Глава 6. Душа принца прекрасна (1/2)

Снов не было. Совсем. Или, если быть точнее, именно тот прекрасный сон, который стал неизменным спутником ночи, не явился к нему. Вместо алых шелков Кастиэль тонул в пшенице. В медовой пшенице.

Ему снились далёкие земли, золотые колосья пшеницы, возвышающиеся над головой, и медовый аромат, слегка перемешанный с пылью. Когда открывал глаза — видел покачивающиеся колосья, пролетающие на ленивом ветру травинки и кочующих по небу шмелей. Небо было ясным, насыщенно-голубым, но с каждым мгновением меркло под гнётом туч. Приближалась буря. Когда же тяжёлые облака прокрались на небосвод — громыхнуло.

Резко проснувшись, Кастиэль распахнул глаза и шумно выдохнул. Дневной свет ударил по глазам через занавесь, но Кастиэль не смог закрыть их обратно.

Пускай это был не первый сон в сидячем положении, спина всё же поднывала, а шея — затекла и навряд ли бы распрямилась обратно. Да и Кастиэль не посмел бы шевельнуться. Ногам тоже досталось. И очень сомнительно, что в ближайшем будущем чувствительность вернётся к ним, — большая тёплая туша, от которой произошёл тот грохот-храп, не спешила подниматься. Одни лишь руки были свободны и лежали по разные стороны от тела.

Однако спустя несколько мгновений Кастиэль всё же прикрыл глаза обратно. Блаженно.

Короткие ногти приятно царапали кожу головы, пальцы путались в смольных прядях, и от этих манипуляций душа была готова покинуть тело.

Счастье. Такое тёплое-тёплое, как полуденное солнце, греющее лицо. И настолько огромное, что по сравнению с ним море, омывающее все три берега, казалось росинкой на листе. Истинное наслаждение.

Пожалуй, ему впервые было настолько хорошо, если не считать всех предыдущих моментов, связанных с хозяином ласковых пальцев. Даже кожа мурашками покрылась, а из груди вырвалось вибрирующее мурчание.

Пальцы замерли. Кастиэль тоже застыл, перестав дышать. Внизу живота засело напряжение.

Спустя целую вечность пальцы порхнули в сторону, но их место не осталось пустовать. Дин уткнулся носом ему в макушку.

— Ни разу не слышал, чтобы альфа мурчал, — раздался над ухом хрипловатый голос, сочащийся неподдельным изумлением.

Смутившись и тоже не ожидав от себя подобного, Кастиэль осторожно открыл глаза, встретившись с высоким потолком, и прочистил горло, пару раз кашлянув.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — ещё более охрипшим голосом поприветствовал он.

В ответ — долгий вздох.

— Дин, — лениво проворчал принц, переместив руку ниже, на покрытый лёгкой щетиной подбородок. — Зови меня по имени, Ангел.

Кастиэль хмыкнул и слегка повернул голову набок, желая увидеть обладателя зелёных глаз. Шея едва не заскрипела, но задумка всё же удалась. Правда, пришлось потерять тёплое дыхание на макушке — Дин слегка отодвинулся. Большой палец огладил подбородок и коснулся уголка губ, сбив дыхание и подтолкнув сердце к новому забегу.

Встретившись с ясной зеленью глаз, Кастиэль не сдержал мягкой улыбки. Дин давно проснулся и всем своим видом напоминал довольного жизнью кота. Царского кота, которого всю жизнь кормили сливками. Самыми вкусными, какие только существовали на этом свете.

— Правда, сам не ожидал, что способен на подобные звуки, — смущённо признался Кастиэль, и от этих слов на веснушчатом лице расцвела улыбка, приковавшая взгляд и запустившая в живот целый рой щекочущих крылатых насекомых.

— Значит, я творю чудеса? — тихо усмехнулся Дин. — Чудесно.

