Глава 14. Я плохо на тебя влияю (2/2)

Опустив мешки подле принца и отойдя в сторону, Кастиэль принялся наблюдать. Вернее, бдить за каждым шагом грязных крысок, что окружили его волка. А волк-то радовался… Прямо-таки светился от счастья. Что-то отвечал мелким замарашкам и светился. Кастиэль мог только качать головой. Принцу было весьма неловко просить его, да и навряд ли просьба родилась так скоро — точно вынашивал, но решился. Не стерпел.

— Всем не помочь, — шептал Кастиэль, подпирая стену дома. — Но я помогу тебе.

Либо слабый ветерок донёс тихий шёпот сердца, либо так совпало, что Дин повернулся к нему. И улыбнулся. Солнечно. Так, как умеет только он.

— Я ненадолго, стой тут! — выкрикнул он и сложил руки в молитвенном жесте.

И тут же унёсся с остатками съестного за какими-то детьми. В сердце прокрался страх, но рука, мягко накрывшая плечо, не дала сдвинуться.

— Мисса! — прошипел Кастиэль, глядя на незваную гостью, которая не отставала от них. — Я же приказал уйти!

— И вам здравия, Ваше Величество, — хмыкнула низенькая девушка, едва достающая ему до плеча. — Я на секунду. Не отвлеку… Кто это с вами, Ваше Величество? Кто удостоился золота и взгляда нашего великого и холодного к земной любви султана? Кто…

— Это неземная любовь, Мисса, — вздохнул Кастиэль, даже не осознавая, какую мягкость и влюблённость приобрели его черты. — И вообще… не пугай мой свет! Кыш, — и махнул рукой, точно прогоняя назойливую птичку.

Девушка заинтригованно хмыкнула и отцепилась от него. Изящно крутанувшись и сцепив руки за спиной, она нагнулась и заглянула в синь глаз.

Вот только взгляд султана был обращён не к верной подданной.

— Ну всё, птенчик мой, будешь должен целую курицу! — наверняка обращаясь к своему компаньону, с толикой коварства прошептала Мисса, потирая ладошки.

Миг — девушка убежала обратно. Но Кастиэля, сколь бы груб он ни казался, не интересовал ни её приход, ни уход. Только Дин, идущий навстречу и то и дело оглядывающийся, чтобы что-то бросить добродушное в ответ толпе на грозди благодарностей.

Не скрываясь под чужими взглядами и тем самым радуя сердце, Дин обхватил его ладонь и повёл. Только не тем же путём, а куда-то дальше… К порту.

— Подсказали? — негромко спросил Кастиэль, поравнявшись с принцем.

— Ага, короткий путь, — легко бросил Дин, глядя вперёд. — И спасибо тебе, Кас, что потратился, — смущённо пробормотал он, потерев кончик носа. Однако не успел Кастиэль умилиться этой картине, которой даже капюшон не стал помехой, как Дин продолжил: — Надо было взять с собой монет, но не подумал…

— Дин! — едва не заскулил Кастиэль, крепче обхватывая его ладонь. — Всё, что принадлежит мне, — твоё! — решительно произнёс он повелительным тоном, не терпя возражений.

— Глупый султан, — качал головой Дин, смотря в сторону. — Обещаешь земные блага и драгоценности какому-то…

— Своему будущему супругу, — перебил его Кастиэль.

Дин фыркнул. Далеко не протестующе. Но и не ответил согласием.

«Это будет долгий бой, — не мог не подумать Кастиэль, глядя на полоску моря меж домов. Синий взгляд перетёк к принцу. Нежность захлестнула по новой, омыла каждую частичку тела тёплой волной, и Кастиэль прильнул к принцу, умудрившись потеряться об его висок виском. И тут же получил ответное поглаживание. — Но оно стоит того»

— Ты стоишь всего, Дин, — выдохнул Кастиэль, на шаг прикрыв глаза.

Дин не ответил.

Узкая и кривоватая лестница, ведущая вниз, к берегу, сразу не показалась надёжной. И вместе с тем подала идею.

