Глава 15. В руках Кастиэля была его жизнь (1/2)
Дни в Киэло летели подобно песчинкам, что по крупинкам сыпались с ладони и устремлялись в неизвестность, подгоняемые ветром. Не сказать, что Дина устраивало абсолютно всё, что он видел, но жить было можно. Терпимо.
И всё же взгляды претили.
Киэльцы шептались активнее торрэнцев и совсем не скрывали своих обсуждений, открыто пялясь на него, когда к Адаму относились так, будто он — божество, спустившееся с небес к грязным смертным! Дин негодовал. Искал себе покоя и искренне не понимал, почему стал любимой темой в обсуждении не только местной прислуги, но и многочисленной знати. Дело было даже не в Касе и Гейбе, в обществе которых он появлялся чаще всего, а в его прошлом. Прислуга и знать обсуждала его прошлое.
Пускай и привык, но это было невыносимо.
«Такой счастливый брак, столько золота и любви мужа, а ему показалось мало!» — косились люди.
«Носил ребёнка от чужака! Бесстыдство!» — шептались они.
«Как хорошо, что высшие силы отняли дитя и не позволили осквернить дом!» — ликовали незнающие.
Ликовали те, чей султан приказал сжечь дворец Норда и забрать земли себе. Жалели градоначальника Норда те, кто пил вино и танцевал на его костях.
Смешно до одури. Хоть из покоев не выходи…
Единственное его спасение — Кастиэль, а если возлюбленный отсутствовал на замену приходил Габриэль. А если и этот тип где-то кутил, приходилось либо сидеть в покоях, пялясь в потолок или играясь с оружием Каса, либо прогуливаться в саду. В белом. Снова. И даже без любимых побрякушек! А то, видите ли, люди устанут чесать языками насчёт его жизни. Хотя он и не так долго беспокоился о чужих языках — два дня, и вдовец снова гуляет под звон золота.
К концу первой недели, скучающе поглаживая пальцами персиковые розы, чьи лепестки напоминали самый настоящий шёлк, Дин стоял в тени беседки, где его вряд ли бы увидели. Птицы где-то щебетали, воздух полнился солнечным теплом. Не сдержавшись перед соблазном, он сорвал розу и поднёс нежный бутон к лицу, вдыхая аромат. Воспоминания первой ночи, когда он отдался Кастиэлю и вкусил ласку с силой, захлестнули в водоворот. И только конец неприятно заскрёб на душе.
«Давай оставим прошлое в прошлом и будем двигаться дальше?» — предложил ему Кастиэль, когда Дин в очередной раз поднял болезненную тему. И Дин ведь даже не сообразил, что когда-то сам произнёс эту фразу перед Касом!
Вот только как забыть? Как отпустить? Как можно стереть из памяти счастливый миг, который в мгновение ока превратился в самый жуткий кошмар? Это ведь предательство!
Дин не мог забыть.
И всеми силами цеплялся за прошлое в надежде, что счастливая его часть повторится. Однажды. Что через месяц он снова, как и в первый раз, почувствует все те симптомы, вещающие о желанном ребёнке. И тогда он примет предложение Каса. Скажет ему «Да».
А пока… Дин ждал наступления заветного момента, высасывая из возлюбленного все соки и тихонько молясь, чтобы спустя столько лет его тело смогло принять и поселить в себе семя султана Миражей. Либо же, если ничего не получится, придётся ждать течки, но когда та наступит — не предугадать: может, через несколько месяцев, а может, уже никогда. Вселять лишнюю надежду в своего султана Дин не хотел. Чем они дольше вместе, тем… будет больнее.
— Ваше Высочество? — вырвал из раздумий хрипловатый, чуть скрипучий голос.
Дин вздрогнул и резко развернулся, даже не убрав бутон от лица. Скользнув взглядом по дорогой одежде и немногочисленным украшениям и с ужасом поняв, что перед ним хозяин Киэло, Дин склонил голову в поклоне и воровато сунул цветок за спину.
— Приветствую, Ваше Величество, — ровным голосом поздоровался принц под испытующим взором.
Чак напрягал. Рассказанное Кастиэлем не вселяло надежду в султана Киэло, и Дин чувствовал себя весьма неловко каждый раз, когда случайно называл его отцом Каса. Но то получалось случайно, правда! Язык сам рвался!..
И сейчас, стоя напротив родного отца Каса, Дин скорее испытывал стыд за сорванный цветок, чем ненависть к тому, что человек перед ним косвенно лишил его возлюбленного матери. И он совсем не мог объяснить своих чувств. Совершенно. К Каину он и то более настороженно относился, а тут!..
Или всё дело было в том, что хотелось показать себя в хорошем свете перед настоящим родителем Каса?
— Необычайные цветы, не правда ли? — добродушно хмыкнул мужчина, подходя ближе и останавливаясь сбоку. Тюрбан на голове, вышитый золотыми нитями на тёмно-зелёном, создавал иллюзию роста, когда сам правитель был несколько ниже него.
