Глава 9. Кто же тебя проклял? (2/2)
— Неужели правда слышишь его? — обжигающе прошептал Дин в самое ухо. Ладонь скользнула вверх, дразняще задев тут же сжавшийся сосок, и опустилась ниже, к ослабевшему поясу штанов. — А, Кастиэль?
Пальцы беспрепятственно забрались под ткань, обхватили налитый кровью член и грубоватыми, шершавыми подушечками пробежались по всей длине, подкидывая дров в огонь желания, что затмил солнце над пустыней. Рваный вздох вырвался сквозь сжатые зубы. Кастиэль неосознанно согнул ноги в коленях и толкнулся.
— А, Кас-с?
— С-слышу, — столь же шипяще прошептал Кастиэль и запустил пальцы в русые волосы, когда губы принялись плясать по его телу.
Губы Дина, точно шустрые бабочки, выводили на теле затейливую дорожку, пока Кастиэль только и мог, что поглаживаниями легонько царапать кожу головы и спины.
Шея и кадык, плечи и грудь. Губы были везде.
Края балдахина с лёгким хлопком столкнулись друг с другом, отделив их от целого мира. Остатки одежды оказались сброшены, и пара тел смогла прильнуть друг к другу. Кожа к коже.
Настойчивые ласки, покусывания и примирительные зализывания. Улучив момент, Кастиэлю удалось перевернуть их и оказаться сверху. Со стороны Дина вырвался негодующий рык, который тут же поглотил поцелуй.
Движения принца стали скованными, резкими. Разгорячённое тело отзывалось на каждое прикосновение, покрываясь мурашками и почти что плавясь, но Дину не нравилось принимать ласки таким образом.
Тело и разум шли вразрез.
Меньше всего на свете желая упасть в глазах принца и сравниться с неприятными воспоминаниями, Кастиэль уступил. Так, как и планировал изначально. Пускай он и хотел доставить любимому удовольствие, но…
Дин не готов. Не сейчас.
Мгновение — бунтарская натура принца взяла верх, пригвоздив покорное тело к кровати и задавив сладким дурманом феромонов, который делал лишь хуже. Кастиэль отдался волчьим ласкам под редкий звон браслетов. Однако он не упускал ни одного момента, когда мог бы показать — доказать, — что не желает принцу боли. Дин не противился. И от этого на душе становилось светлее.
У него будет шанс одарить своего принца любовью. Когда-нибудь. А пока оставалось только вкушать и наслаждаться огнём любимого.
Поцелуи сыпались дождём, руки блуждали друг за другом, а в выдохи прорывался шёпот любви. Широкая ладонь накрыла бедро у паха, поднялась к согнутому колену и медленно опустилась по внутренней части, пуская табуны искр.
Кастиэль приоткрыл глаза, глядя на принца из-под ресниц.
Оставив поцелуй на подбородке, Дин спустился ниже, лаская кожу горячим дыханием. Светлые ресницы чуть дрожали, зелень то и дело устремлялась вверх, а когда припухшие губы накрыли головку, то Кастиэль и вовсе забыл, что нужно дышать. Тяжёлый комок нервов сжался внизу живота, грозясь вот-вот взорваться.
— Ди-ин, — вплёлся в шум дыхания несдержанный стон. Шумно вдохнув, Кастиэль приподнялся на локтях, желая засвидетельствовать всё.
Губы неспешно поглотили ствол, вобрав поглубже, и влажный жар охватил, казалось, с головы до пят. Пальцы на ногах поджались, скомкав покрывало, огненный комок нервов сжался настолько сильно, что искры были готовы посыпаться из глаз, а тот комок — взорваться тысячами тысяч звёздочек. Кастиэль находился на пределе. Однако даже воспалённое от ласк сознание успело заметить несколько деталей.
Так не вовремя и так… нужно.
За всей бравадой и дикостью скрывалась совсем другая натура. Волчья. Но за волком точно крылся цветок розы, который зверь трепетно охранял ото всех на свете.
Кастиэлю показалось это весьма необычным. Интересным и вместе с тем нежным.
