Глава 10. Возлюбленный султана Миражей (1/2)

Дин напоминал рыбку в чистых водах, когда сам Кастиэль так и не смог разобраться во всех коридорах и лестницах. Без проблем пробравшись через чёрный выход заведения вслед за принцем в узкий пустынный переулок, Кастиэль притормозил. Склонив голову к плечу, он оглядел высокую фигуру с ног до головы. Точнее, оглядел плащ.

И как принц собирался проникнуть обратно во дворец? Да так, чтобы не заметили? Не могли же у него быть крылья или мантия-невидимка?

Впрочем, даже будь у того возможность летать или скрываться от чужих глаз, у Дина присутствовала человеческая слабость. Да и Кастиэль не так далеко ушёл от этой слабости. Хотелось есть. Пустой желудок изнывал, жалостливо сжимаясь в комок, но из раза в раз оказывался проигнорирован хозяином. И ведь раньше-то не ныл так! Ни в те дни, когда Кастиэль питался вином и редкими фруктами, ни тогда, когда вообще забывал о еде без своего принца.

Сейчас же жизнь вернулась к нему. Дин вернулся и привёл её.

Однако собственное состояние волновало не так, как самочувствие принца. Тот был худ. Чересчур худ.

— Дин, — негромко позвал Кастиэль, и принц остановился, тут же развернувшись к нему. Простенькая маска мешала разглядеть лицо. — Может, сперва зайдём на рынок? Еда с улицы не столь отвратна.

Произнеся последнее вслух, Кастиэль вдруг нахмурился и вновь задумался.

А точно ли эта идея родилась из-за беспокойства? Может, часть нашептало желание побыть с принцем вне стен дворца чуточку подольше? Прогуляться с ним настоящим без цепей и оков?

За те секунды, посвящённые раздумьям, Дин успел подойти к нему.

Остановившись в шаге, наклонил голову набок и прижал указательный палец к месту, где прятались губы. Вот только зелёных глаз не было видно.

Зато лукавство ощущалось даже через щёлки.

— Не называй моё имя, — весьма серьёзно шепнул принц, однако Кастиэль чувствовал, что тот веселится. В медовом голосе слышалась улыбка. — И я не буду называть тебя по имени, Кас.

Кастиэль хмыкнул.

— Кас? А это не часть имени?

Пару секунд Дин молчал.

— Кто-то ещё тебя так называл? — пробурчал принц, явно хмурясь. В пшеницу прокралась тяжёлая горечь. Ревнивая горечь. Недовольная.

Кастиэль не сдержал улыбки.

— Только ты, мой свет, — негромко произнёс он и стёр тот шаг между ними, поймав ладонь принца в свою. — Другие не смеют… кроме одного, — со вздохом исправился Кастиэль, припомнив существование брата.

— И кто он? — медовый голос стал ниже и холоднее. Дин наклонился к нему. Ко лбу прижалась прохладная гладь маски, капюшоны спутались друг с другом. — Кто он, Кас? Я могу его знать?

— О, ещё как. Это Габриэль, — усмехнулся Кастиэль и на мгновение прикрыл глаза. — Может, снимешь маску?

Дин фыркнул и тут же отстранился, утягивая его за поворот в более узкий переулок, в котором стены почти что касались плеч, из-за чего местами приходилось идти едва ли не полубоком.

— Его Высочество до сих пор переживает утрату любимого супруга, поэтому мир закрыт для него. Он закрылся от мира и не вкушает его радостей, — негромко поведал Дин, неспешно шагая, пока не остановился вслед за Кастиэлем, который внезапно затормозил.

Смысл слов дошёл — сердце кольнуло шипом. Надвигалась буря.

— Его Высочество страдает по супругу? — скептически выгнул бровь Кастиэль. Дин повернулся к нему. — По любимому супругу?

Раздался терпеливый вздох, приглушённый маской.

Протянув руку к лицу, принц лёгким движением снял ту и слегка опустил, продолжая прикрывать половину лица. В зелени не нашлось ни сочувствия, ни сожаления. Никакой эмоции. Разве что глядел внимательно, читая всю ту кислую бурю, что посетила Кастиэля.