— Извините, — пробормотал Дин, — не хотел рвать… Не удержался.
— Бери, не стесняйся, — весьма благодушно ответил султан глядя на него со странной улыбкой. Не пошлой и не дерзкой. Такой, которую используют старцы для внуков или родители для своих детей. — Эти розы, конечно, радуют глаз, но рано или поздно завянут. Так почему бы не сберечь крошечную частицу?
Повернувшись к нему, Дин растерянно заморгал и опустил взгляд на цветок в ладони.
— Нравится ли принцу Торрэно в Киэло? — негромко спросил у него Чак.
Дин поднял голову, потерянно смотря на султана. На краешке сознания мелькнула мысль, что Кастиэль и правда не имел общих черт со своим отцом, начиная с внешних и заканчивая внутренними. Неужели кровь джиннов и правда настолько сильна? Неужели её не переплюнуть?
— Киэло — великая страна, и люди здесь… — уверенно начал Дин, но быстро сдулся. Не нашёл подходящих слов, хотя и владел искусством вранья.
— Люди здесь шумные, — хмыкнул Чак и кивнул, — и уж очень любят сплетни.
— Так вы тоже знаете? — потупив взгляд, спросил Дин, в душе надеясь на обратное.
— Верю тому, что вижу собственными глазами, — ласково ответил султан без намёка на презрение. — А я вижу, что мой великий четвёртый генерал светится от счастья рядом с тобой.
Сердце оступилось. Пальцы сжались на цветке сильнее, едва не повреждая хрупкие лепестки из-за столь небрежного жеста.
Дин опустил плечи и медленно выдохнул, принимая обречённый вид. И как все так быстро догадываются?
— Неужели так видно? — не понимал он.
— А есть нужда скрывать? — вопросом на вопрос ответил Чак, вынудив зелень подняться к нему.
Дин вовремя прикусил язык. Впервые захотелось поговорить об этом с кем-то ещё, кроме близких людей… Но ведь перед ним стоял Чак! Чужак! В каком-то роде родной отец Каса, но ведь султан Киэло даже не подозревал о личности своего генерала!
Кивок вышел сам собой.
Дин обнял себя одной рукой и взглянул на пышные кусты роз, чьи листья и лепестки мягко светились под солнцем, и хлопотно кружащих над ними пчёл.
— Не хочу перекладывать свою репутацию на Ангела, — тихо признался он.
Чак ответил не сразу. Внимательно смотрел на него, словно пытался прочесть в каждой морщинке на лбу ответ, но молчал, покручивая перстни на пальцах. Не выносил вердикт.
— Генерал впервые улыбается на моих глазах, и всё благодаря тебе, юноша, — негромко произнёс Чак, медленно ступая к выходу. — Не огорчай его и не отнимай счастье ни у себя, ни у него. Оно вам нужно. Обоим.
Дин не сдержал смешка — и тот вышел вполне дерзким.
— Но разве вам, Ваше Величество, есть дело до генерала? — Пожалуй, за такую интонацию в адрес султана вне стен Торрэно его бы стоило казнить. Но Дину было всё равно.
Взгляды пересеклись. Надломленность со стороны принца и решимость султана.
— Я желаю своим подданным счастья.
Этим же вечером, сидя в покоях Каса на софе у приоткрытого окна и неспешно поедая виноград, Дин поглядывал вниз, в сад, что тонул в нежных объятиях заката. У босых стоп покоился цветок, чьи собратья остались у беседки, голова же полнилась мыслями.
Зачем он признался Чаку? Разве не он всеми силами пытался скрыть отношения с Касом, а теперь даже не стеснялся ходить в его одежде в город и быть пропитанным с макушки до пят грозой?
Мысли прервало чьё-то невнятное порицание откуда-то с улицы.
Присмотревшись, Дин заметил у входа в беседку фигуру младшего брата и слуг. И как раз таки эти слуги пытались отговорить принца Торрэно от какой-то затеи. Заинтересовавшись сим действием, Дин приблизился к решётке и обратился в слух.
— Не стоит, Ваше Высочество! — боязливо шипели слуги, но ветер всё равно доносил их слова. — Эта часть сада принадлежит султану, а наш правитель весьма страшен в гневе, если тронуть что-то, что принадлежит ему!
Принц притопнул.
— Всего-то один цветочек! — негодовал Адам, напоминая упрямого ребёнка. — Неужели ему будет жалко?! Тем более я — будущий супруг Михаила! И этот сад, как и все земли Киэло, будут нашими!
Дин поражённо хохотнул, даже перестав есть.
Беседка принадлежит Чаку? Да ещё и рвать цветы — страшный грех? Почему же им с Касом всё сошло с рук?..
Однако Дин не мог противостоять внезапному удовольствию от осознания, что хоть в чём-то превзошёл этого заносчивого мальчишку. Хотя, пожалуй, это чувство должно было накрыть его ещё в тот момент, когда сам султан Миражей опустился перед ним на колени.