К тому же Проклятие Фараона ни разу не снимал маски. Даже во время соития. И выяснилось это достаточно просто. Кастиэль видел неловкость, надёжно сокрытую за огнём страсти.
Неопытность.
Дин был весьма неопытен и несколько скован в этом плане. Аккуратен, настойчив, но всё же многого не мог. Не умел. Хотя и пытался. Кастиэлю же не раз доводилось вкушать оральных ласк, от которых можно было взорваться фейерверком.
Однако у Дина было преимущество. Всё просто.
Его ласкал тот, кого он любит. Тот, ради кого оставит Миражи и погибнет, истратив магические силы.
Перед Кастиэлем был его любимый. Дин. И только от одной мысли о том, на что согласилось его зеленоглазое проклятие, Кастиэлю становилось хорошо. Невообразимо хорошо. Он тонул в ласках. Тонул в зелени. Извивался, прогибался и позволял стонам слетать с губ, лишь бы Дин понимал своё влияние, невообразимость и исключительность.
И, к счастью Кастиэля, тот понимал. Открывался ему. И сам входил в некий раж от своих действий.
Дин носил маски перед всеми. Кроме него. И эта мысль приносила счастье.
Почувствовав скорый финал, Кастиэль улучил момент и подтянул принца под хриплый шёпот:
— Иди сюда, моё проклятие, — шепнул он, и губы тут же накрыла ответная улыбка.
Дин прильнул к нему, впиваясь в губы. И в этот же поцелуй ворвалась пара сладостных стонов, стоило Кастиэлю в своей руке соединить оба члена. Принц уткнулся лбом ему в плечо, шумно глотнув воздуха. В этот же момент Кастиэль почувствовал укус. Зубы и острые клыки впились в плечо.
Только совсем не там, где бы он хотел. Не в месте для метки.
Однако накрывшая волна вышибла любые мысли — те попросту взорвались бутонами фейерверков на смольном небе. Семя окропило животы. Собственное тело прошибло мелкой дрожью, и эта же дрожь передалась принцу. Дыхание сбилось. Тело окунулось в кисель блаженства.
Обняв приятную тяжесть в виде любимого человека, Кастиэль запустил пальцы во взмокшие русые волосы. Долго выдохнув, Дин сполз с него и устроился под боком, перекинув руку поперёк живота. Мягкие губы накрыли место укуса, а горячий язык зализал ранки.
— Прости, — хрипло выдохнул Дин ему в шею. — Не знаю, что это было. Обычно я более… сдержан. Но отчего-то тебя захотелось укусить. Это было… не знаю. Прости, Кастиэль…
Ленивая речь текла рекой, вынуждая разнеженный оргазмом разум вернуться в мир и вслушаться в бормотание.
Кастиэль приоткрыл глаза, встречаясь с темнотой — свечи погасли, — пока Дин всё бормотал одно и то же, меняясь в словах, но не в смысле. Неужели принц всегда такой после оргазма? Что ж. Кастиэль бы не был против проверить эту теорию.
— … Больно? — Ещё один поцелуй в шею. — Почему молчишь? Ангел?
Кастиэль медленно вздохнул.
— Я был уверен в твоей меткости, Дин, — лениво пробормотал Кастиэль и слегка перевернулся на бок, чтобы уткнуться носом в русую макушку.
— Ха?
— Нужно было кусать повыше, мой свет.
Дин ничего не ответил. Только недовольно засопел. Но разглядел ли тот намёк на метку в его словах или нет, Кастиэль не понял.
Прикрыв глаза, он вдохнул медовой пшеницы.
— Нужно дверь закрыть, — заворочался Дин.
Кастиэль огладил широкую спину и вместе с тем раздался щелчок — магия закрыла дверь. Дин хмыкнул.
— Удобно. А одеялом накроешь?
Улыбка легла на губы. Нежный поцелуй в макушку — сбившееся одеяло подтянулось и накрыло сплетённые тела.
Дин хмыкнул ещё раз.
— А ведь так и привыкнуть можно, — мурлыкнул принц и притих.