— Ненавижу его, — чётко и тихо произнёс Дин. Ровный бесчувственный голос, к неожиданности, успокоил. — Всегда ненавидел, Кас.

Пальцы потеряли тепло других — Дин выпутал свою ладонь. И тут же накрыл ею щёку. Кастиэль прильнул к теплу, и его рука сама потянулась вверх, чтобы устроиться поверх ладони принца.

Буря улеглась. Гроза над пшеничным полем, плавно лаская золотые колосья, стала спокойнее. Потеряла желание избавить мир и сердце любимого от соперника. От мёртвого соперника.

Дин вздохнул и отвёл взгляд в сторону, буравя стену.

— Противный старикашка, — едва слышно и со всем отвращением прошипел он, насупленно глядя в никуда. — Чтоб он сгорел ещё раз.

Кастиэль недоумённо моргнул.

Старикашка? Дик-то? Вроде, примерно того же возраста, что и он, Кастиэль… Причём это был второй раз, когда Дин так отзывался о своём… о Дике.

— Я тоже стар для тебя? — вырвалось беспокойство в виде недоумённого бормотания. Опомнившись, Кастиэль заморгал под взглядом зелёных глаз и отвернулся. — Забудь, — бросил он в привычном приказном тоне.

Дин усмехнулся.

— Когда в шестнадцать узнаёшь, что тебе уготован какой-то ухмыляющийся дядька, который старше тебя почти на десять лет… Да и тебя используют в качестве платы за какой-то дурацкий город… Чёртов старикашка, — повторно сплюнул Дин и, схватив за подбородок, развернул голову Кастиэля к себе. Зелень впилась в синь. — А ты мой спаситель, Кас! И хватит уже. Закрыли тему. Пошли! Лучше отдай этот платок, раз маска не нравится.

Синий взгляд проследил за тем, как зелёный упал на шею и длинный платок, обёрнутый вокруг той.

— Без проблем, но… — Кастиэль не успел закончить, как ладонь снова потеряла тепло другой, а пальцы, украшенные хной, подцепили край ткани и легко вытянули незавязанный длинный платок. — Не грязный ли?

Однако Дин не слушал, а, скинув капюшон, шустро наматывал тряпицу себе на голову той же стороной, которая соприкасалась с кожей Кастиэля. В итоге остались одни лишь глаза, пышущие довольством. И от этого губы, которые явно изгибались под слоем ткани в такой же довольной ухмылке, буквально манили безмолвным зовом.

Точно слепец, идущий на этот зов, Кастиэль наклонился и через тонкую преграду прижался к желанным губам своими. И в тот же миг получил короткий ответ.

— Нетерпеливый султан, — шепнул ему Дин.

Кастиэль улыбнулся.

— С тобой невозможно иначе, мой свет, — столь же тихо ответил он и вытянул маску из рук принца.

Спрятав ту в бездонном кармане плаща, Кастиэль оказался вознаграждён непонимающим взглядом.

— Есть один вопрос, который терзает меня. Как туда всё влезает? — недоумённо пробормотал Дин.

— Магия, — пожал плечами Кастиэль. — Каждый карман ведёт к одному месту, до которого лишь мне дозволено добраться.

Дин дёрнул бровями.

— Удобно, — медленно произнёс он и моргнул, пару раз точно опомнившись. — И хватит принимать меня за нежную фиалку, — буркнул он, разворачиваясь и вновь сплетая их пальцы, — я тебе не первосортный омега, которому требуется чистота одежды да еда с золотых блюд, — продолжал ворчать принц, ведя его по переулку. — Мне не нужна ничья забота…

— Даже моя? — невольно перебил Кастиэль.

Дин чуть повернул к нему голову, но лица разглядеть не удалось.

— Внимание султана… льстит, — хмыкнул Дин. — Возможно, чуть-чуть можно, — тише добавил он, и что-то подсказывало, что будь веснушчатое лицо открыто, Кастиэль бы узрел пылающие щёки.

