Глава 8. Волки знают, где растут розы (2/2)

С тех пор Кастиэль не видел Дина.

Тем вечером принц не устроил скандала — нет. Дин просто оледенел. И взглядом, и голосом, и телом. Он закрылся. Точно птенец, забравшийся обратно в защитную скорлупу, или оскалившийся кот.

Как только правда вскрылась, Дин выдернул руку и отшатнулся, едва не запнувшись о свою любимицу. Зелень, что совсем недавно плавилась в любви и нежности, застыла. Покрылась иглами. Изморозью. Любимый же запах, что мгновение назад заставлял изнывать от желания, стал тяжёлым и горьким. Отталкивающим и прогоняющим. Кастиэль задыхался то ли от него, то ли страха.

Дин ничего не сказал. Совсем. Лишь бросил напоследок наполненный презрением взгляд и ушёл. Бесследно!

Как только ступор прошёл, Кастиэль окликнул его, бросился следом, но принца просто не было. Запах обрывался на полпути в тёмном коридоре. Дин исчез. И сокол его не видел.

Однако Кастиэль не смог продолжить поиски — в поле зрения появился Сэм с парой кувшинов вина, и пришлось взять себя в руки. Как минимум внешне.

Внутри же всё рвалось в клочья.

Сэм явно не ожидал встретить его здесь, как и Кастиэль того. Принц Торрэно сначала показался растерянным, тоже порыскал глазами по округе, а после озлобился.

Едва не огрызнувшись на эмоциях, Кастиэль покинул западный дворец.

На следующий день его не пустили. На второй тоже. Слуги молчали, вели себя почти как прежде. Ничего не знали. На третий день Кастиэль едва держался, чтобы не метнуться на невидимых крыльях к нему. Чтобы хотя бы просто проверить, что с Дином. Как он себя чувствует.

Почему его так задела настоящая личность.

На четвёртый день… мир смиловался над ним. В покои постучались. И, не дождавшись ответа, вошли. Кастиэль метнул взгляд вбок. Чарли.

Девушка опасливо оглянулась на дверь, словно проверяя, достаточно ли плотно та закрыта, но в итоге Кастиэль взмахнул кистью руки. Синий дымок вспыхнул по периметру дверного проёма. В ответ раздался шокированный вздох, однако Кастиэлю было уже всё равно. Да и что-то подсказывало, что та всё знала.

— Не услышат, — тихо оповестил он, едва шевеля губами, и отошёл от окна. Присев на кресло, сцепил пальцы в замок и взглянул гостью. — Здравствуй, Чарли.

Девушка встрепенулась, но не прошло и секунды, как плечи распрямились. Бравада.

А, может, она и правда была готова рвать и метать за своего принца.

— Выглядишь отвратно, — пробормотала служанка, окинув его цепким взглядом. — Мало похож на султана и на…

В этот же момент Кастиэль щёлкнул пальцами. Отросшая за полторы недели щетина исчезла, крупинки песка покинули смольные пряди, и к тем вернулся здоровый чистый блеск. Одежда приняла опрятный вид, и сам он стал посвежее и чище. Круги под глазами истаяли. Остались лишь убитые глаза, перед которыми были бессильны даже его способности.

— … джинна, — упавшим голосом закончила Чарли и медленно осела на самый край кровати. — Чтоб я так жила, — пробормотала она в ладошку.

На выдохе Кастиэль откинулся на спинку кресла и возвёл глаза к потолку. Но, не обнаружив на том ничего интересного и желанного, сомкнул веки.

— А ты думала, что у нас, джиннов, птичьи крылья и хвосты? — безэмоционально прошептал Кастиэль. — Что, наслушалась сказок о птичьем происхождении?

— Вообще-то… да, — весьма обиженно пробубнила служанка, и Кастиэль услышал лёгкие, осторожные шаги, а потом и поскрипывание кресла рядом. Чарли пересела к нему.

И, как назло, от неё пахло им.

Кастиэль сжал зубы и задержал дыхание, стараясь не заскулить.

— Как он там? — не сдержал шёпота Кастиэль. Однако произнести имя побоялся. — В порядке?

