Глава 10. Возлюбленный султана Миражей (2/2)
Свободнее? А похоже ли это на свободу?
— И не собирался, Дин, — заверил его Кастиэль. — И, получается, ты исчезал через них? Благодаря ним сбегал от меня?
Дин самодовольно усмехнулся и, чуть развернувшись к нему, сверкнул клычками.
— Ага!
Добравшись до дальних комнат и помещений, отведённых слугам, Дин спокойно нырнул внутрь одной и потянул за собой Кастиэля. То оказалась кухня. Пустая. Если не считать подноса посреди стола. Румяные булочки, сложенные пирамидкой и почти что испускающие пар, манили ароматом. Различные фрукты и сладости притягивали взгляд и наполняли рот слюной.
Дин прошёл к столу и, проигнорировав стул, уселся прямо на стол недалеко от подноса. Ни толики приличий.
Кастиэль улыбнулся. Дин вёл себя свободно, и это не могло не радовать.
Заняв табурет напротив яств и возле бедра болтающего ногами принца, Кастиэль устроился щекой на раскрытой ладони и взглянул на Дина с улыбкой.
Солнечный свет играл на веснушках, путался в пушистых ресницах и мягко ложился на полные губы, порождая настолько прекрасное зрелище, что руки чесались увековечить принца на картинке… Нет, даже не на одной. На тысяче картин! Создать целую галерею, которая будет посвящаться этому мгновению.
Подхватив верхнюю булочку и поднеся ту ко рту, Дин застопорился. Зелень опустилась к сини.
— Чего смотришь? — смущённо пробормотал Дин.
— Любуюсь, — мягко промурлыкал Кастиэль.
Смущение прикрылось хмуростью. В рот грубо сунули булочку, смяв улыбку.
— Ешь.
* * *
Дни потекли приятной чередой. Какие-то ночи Кастиэль проводил с принцем, плавясь в огне зелёных глаз, какие-то в одиночестве основного дворца. Однажды ему попался Габриэль, начавший выпытывать, куда подевался Проклятие Фараона и каков танцор в постели, но Кастиэль никогда не отвечал прямо. Да и в целом не отвечал и на то, где пропадал.
А пропадать Кастиэль любил. Более чем. И пропадал он в крепких объятиях старшего принца Торрэно, самого Проклятия Фараона, о чьём взгляде мечтали, пожалуй, все.
Он пропадал в любви Дина. Сгорал из раза в раз и восставал из пепла. Точно как мифические птицы из легенд.
Вот только за такое разнообразие в жизни советники Миражей осудили бы его. Пускай в Миражах жизнь была свободна и легка, но тем бы явно не понравился факт того, что их султан самолично склонял голову перед омегой. Любимым и желанным омегой. Омегой, который ни разу не тёк в его присутствии.
Дин был ласков. Более чем. Сначала он скалился, ярко демонстрировал, что не намерен уступать, получал ласковую улыбку султана Миражей, смущался и злился по новой. И злость та выливалась горячим фонтаном, взрывалась наикрасивейшим фейерверком в небе…
Дин любил его нежно.
За шипами всегда крылся бутон с шелковистыми лепестками, которые в любой момент приласкают прорвавшегося к ним гостя. И такой гость был всего один. Кастиэль. И он это знал.
Дин дарил ему поцелуи, дарил непривычную и поначалу неловкую телу альфы ласку. Он дарил ему молнии и громы, рисуя перед глазами пшеничное поле в грозу.
Дин любил его, но никогда не говорил об этом напрямую. Ни разу.
В ночи раздавались обжигающие шепотки любви, но при свете дня — никогда. При солнце Дин не называл его ни любимым, ни возлюбленным. Он просто использовал «Кас». И Касу было достаточно, ведь глаза принца, его душа, всегда излучали нежность с искорками вожделения.
Дин любил его. А для Кастиэля он стал рассветом и закатом. Либо же являлся им с самого первого дня знакомства.