От этой мысли улыбка легла на губы, но принц её уже не видел. Кастиэль огладил тёплую ладонь большим пальцем.

Тесный мирок заканчивался, шум рынка приближался. Вынырнув в самую гущу вслед за принцем, Кастиэль обхватил его ладонь покрепче, не желая потерять.

И вёл здесь не он, а Дин, как видимо, прекрасно знавший местность.

В какой-то момент принц перестал тянуть и поравнялся с ним, почти что прижавшись бок о бок. То ли дело в утреннем народе и его количестве, то ли в желании оказаться ближе. Кастиэль надеялся на второе. Как минимум, палящее солнце, под которым в объятиях было жарковато, помогало в это верить.

Яркие навесы над палатками не давали лучам солнца ступить на рынок, но те всё равно оставляли красные, оранжевые и жёлтые следы на одеждах, лицах прохожих и выставленных товарах. Торрэнцы шустро переговаривались между собой, торговались, создавали суматоху. Где-то кричал зазывала о лучшей локве на свете, скрипела чья-то телега и лаяла собака.

— А откуда Гейб знает твоё имя? — прорвался в гам улицы медовый шёпот. — Разве оно — не секрет? Или я не так понял?

— Секрет, — шёпотом подтвердил Кастиэль и, устроив ладонь на талии принца, притянул его поближе, когда мимолётные взгляды прохожих начали злить. Дин никак не отреагировал, но и не вырвался в тот же час. Кастиэль посчитал это хорошим знаком. — Все дети Чака — мои кровные братья и сёстры, но никто не знает правды, как и моего имени. Кроме Габриэля. Так уж получилось, да и иногда хочется с кем-то поговорить без титулов… — Кастиэль замолчал и перевёл взгляд на Дина. — Откуда же ты знаешь Гейба, мой свет?

— Мой свет? Это ты вместо имени используешь? — произнёс Дин совсем не то, чего хотелось бы услышать.

Кастиэль свёл брови к переносице.

— Не нравится?

— Нет, более чем… нравится, — невнятно и с плохо скрываемым смущением качнул головой Дин. Кашлянув, принц продолжил более ровно: — Гейб стал мне хорошим собутыльником в Моргане…

— Что?

— А вот у того парнишки весьма неплохая локва, — перешёл на другую тему Дин и выскользнул из полуобъятий. — Возьмём тебе?

Кастиэль так и остался стоять посреди дороги, глядя вслед и мешаясь прохожим.

Моргана. Город, который прославился живительными водами. Город, в котором жил Дин после потери ребёнка. Город, в котором… Дин что-то открыл Габриэлю из своего прошлого.

Ноги самостоятельно шагнули, стоило глазам зацепиться за потерянный вид возлюбленного. Дин искал его.

«Что бы ты ни говорил… Ты ведь не хочешь, чтобы я уходил, не так ли, Дин?» — родилась мысль в голове, и за ней пришла нежность, разлившаяся теплом в груди.

Стоило подойти ближе, как зелень глаз, заметившая его, на миг облегчённо распахнулась, наверняка отразив улыбку под тканью. В руках же покоился небольшой холщовый мешок, набитый до отказа.

— Не отставай, Кас, — услышал он, как только подошёл вплотную и получил мешок.

— Никогда, мой свет, — улыбнулся Кастиэль. — Неужели всё мне? — удивился он, заглядывая в мешок. — Не будешь?

— Не люблю локву, — процедил Дин. — А от пшеничной лепёшки не откажусь.

Вновь взявшись за руки и протиснувшись дальше по шумной улице, они прикупили лепёшек у одной старушки. Точнее, Дин прикупил. После же несколько раз свернули, очутившись в более спокойном месте.

Шум рынка остался позади, лавки поредели. Спальный район. Влажные ткани и одежды свисали с перил маленьких и обшарпанных балконов, привнося немного прохлады в жаркий день. Однако солёная свежесть и так сквозила в воздухе под палящим солнцем. Да и крики чаек с шумом ветра усиливались с каждым пройденным шагом.