— Нет, — к его удивлению, отрезала Чарли. Причём твёрдо. Резко.

Уставшее сердце испуганно сжалось за возлюбленного. Кастиэль повернул голову и приоткрыл глаза с немым вопросом.

— Дин зол и… напуган, — сначала Чарли вспылила, но под конец стушевалась. Точно померкшее под водой пламя. Только взгляда не отвела. — И виной этому ты… как там тебя, — она нахмурилась, — Кастиэль.

Кастиэль прищурился.

— Называй так, как хочешь, — бросил он, чуть пожав плечами.

— Хотелось бы, да Дин запретил, — весьма недовольно пробормотала девушка и сложила руки на груди, мозоля его взглядом. В воздухе повисли продолжительные секунды молчания. — Зачем тебе это? — сиплым, упавшим голосом спросила его Чарли с поникнувшими плечами. — Зачем тебе, султану Миражей, играться в любовь с нашим принцем?

— Я не игрался и не играюсь, — тихо, с горечью, но в то же время чётко произнёс Кастиэль. Чарли нахмурилась. — Я люблю его, Чарли. Люблю больше всего на свете, — вещало вместо него сердце, стремясь рассказать всему миру о своих чувствах. — Я…

— Скажешь ему об этом лично, — шустро бросила служанка и вскочила на ноги.

Кастиэль окаменел.

Лично? Сказать Дину лично? Иными словами…

Волнение вскипело в венах, встревожило сердце, и Кастиэль даже не успел отобразить, когда подорвался следом и перекрыл собой выход из комнаты. Воинственно хмурясь, Чарли отступила на шаг.

— Чарли, — дрожащим шёпотом, едва не задыхаясь, произнёс Кастиэль.

Он мог заставить девчонку говорить, мог начать угрожать. Да он просто мог всего одним взмахом пальца вырвать ответ!..

Только не сейчас.

Вся холодность, гордость и самоуважение канули в бездну. В пропасть, что зияла в груди на месте сердца.

Потому что сердце осталось с Ним.

Кастиэль не боялся показаться слабым. Не боялся порицания и косых взглядов за разбитое представление о султане Миражей. Сейчас Кастиэль был просто… Кастиэлем.

Собой.

Простым смертным, которому благоволила удача, раз зеленоглазый бог решил смиловаться до встречи…

Смиловался же?

Враждебность покинула женские черты, сменившись чистым удивлением и смятением. Чарли выбирала. Решала. Точно взвешивала его душу на весах.

Спрятав глаза за ресницами, служанка опустила голову и сцепила пальцы в замок перед собой. Кажется, Кастиэль даже услышал во вздохе нечто похожее на: «Он точно меня убьёт».

— Знаете, генерал, — тихо молвила Чарли, разбив тишину, за которую Кастиэль едва не сгорел дотла на костре собственных чувств, — волки знают, где растут розы. Следуйте за одним из них. По собственной воле. И тогда, возможно, найдёте то, что ищите.

Чарли ушла, разбив барьер, а Кастиэль так и остался стоять, бездумно глядя в пол.

Волки знают, где растут розы.

* * *

Если в приход Чарли ярко светило вечернее солнце, чьи лучи пробирались сквозь узоры в деревянных рамах, то в момент, когда Кастиэль смог пошевелить пальцами рук и, как ему показалось, впервые вдохнуть, в покоях уже царил мрак. Ночь. Причём безлунная. Даже вытянутых рук не было видно.

Сглотнув, Кастиэль ощутил сухость в горле. Жажду. Однако жажда испить воды была в тысячу раз слабее жажды увидеть.

Как только контроль над телом вернулся, он сорвался с места, покидая покои. Огни коридора плясали в глазах, прислуга расступалась, прижимаясь к стенам, а в голове засела идея расправить фантомные крылья, чтобы успеть…

В конце концов Кастиэль не выдержал соблазна.

Шаг — пустой коридор освещённого дворца, второй — холод ночи обжёг лицо, а какая-то кошка поблизости зашипела на хлопанье крыльев. Встав ровно и ощущая себя вполне сносно после краткого перелёта, коих после отдыха в родных землях мог совершить приличное множество, Кастиэль покосился на вытянувшуюся дугой кошку. Та, фыркнув, развернулась и спрыгнула во тьму.