Спустя дни терпения со стороны Кастиэля принц позволил ласкать себя. И с тех пор Дин открылся ещё больше, а внутренний волк перестал скалиться и доверил уязвимое брюхо.
Кастиэлю это стало желанным подарком.
Особую радость доставляло видеть то, как обласканная любовью и вниманием душа день ото дня сияла всё ярче, а фраза «Я люблю тебя» так и рвалась наружу.
Но Дин не давал волю словам. Никогда.
Кастиэль не понимал этой преграды. Да и перелезть через неё Дин не давал. Приходилось держать мечты при себе.
А мечтал он много.
Мечтал, что однажды Дин позволит вызволить себя из белых шелков. Мечтал, что когда-нибудь принц пройдёт с ним через вечную песчаную бурю, оберегающую Миражи, и громадные врата, очутившись в его доме. Мечтал, что Дин разделит с ним дом.
Но то были лишь мечты, подумать о которых Кастиэль позволял себе изредка, ночью, когда Дин крепко спал, прижавшись к нему.
Однако будни полнились не только свиданиями и мечтами, не одними разговорами, приятной тишиной и ночами любви. Дин танцевал для него. В тот момент, увидев впервые, Кастиэль обомлел, опрокинув на себя вино и тем самым смутив принца.
Извинения были долгими. Кас почти что вымаливал прощение, одаривая Дина многочисленными комплиментами и словами любви, нежными поцелуями и благоговейными касаниями.
Дин сначала молчал, но вскоре сдался.
Однако с тех пор каждое индивидуальное выступление начинал с маски. И эти маски менялись. Одни были простыми и безликими, другие — украшенными перьями редких птиц и драгоценными камнями. Одежды тоже менялись. Дин никогда не повторялся. Если не считать того, что каждый раз украшал себя золотом.
Кастиэль пребывал в восторге.
Целый месяц он сиял, уподобившись светилу на небе. И Дин сиял вместе с ним. Особенно Кастиэлю нравились моменты, когда принц приводил маленького наследника, Джека.
Через три месяца малышу должен был исполниться год, и сейчас Дин при любой возможности возился с племянником, пока его родители где-то пропадали. Дин безостановочно щебетал обо всём на свете, а Джек поддерживал разговор своим лепетом, пока Кастиэль с Чарли наблюдали со стороны.
Да, в буднях присутствовала и служанка принца, которую тот принимал за младшую сестру. Впрочем, Кастиэлю она нравилась. Хотя та относилась к нему чуточку настороженно и в первые дни ясно дала понять, что будет первой в очереди за его головой, если он посмеет причинить принцу вред. И это при том, что Чарли, в отличие от других людей, знала об его истинной личности. Бесстрашная девушка.
И всё же те моменты, когда она отсутствовала, нравились куда больше.
Вот и сейчас, сидя в позе лотоса в нескольких шагах от принца, Кастиэль имел честь побыть с Дином наедине. Почти наедине. В далёкой гостиной присутствовали ещё двое: Импала и Джек.
Лениво поглаживая большую кошку, что устроилась головой на его бедре, за ухом, Кастиэль с мягкой улыбкой любовался своим принцем, который тоже сидел на полу и поддерживал наследника за ладошки, пока тот неуверенно стоял на своих двоих.
Что-то недовольно пролепетав, Джек плюхнулся на ковёр.
— И на коне ты собрался так же ездить, а, Джек? — беззлобно подразнил принц ребёнка, взъерошив короткие волосы.
— Не рановато ли о лошадях думать? — со смешком вмешался Кастиэль.
Дин бросил на него долгий прищур и в итоге высунул язык.
— Не завидуй, Кас, — фыркнул принц и улёгся на бок, подперев щёку ладонью. — Иди сюда, Джек, — похлопал он по ковру возле себя.
Малыш, приложив палец к губам, развернул головёнку в сторону Дина и перевернулся на живот. Однако попытки встать не последовало. Вместо этого он шустро пополз по ворсу.