На полпути Дин внезапно остановился.

Так они лишились завтрака — лепёшек, — а Кастиэль почти всей локвы, оставив при себе тройку штук. И всё по той причине, что зелёный взгляд зацепился за оборванцев.

Дети.

Небольшая группа замарашек лет десяти, мимо которых Дин не смог пройти, а Кастиэль не был против лишиться завтрака, когда зелень взглянула на него с немой мольбой.

— Иногда не хочется выходить, чтобы не видеть их жизнь, — произнёс Дин, заворачивая за стену последнего дома. — Но иначе никак. Иначе это будет побег. А бежать — далеко не вариант, так что… — Дин вздохнул и остановился, прислоняясь спиной к стене. Кастиэль последовал его примеру. — Почему одни купаются в золоте, когда другие захлёбываются в грязи?

Стянув капюшон и оторвав взгляд от принца, Кастиэль опустил голову и повертел яркий фрукт в пальцах.

— В мире царит равновесие, — тихо ответил Кастиэль и краем глаза заметил, как Дин повернул к нему голову. — Кто-то беден, а кто-то — богат. Если все будут равны, в мире рано или поздно воцарится хаос. Поэтому людям нужен тот, за кем они пойдут. Но если последователей будет слишком много… Это тоже хаос. Нужна мера. А в Киэло такая мера отсутствует…

Кастиэль несильно сжал фрукт в кулаке и обратил взгляд на спокойное море и ясное небо вдалеке.

— А что в Киэло? — негромко спросил Дин. — У них же территория ещё больше, чем у нас. Значит, всё ещё хуже? Да и говорят, там омег ни во что не ставят.

Кастиэль хмыкнул и поднёс локву ко рту, аккуратно откусывая. Сладость соком разлилась на языке.

— С каждым годом всё хуже, — кивнул он и, вытащив крупную косточку, бросил ту на сухую землю. — И их законы действительно выходят из ряда вон. Многие альфы довольны, омеги же негодуют, но не осмеливаются идти против правил.

— А в Миражах? — раздался внезапный вопрос. Кастиэль удивлённо вскинул голову. — Что в твоих землях, Кастиэль?

— А ты бы хотел увидеть сам?

Дин опустил глаза, отвёл их на секунду в сторону моря и вновь встретился с ожидающей синью.

— Старший принц Торрэно не покидает дворцовских стен.

Кастиэль медленно вздохнул.

— Роза цветёт в темнице, но и волк не знает свободы, — прошептал он и закинул в рот остатки фрукта. — Но чего бы хотел ты, Дин? Не Его Высочество, не Проклятие Фараона, а ты, мой свет?

Зелень сбежала к морю внизу. Опустив прикрывающую лицо ткань, Дин усмехнулся и вновь взглянул на него.

Чуть прищурившись, принц шагнул к нему и пристроил ладонь на щеке.

— Много чего и одновременно с этим так мало, — с непонятной Кастиэлю горечью прошептал он. — Но сперва не отказался бы попробовать вкус локвы на твоих губах.

Кастиэлю не дали возмутиться насчёт уклонения от ответа. Да и он не собирался злиться.

Веки сомкнулись. Губы слились в поцелуе со вкусом локвы.

Неспешные и поверхностные сминания быстро переросли в нетерпеливый танец. Обхватив щёки руками, Дин вовсю хозяйничал в его рту, собирая фруктовую сладость, пока Кастиэль сминал его бока через ткань. Голова слегка кружилась под напором силы и запахом медовой пшеницы, но стена не давала упасть, как и прижавшееся к нему крепкое тело.

И в один момент поцелуй прекратился. Земля вернулась под ноги, крики чаек и плеск моря были вновь слышны.

— Сладко, — подытожил Дин, опалив выдохом.

Кастиэль приоткрыл глаза и тут же утонул в смольном зрачке.

— Очень сладко, — легонько кивнул он.

— И, возможно, я бы не отказался однажды взглянуть на таинственные Миражи.

Кастиэль застыл. Приятный шок пробежался по венам острыми песчинками.