Кастиэль неожиданно подхватил своего принца на руки и прижал к груди, пока тот возмущённо пыхтел и болтал ногами. Однако нотки грозы усмирили пшеничное поле. Недовольно сопя, Дин сложил руки на груди и отвернулся в сторону моря. Бриз скинул капюшон и позволил синему взгляду упасть на полыхающие огнём веснушчатые щёки.

И улыбку.

Дин тихонько улыбался. Дулся, но приподнятый уголок рта не скрылся от взгляда Кастиэля. Вот только что именно вызвало восхищение: вид или султан Миражей, — Кастиэль не знал. И очень надеялся на второе.

Вскоре Дин расслабился, перекинул руку ему за шею и ткнулся носом под ухо, частично прячась от мира в его капюшоне.

— Однажды я докажу тебе, что не только ты способен носить людей на руках, — многообещающе пробормотал Дин ему в шею. — Вот увидишь, Кас.

— Не всех людей, а только тебя, — поправил его Кастиэль, неспешно спускаясь.

В ответ Дин легонько прикусил мочку уха и тут же широко лизнул ушную раковину, буквально выдрав рваный выдох из груди и едва не лишив равновесия. Кастиэль вцепился в принца крепче.

— Что за омега подходила к тебе?

— Мисса. Она из отряда моих пташек, — на одном дыхании выпалил Кастиэль под ревнивыми нотками. — Они мои глаза и уши здесь, в Киэло.

— Тоже Дитя Миражей? — изумлённо вопросил Дин, оторвавшись от него.

— Не знаю, как ты это сделал, но ты нашёл всех моих подданных в безликой толпе, — признался Кастиэль.

— Правда?

— Она самая, Дин.

— Так мне все эти взгляды не показались? — недоумённо и с толикой негодования пробормотал принц. Дин затих на несколько шагов. — Кас, они всё видели? — спросил Дин, и его голос оказался тише далёкого взмаха крыла чайки — эмоции расслышать не удалось.

— Скорее всего, — беспечно бросил Кастиэль. — Но не стоит прятаться от моих людей, Дин. Они плохого не пожелают.

— Они рады? — продолжил тихий допрос принц.

Кастиэль угукнул.

— Ясно…

Лестница почти закончилась, когда Кастиэль решился на вопрос.

— Дин, ты ведь хотел увидеть жизнь в Киэло, не так ли? — мягко спросил он. — Или не стоило показывать этот мрак, рождённый Чаком и его предками?

К его удивлению, Дин покачал головой.

— Нет, ты всё сделал верно. Не стал таить. Спасибо, Кас… — Дин ненадолго замолчал и ничего не произнёс, когда Кастиэль продолжил нести его по ровной тропинке, приближаясь к каменному берегу. — Но, надеюсь, с Миражами дела обстоят лучше.

— Проверь сам, — хмыкнул Кастиэль.

Когда же волны стали отчётливо слышны, Кастиэль осторожно опустил свою ношу. Дин тут же потрепал его по волосам, взъерошивая и лишая укрытия в виде капюшона, и направился пружинистым шагом на звуки моря. Качнув головой, Кастиэль последовал за ним. Не самый удобный спуск по камням — и вот Дин нашёл им укромное местечко на широком плоском валуне, где спину прикрывал вертикальный высокий камень, а спереди растянулось море, почти достающее до их уголка. Кастиэль присел рядом, и на его плече тут же устроились головой. Рука легла на талию, прижимая крепче. Глубокий вдох наполнил лёгкие свежестью моря, влажностью камня и медовой пшеницей. Кастиэль прикрыл глаза.

— В Киэло всегда было так? — раздался медовый шёпот среди плеска волн и возгласов чаек. — Ну… в плане классов. Такое сильное разделение, что было не по себе.

Кастиэль неоднозначно промычал.

— Насколько мне известно, до того, как Чак взошёл на престол, всё было хуже, — тихо молвил он. — Его правление мало чего принесло людям, но раньше среднего класса не было. Ту прослойку, которую мы видели, — это разбогатевшие бедняки.

— Выходит, Чак всё-таки старается? — с осторожностью задал вопрос Дин и напрягся.

Какой реакции ожидал принц на упоминание султана Киэло — Кастиэль не знал. Но тут же ласково потрепал Дина по плечу, прогоняя напряжённость и вновь чувствуя подле себя мягкость.