Но не к Дину.
Кастиэль удивлённо вскинул брови, глядя на приближающегося ребёнка. И более испуганно бросил взгляд на Дина.
Тот озадаченно нахмурился.
— Это предательство, Джек, — качая головой, прошептал Дин, когда ребёнок достиг Кастиэля и попытался забраться к нему на ноги. — Чистой воды предательство, Кас.
Смешок вырвался из груди. Кастиэль не удержался.
Неловко приподняв ребёнка и тем самым поставив его на ноги, Кастиэль краем глаза заметил улыбку на полных губах. Дин улыбался. Нежно и по-родному. Задумчиво.
Какая-то приятная мысль посетила его принца, вызвав мягкую улыбку. И, пожалуй, эта же мысль посещала Кастиэля, когда он видел Дина с Джеком.
Семья.
Вот только Кастиэль не скрывал своего желания и не отводил взгляда, когда принц ловил его. Дин же…
Принц стушевался и отвернулся. На веснушчатый лик легла тень, которую солнечный свет не был в силах прогнать. И Кастиэль тоже.
И всё же продолжал верить, что однажды Дин не только позволит вызволить себя, но и дарует семью. Станет его семьёй. Оставалось ждать, любить и думать, почему же принц молчал.
Так прошёл ещё месяц.
Сидя за столом в покоях принца, Кастиэль лениво ползал взглядом по ровным строчкам собственной рукописи, написанной много лет назад и никак не мог взять в толк, зачем написал это. К чему? Зачем кому-то было знать о его вылазках? И разве это — не первые отчёты султану Киэло? Откуда они у Дина?
Кастиэль нахмурился.
Габриэль. Снова этот пройдоха, любитель сладостей, вина и золота! И плотских утех в том числе.
Долго выдохнув, Кастиэль опёрся щекой о ладонь и прикрыл глаза. Дин запаздывал.
Огонь свечи мерно покачивал хвостом, выписывая круги на разбросанных листах бумаги и лице. Лёгкая занавесь чуть покачивалась, запуская внутрь комнаты прохладный ветерок с приятным запахом соли и тревожа огонь свечей в лотосовидных лампах. Полная луна вовсю красовалась где-то в вышине, но никому не было до неё дела.
Сон цепкими лапками подкрадывался всё ближе, постепенно захватывая сознание. Запах воска, пергамента и пшеницы мягко парил вокруг и помогал сну свершить желаемое.
Однако далёкий звон порушил сонное марево.
Потревоженные ресницы затрепетали, веки приоткрылись, и синь встретилась с качающейся на лёгком ветру тканью, прикрывающей проход на балкон. Больше Кастиэль не шевелился.
Знакомый звон стал ближе. Гораздо ближе. К нему же прибавились чуть шуршащие шаги.
Дин.
Ленивая улыбка растеклась по лицу, слегка приподняв уголки губ, и Кастиэль развернул голову к выходу из покоев. Сменив руку, он устроился поудобнее в ожидании принца.
Звон раздавался мелодичным эхом в пустом замке, плёл свою мелодию, а неспешные и чуть шлёпающие шаги добавляли свою крупицу. Дин шёл босиком.
Предвкушение пустило песчинки по жилам, разгоняя кровь и прогоняя остатки дрёмы. Сердце забилось чаще.
Наконец, занавес из бус слегка разломился аккуратным движением… сабли?
Кастиэль распахнул глаза и выпрямился на стуле.
Широкое лезвие бесшумно раздвинуло своеобразную дверь, и пропустило принца внутрь.
Выдох так и застрял в груди. Захотелось протереть глаза или ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что не заснул, потому что такого Кастиэль ещё не видел. Такого себя Дин ему ещё не являл.
Сердце принялось отбивать новый ритм, вторя звону.