Губы растянулись в блаженной улыбке. Память преподнесла ночь в баре Кроули и то, как великий султан впервые отдался ему. Ему, простому смертному омеге.
Воздух долгим выдохом покинул лёгкие. И как ему так повезло попасться Касу на глаза? Бывает же…
Виноградинка так и не добралась до рта. Дин бросил её обратно в чашу и опустил одну ногу на пол. Ладонь легла на промежность, а перед глазами уже стоял его султан. Покорный, обнажённый и с обожанием во взгляде. И он был его. Только его!
Возбуждение захлестнуло с головой, но стоило нарочно прикусить губу, как наваждение спало, оставив после себя шальной взгляд, напрочь сбившееся дыхание и горящее лицо. И костёр внизу живота, справиться с которым сможет лишь его возлюбленный. Осталось лишь дождаться, а после… А после снова нега! Снова воды райского наслаждения, жгучее желание и нежная любовь! Ох, всевышние…
Дин прикусил нижнюю губу и прикрыл глаза.
Кастиэль умел любить. Да так, что вся своевольная натура принца Торрэно и Проклятия Фараона расплывалась подобно воску свечи под синим пламенем. Если только знал, если бы только не боялся вновь окунуться в боль близости с головой… Если бы не стремился отгородить Каса от своей репутации… Если бы только доверился Касу, то познал бы ласку султана Миражей гораздо раньше. Был бы любим и желанен гораздо — гораздо! — раньше…
Пожалуй, скажи ему кто полгода назад, что альфа, который занимает титул султана, чья страна — загадка и считается самой великой на всём, пожалуй, свете, умеет потакать омеге, сдерживаться, любить со всем трепетом… Дин бы не поверил. Послал бы шутника куда подальше, посчитав, что у того проблемы с головой. Потому что ну не бывает такого!
Однако на деле всё обстояло именно так.
Кастиэль многим превосходил типичных альф, которыми полнился их мир. Это и радовало, позволяя буйной и игривой сущности баловаться без страха расправы, и несколько огорчало.
Султан Миражей был весьма глуп, раз спускал ему с рук всё. Почти всё. Кроме моментов, когда Дин начинал корить и принижать себя. Тогда любимый голос становился стальным, непреклонным, как многовековые горы. Кастиэль не терпел возражений, но и не давил, оставляя Дину право выбора: продолжать истязать себя или принять его точку зрения.
Его Кастиэль был… необычным. Любимым, очаровательным, таким соблазнительным и в то же время синее пламя могло разгореться, спалив неугодных дотла, или приласкать его, Дина.
И всё же Кас никак не мог заставить прекратить его думать о прошлом.
Аргументы, которые приводил возлюбленный, имели вес. В них была логика. Вот только её совершенно не хватало, чтобы задушить вросшее в сердце сожаление. А после первой ночи, когда понял, что ребёнок принадлежал Касу, так то и вовсе потихоньку отравляло его.
С усталым выдохом принц откинулся на мягкую спинку и обратил взгляд к решёткам на окне. В лицо ударил ветерок, где-то щебетали птицы…
Чудо, что он вспомнил. Просто чудо, что само его тело вспомнило давно позабытую ласку под атмосферой прекрасного вечера. Огонь, скрываемый от мира балдахином, и незнакомец, вместе с ним потерявший голову, но ласкающий настолько нежно, настолько страстно, что даже спустя восемь лет подсознание не смогло отпустить те моменты, когда сам Дин их напрочь позабыл.
И да, то не мог быть ребёнок Дика! Просто не мог. Не даром же за целых два года в браке у них ни черта не получалось, хотя муж старался, а стоило провести одну ночь с незнакомцем, как случилось то, чего Дин так долго ждал? Да и то, что узнал о беременности, получается, спустя месяц, — тоже не из ряда нормального. Все были уверены, что срок больше, но если так посудить… Месяц. Один месяц, и Дину вновь захотелось жить. Возможно, всё дело в джиннах и крови, которую перенял их ребёнок?
— Ди-ин… Снова тебя тяготят мысли, — пожурил его любимый голос с хрипотцой.
Захлопав глазами от неожиданности, Дин встряхнулся и улыбнулся, поворачиваясь к вернувшемуся возлюбленному. Приблизившись за несколько широких шагов, Кастиэль присел на край софы меж разведённых ног и, приобняв одной рукой, уткнулся носом в шею. Дин запутался пальцами в тёмных волосах и вдохнул аромат грозы.
— Я чувствую остатки твоих феромонов, — бормотал Кастиэль, ластясь и едва ли не мурлыча.
— Размечтался немного, — признался Дин, запрокидывая голову и предоставляя Кастиэлю больше возможностей.
— О чём же? — Зубы прикусили кожу шеи, чуть оттягивая.
— О тебе, — шумно выдохнул принц, — таком покорном и моём. Моём, Кас.
Кастиэль усмехнулся.
— Повторим?