Глава 13. We Will Rock You! (2/2)
В итоге Чарити Бербидж отправили «на стажировку» — изучать маггловский мир не по книжкам, а вживую. Ее сопровождала Аврора Синистра, одна из немногих преподавателей, которая хоть что-то понимала в магглах. Правда, «понимала» — это громко сказано. Синистра просто иногда, наравне с деканами, посещала будущих первокурсников из числа магглорожденных, покупала у простецов кофе и знала, как пользоваться лифтом. Но для Хогвартса и это уже считалось «продвинутым уровнем».
Конечно, в идеале было бы отправить с Чарити кого‑то из деканов (те в маггловских реалиях, как выяснилось, разбирались неплохо), но у этих людей дел и без того хватало: учебный год неумолимо приближался, а список проблем рос не в арифметической, а в геометрической прогрессии.
Вообще, далеко не все маги в принципе считали магглов достойным внимания объектом изучения, а маггловедение так и вовсе считалось предметом по выбору, и посещало его удручающе малое количество магов. Часть чистокровных — в той или иной степени — знала, что маггловский мир не так уж прост, как это пытаются изобразить в учебниках, но относилась к этой информации примерно как к заметкам в старой газете: да, бывает, но не в моем магическом огороде, а значит — неважно. Остальная же масса магов, в принципе не имевших дел с маггловским миром, даже не подозревала, что он не просто не отстал, а в чем‑то значительно опережает магический. А магглокровки и маги‑полукровки, которым приходилось жить в обоих мирах, редко делились этим знанием.
Таким образом, маггловский мир для многих был не более чем мифом из книг — неуклюжий, архаичный и отсталый. Эта иллюзия, подпитанная столетиями самоизоляции, не трещала даже тогда, когда прямо перед глазами сталкивались две цивилизации — магическая и маггловская. Так и жили: магглы — в своем веке, маги — в своем, и лишь изредка соприкасались в отдельных, четко ограниченных областях.
Для Алексея такое положение дел было абсолютно недопустимым. Поэтому, выслушав в коротком пересказе результаты первых дней стажировки Чарити, прошедшей под чутким руководством Синистры, он направился прямиком в кабинет Минервы. Псовского не оставляла мысль, что в программе обучения необходимы серьезные изменения. Нужно не просто изменить программу маггловедения и сделать предмет обязательным для посещения, но и обязательно ввести маговедение для магглокровок и полукровок.
Макгонагалл идею о необходимости ввода новых предметов дополнила, однако предварительно посетовала и на отсутствие программ, и на недостаток финансирования, и на необходимость изменения расписания, и на многое другое. Но самое главная проблема заключалось в следующем:
— Министерство не одобрит…
— Министерство, — перебил ее Алексей Игнатьевич, — десятилетиями закрывало глаза на проблему. А теперь у нас есть два варианта: либо мы начинаем исправлять ситуацию, либо через пару лет получим новую гражданскую войну.
Минерва вздохнула.
— Вы правы, Альбус. Но как это подать Фаджу?
— Очень просто, — усмехнулся Псовский. — Скажем, что это меры по предотвращению появления нового Волдеморта.
Макгонагалл задумалась.
— …гениально.
К концу недели в Хогвартсе началась тихая революция.
Чарити Бербидж срочно переписывала программу маггловедения, теперь включая в нее реальные знания о мире за барьером. Минерва Макгонагалл спешно меняла расписание. Псовский готовил доклад для Министерства, в котором аккуратно намекал, что если они не поддержат реформы, то в скором времени рискуют получить очередной бунт.
Изучение учебной программы Хогвартса (а именно эти ему пришлось дополнительно заняться при подготовке доклада для министра) открыло перед Алексеем Игнатьевичем удручающую картину. Школа, считавшаяся лучшей в магической Британии, на деле оказалась… ну, такой.
