Глава 5. Роза прекраснее волка (2/2)
Занавесь отодвинули — Кастиэль слышал этот шорох. И неровный вздох тоже.
— Ангел, — чуть громче шелеста ветра позвал медовый голос.
Кастиэль развернулся в тот же миг, вцепляясь пальцами в перила позади себя.
В свете луны ему явился настоящий бог, одетый в расшитые серебряными нитями небесные одежды, которых Кастиэль раньше не видел. Свободные шаровары на низкой посадке с расшитым монетами и кисточками поясом. Оголённый торс, чей вид прошиб насквозь, на треть прикрывало одно лишь трёхъярусное колье из серебра, чьи многочисленные трубочки-кисточки создавали звон, да такого же небесного цвета длинная накидка до колен скрывала плечи и руки.
Добравшись до лица, Кастиэль позволил себе вдохнуть. Пшеница с мёдом. Его окутало целое поле пшеницы с медовой ноткой… и что-то ещё, приторное. Виноград.
— Ваше Высочество, — одними губами прошептал Кастиэль.
Дин улыбнулся.
— Долго ждал? — спросил он, подходя ближе.
— Готов вас вечность я прождать, — так же тихо продолжил Кастиэль, едва шевеля языком.
Улыбка на веснушчатом лице стала ещё шире, а зелень глаз заинтересованно блеснула. Дин остановился в шаге от него и облокотился боком на перила.
Теперь Кастиэль боялся дышать, словно один неровный вздох — и мужчина рядом растает.
— Пришлось… отлучиться, — продолжил Дин, потерев шею и бросив взгляд на далёкие огни. Кастиэль же не мог оторваться от рассматривания дорогого сердцу человека. — Скоро запустят фейерверк.
Слова оказались вещими. Не успел принц закончить речь, как на тёмном небе со свистом и оглушающим хлопком начали по одному расцветать прекрасные бутоны, формируя целый букет. Кастиэль бросил лишь один взгляд на то, что вызвало восторг на веснушчатом лице, и воззрился на принца.
Золотые всполохи играли на лице и одежде, отражались в серебре украшений и зелени глаз и очаровывали. Либо же это принц очаровывал его. И Кастиэль был уверен, что всё дело во втором.
Однако, по всей видимости, рассматривание крупинок искр наскучило Дину, и тот повернулся к нему. Каплевидная серьга в левом ухе качнулась в такт.
Синева встретилась с зеленью и потонула в той. Бесповоротно.
— И как вам танец Проклятия Фараона? — с улыбкой на устах спросил мужчина. — Неужели продолжите твердить, что ему, дикому волку, не сравниться с розой?
— Розой?
Дин усмехнулся и отвёл взгляд на сад.
— Роза Пустыни — неофициальный титул моей мамы, принцессы Диросы. Её стиль танца был знаменит на весь восток, неужели не слышали? — Дин сделал паузу, искоса глянув на него, но Кастиэль смог лишь мотнуть головой, совсем позабыв, что уже слышал этот титул. Уголок полных губ дёрнулся. — Чем же вы занимались всю жизнь?
— Всяким… — прошелестел Кастиэль, опустив взгляд.
— Заметил, — хмыкнул принц и кашлянул. — После смерти мамы титул на некоторое время передался мне. Так что… роза или волк?
Взгляды встретились вновь. Зелень мягко лучилась в далёких отсветах.
— Мой ответ не изменился, — прошептал Кастиэль, возвратив контроль над телом. — Роза прекраснее волка.
Прикрыв нижнюю часть лица тыльной стороной ладони, Дин усмехнулся, наверняка широко улыбнувшись и оголив клыки. И когда мужчина опустил руку и склонил голову к плечу, Кастиэль увидел эту прекрасную улыбку и медленно-медленно вдохнул, до отказа наполняя лёгкие запахом любимого человека.
— Знаете, генерал… — заговорщически прошептал Дин, под звон серебра делая шаг к нему. Дин подошёл почти что вплотную. И если Кастиэль считал, что вернул контроль над телом, то ошибался.