Выйдя из переулка на свет огней, Кастиэль очутился перед баром Кроули. Охрана пропустила сразу же — его помнили. Красный бархат и тёмное дерево окружили со всех сторон, душа смесью запахов — и людских, и выпивки, и благовоний.

Молоденькая девушка, здешняя сотрудница, которая, кажется, уже попадалась ему, тут же выбежала навстречу и, остановившись, склонила голову в малом поклоне.

— Доброго вечера, господин, — приветливо пропел женский голос. — Чем могу…

— Мне нужен Кроули, — без ответных приветствий перешёл к делу Кастиэль. На этот раз голос напоминал сталь. — Не томи.

Девушка растерялась, однако не прошло и пары секунд, как она взяла себя в руки и кивнула.

— Пойдёмте за мной, — всё тем же доброжелательным тоном произнесла девушка и повела его вглубь, а после в сторону лестницы, ведущей к балконам.

Что удивило Кастиэля — так это то, что Кроули согласился на его предложение. Будто его только и ждали. Однако на сегодня все места, кроме парочки балконов, оказались разобраны. На завтра же и последующие семь суток у Кастиэля вышло выкупить три первых ряда вокруг сцены — будь Габриэль в Торрэно, схватился бы за сердце и вымолил местечко рядом.

Так и началось ожидание. Дни ожидания.

В тот же день Кастиэль остался в баре, проведя ночь на балконе с кувшином и какими-то сладостями. Вырубился и спал там же. И то стало благословением.

Впервые уснув за эти дни, Кастиэль увидел его во сне. Почувствовал его запах, вновь оказавшись в золотом поле.

Только в этот раз поле поглотило его. Он потерялся. Видел любимые очертания, слышал любимый смех и бежал за ним. Напрасно. То был мираж.

День прошёл размыто, на иголках. Волнение не отпускало, сжимало сердце и заставляло впиваться в ладони ногтями до красных отметин. Кастиэль не знал, чего ждать от встречи. И никто не мог подсказать ему.

К вечеру же, когда танцоры один за другим начали выходить на сцену, а зрители негодовать, почему первые ряды пустуют, Кастиэль спустился вниз к сцене. И под шепотки устроился в центре, в первом ряду.

Девушки сменяли юношей. Животные чередовались с цветочными богами и смеющимися людьми. Нежные ленты уступали бубнам и обручам.

Красиво, но всё не то. И взгляды, что летели на него, тоже не те.

Когда народ за спиной стал разрастаться с невероятной скоростью, а музыканты притихли, оставив лишь нервное шуршание, напоминающее перекаты песка в закрытом кувшине или гремучих змей, людской гам оборвался. Бокал с недопитым вином остановился у губ.

На сцену ступили двое. Волк и кошка.

Мурашки пробежались по спине холодным ветерком, засели на затылке и вырвали из груди рваный вздох, потревоживший винную гладь. Кастиэлю явился волк. Волк, который приведёт к розе.

Танец начался резко, весьма внезапно и без лишних приветствий. В затихающей гремучей тиши волк грубо притянул кошку к себе и наклонился с ней, заставив женский стан прогнуться так, что прикрывающий затылок платок с дорожкой монет бряцнул об пол под прокатившийся по залу вздох.

То была лишь секунда, краткое мгновение. Ухмыляющаяся волчья пасть повернулась к нему. На секунду.

Либо так совпало…

Но Кастиэль мог поклясться, что на него посмотрели! И взгляд был нужным.

Мгновение разбил удар в барабан. Кастиэль вздрогнул, потеряв волчий взгляд, и едва не пролил на себя вино, когда резко опустил бокал на столик рядом.

Волк закружил хищницу в бешеном, неистовом танце, желая, как казалось, сожрать ту, прикрывшись от любопытных глаз пляшущей в воздухе тканью. Руки Проклятия были везде. Они и поддерживали тонкий стан, и бросали его на произвол судьбы.