Больше никто не произнёс ни слова, погрузив комнату в приятную тишину. Импала негромко урчала, фыркала и била хвостом во сне, за балконом вовсю щебетали птицы. И любимое сердце ускоренно билось возле самого уха.

В какой-то момент Кастиэль, несмотря на тяжёлую кошку, придавившую его, и онемевшие конечности, приподнялся и, точно заблудший странник в пустыне, потянулся к своему живительному источнику. К губам принца. Однако коснуться желанных губ своими так и не смог. Путь перекрыли подушечки пальцев.

И тут-то сердце сжалось, в страхе оступившись.

Неужели не так понял? Или вчерашнее — сон? Или слова принца лживы?

Зелень глядела внимательно, вглядывалась и будто что-то читала в паникующей сини. От этого становилось лишь страшнее. Ему, кто не боялся ни трудностей, ни смерти, было страшно ошибиться рядом с любимым человеком. Кастиэль боялся спугнуть Дина.

Большой палец широко очертил линию от уголка губ до подбородка и обратно. Кастиэль сглотнул.

Опасения слегка ослабли, когда принц смиловался до целомудренного поцелуя в лоб. На этот раз Кастиэль смотрел не столько со страхом, сколько с непониманием.

Что не так?

— Ангел, я совсем бездушный человек, который не подпустит к себе, — приподняв один уголок губ, глухо прошептал Дин. — Так что, если захочешь сбежать, буду только рад твоему благоразумию.

Кастиэль свёл брови к переносице.

Нет, он совсем не понимал этого человека. И навряд ли поймёт. Но постарается. Обязательно.

Что предлагал ему Дин? Что он имел в виду? Себе дозволит прикосновения и поцелуи, а Кастиэлю — нет? Пускай. Почему бы нет? Возможно, это именно то, что в будущем позволит Кастиэлю заполучить одно из самого ценного, что только есть на этом свете, — доверие принца.

Однако его обожание каким-то непостижимым образом всё же получил.

Да, обожание. Пускай и было сложно поверить, но оно самое. И относилось оно, похоже, не только к генеральской личности, но и к самому Кастиэлю в целом.

Хотя…

Нет.

«Не верю», — мысленно покачал головой Кастиэль, но уходить не собирался, как и отказываться от странной затеи.

— Я не уйду, — преданно прошептал Кастиэль, улыбаясь одними глазами.

«Пускай ты не будешь принадлежать мне, пускай не позволишь прикоснуться, я буду рядом до тех пор, пока не прогонишь», — мысленно продолжил он, в то время как в груди распускался пышный бутон, ласкающий и щекочущий тёплыми лепестками сердце и лёгкие.

Зелёные глаза напротив округлились. На миг. Дин нахмурился и отнял руку от его лица. Смутился и тоже не верил.

— И душа у вас красивая, — слегка прищурившись, продолжил Кастиэль, рассматривая зелёную радужку, что при приглушённом солнечном свете напоминала юную листву. — Я вижу.

Дин приоткрыл рот, явно желая возразить, но в итоге закрыл обратно и, насупившись, отвёл взгляд.

Сердце болезненно сжалось.

Отчаяние вновь готовилось охватить Кастиэля, но тут раздался едва слышный шёпот:

— Я же просил звать по имени и на «ты», Ангел…

Так и начались весьма странные отношения, которых Кастиэль раньше и представить не мог, как и мечтать о них. Тот, кто желал обладать, подчинился. Без промедлений.

Всё то время, что они были знакомы, Дин напоминал дикую кошку, которая смотрела издалека, долгое время приглядывалась, но в какой-то момент всё же решилась приблизиться. Поцелуй на балконе под взрывы фейерверков стал тем шагом, который поднял их на новую ступеньку. Открыл новые двери. Даровал доверие.

Однако не всё так просто.