Сильно ошибался.
Похоже, он всё-таки заблудился в ночном саду Торрэно, умудрился упасть и удариться головой, раз сейчас видел до боли чудесный сон. Прекрасный сон, в котором Дин на расстоянии в ширину ладони разглядывал его. Изучал.
Захотелось ущипнуть себя. Или лучше не стоило, чтобы и дальше тонуть в мире грёз?
— Нет, видимо, не знаете, — опалил горячий сладкий выдох приоткрытые губы. — Вы мне нравитесь, генерал.
— Не верю, — заторможенно покачал головой Кастиэль, боясь даже моргнуть, и вцепился в перила ещё сильнее.
Внутри же сердце зашлось с новой силой, грозя сломать рёбра.
Дин усмехнулся и поднял руку, легонько коснувшись его щеки самыми подушечками пальцев, которые прошибли током и выбили воздух из лёгких, и после целиком накрыв ту. Тёплая ладонь замерла, словно привыкая к новому месту.
— А если укушу? Тогда поверите?
Завороженный глазами, которые под светом луны приобрели изумрудный оттенок, Кастиэль, не отрывая взгляда, повернул голову, касаясь губами грубоватой кожи ладони. Глаза напротив немного распахнулись, а в расширенных смольных зрачках можно было утонуть.
Кастиэль едва заметно кивнул, моргнув.
Улыбка тронула полные губы, и чужая ладонь своевольно повернула голову обратно. Кастиэль и не думал сопротивляться. Крошечный шаг — широкая грудь прижалась к его, а нижнюю губу взяли в плен чужие зубы. Острая боль — Кастиэль чуть нахмурился и тут же позабыл обо всём, когда горячий язык зализал ранку и полные губы смяли его собственные. Сначала, походя на крылья бабочки, они двигались осторожно, пробуя и не находя ответа, но уже через пару мгновений, получив отклик, начали более решительный напор.
Кастиэль не спал — на это прекрасно намекала прокушенная губа и пульсирующая от неё боль. Но всё происходящее походило на сон.
Устроив одну руку на щеке, а вторую — на боку, Дин медленно целовал его. Пробовал, вкушал. А Кастиэль, устроив ладони на широкой талии поверх накидки и осмелившись подтянуть принца поближе, отвечал тому, плавясь.
Запахи, усиленные эмоциями, смешались, породив на свет пшеничное поле в грозу. И это было потрясающе. Принц Торрэно полностью перенял инициативу на себя. Омега подчинил альфу. Или же…
Это сущность альфы возжелала подчиниться.
Пожелала достать всё, что угодно, собрать в ладонь с неба каждую точку-звёздочку и преподнести ему, Дину, лишь бы тот не останавливался. Лишь бы продолжал танец губ.
Кончики языков невесомо касались друг друга, пробуя и дразня самих себя, но не заходя дальше, не давая полноценно познать вкуса. Губы то и дело попадали в плен зубов, но Кастиэль и не думал злиться или кусаться в ответ. Сладко-острая ласка неожиданно понравилась, когда раньше он бы и не подумал спускать кому-либо подобное с рук.
Поцелуй был долгим, слаще всех съеденных Габриэлем за всю жизнь сладостей, прекраснее всяких предыдущих… Поцелуй и человек в его объятиях затмевали всё, что было, что есть и что будет. Кастиэль не слышал ни свиста, ни взрывов фейерверков, ни сверчков. Вместо них — дробь сердца в ушах, оглушающие вдохи и выдохи, исходящие от обоих, и несдержанное причмокивание с мычанием. Он не видел ни звёзд, ни цветов, распускающихся в небе, — веки сами собой закрылись от небывалого удовольствия ещё в самом начале, но даже так Кастиэль видел зелёные глаза, искрящиеся озорством и чем-то ещё.
Они с принцем напоминали двух влюблённых юнцов, возжелавших ощутить вкус друг друга на губах и потому устроивших первое тайное свидание. Разве что опыта было больше, да и зубами не ударялись.