Но Белла всегда возвращалась.

Точно пара, которая не могла порвать отношения, из раза в раз сталкиваясь, рыча и бросая друг друга в пекло, чтобы через мгновение притянуть обратно. Они напоминали пламя. Языки пламени.

Пламя, что сжирало себя, сливалось, росло и снова рвалось в клочья. То была страсть. Болезненная.

Больная.

Однако Кастиэль не мог оторвать глаз.

То, как сильные руки поддерживали девушку, как скользили по её телу в моменты нежности, когда буря страсти ненадолго стихала… будоражило. Пленяло и тянуло. Будучи альфой, будучи властителем, Кастиэль жаждал попасть в объятия сильных рук.

Его рук.

И чем дольше он смотрел во все глаза, тем сильнее это чувство прожигало вены, сжигало органы и томилось внизу живота. Крепкая хватка пальцев ощущалась на собственной коже. Фантом. Запах пшеницы витал в воздухе, но то была ложь — на деле одни благовония. Мираж.

Вскоре, уже совсем изнывая от желания и в тот же миг будучи не в силах шевельнуться, Кастиэль понял одно. Он жаждал. Но никак не заполучить. Нет. Жаждал, чтобы его приняли.

Танец закончился столь же внезапно, как и начался. Однако только после того, как чёрный волк повернулся к залу спиной, смог выдохнуть. И захлебнуться. Возбуждение, которое играло где-то на фоне во время танца, накрыло с головой, лишив кислорода.

Кастиэль так и не понял, что именно повлияло на него и как он раньше не заметил их схожести.

Ночь прошла в одной из комнат заведения. В одиночестве. И с Его именем на устах.

Что же заставило взрослого альфу почувствовать себя юношей, забредшим в логово разврата и неумело вкусившим сладкий плод? Танец. Всего один танец. Вернее, даже не танец, а танцор. На собственном примере Кастиэль понял слова Габриэля о тех, кто, завидев танец Проклятия Фараона, бросал своих жён, мужей, семьи… Лишь бы попасть в поле зрения Проклятия. И что тогда, что сейчас Кастиэль не одобрял таких действий, но…

Нет.

Даже будь его принц и знаменитость бара Нефертити разными людьми, он бы остался со своим идеалом. Он видел красоту Проклятия, но оставался верен Ему. Теперь же, зная правду, Кастиэль позволил себе взглянуть на Проклятие получше.

И сгорел.

Дотла.

Второй день прошёл тем же образом. За исключением двух вещей: Проклятие с Беллой не стали менять структуру танца, повторив вчерашний, чего раньше не происходило. Второе же событие — не успела на сцену выйти следующая пара, как его окутал свежий аромат медовой пшеницы, перемешанный с чем-то пудровым и табачным. Кастиэль механически повернул голову на нотки пшеницы, силясь заглянуть себе за спину, но вместо желанных розоватых, точно лепестки цветов, губ — окрашенная в алый ухмылка и волны длинных волос.

Белла. Причём без маски.

Тонкие пальчики прошлись по его плечу и добрались бы до шеи, если бы Кастиэль не стряхнул их. Нахмурившись, он обвёл зал взглядом, но единственным источником — переносчиком — запаха была партнёрша Проклятия.

— Ну-у? — не растерявшись, сладко растянула девушка и сложила руки на спинке дивана, наклоняясь к нему. — Уже второй день сидишь в одиночестве, — завлекающе промурлыкала та, явно пытаясь заглянуть в синь глаз, которая всё ещё искала первоисточник. — Может, пора бы и поразвлечься? Знаешь, кошки очень ласковы, когда видят золото. А ещё они могут… — Белла усмехнулась, почти что коснувшись губами его щеки, и вместе с тем решительно накрыла живот ладонью, стремясь к паху. — … помочь.

— Прочь, — перехватив юркую ручонку, рыкнул Кастиэль и с силой сжал тонкое запястье. Девушка зашипела, силясь вырваться. — Кошками не интересуюсь. Особенно такими, — прошипел он, и та застыла.