Пружинисто — точно по-кошачьи — ступая почти что на носочках, Дин, будто бы не замечая гостя за своим столом, прошёл до центра комнаты.
Кастиэль же не смел дышать, глядя на принца во все глаза.
Свободные шаровары молочного цвета, что при свете огней приобретали оттенок восхода, сверху прикрывала длинная и широкая набедренная повязка насыщенного цвета вечернего неба. Поверх же шёл вышитый монетами и тонкими цепочками пояс. Торс был оголён. Одни лишь золотые нити оплетали талию, создавая чарующий контраст на коже и напоминая кровь богов. Пламя игралось на медовой коже, лаская ту наперёд Кастиэля. Шею окольцовывала чёрная широкая лента с сапфиром и цепочками — тот самый подарок, о котором даже Кастиэль успел позабыть, а по плечам и литым мышцам рук струилась длинная полоса на подобии той же ткани, что была поверх шаровар. На запястьях широкие браслеты — золотые наручи. Но помимо золота медовую кожу украшал затейливый узор хны: пальцы, предплечья, плечи, грудь, немного бока и стопы…
Взгляд поднялся выше, пробежался по лезвию сабли, которая…
Кастиэль беззвучно усмехнулся.
То была его, Кастиэля, сабля. Та самая, что перешла к принцу, и та, которой принц сражался с ним.
Пальцы пробежались по краю лезвия над головой, и после их скольжения синий взгляд опустился к лицу. Дин не смотрел на него. Однако и привычной маски не было. Почти.
Тика с изумрудным камешком украшала лоб, с левой мочки уха свисала длинная серьга, а нижняя часть лица оказалась прикрыта маской из цепочек. Тонкое золото ласкало веснушчатые щёки и дразнило своей лёгкостью — пальцы так и покалывало от желания стянуть и эту маску, чтобы добраться до любимых губ.
Пушистые ресницы дрогнули. Зелень глаз соизволила опуститься к нему. За подвижной маской мелькнула ухмылка.
Дину явно понравилось произведённое на Кастиэля впечатление.
Сабля со свистом и бряцаньем монет рассекла воздух, принц, обхватив ту двумя руками перед собой, пару раз крутанулся вокруг себя, тем самым делая шаги к столу. Улыбка за маской стала шире. Опустив оружие и возведя вторую руку к потолку, Дин плавно приближался к нему. Всё его тело напоминало покачивающийся на ветру шёлк — настолько плавно двигался принц, изумительно владея своим телом.
Мелодия монет не отставала от него ни на миг.
Той же плавной и чарующей походкой с покачиванием бёдер миновав стол, Дин зашёл сбоку. Кастиэль неведомым образом успел развернуться. Золото и медовая кожа плавились в свете огня, пшеничный запах необычно дурманил, а зелень светилась довольством и собственным превосходством.
Холодное лезвие коснулось подбородка, вынуждая поднять голову. И Кастиэль покорно поднял.
Взгляды пересеклись. Самодовольство и вожделение. Зелёный огонь, игриво зазывающий сгореть в себе, и плавящаяся в нём синь. Обожание и любовь.
Лезвие огладило широкой стороной подбородок. Кадык дёрнулся. Принц отвёл оружие назад и вместо него протянул руку.
Кастиэль потянулся за этой рукой. Однако схватить не смог.
Смешок вплёлся в звон монет — Дин шагнул назад.
Точно слепой на привязи, Кастиэль шёл вслед за танцором, чудом не путаясь в своих ногах. Кошачьи движения ласкали взгляд, звон и редкие смешки — уши, но сам вид возлюбленного оказывал такое влияние на сердце и тело, что первое неумолимо гоняло кровь, а второе вовсе не чувствовалось своим.
Зато Кастиэль прекрасно ощущал желание, скопившееся в тугой узел внизу живота.