— Можно сказать и так, — легонько кивнул Кастиэль, утыкаясь носом в русую макушку и вдыхая родной аромат.

Молчание не затянулось надолго. Но продолжил вплетать свой голос в окружающие звуки не принц, а сам Кастиэль. Ресницы вспорхнули, синь взглянула на ласкающие берег волны.

— Дин, я ведь не называл причину, по которой стал генералом Киэло?

— Нет, — чуть завошкался Дин, и Кастиэль расслышал толику волнения в ожидании продолжения.

— Я соврал, когда сказал, что почти не помню матери, — легко слетели с губ слова. Последовала небольшая пауза, но Дин ничего не произнёс. Замер в ожидании. Кастиэль вздохнул поглубже. — Я помню её. Очень хорошо… Мне ни на миг не давали забыть о Мари, — признался он, невесело усмехнувшись. — Чак убил мою мать.

Холод опалил вены. Вот только вместо острой ненависти и гнева — глухая обида и злость. Непонимание.

— Каин заменил мне отца и растил с мыслью, что Чаку стоит отомстить. О, ещё как стоит, — с тёмным наслаждением вдохнул Кастиэль, но выдохнул более резко, вдруг оставшись без сил. — Только это больше не моё и навряд ли когда-то было моим бременем, — гораздо тише признался он. — Раньше хотелось, чтобы столица Киэло прогнила изнутри, чтобы Чак лишился всего, что имел, но теперь… у меня появился ты, Дин. И ради тебя мне хочется прекратить этот спектакль, чтобы зажить нормально… Вместе с тобой.

— Хочешь сказать, — неуверенно начал принц, — что я помешал твоим планам?

Не сдержав обречённого вздоха, Кастиэль слегка отстранился и обхватил Дина за подбородок, поднимая его лицо.

— Немного, — кивнул он, и Дин поражённо вскинул брови, — но то были не мои планы, а отца. Каина. Я ничего не лишился — только приобрёл.

Меж бровей залегла морщинка, Дин заморгал. Раскрыв рот, принц собирался что-то сказать, но в итоге либо не нашёл слов, либо передумал. Зелень задумчиво опустилась вниз.

Долгое ожидание, которое Кастиэль сопровождал лёгким поглаживанием веснушчатых скул, и Дин заговорил.

— Мне жаль, что так произошло и что ты рос во всём этом… И твою мать очень жаль, но… — Дин прикусил губу и прямо взглянул на него. — Кас, что именно сделал твой от… Чак?

Руки опустились, тут же попав в плен тёплых ладоней Дина. Настал черёд Кастиэля отвести взгляд.

— Это было моё десятилетие, — негромко начал он. — Пир в Миражах, много гостей, среди которых был и Чак. Все веселились, пели и ели, а мама танцевала лучше всех прочих, — при упоминании Мари кроткая улыбка забрались на лицо, — но это не помешало заметить ей чужака, идущего ко мне. Мама… успела. Спасла меня, своё чадо и наследника Миражей, но сама погибла от рук наёмника, пока Чак убегал.

Слова сменились плеском воды. Где-то недалеко хлопали крыльями птицы. И в то же время стало настолько тихо, что расслышать звуки из порта не составило труда.

— Говорят, принцесса Миражей была одним из чудес света, — подал голос Дин. Кастиэль заинтересованно поднял на него взгляд, но зелень зацепилась за горизонт. — Её глаза напоминали небо, волосы безлунную ночь, а кожа — полупрозрачные лепестки лунных цветов над озёрной гладью. Но даже такая хрупкая девушка смогла защитить своё дитя, — сначала Дин говорил с благоговением, но в конце медовый голос надломился.

Понять причину перемен удалось не сразу. До того момента, пока память не подтолкнула воспоминания Дина в ночь, когда принц отдался ему.

Кастиэль застыл. Он не представлял, как реагировать, и просто не мог как-либо прореагировать. Тело сковал холод.

— А я не смог, — шёпотом продолжил Дин, и от боли, что крылась в любимом голосе, сердце сжали острые птичьи когти. И отчего-то казалось, что его принц испытывает то же самое. — Я не смог, Кастиэль. Не смог защитить нашего ребёнка, Кас. Я…

Глухой скулёж вырвался сквозь сжатые зубы. Кастиэль не успел подумать, как прижал принца к себе, обнимая за дрожащие плечи и устраиваясь головой на его макушке. Ладони хаотично плутали по спине.

