Глава 13. We Will Rock You! (1/2)
— Альбус, вы убиваете меня без Авады! Выкручиваете мне руки! — патетично причитал Фадж, видимо для наглядности потрясая прямо перед носом Псовского толстыми пальцами. На безымянном красовался перстень-печатка с крупным черным камнем.
— Да почему же — выкручиваю? — философски пожал плечами Алексей Игнатьевич, которому весь этот цирк изрядно надоел, так как продолжался уже битый час, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки.
Как Псовский оказался в кабинете министра? О, очень просто — через камин!
Всю неделю, предшествующую этой эпохальной встрече, Алексей Игнатьевич занимался очень важным делом — постигал тайны магического мира и изучал реальное положение дел в Магической Британии. А параллельно с этим разрабатывал новое расписание, отправлял преподавателей на стажировки и разговаривал, разговаривал, разговаривал.
После визита к Дурслям и долгого, тяжелого разговора с Гарри и его тетей (а затем и с подошедшим мужем Петуньи — Верноном), Алексей вернулся в Хогвартс с ощущением, что только что наконец разобрался во всем. Однако самое интересное (и самое тревожное) ждало его позже — вечером того же дня, когда деканы факультетов, засев в учительской с крепким чаем и печеньем, принялись вспоминать «старые добрые времена». Присоединился к ним и Аргус Филч, у которого тоже нашлось, что добавить.
Волшебный мир всегда существовал параллельно с маггловским, но никогда не был от него полностью независим. Время от времени маги и магглы пересекались — иногда мирно, иногда не очень. Но главное — магическое общество, несмотря на всю свою изоляцию, не могло игнорировать изменения, происходившие за пределами барьера.
К середине XX века магглы уже запускали ракеты в космос, изобрели телевидение, создали атомную бомбу. А Магическая Британия… оставалась Магической Британией. И это многих устраивало.
Особенно — старые чистокровные семьи, которые веками держали власть в Министерстве магии, в Хогвартсе, в судах и торговых гильдиях. Они привыкли к своему положению, к своим привилегиям, к тому, что их слово — закон. Они считали, что так и должно быть.
Но мир менялся. С каждым годом в Хогвартс поступало все больше детей от магглов или полукровок. Они приносили с собой новые идеи, новые взгляды. Они читали маггловские книги, интересовались маггловской наукой, задавали неудобные вопросы. И старые элиты начали нервничать.
Итак, для понимания того, что именно происходило в Магической Британии, нужно было оглянуться на несколько десятилетий назад — в эпоху, когда противостояние двух миров, магического и маггловского, из скрытой неприязни переросло в полноценный идеологический конфликт. Эта история не имела одного виноватого или героя — в ней сталкивались две непримиримые силы, обе в равной степени убежденные в собственной правоте.
С одной стороны этой невидимой баррикады стояла магическая аристократия — старые чистокровные рода, которым в течение многих веков удавалось сохранять власть в Магической Британии. Эта немногочисленная, но крайне влиятельная прослойка видела в магии не просто выдающуюся способность, а право определять уклад жизни для остальных. Для этих людей магия была не природным даром, а достоянием древних родословных линий, которым нужно было дорожить и защищать. Магглы в этой картине мира были не просто чужаками — они выглядели опасной, грубой, невежественной силой, способной в любой момент нарушить магическую идиллию, раскрыть тайну или даже попытаться подчинить себе магию. Впрочем, была и другая точка зрения, в соответствии с которой магглы продолжали оставаться практически животными и влачить жалкое существование в своем грязном и отсталом мирке. В любом случае, предполагалось, что все находящееся за барьером нужно не интегрировать, а сдерживать и изолировать.
С другой стороны находились прогрессоры — магглорожденные, полукровки и те чистокровные, которым были чужды устаревшие законы предков. Для этих людей магия не имела печатей или гербов: это было умение творить, создавать, менять мир вокруг независимо от того, кем были твои родители. И эта прослойка общества не понимала, почему старые фамилии, не признающие никаких социальных преобразований, имели право определять магическую политику для всех остальных.
Стороны не просто расходились во мнениях. Они сталкивались в ожесточенном идеологическом конфликте, как две культуры, которым не хватало одного — способности услышать и принять друг друга. Для магической аристократии маггловский мир представлялся источником угрозы: огромный, неконтролируемый, наполненный разрушительными идеями и жаждой господства. Для магглорожденных же само магическое сообщество выглядело закостенелой, недружелюбной системой, в которой царили не равноправие и свобода, а чопорный снобизм и страх перемен.
При таких условиях возникновение Того-Чье-Имя-Лучше-Не-Произносить было лишь делом времени. Его идеология — жесткая, простая, черно-белая — собрала под свои знамена многих. Его приход не стал простой сменой власти — это было кровавое потрясение для обеих сторон. Семьи чистокровных магов, которым внезапно пришлось разделить идеалы с маньяком, превратились в заложников собственных заблуждений. Магглорожденные и полукровки, которым обещали свободу, равенство и братство, стали в этой мясорубке лишь расходным материалом.
Волдеморт пал, но война не закончилась. Одни его последователи попали в Азкабан. Другие — откупились, заявив, что были под Imperio. Третьи просто затаились, сохранив и влияние, и состояние.
А дети с обеих сторон теперь должны были учиться вместе.
Вот почему Хогвартс был миной замедленного действия. Вот почему Псовскому предстояло иметь дело не просто со школой, а с обществом, которое так и не оправилось от гражданской войны.
И вот почему Корнелиус Фадж, министр магии, сейчас размахивал перед ним кулаками.
