжу, да? — смущённо пробормотал он, пригвоздив взгляд к палубе.

— Ничуть, — мягко отрезал Кастиэль, легонько целуя веснушчатую щёку и заводя отросшую прядь волос за ухо. — Ты всегда и во всём выглядишь прекрасно, любимый, — с мурчанием шептал он в самое ухо, пуская табуны мурашек в бег. — А волнение — вполне естественная реакция всех, кто видит мои земли.

Дин хмыкнул и сглотнул. Зелёный взгляд, притянутый чем-то белым посреди растительности, метнулся вверх. Вдалеке вдоль берега тянулся деревянный причал с простенькими лодками и плотами, а ещё чуть дальше — крошечные белокаменные дома. И люди.

Сердце тонкой паутинкой оплёл страх. Здесь же были совсем другие люди — народ Кастиэля. А он, Дин, чужеземец, который стоял подле их султана. Абсолютно неизвестный человек. И как же все отреагируют на чужака, который жмётся к их правителю?

— Кас, а я им точно понравлюсь? — тихо, чтобы Кас не уловил ни одной эмоции и дрожи, спросил Дин, теребя рукав своего одеяния.

— О небеса! — поражённо воскликнул Кастиэль и, мягко подхватив его подбородок пальцами, развернул на себя. — Ты, моя прекрасная Роза и моё Проклятие, волнуешься насчёт чьего-то мнения? Ты-то? Дин?

По всему лицу и шее растёкся стыдливый огонь. Дин потупил взгляд.

— Ну это же твой народ, Кас, — пробубнил он в своё оправдание, — как я могу не волноваться насчёт их мнения?

— Всё будет хорошо, — пылко прошептал Кастиэль обещание, и Дин смог выдохнуть, расслабленно опустив плечи, когда вдобавок к обещанию его окутала гроза. — Тебе понравится в Миражах, вот увидишь! И однажды искренне назовёшь это место домом.

Сердце совестно кольнуло. Неужели там, перед вратами, Кас ему не поверил? Дин же говорил вполне искренне, послушав сердце, а не разум.

— А теперь вдохни поглубже и смотри, — вкрадчиво прошептал Кастиэль и отпустил его лицо.

Дин поднял глаза, и вздох вышел сам собой, когда оказалось, что они почти что добрались до поселения. Только вздох больше напомнил очередной всхлип. Да и пальцы одной руки сжались в кулак, а второй — схватили Каса за бок.

Лодка без помех рассекала водную гладь, напоминая птицу в небе, и стоило ей достигнуть первого причала, как все взгляды устремились к ней. В особенности — к паре на борту.

Не сдержавшись, Дин чуть опустил голову, тихонько поглядывая на людей из-под ресниц, когда Кастиэль, в свою очередь, взирал на всех с гордо поднятой головой. Да от султана так и несло довольством! Не столько величием, сколько Каса распирала какая-то гордость, словно бы он привёз в свои края нечто ценное, чем был готов хвастаться, как павлин хвостом.

Когда же в их адрес полетели радостные и приветственные визги на незнакомом языке, Дин с подозрением насупился и повернул голову к Касу. Тот смотрел на него. С таким самодовольным лицом, что к щекам прилил жар. Либо всё дело в овациях…

— И чего ты светишься? — тихонько прошипел Дин, надеясь скрыть своё смущение за возмущением. — Чем так гордишься?

В ответ — мягкий смешок. Веснушчатую щёку накрыла ладонь, ресницы дрогнули.

— Тем, что красивее моего возлюбленного нет никого не свете, — с нежностью прошептал Кастиэль. — И, Дин, народ радуется, что я вернулся не один.

Зелень стыдливо бросилась к людям, на чьих лицах и правда засело солнечное счастье. Дети Миражей радовались. Что-то кричали, размахивали руками и светились едва не ярче своего султана. Стыд со смущением отошли в сторону. Дин, успокоившись, принялся рассматривать людей, их постройки и дома.

Все одевались достаточно свободно, просто, без излишеств. В какой-то степени по-рыбацки — вот, даже рыболовные сети лежали да корзины, набитые выловленной рыбой. А ещё фруктами и ракушками. И какими-то листьями. Берег полнился людьми, которые выходили навстречу лодке: мужчины и женщины, старцы и дети. И все аккуратны, где-то несколько чумазы после работы или игр, что касалось младших. На окраине Миражей не нашлось бедняков, чьи скулы резали взгляд. Все будто бы были… равны. И счастливы.