Как только Кастиэль расслабил пальцы, Белла выскользнула. Однако не отошла. Кастиэль слегка запрокинул голову — девушка продолжала стоять на месте, потирая запястье, но взгляд её был прикован не к нему, а куда-то выше. Туда, к балконам, внутренности которых скрывались за дымкой благовоний и лёгкими шторами. Чужой запах же потяжелел и притих, а некогда прямые плечи ссутулились — точно от страха.

Буркнув ругательство на западном диалекте, Белла убралась восвояси. Габриэль бы его огрел за упущенную возможность. Вот только Кастиэлю нужен был совсем другой человек.

Ночь прошла в том же смятении. Наедине с самим собой.

На третий день к нему присоединился Габриэль, которого бы лучше не вспоминал и не упоминал мысленно. И когда брат только успел вернуться из Киэло?.. Однако Гейб оценил жест щедрости и уселся рядом.

— Что, наконец-то согласился на Проклятие? — не переставая закидывать в рот сладости, воодушевлённо спросил Габриэль. — А я говорил!

Кастиэль только вздохнул и прикрыл глаза в ожидании своего проклятия.

Мир вокруг крутился, шумел. Жил. В музыку вплеталась болтовня Габриэля обо всём, о чём только можно, щебет трёх девушек, которых тот пригласил к себе. Одна из этих полураздетых птах то и дело поглядывала на него — плотоядный взгляд ощущался кожей. Кастиэль лишь вздыхал и продолжал ждать.

И когда музыка волнительно притихла — ресницы затрепетали. Синь взметнулась к сцене.

Пусто.

Одинокие последовательные удары в барабан начали нарастать. Точно стук гигантского сердца. Либо же это его сердце билось столь громко. Дробь стала нарастать, учащаться, уподобившись дождю, и Кастиэль невольно выпрямился и задержал дыхание.

Наконец, когда дробь слилась воедино, показался он. Волк.

Походка быстра, чёрные одежды легки и широки, а золотые монеты змейкой обвивали низ затейливого, многослойного одеяния, но даже так не мешали ткани струиться по дымке благовоний.

Точно перевёрнутый бутон розы с золотой росой на лепестках.

Танец начался буйно, красочно. Поначалу инструменты взбунтовались, но после разом затихли, уступив место простым хлопкам в ладоши, бряцанью монет на одежде и завороженным вздохам из зала позади.

Волк, что до этого бесновался, огрызался и скалился, показывая всему миру свою хищную красоту, сменил тактику. Стал мягче. Ещё прекраснее в плавности движений.

Однако за прекрасной листвой роза скрывала шипы, а волк в мягкой шерсти — когти и клыки.

Волк игрался.

Точно резвился под луной, беспечно кружась в ворохе цветов. Он гонялся сам за собой.

Взмах руки над головой, поигрывание пальцами в чёрной перчатке, ещё один поворот, и взору на миг, когда слои верхнего одеяния взметнулись, открылась тонкая полоса медовой кожи живота. То был единственный открывшийся миру участок тела. И вызвал он бурю эмоций.

Кастиэль судорожно втянул горячий воздух и попытался унять дрожь, сжав ладони в кулаки. Волновался. Терял терпение. Дрожал от неудовлетворения. И вместе с тем восторгался.

Волк игрался с ним.

И игрался долго, тягостно и сладко. Показывал частичку себя и тут же прятал, хитро скалясь. Демонстрировал свою плавность и покорность, а после — оскал. Недосягаемость.

Он заставлял желать о большем, вынуждал смотреть лишь на себя.

Но Кастиэлю это было только в радость. Он сам желал и сам жаждал смотреть лишь на одного. И он смотрел. Но его совсем не устраивала толпа глаз за спиной, которые тоже видели танец.

Волк растил в нём ревность. Причём достаточно успешно.

Доселе незнакомое чувство разъедало горло, спускалось в желудок и отравляло кровь. Кастиэль хотел закрыть его от цепких глаз. Хотел спрятать своё сокровище, увезти. Хотел…

Чтобы он танцевал только для него.

Однако он прекрасно знал, что ему нельзя на что-то рассчитывать. Нельзя завладеть им.

Но ничего не мог с собой поделать.