И запах. Отчего-то запах Дина стал ещё слаще, опьяняя так, как никогда…
Только теперь Кастиэль мог идти на него. Мог идти и не бояться. И всё потому, что сама сущность склонила голову перед омегой, перед своим возлюбленным. Вольная и строптивая сущность впервые была покорена по-настоящему. Дин покорил её. Собой.
Неведомым образом оказавшись спиной у края кровати с раздвинутым балдахоном, Кастиэль не успел понять, когда сабля сменилась широкой лентой, что покрывала плечи и змеёй струилась по рукам.
Кружась на небольшом расстоянии, Дин танцевал для него. Улыбка на веснушчатом лице растягивалась всё шире, принимала пьяные нотки и выглядела не столько дерзкой, сколько счастливой.
Дин радовался.
И вот, долгожданный шаг. Быстрый и аккуратный.
Дин шагнул к нему. Собственные губы тут же приоткрылись, напрашиваясь на поцелуй. Только вместо поцелуя — лёгкое и дразнящее поглаживание подбородка пальцами, а после эти же ласковые пальцы пихнули его в грудь. Кастиэль рухнул на кровать.
Золото в последний раз брякнуло и затихло. Дин навис над ним.
Кастиэль собрал крупицы сил и потянулся к нему. Вот только пальцы перекрыли путь к губам. Из груди вырвался скулёж.
— Нетерпеливый султан, — шепнул Дин, склонившись к нему и пощекотав лицо цепочками маски.
— Хочу тебя, — хрипло выдохнул Кастиэль.
— Отдашься мне? — вопрос, который сопровождал каждую их ночь, словно Кастиэль мог бы ответить иначе. Словно принц давал возможность передумать.
Но Кастиэль никогда не отвечал отказом.
— Плоть и кости, сердце и душа, — всё это твоё, Дин, твоё, — повторял он из раза в раз. — Всё принадлежит тебе.
Тонкие цепочки прильнули к щекам, губы нашли друг друга. Обняв принца за шею, Кастиэль почувствовал, как под халат, в котором он был, пробралась горячая ладонь. По-хозяйски огладив бок и пустив стаи мурашек, та легко развязала пояс и опустилась к свободным штанами, проделывая то же самое.
Стоило пальцам дразняще пробежаться вдоль налитой плоти, как Кастиэль прервал поцелуй и прогнулся навстречу, шумно выдыхая сквозь сжатые зубы. На шею и ключицы посыпались поцелуи — и лёгкие, напоминающие крылья бабочки, и властные, от который вскоре на теле расцветут цветы любви.
Ласка длилась не так долго. Вскоре кожа потеряла жар губ и крепкого тела на себе. Дин поднялся на ноги, возвысившись над ним, и в этот же момент Кастиэль приподнялся на локтях, забираясь повыше и по пути полностью стаскивая мешающуюся одежду.
Маска, брякнув, отлетела на край кровати. Хищный зелёный взгляд вполне ощутимо пробежался по обнажённому телу, покрывая белоснежную кожу мурашками. Кастиэль усмехнулся застывшему принцу и сам же потянулся обратно к нему. Подцепив край набедренной повязки, он легонько дёрнул шёлк на себя. К удивлению, Дин не сдвинулся с места. Зато длинная ткань без проблем развязалась. Одежда со звоном монет спала на пол, часть золота осталась на принце.
Кастиэль поднёс край пояса к губам, оставляя лёгкий поцелуй и при этом не сводя глаз с зелени.
Явно завороженный увиденным, Дин забрался одним коленом на кровать и, уперевшись руками по обе стороны от него, потянулся за поцелуем. Губы неспешно и сладко слились, разгоняя кровь по венам.
Горячая кожа соприкоснулась с точно такой же. Дин накрыл его своим телом, устроившись меж разведённых ног, и нетерпеливо потёрся. Скулёж прорвался в поцелуй, и Кастиэль, словив веснушчатое лицо в ладони, прикусил полную губу. Дин прикусил в ответ и ушёл ниже, обсыпая шею и грудь поцелуями и укусами.