— Правда? — неверяще прошептал он и сжал пальцы на одежде принца крепче, словно тот мог сбежать в любой миг или сброситься с обрыва в нескольких шагах впереди. — Ты правда хотел бы посетить Миражи?

— Кто же отказывается от такого предложения? — улыбнулся Дин. — Но не думаю, что отец отпустит.

Улыбка стала горьковатой.

— Могу всё бросить и предстать перед султаном Торрэно, — без промедлений родилась идея, за которую Каин не простил бы его.

Вот только принцу тоже не понравилась эта задумка. Меж бровей залегла морщинка, а в зелени засело беспокойство.

Дин покачал головой.

— Нет! — резко отрезал он и переместил руки с щёк на плечи. — Для чего-то же ты скрываешься под маской генерала Киэло. А рушить всё из-за… Не нужно этого делать, Кас.

— Не желаешь узнать причину?

Дин улыбнулся.

— Ты и так всё расскажешь.

— Ты прав, мой принц, — хмыкнул Кастиэль, — расскажу. И что-нибудь придумаю, чтобы Джон отпустил тебя, но это так…

Кастиэль нахмурился и замолчал, не найдя слов.

— Не привык отпрашиваться, мой султан? — почти что мурлыкнул Дин, сделав акцент.

Кастиэль хмыкнул и покачал головой.

— Может, уже вернёмся? — задумчиво пробормотал Дин, подняв голову в сторону стен замка. — Есть-то хочется…

— У меня осталась локва.

— Оставь при себе эту гадость, — со смешком буркнул принц и потянул его обратно в город.

Забредя в безлюдные улочки, Кастиэль было подумал, что принц заблудился. И эта догадка вполне имела место быть, когда Дин вывел его к каким-то сомнительным домам вблизи окраины.

— Дин?

Дин шикнул и остановился возле выложенной из камня стены. Проследив за его взглядом, Кастиэль заметил на одном из камней нечёткий рисунок. Тонкие линии, изгибы, напоминающие взмах…

Пара крыльев. Птица.

Ладонь принца легла аккурат на камень и надавила. Тот поддался.

Дин завертел головой по сторонам и нажал сильнее. Камень ушёл вглубь и одновременно с ним часть стены с шорохом вошла внутрь. Проход.

Кастиэль так и застыл с приоткрытым ртом.

— Кас! — шикнул Дин, и пришлось отмереть. — Не стой столбом! — и сам же потянул Кастиэля во мрак.

Стоило нырнуть в тьму, как проход закрылся, в нос ударила затхлость и сырость, а в тело весьма внезапно втекла слабость. Кастиэль тяжело выдохнул и вслепую вытянул руку вбок, тут же оперевшись на прохладную стену.

— Кас? — обеспокоенно позвал Дин, чем-то шурша в паре шагов от него.

— Всё нормально, — выдохнул сквозь сжатые зубы Кастиэль и щёлкнул пальцами, желая зажечь свой огонь.

Только ничего не произошло.

Щёлкнул ещё — тишина. Несколько раз подряд — пустота.

В сердце прокрался липкий страх, а ноги едва держали, точно потеряв какую-то дополнительную опору.

Наконец, огонь зажёгся. Но не синий, не его. То был огонь факела в руках Дина.

Оранжевые блики заиграли на обеспокоенном веснушчатом лице, и Кастиэль выдавил из себя улыбку, желая стереть беспокойство принца.

— Кас?! — уже с паникой прошептал Дин, успевший скинуть с лица и головы платок, и подхватил его под локоть. — Что случилось?

— Всё хорошо, Дин, хорошо, — заверил Кастиэль, соврав. — Просто немного… А это ещё что такое? — недоумённо пробормотал он, когда взгляд упал на вырезанные на стенах рисунки и надписи на незнакомом языке. Однако отчего-то складывалось ощущение, что он их видел. — Что за письмена?

Дин проследил за его взглядом.

— Всегда тут были, — пожал он плечами. — А что с ними не так?

Кастиэль поджал губы.