Все до единого были счастливы. И это только начало.

— Кас, что они говорят? — взволнованно прошептал Дин. — Что они кричат нам?

Миг — чужая речь стала понятна.

— Ваше Величество! Ваше Величество! — наперебой вопили голоса, будоража душу.

— Мы ждали вас, Ваше Величество! — звонкими птахами трещали они.

— Ваше Величество прибыл с супругом! — где-то совсем неподалёку раздался тонкий детский голосок, и Дин, краснее всех закатов над морем, успел выставить руку, поймав яркий фрукт, который бросил кричавший парнишка лет десяти. — Супруг Величества, угощайтесь!.. Ай! — и замолк, когда один из мужчин отвесил тому подзатыльник, а после поклонился.

Непроизвольно сжавшись, Дин хмыкнул, наблюдая, как парнишка смущённо потирает затылок.

— Спасибо, — аккуратно спрятав фрукт за пазухой, медленно произнёс принц одними губами, чтобы ребёнок понял его. И тот прямо-таки расцвёл.

— Это локва, — предупредил Кастиэль. — И её тут много.

— Пускай, — качнул головой Дин. — В твоём поцелуе она сладкая.

По мере движения лодки домов, жмущихся к деревьям и тонущих в листве, становилось всё больше и больше, как и людей. Шум толпы же не прекращался ни на миг, пуская полчище бабочек приятно щекотать внутри живота. В какой-то миг река вильнула, расширилась до озера и ряда домов оборвались, оставшись позади.

Впереди лежал белый город, ползущий ввысь по склону поросшей зеленью горы.

Зеркальная гладь плясала под солнцем, ослепляла отблесками, вынуждая светлые ресницы трепетать. Однако Дин упрямо продолжал облапывать глазами всё, что мог, и поражаться с каждой секундой всё больше. Огромное озеро обрамляли горы и холмы — и все зелёные, никакого песка! Впереди же лежал увитый водами и зеленью белокаменный город, уходящий немного вверх, и на том верху виднелись купола, присущие дворцам. Однако чем выше забирался зелёный взгляд, переступая с крыши на крышу, с кроны дерева на другую, тем сильнее путался в дымке тумана. Вновь опустившись к воде, оказалось, что кроме них были и ещё лодки: и парусные, и такие же. Но и те, и другие использовали магию.

— Магия? — удивлённо прошептал Дин. — Кто-то ещё может её использовать?

— В основном я и советники с кровью джиннов, но и истинным Детям Миражей из простого народа подвластна её крупица, — незамедлительно поведал Кастиэль.

Дин пару раз хлопнул ресницами.

— А ковры летают? — невинно поинтересовался он. Неужели все сказки смогут обрести форму здесь, в Миражах?

Кастиэль усмехнулся, и Дин смущённо отвёл взгляд.

— При мне никто не пробовал, но захочешь — полетит, — пообещал Кас, обильно покрывая веснушчатые щёки румянцем. Зелень вновь попала в его власть, забыв про красоты мира. — Не склоняй головы. Ни перед кем, хорошо? Ты — Его Высочество принц Торрэно, гость султана Миражей и его будущий супруг. Не стоить склонять голову перед моими советниками.

Пускай Кастиэль и обращался к нему с мягкостью в голосе и любовью во взгляде, ледяные нотки всё-таки присутствовали. Но кололи далеко не его. Дин метнул взгляд на берег и толпу народа, которая выглядывала и размахивала руками за спинами каких-то чинных вельмож в длинных белых и лазурных одеяниях. И в самом центре стоял тот, кто напрягал его. Каин. Да ещё и впервые в белом, пускай и выделяется среди толпы тёмно-синими вставками. И от этих людей с важностью на лицах его Кас сбежал несколько месяцев назад. И на них же заранее злился. Почему?

Дин растерянно нахмурился, но всё же кивнул. Пускай и чувствовал себя не в своей тарелке под стольким незнакомым вниманием, не мог же он уступить им? Кас прав. Он — принц, его гость и… Неважно.