Ревность грызла, взгляд горел решимостью, готовностью на всё и обожанием. Чистым обожанием и восхищением. Пальцы нервно подрагивали в сжатых кулаках.

Кастиэль видел взгляд за маской. Чувствовал его.

Когда же волк резко присел на одно колено и устроил руки на полу, почти что встав на четвереньки, музыка стихла. Зал тоже. Довольно скалящаяся пасть глядела прямо на него. Грудь в чёрном одеянии быстро вздымалась.

Сам же Кастиэль не дышал.

Долгие и одновременно короткие секунды переглядок — волк вскочил, звонко встряхнулся, словно бы сбросил липкие взгляды с шерсти, и под новую волну оваций быстрым шагом скрылся за тяжёлым пологом. Точно привязанный, Кастиэль приподнялся следом, но в следующий миг рухнул обратно.

Рядом хмыкнули.

— Что, всё-таки попал под чары проклятия, а, брат? — самодовольно пропел Габриэль. Кастиэль бросил на него и его изгибающих алые губы в улыбке пассий хмурый взгляд. — Ну-ну, Касси, продолжишь в том же духе, и он точно заметит, — оголяя клыки, рассмеялся тот.

Однако смех быстро прервал перезвон колокольчиков.

Сердце замерло, Кастиэль с трудом поднял и развернул голову на звук. Лёгкие, впитавшие в себя, пожалуй, всю вонь благовоний, вдохнули медовую свежесть пшеницы.

Волк. Проклятие Фараона.

Брякнув тонкими браслетами на запястье, мужчина протянул ему драгоценный кубок, поддерживая тот за тонкую ножку. Кастиэль машинально принял предложенное. И в тот же момент коснулся пальцев, обтянутых перчаткой. Руку прошибла волна тока, что по жилам унеслась к затылку, и будь Кастиэль действительно покрыт перьями — те бы поднялись.

Проклятие молча наклонил голову набок, словно чего-то ожидая, а Кастиэль только и мог, что глазеть в ответ с приоткрытым ртом.

— Ну же, господин, соглашайтесь, раз сам Проклятие Фараона вышел в зал! — пропел девичий голос рядом. — Испейте вина!

И тут-то Кастиэль опомнился.

Точно же! Роза и вино. Это ведь приглашение к Проклятию!

Выпив содержимое кубка залпом и почувствовав лишь огненный шар, пронёсшийся по пищеводу, но не вкус, Кастиэль оказался вознаграждён. Ему даровали смешок. Тихий, приглушённый маской, но то был Его смешок.

Развернувшись на пятках под звон монет, мужчина устремился вперёд. Отдалился от него.

Кастиэль пришёл в себя только в тот момент, когда высокая волчья фигура скрылась в боковом проходе за тканевым пологом и спинами двух стражников. Не разобрав ошарашенного бормотания брата, Кастиэль уронил кубок и, наплевав на всё, понёсся следом за волком. Охрана пропустила без лишних слов. Однако Кастиэль всё равно остановился, войдя в узкий коридор в тусклом свете свечей.

На алом ковре лежала чёрная роза. Роза, чьих собратьев Кастиэль видел не раз. В Его саду.

Обхватив усыпанный шипами стебель двумя пальцами, Кастиэль поднёс прекрасный бутон к лицу. Тонкий цветочный аромат был свеж и нёс в себе след медовой пшеницы…

Подняв глаза, он поймал в конце коридора ухмыляющегося волка. Либо же его тень. Стоило моргнуть — Проклятие исчез. И тогда ноги сами понесли его по извилистым, запутанным коридорам здания и многочисленным лестницам.

Проклятие напоминал тень, которая ловко убегала от солнца. Только Кастиэль не был солнцем.

Наконец, достигнув неизвестно какого этажа, Кастиэль тяжело выдохнул, ненадолго остановившись. То ли погоня загоняла его, то ли предвкушение, то ли его запах.

Перейдя на более спокойный шаг, чей звук тонул в ворсе ковра, Кастиэль распрямил плечи и двинулся прямо к массивной двери. Та была приоткрыта.

Его ждали.