Сон уподобился тяжёлому одеялу, готовясь вот-вот накрыть с головой, однако в последний момент до ушей донёсся шёпот, родивший ещё более счастливую улыбку.
— Кас-ти-эль… — по слогам произнёс Дин, точно пробуя на вкус. — Необычное имя. Тебе очень идёт, Ангел. Но… сильно будешь злиться, если вдруг начну сокращать?
— Главное, чтобы тебе нравилось, мой свет, — с готовностью прошептал Кастиэль.
Дин не ответил. И всё же в сладость мёда вплелась горечь. Сладкая горечь. Тёплое счастье и…
Сожаление.
Кастиэль не успел зацепиться за эту мысль. Она просто убежала, будучи прогнанной эгоистичным мгновением счастья.
— Кто же тебя проклял, Кастиэль? — последнее, что он услышал, перед тем как потонуть в медовой пшенице во время грозы.
* * *
Утро встретило непривычным далёким гамом улицы, хлопаньем птичьих крыльев и бряцаньем монет. Тихий звон раздался где-то неподалёку, приласкав слух. Ресницы дрогнули, но синь так и не явилась миру. Шорох ткани и последующий её шуршащий хлопок. Матрас прогнулся. Медовая пшеница защекотала ноздри, а щеки коснулись грубоватые подушечки пальцев.
Кастиэль медленно открыл глаза и, щурясь, некоторое время бездумно пялился на улыбающийся лик перед собой.
Устроившись на боку и подперев щёку ладонью, Дин, улыбаясь, взирал на него сверху вниз. В полумраке балдахина зелень приобрела болотный цвет, веснушки спрятались от глаз, но в целом черты приобрели мягкость. Либо же Дин и правда смотрел на него со всей нежностью. Да, похоже… Да. Зелень глаз мягко лучилась. Точно жидкая карамель. Уголки полных губ слабо приподнимались, а из горла…
Кастиэль слышал мурчание. Или мычание. Нечто гортанное, низкое и приятное.
Необычайно приятное.
Лёжа на спине, Кастиэль наслаждался видом принца. Его принца. Кажется…
— Здравствуй, Дин, — хриплым после сна голосом поздоровался Кастиэль, когда подушечки пальцев съехали к уголку губ, слегка оттянув тот.
— Привет, Кас, — шепнул Дин и, наклонившись к нему, украл поцелуй.
Губы, почувствовав тепло других, тут же шевельнулись в ответ, но Дин отстранился. Зелёные глаза лукаво прищурились на поджатые Кастиэлем губы. И, точно дразня, горячая ладонь забралась под одеяло, запустив прохладу и покрыв оголённую кожу груди мурашками.
На долю секунды прикрыв глаза, Кастиэль поймал руку Дина и переплёл пальцы. Ещё немного, выждав вздох, он лёгким движением перевернулся, оказываясь сверху, накрывая принца одеялом и тем самым полностью оголяясь.
Пальцы продолжали держаться в замке.
Меж бровей залегла морщинка. Дин насупился, настороженно разглядывая его. Губы, что совсем недавно изгибались в ласковой улыбке, сжались в тонкую нить.
Видя и чувствуя скованность и напряжённость, Кастиэль не сдержал вздоха и отпустил принца, вновь перекатываясь, опуская ноги на пол и слегка раздвигая коленями балдахин. Тусклый утренний свет вынудил ресницы затрепетать и ненадолго спрятать синь. За спиной завошкались, зафыркали, явно силясь выпутаться из одеяла, и, наконец, прижались грудью к спине. К понурой спине, ибо к чему лишняя бравада, пускай Кастиэль и понимал, что этот бой будет одним из самых долгих в его жизни?
— Кас?
Дин уткнулся носом ему в загривок и погладил по животу.
Вздох задержался в груди.
Шею щекотало лёгкое, глубокое дыхание, а живот — шаловливые пальцы, что двигались лениво, несколько небрежно, но так, что кожа покрывалась мурашками от удовольствия. Внутри начал потихоньку завязываться узел.