— Не дразнись, Дин, — между выдохами прошептал Кастиэль, путаясь пальцами в русых волосах. Вторая же проскользнула меж животов и обхватила члены. — Не дра… Ах! — не смог договорить Кастиэль, запрокинув голову, когда зубы обхватили сосок. — Дин!
Сладкая пытка не прекратилась. Стала развязнее, ленивее и слаще, но даже не думала кончаться, а вот руку пришлось убрать.
Феромоны кружили голову, запахи смешались. Тело альфы податливо отзывалось на каждое ласковое или острое прикосновение, а с губ срывались стоны, молящие не останавливаться. И Дин не останавливался. Ни на миг.
Укусы мешались с поцелуями. Волк безостановочно менялся местами с розой, рождая нечто среднее, нечто неповторимое.
Пламя свечей игралось тенями на балдахине, выписывало свои узоры, но узоры света меркли перед теми, что рисовал на его теле Дин. Даже рядом не стояли.
— Люблю, — шептал ему в губы Кастиэль, — люблю тебя.
— Обожаю, — вторил ему Дин, — хочу тебя.
Улыбка легла на губы. Лёгкое движение пальцев — флакон ароматного масла метнулся со столика прямо в руку. Дин хмыкнул.
— Позволь, — потёршись щекой о щёку, Дин забрал вещицу и присел.
Взглянув на борьбу дрожащих пальцев с крышкой из-под ресниц, Кастиэль бесшумно усмехнулся и неспешно перевернулся на живот, тут же подбирая слабые ноги под себя и приподнимаясь на коленях. Зелёный взгляд прожёг кожу и отозвался трепетом внизу живота.
Дин чертыхнулся.
Широкие ладони огладили бёдра сверху вниз и смяли кожу. Горячее дыхание опалило копчик, а через вздох ягодицу пронзила острая боль. Кастиэль зашипел в подушку. Дин укусил его. Снова! И тут же примирительно зализал место укуса.
— Ни один принц столько не кусается, сколько ты, — прошипел Кастиэль.
Прохладное масло тонкой струйкой опустилось на кожу и змейкой побежало ниже, забираясь меж ягодиц и холодя кожу. Пальцы последовали за маслом. Губы коснулись холки, и вместе с ними палец, покружив вокруг сжатого колечка мышц, нырнул внутрь. Кастиэль резко выдохнул.
— И сколько принцев ты видел, а, Кас? — с холодной хриплой ноткой поинтересовался Дин, наклонившись к самому уху, но при этом продолжая растягивать его. — Видимо, достаточно? И, что, укусы не по душе? Другие принцы любят лучше?
Каждый вопрос сопровождался точными попаданиями по комку нервов. Каждый вопрос порождал скулёж.
— Мне прекратить, Кас? Прекратить кусаться?
— Не смей… прекращать, — за пару выдохов произнёс Кастиэль и повернул голову набок, встречаясь со взглядом зелёных глаз. — Кусайся.
Дин усмехнулся, добавив второй палец и тем самым привнеся чувство наполненности, которое стало вполне привычным. Грубые подушечки попали аккурат на комок нервов, пустив короткую дрожь по ногам. Наружу вырвался новый скулёж.
Однако совсем скоро пальцев казалось слишком мало. Хотелось большего. Хотелось вновь ощутить горячую и пульсирующую плоть в себе.
К нагретому маслу прибавилась порция прохладного. Дин ввёл третий палец. Шею и плечи ласкали поцелуи и игривые покусывания, в уши лились хриплые вздохи с редким шёпотом, а каждый вдох наполнял лёгкие любимым запахом, смешанным с собственным, и маслом, отдающим чем-то сладким.
Пальцы разом покинули нутро, вырвав недовольный полурык-полускулёж, но негодование не успело накрыть с головой, как его опередили.