— Вот и славно, — улыбнулся Кастиэль и клюнул его в щёку. — А теперь пошли.

В этот же момент лодка плавно остановилась и с глухим стуком уткнулась носом в каменную пристань. Кастиэль не стал поднимать взгляда на хлопки и приветствия народа, что стоял за спинами окольцевавших пристань советников. И Каина. Вместо этого он, уделяя всё своё внимание возлюбленному, помог ему выбраться на берег — пускай тот и порывался к самостоятельности, — а после поднялся и сам. Мгновение — Дин оказался загорожен широкой спиной, а всё волнение задавило грозой.

Людской гам усилился — приветствуют. Рады своему султану. И так и пялятся на его спутника.

Однако не успели стукнуть о берег и другие лодки с троицей Каса, как важные на вид советники встрепенулись. Все, кроме Каина. После же поклонились и хором провозгласили:

— Приветствуем, Ваше Величество и Ваше Высочество!

Дин удивлённо вскинул брови, но тут же взял себя в руки, покосившись в сторону Миссы и остальных, которые распустили слухи. Отчего-то он был уверен, что это сделали именно они.

Кастиэль кивнул. Толпа чуть угомонилась, но всеобщее ликование, засевшее в груди даже у него, чужака, никуда не делось.

Сглотнув, Дин обвёл взглядом лица выстроившихся полукругом советников. Улыбаются, но в уголках глаз настороженность. Какое-то неодобрение, делающее почву под ногами опасно мягкой. И лишь бы Кас не дал ему упасть.

Хотелось и почувствовать себя защищённым на физическом уровне, обхватив пальцы Каса своими, и в тот же момент не казать незнакомым старцам своей слабости. И в принципе никому из чужого народа не показывать, что ему некомфортно.

Каин ступил вперёд на шаг, и его холодные глаза обожгли льдом сначала зелень — Дин не опустил взгляда и сделал всё наоборот, распрямив плечи и вскинув подбородок, — а после и синь его возлюбленного. Повисла тишина. Давящая, звенящая, пока ровный бархат голоса Каса не разрушил её.

— Здравствуй, Каин, — с холодком поприветствовал он, но в последующих словах крылось тепло: — Я рад вернуться домой. Приветствую всех.

Несколько слов, наверняка произнесённых с улыбкой, — напряжённость треснула.

— Ну а теперь, — весьма торжественно продолжил Кастиэль и, обернувшись к нему с мягкими всполохами в сини глаз, взял за руку, — наверняка стараниями Миссы, Марка и Миэль вам известны последние новости, но всё же представлю…

Брови на веснушчатом лице, дёрнувшись, сошлись к переносице. Он, конечно, вырос во внимании, пережил супружество и укор, но это!..

Кас рушил его пути к отступлению.

— … Его Высочество принц Торрэно. Дин, — с расстановкой произнёс Кастиэль, продолжая глядеть прямо в зелёные глаза. Сердце замерло пташкой в груди, но Дин не мог пошевелиться. — Мой будущий супруг.

По толпе прокатился вздох и шёпот: и восторженный, и возмущённый, и шокированный.

И Дин бы, пожалуй, отнёс себя к возмущённым. Как оказалось, Кас любил публичность.

— Павлин, — так, чтобы никто лишний не услышал, прошипел Дин, чувствуя, как жар вновь окутывает щёки, путаясь в веснушках.

Кастиэль горделиво дёрнул уголком губ.

— А теперь мы бы хотели отдохнуть с дороги, — произнёс он ровно в тот момент, когда публика, отойдя от шока, возликовала. — Так что все вопросы оставьте до завтра, — поставил он точку, обращаясь уже к советникам, которые топтались на месте.

И тут же, взяв Дина покрепче, потащил в толпу, которая тут же начала расступаться.

Смирившись со своей участью и судьбой в лице Каса, который вёл их, Дин, сдержавшись от закатывания глаз, покачал головой и поравнялся с султаном. И тут же спину прожёг чей-то взгляд. Не став оборачиваться, он усилил хватку и расправил плечи.

Тот взгляд принадлежал Каину. И как это удалось понять — а кто ещё мог так смотреть?