— Если бы я не был ослеплён счастьем, Кас, если бы не был так беспечен… у нас был бы ребёнок, твой наследник, — шептал принц, и каждый неровный вздох вонзал в сердце новый шип.

Захотелось одного — укрыть. Спрятать и забрать всю боль и все воспоминания о ней.

— Я должен был укусить тебя ещё в ту ночь и украсть, — сокрушённо шептал Кастиэль. — Сделал бы своим и забрал…

Дин одновременно хмыкнул и шмыгнул.

— Мой глупый султан, Дик бы не позволил, — тихонько ворковал Дин, явно желая успокоить, чем успокоиться. — Разве не помнишь золотого ошейника, который был на мне, и своих тщетных попыток укусить?

Кастиэль потёрся щекой о русую макушку.

— Нет, но очень странно, что не додумался применить магию. Это бы многим помогло, но… неужели не злишься на меня? Не гневаешься?

Дин покачал головой.

— Из нас двоих гневаться должен ты, Кас. По всем правилам и законам, ведь я не смог…

— Дин! — прикрикнул на него Кастиэль и едва сдержался от желания встряхнуть его, чтобы образумить. — Хочешь кого-то винить — вини меня, корень своих бед! Но если бы ребёнок родился, ты бы… Было бы хуже, Дин, — устало прошептал Кастиэль. — Меня бы не было рядом, чтобы защитить, потому что ребёнок… он бы не был похож ни на тебя, ни на Дика. Было бы хуже, мой свет…

— Я не боюсь порки и тогда бы не испугался наказания, — упрямо шептал ему Дин. — Но неужели не был бы похож хоть чуточку на меня? — заворочалось ворчание в мёде.

Кастиэль по-доброму хмыкнул.

— Кровь джиннов сильна, поэтому ребёнок стал бы моей копией.

— Это бы сыграло мне на руку. — Кастиэль недоумённо хмыкнул, и Дин продолжил: — Я бы смог найти тебя, папашу. Или ты нас. Или…

— Всё сложилось так, как надо, — перебил его Кастиэль. — Мне очень больно от одной лишь мысли, через что ты прошёл, мой свет, но такого не повторится. Никогда! Можешь мне поверить, — шептал ему Кастиэль в надежде, что обжигающие слова достигнут любимого сердца и поселятся в нём.

Дин притих. Чуть повернул голову, оказавшись лицом к морю, и притих.

— Знаешь, Кас, — задумчиво молвил принц спустя какое-то время, — моё естество будто бы просыпается подле тебя наплевав на метку: и течка, и… эта смазка, которой никогда не мог похвастаться, и множество чувств, — уже несколько смущённо бормотал он, одной рукой теребя край его одежды.

— Дин, это ведь прекрасно! — воодушевился Кастиэль.

— Ага, — саркастично фыркнул принц, — но лучше б альфой родился, как того и хотел отец. И тогда бы ты поумнее был. Не стал бы выбирать меня.

Кастиэль усмехнулся и легонько поцеловал русую макушку.

— Уверен, даже будь ты альфой, приковал бы мой взгляд и отнял сердце.

Дин выпутался из его объятий и сел ровнее. Серьёзная зелень встретилась с влюблённой синью.

— Говорят, в Миражах есть висящие сады, — медленно произнёс Дин с вопросительной интонацией. Кастиэль кивнул. — Хорошо… И сколько же раз ты падал с них вниз головой?

Успело разбиться несколько волн, но смысл вопроса так и не дошёл до него. Ещё немного — и грудной хохот распугал притаившихся чаек, пока принц, сложив руки на груди, весьма недовольно взирал на него.

— К твоему счастью или разочарованию, мой свет, ни разу, — отсмеявшись, стёр с уголка глаз слезинку Кастиэль.

Дин прицокнул языком и закатил глаза.

— Я плохо на тебя влияю, Кас… Кас!

Кастиэль повалил Дина на камень, тем самым вызвав возглас, и, припав к любимым губам, пресёк следующие.