Кастиэль сглотнул, опустив взгляд.
Загорелая кожа рук принца шибко хорошо сочеталась с его бледной, едва ли не белой, как молоко, кожей.
— Ка-ас? — нетерпеливо протянул Дин, начав обсыпать шею поцелуями.
Переплетя пальцы с одной из рук, Кастиэль наклонил голову вперёд, предоставляя ещё больше места для ласк.
— Разве ты не этого хочешь? — тихо спросил он. — Чтобы я ушёл? А, Дин?
Поцелуи прекратились. Дин резко отстранился и замер без слов.
Не получив ответа, Кастиэль развернулся, продолжая держать пальцы с одной из рук принца в замке. Зелёные глаза не смотрели на него. Совсем. А синь же не могла пробежаться по спрятанному в чёрной ткани телу — верно ждала возвращения зелени.
— И да, и нет, — пробормотал Дин и повёл плечом.
Наконец, преодолев озабоченную хмурость, зелень глаз поднялась к нему. Потерянно. Даже несколько испуганно.
Сердце сжалось от явленной уязвимости, казалось бы, грозного хищника. Волка, что ночью не давал главенствовать. Кастиэль улыбнулся и, всё же порушив замок из пальцев, обхватил веснушчатое лицо ладонями и запечатал короткий поцелуй на любимых губах.
— Я не уйду, — повторил он своё общение. — Ни за что не покину тебя, Дин.
— А если я прогоню тебя? — неожиданно шепнул ему в губы принц.
Улыбка стала шире.
— Значит, таково моё наказание за грехи — лишиться света моей жизни. Ты мой свет, Дин.
Дин слабо улыбнулся.
— Никогда бы не подумал, что султан Миражей настолько глуп, — едва заметно покачал он головой.
Улыбка отразилась на лице.
То, как Дин спокойно называл его истинный титул, как не опускал испуганного взгляда и как начал ехидничать, — было лучшим. Дин не боялся его. Принимал.
И, возможно, ни во что не ставил. Хотя то — мысль далёкая.
Всё-таки Кастиэль занимал какое-то место в сердце принца, раз тот никак не решался выгнать его взашей.
Либо же у Дина были планы. Что-нибудь корыстное. Но Кастиэль, точно слепец, не желал идти на зов этой мысли, которая родилась не без помощи голоса отца.
Кастиэль подавил вздох.
Даже так Каин доставал его. И всё же он не мог верить отцовским словам. Сердце твердило иначе. Твердило, что истинное и единственное счастье прямо здесь. В его руках. А мать учила верить сердцу.
— А ещё говорят, что султан таинственных Миражей весьма красив, — пробормотал Кастиэль, сумев перенять смешинку.
Дин усмехнулся.
— Очень.
И запечатал поцелуй на его губах, сминая те, мягко, но настойчиво раздвигая и беспрепятственно проникая в рот. Стоило языкам коснуться друг друга, рваный вздох вырвался через нос. С обеих сторон. Руки обвили шею и притянули ещё ближе с открытым намерением опрокинуть на кровать и повторить ночь.
Однако всего один звук вынудил Кастиэля оторваться от желанных губ.
Нетерпеливое урчание живота. У Дина.
Щёки под ладонями стали горячеватыми. Принц покраснел. Смутился и отвёл взгляд.
— Дин, когда ты ел в последний раз? — не без укора процедил Кастиэль, ведомый беспокойством.
Не то чтоб он и сам прекрасно питался в эти дни, но худоба принца, на которую он не обратил внимания ночью, вновь встревожила.
Зелень на секунду поднялась к нему. И вновь сбежала. Дин нахмурился.
— Во дворце поедим. Пошли уже, — буркнул принц и наклонился назад, без труда выпутываясь из его рук и перекатываясь на противоположный край кровати. Отодвинув край балдахина, Дин поднялся и обернулся через плечо. Зелень глаз медленно скользнула по Кастиэлю вверх-вниз.
Кастиэль моргнул пару раз.
— Оделся бы уже, — произнёс Дин так, что одеваться расхотелось. Да и не то чтоб до этого хотелось.