Базовые (с точки зрения любого нормального человека) предметы — математика, английский язык и прочие — в программе отсутствовали напрочь. Считалось, что этими дисциплинами должны заниматься родители до поступления ребенка в школу. Если же семья не справлялась или не считала нужным тратить время и деньги, ученик оказывался предоставлен сам себе. В результате некоторые выпускники Хогвартса едва умели складывать числа в уме, а их письменная речь оставляла желать лучшего.
Сравнение с архивами прошлых лет лишь усугубило негативное впечатление. Во времена директорства Финеуса Найджелуса Блэка программа была куда обширнее: алхимия с теоретической базой, астрономия с расчетами, углубленное изучение теории магии, какие-то непонятные для Псовского дисциплины в виде женского и мужского колдовства и начал магии крови и многое другое. Были даже пресловутый магический этикет и основы маггловских наук. Но за последнее столетие предметы один за другим исчезали из расписания — то ли из-за сокращения финансирования, то ли по каким-то другим причинам.
И чем сильнее деградировало образование, тем заметнее становился раскол между учениками. Чистокровные аристократы, получившие домашнее обучение, смотрели свысока на магглорожденных, которые приходили в школу, не зная, например, магического этикета. А те, в свою очередь, чувствовали себя чужаками в мире, где от них ожидали знаний, которых им попросту негде было взять.
Проблема была не только в отсталости, но и в опасных последствиях. Невежество порождало предрассудки, предрассудки — конфликты. И если чистокровные могли позволить себе роскошь не замечать маггловский прогресс, то магглорожденные, видевшие обе стороны медали, все чаще задавались вопросом: почему магический мир намеренно отгораживается от реальности?
Псовский прекрасно понимал, что мгновенно исправить ситуацию не получится, но бездействие было еще хуже. Вооружившись доказательствами — учебником Пухлевик-Шмяк как примером вопиющей некомпетентности, старой программой как свидетельством деградации и новым планом реформ — он отправился в Министерство. Пора было выбивать финансирование. Ну и поддержку властями Магической Британии новых инициатив.
В Министерство магии Псовский прибыл через камин. Неделя, проведенная в изучении всего и вся, не прошла даром. Он успел побывать в Косом переулке вместе с Гарри Поттером и другими магглорожденными первокурсниками, наблюдая, как те в изумлении разглядывали волшебные витрины. Минерва, видимо, решила произвести впечатление и устроила для новичков полномасштабный тур по магической столице.
Макгонагалл явно не желала ударить в грязь лицом и выложилась на все сто: будущие первокурсники и их родня узнали и о банке «Гринготтс», где деньги хранят гоблины (те самые, которые в прошлом с аппетитом лакомились человечинкой, а теперь поедают клиентов разве что в финансовом смысле), и о больнице имени Святого Мунго, и о лавках, где продаются мантии, котлы, палочки, совы и прочий обязательный волшебный реквизит. Алексей Игнатьевич внимательно слушал и запоминал.
Теперь же, сидя в кабинете Корнелиуса Фаджа, директор Хогвартса методично излагал свою позицию. Министр нервно постукивал перстнем с черным камнем по дубовой столешнице и всем видом показывал, что не горит желанием поддерживать никакие реформы.
Фадж сопротивлялся. Он кивал, хмурился, вздыхал, приводил аргументы — точнее, их жалкие подобия. Главным его опасением была реакция Люциуса Малфоя и прочих чистокровных и не очень аристократов, которые вряд ли одобрят изменения. Псовский, уже составивший мнение о Малфое, не сомневался: тот, конечно, обязательно будет ворчать, но в конечном счете смирится. В конце концов, возвращение старых дисциплин в программу — это не уступка магглорожденным, а восстановление традиций.
Постепенно до Фаджа начало доходить, что реформы Дамблдора — это не просто попустительство «маггловским выскочкам», а комплексный подход. Возвращение утраченных магических предметов могло смягчить недовольство консерваторов, а введение базовых наук — снизить отставание магглорожденных. В итоге министр сдался, но с условием:
— Договариваться с Малфоем и Попечительским советом, Альбус, будете сами. Министерство в эти разборки втягивать не нужно.