Итак, всю последнюю неделю Псовский занимался тем, что изучал — и не абы что, а настоящую историю этого удивительно странного магического мира. С утра до вечера он читал старые подшивки «Ежедневного пророка» в библиотеке, вылавливал из пыльных архивов магической истории имена, даты и события, сопоставлял, вычеркивал, делал заметки и методично опрашивал преподавателей, пытаясь понять, насколько глубоко кроличья нора невежества уходит вниз.
Ответ оказался пугающим: очень глубоко.
Каждый разговор открывал для Псовского какую-то новую грань того, как в этом заведении (и в магической Британии в целом) обыватели представляют себе мир, в котором сами же и живут. Лучший — или, скорее, худший — разговор состоялся с Чарити Бербидж, преподавательницей маггловедения.
Кабинет Бербидж напоминал музей диковинок: на полках стояли маггловские предметы, явно подобранные по принципу «что-то странное, пусть будет здесь». Тут и старый патефон с искривленной иглой, и пара лампочек (одна разбитая), и даже тостер.
— Директор! — Чарити, женщина с милым вздернутым носиком и высокой прической, напоминавшей гнездо крупной птицы, приветливо улыбнулась. — Чем могу помочь?
— Профессор Бербидж, — Псовский положил на стол пресловутый учебник авторства мадам Пухлевик-Шмяк. — Объясните мне, пожалуйста, что это?
Чарити оживилась.
— О, это замечательный учебник! Один из самых полных трудов по маггловедению!
— Это, — Алексей Игнатьевич медленно провел пальцем по абзацу, где утверждалось, что магглы передвигаются на «самобеглых повозках, запряженных невидимыми духами пара», — бред сивой кобылы.
— Простите?! — Бербидж вспыхнула, как спичка.
— Вот здесь написано, что магглы общаются с помощью «маленьких говорящих коробочек», — Псовский тыкал в страницу, как будто надеялся прожечь ее взглядом. — Это, на минуточку, телефон. Изобретенный в XIX веке.
— Ну да, коробочки, которые…
— А здесь! — он перелистнул страницу. — «Магглы добывают огонь, ударяя друг о друга специальными палочками». Это спички, профессор! Спички!
— Ну, технически…
— Или вот! — Алексей Игнатьевич уже не сдерживался. — «Магглы живут в тесных пещерах из камня, называемых «многоэтажками», и питаются исключительно консервами, потому что не умеют готовить». Что за…
— Что не так? — удивилась Бербидж. — Эта книга одобрена Министерством магии, директор.
— Вы действительно считаете, что магглы передвигаются на «самобеглых повозках, запряженных невидимыми духами пара»?
Чарити задумалась.
— Ну, это, конечно, немного устаревшая формулировка…
— Немного?! — Алексей Игнатьевич перелистнул страницу. — А вот здесь: «Магглы верят, что их правители избираются духами предков через волшебные урны».
— Ну, это же метафора! — рассмеялась Бербидж.
— Это бред.
— Директор, вы слишком буквально все воспринимаете! — преподавательница снисходительно покачала головой. — Книга написана для детей, чтобы им было проще понять разницу между нашими мирами.
Псовский глубоко вдохнул.
— Чарити… вы вообще бывали за барьером?
Чарити Бербидж замерла, будто он только что предложил ей пойти прогуляться по Азкабану.
— Зачем? — ее голос звучал так, словно Дамблдор задал самый абсурдный вопрос в мире.
— Чтобы увидеть, как живут магглы?!
— Вы же не отправитесь специально на остров Дрир, чтобы рассказывать про пятиногов, правда? Так и мне нет нужды пересекать этот… — она на секунду запнулась и дернула плечом, — маггловский барьер. — В книгах уже давно и так все подробно описано.
— В этих книгах?! — Псовский схватился за голову.
Алексей Игнатьевич не находил слов. Его левый глаз начал подозрительно подергиваться. Перед ним сидела чистокровная ведьма, преподававшая маггловедение в Хогвартсе — человек, который не то что не видела магглов, но даже не считала нужным хоть раз переступить черту, чтобы своими глазами взглянуть, как же этот самый маггловский мир выглядит в действительности.
— Ну, может, кое-где есть небольшие неточности… — Чарити пожала плечами. — Но в целом все верно! Магглы — примитивные существа, их технологии — это просто жалкие попытки имитировать магию, а их общество…
— Их общество, — перебил Алексей Игнатьевич, — уже запустило спутники в космос и создало интернет, а вы до сих пор думаете, что они ездят на чертовых повозках?!
Бербидж на секунду задумалась.
— Что такое… интернет?
Псовский просто уставился на нее. Потом медленно поднял руку и закрыл ею лицо.
«Вот и весь абсурд этой магической системы, — мрачно думал он. — Зачем знать то, что кажется им неважным? Зачем видеть то, что проще выдумать? Так и живут. Так и учат».
Алексей Игнатьевич глубоко вздохнул.
— Профессор Бербидж, скажите честно: если завтра магглы обнаружат магов, решат, что мы — угроза, и начнут на нас охоту… Вы хоть что-то знаете об их оружии?
— Конечно! У них есть огнеструйное оружие, но мы в состоянии защититься от него!
— Ядерные бомбы, профессор.
— Что?
— Ничего.
Выводы были неутешительными.
Во-первых, маггловедение в Хогвартсе преподавали по книгам, написанным людьми, которые никогда не видели магглов.
Во-вторых, сами преподаватели не считали нужным проверять информацию.
В-третьих, Министерство магии одобряло этот бред.
И самое страшное: никто не видел в этом проблемы.
Алексей Игнатьевич окончательно понял кое-что: ему предстоит не просто реформировать школу, а выкорчевывать столетние предрассудки с корнями. Возможно, именно для этой цели неведомая сила закинула его именно в этот мир и именно в это тело.