Однако принц уже скрылся за тканью, а чуть позже скрипнула дверь.
Вздохнув, Кастиэль всё-таки поднялся.
Одеться не составило труда. Разбросанное вчера оказалось аккуратно сложено на низком табурете. Одевшись в привычную многослойность и спрятав от чужих глаз следы любви на теле, которые сам успел и хорошенько рассмотреть, и прикоснуться к ним, Кастиэль осмотрел покои.
Дина не было.
Тогда он отодвинул балдахин рукой и взглянул на смятые простыни и перекрученное одеяло. Брови озадаченно столкнулись на переносице.
Кое-чего не хватало.
Дин являлся омегой, а омегам, как правило, свойственна естественная смазка во время возбуждения. Вот только Кастиэль не смог припомнить ничего подобного. И именно этот факт и ввёл в замешательство.
Дин точно был возбуждён. И взгляд, и запах, и его семя, следы которого пропали наутро, видимо, благодаря ранней пташке в виде самого принца, — всё! — намекало на то, что Дин был и возбуждён, и дошёл до финала, пройдясь по тропе наслаждения. Так в чём же дело? Почему у омеги, который однажды носил в себе дитя, отсутствовала эта черта?
Что не так со здоровьем его принца?
«Нужно показать его Ровене», — в тот же миг решил Кастиэль, вспомнив об одной долгоживущей лекарке во дворце Миражей.
Но как осуществить задуманное — загадка. Сюда она не приедет — никакие слова, угрозы и богатства не заставят, а Дин… А Дину навряд ли нужна эта поездка, как и какие-то незнакомые лекари.
И помощь Кастиэля в том числе.
Может, он просто не заметил? Настолько увлёкся эмоциями, ощущениями и присутствием возлюбленного, что просто не заметил такого типичного для омеги проявления? Что ж… Кастиэль надеялся на это.
— Кастиэль? — прервал тревожные раздумья медовый голос.
Кастиэль опустил полог и повернулся на источник голоса. Укутавшись в неприглядный длинный плащ, который полностью скрывал фигуру, и держа в руках простенькую маску с узкими прорезями для глаз, Дин стоял неподалёку от входной двери. И улыбался. Ласково.
— Что ты там разглядывал, а, Кастиэль? — с улыбкой произнёс принц и плавно приблизился к нему.
Собственное имя, произнесённое с необычайно мягкой и в то же время игривой ноткой, приятно встревожило и пустило толпу мурашек. Кастиэль улыбнулся в ответ и принял протянутую руку.
— Вспоминал приятные моменты, — шепнул он, подняв ладонь принца и оставив мимолётный поцелуй на покрытых хной костяшках.
— Приятные, значит? — с манящей ноткой переспросил Дин.
Пальцы, всё ещё покоящиеся у губ, легко выпутались, стоило принцу крутануть запястьем. Мазнув подушечками пальцев по колючей щеке, Дин обхватил его подбородок и чуть приподнял. Приблизившись лицом к лицу, оставил короткий поцелуй и более низким голосом, но с той же ноткой произнёс:
— Можем повторить, но…
— Я не правлю в этой стране, — закончил за него Кастиэль на тихом выдохе. Синь не отрывалась от зелени с расширенным омутом зрачка. — И я и так у твоих ног, Дин.
Зелень смягчилась. И вместе с тем погрустнела.
— Кто же тебя проклял, султан? — с сочувствующей улыбкой произнёс Дин.
— Что? — не понял Кастиэль.
Дин отпустил его и лёгким, наверняка привычным движением надел маску и накинул капюшон на голову.
— Раз ты, султан, ни во что себя не ставишь и готов на всё ради какого-то третьесортного омеги, то тебя явно кто-то проклял, — беспечно пожал плечами Дин, направляясь к выходу. — Пошли уже.
Кастиэль терпеливо вздохнул и тоже накинул капюшон. Это будет долгое признание. С повторениями. Многократными.
И повторять он будет до тех пор, пока Дин не поймёт. И если захочет понять.