Как объект интереса, Кастиэль мог лишь безучастно наблюдать за хищной походкой, быть рядом и изредка вкушать сладостные поцелуи, которые начинал и заканчивал не он. Другой альфа на его месте не выдержал бы, взъярился от такого обращения даже перед самим султаном, но Кастиэль… Кастиэль не мог злиться. Да, вся эта ситуация была максимально странной. Да, в какой-то степени он напомнил самому себе игрушку в лапах кошки. Да, рано или поздно им могли вдоволь наиграться, а потом выкинуть, но… он не мог иначе.

Кастиэль чувствовал тягу. Пускай вместо слов любви слышал негромкие слова, твердящие о том, что он нравился принцу, но это куда лучше ничего. Лучше пустоты.

Он нравился принцу Торрэно, а остальное не волновало.

А сам же Кастиэль… Пожалуй, да. Он любил — любил сильно и искренне. Глупо и безнадёжно. Вот только не мог произнести этого вслух — что-то подсказывало, что тогда, заслышав о его любви, принц растает в воздухе и больше никогда не вернётся. Что слова любви подействуют как выстрел из пушки на кошку. Кастиэль позволял себе лишь комплименты, редкие глупые нежности, которые рвались сами собой, но не более.

О большем твердил взгляд, который он не мог контролировать и который прекрасно видел Дин. Подолгу смотрел в синь и после отводил взгляд.

Странные отношения, но гораздо ближе тех, что были. Гораздо желаннее.

Кастиэлю дозволялось быть рядом, охранять послеобеденный сон принца. В такие редкие моменты, которые получались абсолютно случайно, Дин засыпал, устроив голову на его коленях или плече, и Кастиэль едва дышал от распираемых тёплых эмоций и полученных крупиц доверия. Прогулки и простое времяпрепровождение полнились многочисленными касаниями, взглядами, словами…

Каждый день вознаграждался новой крупицей доверия, порождал и укреплял чувства, что сияли ярче солнца над пустыней.

Однажды, нечаянно заснув в саду под деревом, Кастиэль очнулся под вечер, укрытый своим же плащом и обласканный вниманием. Сперва он не шевелился, продолжая лежать с повёрнутой в сторону головой и притворяться спящим, пока Дин, на чьих коленях он каким-то образом очутился, перебирал непослушные волосы, явно что-то вплетал в них и нахмыкивал смутно знакомую мелодию. Ветер игрался с листвой, птицы наравне с принцем насвистывали песнь, а где-то совсем недалеко жужжала пчела.

Кастиэль приоткрыл один глаз, глядя на высокую траву из-под ресниц.

Тонкие травинки слегка тряслись под тёплым игривым ветром, а в самой изумрудной зелени затерялись невзрачные белые цветы, которые, видимо, поселились и в его волосах. Широкие лепестки тянулись вверх, к закрытому листвой солнцу, а вокруг жёлтой сердцевинки кружила крупная пчела. Поизводив цветок чередой отлетаний и подлетаний, жужжащая полосатка всё же плюхнулась в круг пыльцы.

Глядя на пчелиный танец, Кастиэль осознал одну радостную сердцу истину. Он не кукла и не игрушка. Он, вопреки своей природе, нашёл себя в этом цветке, с которым игралась пчела.

Н-да, дожил…

Однако сравнивать себя с цветком пускай и было глупо, зато означало, что всё возможно.

Каждый шаг, каждый открытый жест и поцелуй твердили, что совсем скоро принц подпустит его ещё ближе. Откроет ещё больше тайн.

И самому Кастиэлю хотелось открыть все свои тайны, подарить целый мир и весь свет зеленоглазому чуду, что оборвал свою песнь.

— Если продолжишь в том же духе, Ангел, останешься без третьего плаща и с кустом на голове, — негромко рассмеялся Дин над ухом, пустив мурашек в бег.

Кастиэль чуть потянул шею, разминая, и перевернулся на спину, переплетая пальцы в замке на груди. Полные губы изгибались в улыбке, а зелёные глаза мягко глядели на него в прищуре. В нежном прищуре.