Крупная головка надавила на податливое кольцо мышц, и Дин несильно толкнулся под синхронный выдох. Одна ладонь накрыла руку Кастиэля, переплетя с той пальцы, вторая же блуждала по поджавшемуся животу. Дин не спешил. Действовал медленно, осторожно и, несмотря на свой буйный нрав, каждый раз давал привыкнуть. Кастиэль же прикрыл глаза, прогибаясь в пояснице сильнее и с головой погружаясь в ощущения.
Опалив плечо выдохом, Дин вошёл полностью и задержался. Несколько долгих мгновений, за которые Кастиэль успел нетерпеливо поёрзать и ответить на рык рыком, и принц принялся двигаться, сопровождая каждый толчок звоном украшений. Сначала столь же аккуратно, после же, подгоняемым стонами, — всё резче и быстрее.
Ночной воздух обжигал, тело горело в огне, но Кастиэль не мог представить чувства лучше. Его просто не было. Не существовало. И даже собственные стоны нисколько не смущали.
Широкая ладонь обхватила сочащийся смазкой член, размазывая ту по всей длине, а губы обхватили мочку уха. Стоны стали ярче.
— Что же султан Миражей… так скулит? — опалил его ухо выдохом Дин, ни на миг не останавливаясь и сводя с ума. — Что же подумают подданные, когда узнают, что их султан… их великий султан отдался какому-то омеге?
— Ты… не какой-то омега, Дин, — с трудом шевеля языком и качая головой, прошептал Кастиэль. — Ты…
— Кто я? — требовательно вопросил Дин. — Кто я, Кас?
Кастиэль заскулил и сжал пальцы принца крепче, когда серия толчков прошлась аккурат по внутренней точке.
— Возлюбленный султана Миражей! — на одном выдохе воскликнул Кастиэль, и голос едва не сорвался. Отдышавшись, добавил несколько тише: — Никто не посмеет возразить. Я не позволю.
Дин не ответил. Рыкнул, но слов не последовало.
Серия толчков стала короче, рука двигалась всё быстрее. Дыхание участилось. Мир слился в единую точку, а после взорвался фейерверком.
Приглушив крик подушкой, Кастиэль излился принцу в кулак. Тело мелко задрожало и ослабло. Не прошла и пара мгновений, как Дин вышел из него, и горячее семя частично окропило кожу.
Шумно дыша, принц упал рядом и приник к нему, устроившись подбородком на макушке. Звон золота притих. Рука машинально перебралась к Дину на бок, приобняв.
Сознание слегка прояснилось в тот момент, когда горячая ладонь накрыла чувствительный член и спустилась к узлу. Всё тело мелко вздрогнуло.
— Вы, альфы, на самом деле очень чувствительны, — раздался ленивый смешок над ухом.
Кастиэль только рвано выдохнул, не в силах бороться с истомой.
Ладонь потекла дальше, забираясь на бок и притягивая ближе некуда. Ноги переплелись. Сладкий родной запах убаюкивал. Ресницы вздрогнули, и синь закрылась от мира.
— А ты бы хотел, чтобы однажды твой узел связал нас, Кас? — проник в уши шёпот.
Кастиэль потёрся колючеватой щекой о широкую грудь.
— Хотел бы, — выдохнул он.
Ответ не последовал ни через секунду, ни через пропасть тишины, разбавляемой успокоившимся дыханием. Сон крался медленно, расслаблял и без того разнеженное тело и готовился вот-вот поглотить с головой.
— Только этого никогда не будет, — в последний миг раздался бесцветный медовый шёпот.
— Я знаю, — машинально пробормотал Кастиэль и оставил лёгкий поцелуй на груди. — Для меня это не столь важно. Мне важно твоё присутствие в моей жизни, Дин. Остальное подождёт.
На этот раз Дин ничего не ответил. Совсем. Вместо этого он прижался покрепче и глубоко вдохнул, уткнувшись носом в макушку.
— Глупый султан, — услышал Кастиэль то ли мираж, то ли явь. — Тебе нужен кто-то другой.