— Магии нет, — в итоге прошептал он, явив свою слабость. — Совсем не чувствую её потока, Дин… Неужели мою силу… перекрыли?

Кастиэль распахнул глаза.

А ведь всё верно! Магию перекрыли. Рисунки…

— Всё дело в рисунках! — невольно озвучил мысль Кастиэль. — Но, Дин, откуда они здесь?

— Рисунки? — повторил принц, и хватка на локте ослабла. — Без понятия. Всегда здесь были… Кас, да к чёрту эти рисунки! Как ты? Выйдем обратно или можешь идти?

Забота тронула.

— Не волнуйся, Дин, — тихо молвил Кастиэль, взглянув на него.

Дин тут же вспыхнул в свете огня и насупился.

— Идти можешь — иди, — рыкнул принц и, сжав его руку, резко потянул вперёд.

Не ожидав такого, Кастиэль оступился и невольно навалился на Дина, в итоге остановив их обоих. Неровный огонь заплясал на стенах и лицах. Не хватало не только магии, но и какой-то опоры. Спине точно стало легче, но вместе с тем и пусто.

Смятение накрыло с головой.

— Ну что ты, султан? — недовольно пробубнил Дин, но в мёде скользило всё то же беспокойство. И ласка. — Иди сюда, Кас, — гораздо нежнее проворчал Дин и перенёс руку с локтя на талию.

Уголки губ приподнялись, из груди вырвалась пара смешков.

— На смех потянуло? — Дин ущипнул его за бок. Кастиэль зашипел. — А нечего падать и пугать.

Улыбка стала ещё шире.

Снова напугал? Какой же пугливый принц ему достался.

Туннель неспешно петлял, поднимался и опускался, пока не стал ещё уже, а относительно ровная дорога сменилась лестницей с узкими ступеньками. Синий взгляд скользил по одинаковым рисункам и надписям, эхо шагов отражалось от стен, а в голове крутились мысли. Воспоминания. Кастиэль силился понять, где мог видеть эти изображения. Однако пока что, поднимаясь по лестнице следом за принцем и держась за стену, Кастиэль понял то, почему сокол не видел Дина. В этом месте не было магии и, соответственно, его питомца тоже.

Когда проход стал ещё уже, до него дошло.

Книги! Какие-то древние рукописи в библиотеке Миражей — в них-то и крылись подобные рисунки. Но что они забыли здесь, в далёком Торрэно? Мог ли кто дать ответ?

Спустя целую вечность Дин остановился и поставил факел на подставку. Некоторое время он стоял, словно к чему-то прислушивалась, и поглаживал тыльную сторону ладони Кастиэля, давая возможность поразглядывать свой профиль и чуть дрожащие ресницы.

В итоге ладонь легла на один из камней и надавила. Проход приоткрылся.

Кастиэль оказался подтянут и выпихнут на свежий воздух первым. И тут же зажмурился, прислонившись спиной к стене. Секунда — проход запечатался, а сильные руки вновь обвили его лицо. Свежий воздух забрался в лёгкие, и вместе с ним по венам заструилось покалывающее тепло. Невидимая опора вернулась, приятной тяжестью сформировавшись за спиной.

Кастиэль открыл глаза. И тут же улыбнулся, глядя на неприкрытое беспокойство в зелени.

— Как видимо, у меня есть слабости, — беспечно пожал плечами Кастиэль. Дин нахмурился. — Всё хорошо, Дин. Честно.

Поджав губы, принц отпустил его и невнятно буркнул нечто похожее на: «Пойдём уже». И Кастиэль пошёл за ним, отставая лишь на полшага и с тревогой поглядывая на задумчивый и огорчённый чем-то лик.

— А если я сотру их? — внезапно произнёс Дин. — Ну, эти рисунки.

— Зачем? — не понял Кастиэль. — Не думаю, что стоит убирать их. С какой-то же целью их начертили. Но кто?

Дин пожал плечами.

— Без понятия, Кас, без понятия. В детстве мама показала их мне, сказав, что… так будет свободнее, — скомкано произнёс принц и более шустро добавил: — Но не распространяйся об этих ходах.