По-родному.

Медленно вдохнув пшеницы, Кастиэль расцепил замок и потянул руку вверх. Однако на полпути опомнился и хотел было задушить порыв нежности, но тёплые пальцы перехватили его собственные и прижали ладонь к веснушчатой щеке.

В этот момент Кастиэлю показалось, что он задохнётся, захлебнувшись в изумрудных водах. Воздух не решался покинуть грудь до тех пор, пока большой палец не огладил его ладонь с тыльной стороны и Кастиэль сам не прижал руку к мягкой щеке чуточку сильнее. Улыбка на веснушчатом лице стала ещё ярче.

— Готов подарить не только свои вещи, но и себя с целым миром, — прошептал Кастиэль, впитывая грубыми подушечками пальцев бархат кожи.

— Мира мне не надо, — с мурчащей вибрацией прошептал в ответ Дин и слегка повернул голову, пряча нос в ямке ладони и слегка прикрывая глаза. — Но от ещё одного источника твоего запаха я бы не отказался.

— Неужели так нравится? — усмехнулся Кастиэль, не в силах сдержать улыбки.

Дин приоткрыл один глаз.

— Более чем, — и в подтверждение слов губы легонько коснулись ладони. — Правда, потребовалось время, чтобы я перестал смотреть на небо и начал вглядываться в толпу.

В тот момент Кастиэль почувствовал наисильнейший порыв признаться и в чувствах, и в своей личности, и во всём, в чём только можно, но ворон, притаившийся в листве и сверкнувший бусинками-глазами, обратил кипящую лаву в мёртвый лёд. То была всего лишь вторая неделя после поцелуя на балконе. Каин объявился чересчур не вовремя.

«Кастиэль, есть разговор».

Заслышав стальные нотки, Кастиэль и испугался, и в тот же момент внутренне оскалился, готовясь и защищаться, и защищать.

Дин уловил быструю смену эмоций и с беспокойством нахмурился. С трудом оторвав взгляд от растворившейся в воздухе птицы, Кастиэль сжал губы и сел, соприкоснувшись с Дином лбами. Любимые губы находились всего в одном в выдохе от его, но смелости не хватило.

Вдохнув поглубже, Кастиэль почувствовал горечь в пшенице — Дин волновался. Даже дыхание сбилось.

— Мне нужно поговорить с подчинённым, а потом…

— Неужели с тем угрюмым? — перебил его бормотанием Дин, и Кастиэль почувствовал, как тот нахмурился. — Который ещё на тебя похож.

Не сдержавшись, Кастиэль хрипло рассмеялся.

— Да, именно с ним, — не стал таить он. — Это Каин, и он мне… далёкий родственник.

— Сильная кровь, — хмыкнул Дин. — И почему ты вспомнил о нём?

Вздохнув, Кастиэль прикрыл глаза. На самом деле он бы не хотел вспоминать о Каине как можно дольше, но не сказать же об этом принцу в лицо?

— Уладив некоторые вопросы, я смогу рассказать то, о чём однажды заикнулся.

— Интуиция не подвела, — довольно промурлыкал Дин, опалив выдохом. Тёплые, чуть влажноватые от слюны губы накрыли его собственные, смяли и быстро отпустили, раззадорив и не дав ответить. — Иди, Ангел.

Обхватив веснушчатое лицо двумя руками, Кастиэль всё же украл поцелуй. Дин не отпрянул и даже не вздрогнул, ответив в тот же миг, словно только этого и ждал.

— Буду ждать вечера, — прошептал Дин.

— Обязательно явлюсь, — таким же шёпотом заверил Кастиэль.

Понабравшись от принца решимости, Кастиэль поднялся и поспешил на малоприятную встречу. Плащ остался лежать на траве и вскоре оказался подобран, а вплетённые в волосы травинки и цветочки, к огромному сожалению, пришлось сбросить.