Кастиэль тонул в человеке перед собой. Отдавал контроль и падал, зная, что его поймают. Непривычно для себя ластился. Ново…
Всё было ново.
Начиная с щекочущего чувства в груди и кончиках пальцев и заканчивая подчинением. Казалось, чувства, что зародились ещё тогда, в главном зале Торрэно, взорвались, уподобившись фейерверку, и раскрылись молодым бутоном. И бутон этот хотелось аккуратно сорвать и преподнести тому, из-за кого и ради кого-то он вырос.
В какой-то момент мир грёз плавно покачнулся. Губы потеряли жар других. Однако не успел в сердце прокрасться страх, как ко лбу прижались горячеватым лбом.
Кастиэль приоткрыл глаза, глядя на размытый тьмой и близостью силуэт.
Обе груди тяжело вздымались, вторя друг другу, и Кастиэлю даже казалось, что он чувствовал стук сердца напротив. Холодный воздух, насквозь пропитанный пшеничной сладостью и приторностью винограда, дурманил похлеще жжёных трав. Кастиэль мазнул кончиком носа по веснушчатой щеке и сцепил руки за крепкой спиной, притягивая мужчину ещё ближе и совсем не отдавая себе отчёта в действиях.
Дин хрипло усмехнулся, тем самым пустив новые табуны мурашек по затылку.
— Ваше Высочество, вы сводите меня с ума, — прошептал Кастиэль.
Дин усмехнулся ещё раз и переместил руки пониже, копируя жест.
— Давно не слышал подобных слов.
Стоило смыслу дойти — Кастиэль напрягся. Захотелось схватить принца в охапку и спрятать его в пышущих зеленью землях, где бы никто не посмел излишне восхититься им. Только Кастиэль не мог позволить себе такого шага.
Дин не был его.
— Здесь холодно, Ангел, — спустя пропасть тишины прошептал Дин и шагнул назад, высвободившись без толики усилий.
Кастиэль не держал. Хотя очень хотел обратного.
Зато Дин держал его и, крепко обхватив запястье, потянул за собой внутрь дворца. Занавесь лизнула плечи, макушку и сошлась за спиной, отделив их от всего мира. И этот же мир со звоном серебра покачнулся через несколько шагов. Благо, пускай Кастиэль и был опьянён любимым человеком, реакция никуда не делась.
С тихим ойком Дин, шагающий вперёд спиной, запнулся об одну из подушек и полетел прямо вниз, но Кастиэль подоспел вовремя. Встретившись спиной с пушистым ковром вместо принца, Кастиэль оказался прижат к полу.
Пускай зрение в темноте и подводило, но зелень явно излучала смущение.
— Я не пил, — начал оправдываться Дин и всё-таки отвёл взгляд. Кастиэль вскинул брови. И тут-то до него дошло, какая приторная виноградная нотка преследовала принца. — Ну, может, слегка.
Кастиэль хмыкнул, и рука сама потянулась к веснушчатой щеке. К горячей щеке. Зелень вернулась к нему.
— Неужели правда пьяны? — неверяще, огорчённо прошептал Кастиэль, оглаживая щёку большим пальцем. Неужели всё — сон? — А по вам и не скажешь…
— Этот сорт вина сладок, и его крепкость совсем не ощущается, но… — Дин резко замолчал и наклонился ниже, сталкивая кончики носов. И правда, став понимать, Кастиэль более явственно расслышал ту нотку винограда, которая прокралась в медовую пшеницу и которую он совсем не почувствовал в поцелуе. Однако следующие слова, произнесённые со всем пылом, задушили сомнение: — Всё, что произошло, правда. Честное слово, Ангел. Ты мне нравишься — очень нравишься! — и я ничего не могу с собой поделать.
— Ваше Высочество… — одними губами прошептал Кастиэль, отнимая ладонь от горячего лица и сжимая ту в кулак. — А если я не тот, кем являюсь? Если у меня есть множество секретов, которыми не смогу поделиться?