Люди выстроились в живой коридор, благословляя кроткими словами и легонько касаясь плеч и рук, на что принц Торрэно нервно вздрагивал, но после, найдя в этом что-то… В этом жесте что-то было. Какое-то сплочение, полное доверие к своему народу.

Ни в одном другом городе и стране Дин не встречал подобного приветствия. Оно воодушевляло. Вселяло какую-то надежду и восторг. Не пугало.

Дин пребывал в восторге.

Широкая улочка, состоящая из белых аккуратных домов, с чьих балконов свисали многочисленные плющи, вились вьюны и красовались цветы, и выложенная светлым камнем дорога. И вдоль этой дороги тянулась вереница людей. Все улыбались, радовались им. И сам он заражался их радостью и улыбками. Даже не замечал, что светится, как и не замечал, что Кастиэль любуется им.

Улочка даже не закончилась — оборвалась. Снова вода. Точнее, нечто вроде водного канала. И снова лодки, но уже поменьше.

— А мы не можем использовать твои крылья? — тихонько спросил Дин.

— Тогда ты не увидишь всего пути.

— А… Резонно, — пробормотал Дин, забираясь следом за Касом и без грации плюхаясь на сидение.

— Устал? — Кастиэль опустился на одно колено напротив него и взял руки в свои.

И когда сей жест дошёл до Дина…

— Поднимайся! — прошипел он сквозь зубы, негодующе нахмурившись и наклонившись к султану. — Не при всех же так унижаться!

Кастиэль вскинул брови.

— Разве любить и склонять голову перед любимым — это унижение?

— Ещё какое! Ты же султан, Кас! — с укором продолжал шипеть Дин. — Ты не должен!..

Однако договорить не смог. Словесный поток заткнули поцелуем и нагло ворвались в рот языком, налегая и лаская так, что вся злость истлела в пожаре, а мир остался где-то там, как и присвистывание людей.

— Люблю тебя, — запечатал Кастиэль на его губах, едва прекратив нападение. — И ты единственный, перед кем я преклоняюсь по-настоящему, Дин. Милый мой свет…

Опьянённо глядя на своего султана, Дин погладил его скулу костяшками пальцев. Улыбка так и рвалась на лицо от переизбытка чувств, но он упрямо держался. Однако со взглядом ничего не мог поделать. Глаза говорили за него.

— Хорошо, на этот раз я уступлю, — наконец сдался он и сам потянулся за поцелуем.

Дин совсем не смотрел на дорогу, будучи поглощённым султаном Миражей. Насыщенная силой синева притягивала взгляд, и не получалось отвлекаться на неземные красоты. Просто не мог отвлечься. Не хотел.

И всё же, когда что-то пощекотало нос, пришлось резко отвернуться и, едва прикрыв лицо ладонью, звонко чихнуть.

Рядом раздался смешок. Кастиэль поднялся с колен и чуть шагнул от него вперёд, словно бы позволяя усладить взор чем-нибудь ещё, кроме себя.

И Дин застыл.

Город плавно перетёк во врата, что тянулись коридором из высоких белокаменных колонн и утопали в воде, а после же… Раскинулся дворец. Белый — точно солнце над головой. И полностью укутанный листвой. Высокие колонны, стены, купола. Растения, висящие сады и ниспадающая с белых уступов вода. Дворец был необъятен. Множество аккуратных построек, башен. Растительность же делала его не заброшенным, а живым. Дворец прямо-таки жил. Даже птицы спокойно перелетали из одного местечка в другое!

Завороженный зрелищем и чувствующий себя муравьём, Дин медленно поднялся и встал позади Каса, с приоткрытым ртом разглядывая красоты.

Как вода могла вытекать из камня? Непонятно, но текла небольшими водопадами. Как плющи и лозы держались на белом камне здания? Совершенно неясно, но чарующе. Словно птичий рай. И повсюду намёки на птиц, включая их самих. Да тут даже на колоннах изображены длиннохвостые птицы в полёте!

Лодка мягко столкнулась с каменным выступом берега. И это было лишь начало.

Не отобразив, когда Кас сошёл на берег, Дин бы и продолжил так стоять, если бы не протянутая рука его султана и тихое:

— Ваше Высочество, отомрите! — от Миссы.