* * *

Кастиэль со злостью сжимал в пальцах комок бумаги, который некогда являлся письмом из Киэло, и нервно расхаживал по своим покоям из угла в угол. Каин сидел на краю кровати и следил за ним хмурым взглядом, готовясь прожечь. Однако в итоге в синем огне истаял не он, а комок бумаги — Кастиэль гневно вспыхнул. Стряхнув пепел, он остановился и взглянул на грязную ладонь.

Почему именно сейчас? Почему не раньше и не позже? Почему он должен уехать, когда в жизни только-только всё начало налаживаться?!

— Кастиэль, — частично остудил его пыл холодный голос, — может, уже поведаешь о переменах в жизни?

Кастиэль скосил взгляд на отца.

— Не твоё дело.

— Кастиэль, я всего лишь хочу уберечь тебя от ошибки, — развёл руками Каин. — Ты видел душу принца?

Вместо слов Кастиэль медленно кивнул.

Конечно же он видел душу Дина! Пускай его навык был плох, но этого хватало. Да и раньше он её замечал. А с недавних пор… Кастиэль видел всё больше, и его выдержки вполне хватало, чтобы не измениться в лице и не напугать.

И не взорвать весь мир к чертям, желая уничтожить того, кто посмел изувечить юную душу.

Чтение душ по глазам — весьма простой, но забытый навык, который чаще встречается у бродячих старцев. В его же семье было принято учиться этому искусству, но с каждым поколением надобность пропадала, и Кастиэль очень жалел, что не увидел всей души принца раньше.

Душа принца была красивой. Очень. Она была прекрасной и горячей, как огонь костра холодной и безлунной ночью. Однако, чем дольше Кастиэль её разглядывал, тем больше замечал.

Душа Дина была настолько же красива, насколько изувечена. Будто бы шакал погрыз… Зубы едва ли не скрипели от мысли о том, кто посмел причинить его принцу боль, оказавшейся настолько сильной, что та отразилась на его внутреннем мире.

И всё же душа Дина была…

— Прекрасна, — твёрдо прошептал Кастиэль, закончив мысль вслух. — Душа принца прекрасна.

Со стороны донёсся хмык.

— А знаешь, из-за кого душа принца столь уродлива? — прокрался змеёй в сердце холодный голос.

— Ты не посмеешь называть её так! — оскалившись, прорычал Кастиэль и, развернувшись к отцу, сжал кулаки до мелкой дрожи.

Каин покорно опустил голову перед грозой, но взгляда не отвёл.

— Из-за тебя, Кастиэль.

Слова окатили ледяной водой. Гнев застыл вместе с телом и бурей.

— О чём ты, Каин? — спустя пропасть звенящей тишины одними губами произнёс Кастиэль.

— События семилетней… нет, почти что восьмилетней давности. Мне напомнить? — вздёрнул бровь Каин.

Кастиэль отвёл взгляд и задумался, погрузившись в воспоминания.

Почти восемь лет назад? Что было восемь лет назад? И откуда Каин что-то знает и что-то помнит?

— Норд, — подал голос Каин, за шкирку выдернув из мыслей и тут же бросив обратно.

Кастиэль вскинул брови. Норд! Точно, примерно лет семь назад он сжёг этот пограничный город, называемый золотым, и прибрал все его земли к Киэло. Но это было, похоже, позже тех событий, о которых твердил Каин…

Кастиэль снова нахмурился.

— Семь лет назад ты сжёг его, — подтвердил давние события Каин, — а за год до этого совершил неудачную вылазку, после которой перенёс захват. Кастиэль, неужели не помнишь? Ты ведь отлично повеселился в тот раз.

Мужской голос полнился одновременно и ничем, и ехидством. Укором. Однако Кастиэль вспомнил давние события и медленно осел на ближайший пуф, зарывшись пальцами в волосы.

— Это ведь сон, — судорожно дыша, шептал он под нос. — Просто сон… Там был совсем другой человек…