Шёпот вышел болезненным, словно меж рёбер воткнули клинок. Однако, вопреки всему, на полных губах расцвела мягкая улыбка, узреть которую не помешал даже полумрак ночи.
— Интуиция подсказывает, что вы обо всём поведаете, — усмехнулся Дин и тут же погрустнел. — Чутьё меня не подводит. К сожалению…
Что крылось за последними словами — Кастиэль не знал и навряд ли узнает в скором времени. Но желание стереть плохие воспоминания или затмить их счастливыми загорелось огоньком в груди.
— Ваше Высочество… — было начал Кастиэль, но оказался прерван указательным пальцем, прижатым к его губам.
— Чш-ш, — шикнул на него Дин и медленно наклонился ещё ниже, скользя носом по щеке и утыкаясь лицом в изгиб шеи. В конечном итоге он улёгся наполовину и на нём, и на ковре, перекинув руку поперёк живота и руки Кастиэля. Словно перекрывая путь к побегу. Кастиэль не дышал. — Называй меня по имени, Ангел. Хочу слышать имя, а не дурацкий титул, — сонно бормотал он.
Кастиэль осторожно вдохнул, широко раскрытыми глазами пялясь в потолок.
— Дин? — на пробу позвал он тихо-тихо, и имя карамельной сладостью осело на языке.
В ответ — тихое сопение и горячее дыхание на шее.
Пожалуй, с тех пор, как Дин заснул, Кастиэль не шевелился целую вечность. Когда же он решился на более глубокий вздох, то одновременно с ним немного повернул голову и уткнулся носом в мягкие волосы на макушке.
Что же это было? Сон? Дурман? Его правда околдовали? Однако сопящий под боком омега твердил о другом.
Не зная, что и думать, и боясь наступления утра, Кастиэль не мог сомкнуть глаз. Да и для сна на полу ночь выдалась довольно прохладной, а принц был одет не в самое тёплое. В тот же миг, забеспокоившись за здоровье Дина, Кастиэль решился. Придерживая мужчину, он осторожно выпутался из неожиданно сильной для сна хватки, подивился и улыбнулся ей.
Дин нахмурился. Кастиэль позволил себе наклониться и оставить короткий поцелуй на лбу, который совсем не помог разгладить морщинку.
Приподнявшись на локте, Кастиэль некоторое время с нескрываемым обожанием рассматривал распростёртое тело — прекрасное тело — и потянулся к колье. Стоило щёлкнуть пальцами — за медовой шеей вспыхнул крошечный синий дымок. Застёжка готова. Стянув тяжёлое украшение на пол, Кастиэль поднялся на колени и со всей осторожностью, не желая разбудить, поднял мужчину на руки. И вздохнул.
Всю жизнь бы так носил его, будь у него возможность…
Кастиэль мог бы отнести его в комнату, на мягкие перины, но тогда бы не нашёл причины остаться. Выход пришёл тогда, когда синий взгляд не без труда оторвался от веснушчатого лица и поднялся к стене напротив. Диван. Не такой широкий, но наверняка мягкий — другую мебель принц почти не жаловал в своём дворце.
Устроив спящего на софе, предварительно сбросив половину подушек на пол с помощью магии, которую начал использовать уж слишком активно и не оглядываясь на последствия, Кастиэль стянул плащ с плеч и укрыл им Дина, одновременно с этим опускаясь на колени.
И позволил себе ещё одну шалость.
Тихий щелчок пальцев — полумрак разрезал крохотный синий огонёк, высотой с указательный палец. Лёгкий взмах двумя пальцами — огонёк отправился на подлокотник, позволяя разглядеть любимое лицо.
Синие отсветы плясали на веснушках, путались в ресницах, а стоило тем дрогнуть — сердце подскочило, а огонёк погас. Задержав дыхание, Кастиэль медленно развернулся и сел, прислоняясь спиной к дивану и запрокидывая голову на сидушку. Шуршание — в макушку уткнулись носом.
И больше Кастиэль не смел шевелиться.