— Деньги? — прагматично уточнил Алексей Игнатьевич.
— Часть выделим. Остальное запрашивайте у попечителей, ну или финансируйте все за свой счет.
Псовский кивнул. Это был разумный компромисс.
Распрощавшись с Корнелиусом, он шагнул в камин, бросил щепотку пороха и произнес:
— Кабинет директора, Хогвартс!
Зеленое пламя поглотило его, оставив Фаджа наедине с мыслями о том, что, возможно, перемены действительно неизбежны. А Псовский тем временем уже строил планы, как подступиться к Малфою.
Что ж, все шло слишком гладко, а значит, рано или поздно должно было случиться что-то из ряда вон выходящее. Почему так произошло, Алексей не понял, но вместо собственного уютного кабинета в Хогвартсе он оказался в камине темного, пыльного магазинчика. К счастью, его прибытия пока никто не заметил.
Магазин явно был нелегальным: на полках стояли склянки с мутными жидкостями, засушенные части существ, странные артефакты, от которых веяло холодом.
Коренастый человечек — по-видимому, хозяин лавки — заискивающе предлагал товары клиенту:
— Рука славы, милорд! Настоящая, снята при полной луне! Если зажать в ней свечу, свет увидят только вы и ваши спутники! Незаменимая вещь для… ну, вы понимаете.
— Веревка висельника! — продолжал он, показывая жутковатый моток темного волокна. — Добавьте в любое зелье — и получите гарантированный результат.
— А вот этот нож — им можно…
Клиент — высокий мужчина в дорогой мантии — слушал с холодным интересом, а рядом с ним нетерпеливо притоптывал на месте мальчик лет одиннадцати, с бледным лицом и почти белыми волосами.
Мужчина равнодушно поднял руку, прерывая поток слов.
— Покажите мой заказ.
Коротышка разочарованно сморщился, но покорно склонил голову.
— Конечно, мистер Малфой.
«Ну надо же, — подумал Псовский. — На ловца и зверь бежит!»
Пока торговец копошился где-то в глубине лавки, мальчик начал ныть:
— Отец, купи руку славы! И веревку! И еще…
— Драко, хватит.
Голос мужчины звучал устало, но сын не унимался:
— Но ты же обещал! И метлу! Нимбус-2000!
— Если закончишь семестр лучшим среди первокурсников.
— Так я и так буду лучшим!
Разговор был прерван самым неожиданным образом: Алексей Игнатьевич громогласно чихнул!
Люциус молниеносно развернулся, палочка уже была в его руке и направлена прямо в сторону камина.
— Кто здесь?!
Их взгляды встретились. Малфой побледнел, его пальцы дрогнули.
— Дамблдор?!
Псовский, сохраняя ледяное спокойствие, вышел из камина, отряхивая пепел с рукавов.
— Люциус! — сказал он. — Наконец-то я вас нашел.
Шок в глазах аристократа сложно было описать словами. Слегка отведя в сторону палочку, он процедил:
— Нашли… меня? Но… как?!
Драко уставился на Дамблдора разинув рот. Его отец наконец медленно опустил палочку, но глаза его сверкали.
— Что вам нужно?
— Поговорить, — легко ответил Алексей Игнатьевич. — Но, кажется, сейчас не самое подходящее время.
Он окинул взглядом полки с темными артефактами, потом посмотрел на Малфоя-старшего.
— Загляните ко мне в Хогвартс. Думаю, нам есть что обсудить.
И, не дав Люциусу опомниться, Алексей подхватил из горшочка, стоявшего на каминной полке, горсть летучего пороха, сделал шаг в камин и снова унесся в вихре зеленого пламени. На этот раз точно в свой собственный кабинет.