Глава 10. Born To Be Wild (1/2)
Хогвартс был отвратительно непростым замком. Анфилады коридоров скрывали за собой многочисленные сюрпризы, исчезающие комнаты вызывали раздражение, а внезапно появляющиеся то тут, то там ответвления, ведущие неизвестно куда, вообще не радовали. Короче говоря, Псовский благополучно заблудился.
Предыдущие дни были тем еще испытанием: полеты на метле, блуждание по Запретному лесу, встреча с акромантулами, вызов на следующее утро представителя аврората в лице рыжего и очень недовольного Скримджера, попытки объяснить ему, как же так вышло, что в непосредственной близости от школы оказалась гигантская колония особо опасных пауков, короткая беседа с обеспокоенным представителем власти (коим являлся уже знакомый министр Фадж), размещение в замке на время проведения зачистки Леса пары отрядов бравых вояк — все это дало понять Алексею Игнатьевичу, что просто явно не будет.
Были, конечно, и положительные моменты.
Во-первых, Хагридовы монстрики оказались зверушками ценными, а потому Псовский вступил в бойкую торговлю с Корнелиусом Фаджем и Руфусом Скримджером относительно той доли прибыли от продаж, которая должна достаться школе. Руфус стремился все отжать то ли Аврорату вообще, то ли себе в частности, Корнелиус ратовал за то, что все доходы должны отойти в казну Министерства (которое, разумеется, самое справедливое на свете, а потому самостоятельно выделит деньги всем нуждающимся как-нибудь потом), ну а Псовский просто понимал, что ему потребуется очень много средств, чтобы восстановить тут нормальный процесс обучения. Свою лепту в затянувшийся спор внесла присутствующая тут же госпожа заместительница директора Минерва Макгонагалл, своевременно или не очень напомнив, что у Хогвартса особый статус, а статус Запретного леса не установлен вовсе, и обсуждение зашло на второй круг.
Спор, надо сказать, получился жаркий.
— Я не понимаю, в чем вы вообще видите сложность, — с совершенно искренним недоумением разводил руками Корнелиус Фадж. — Лес, как ни крути, находится в ведении Министерства. Следовательно, и ресурсы в нем — достояние магического сообщества. А значит, все поступления — в казну. А уже оттуда, как положено, они распределяются… ну, куда нужно.
— Да-да, «куда нужно» — это мы уже проходили, — фыркнула Минерва, не глядя на него, и стряхнула с мантии невидимую соринку. — И позвольте-ка: с каких это пор Запретный лес находится в ведении Министерства?
— Я повторю, — с нажимом произнес Псовский, который, кажется, о принадлежности Леса, школы и пауков узнал уже больше настоящего Дамблдора, — колонию акромантулов обнаружили мы. На землях, которые, как бы вам ни хотелось думать иначе, фактически примыкают к школе и никак ни за кем не закреплены. Мы предоставили информацию, мы вас вызвали, мы же и приняли первый удар этой пакости на себя. Вернее, мы были вторыми, конечно же. Самыми первыми пострадали все же кентавры.
Все участники беседы синхронно поморщились: кентавров тут ни во что не ставили, и в учет жертвы с их стороны не принимались.
— Так! Моих людей чуть не съели во время предварительной разведки, — стукнул кулаком по столу Руфус Скримджер, грозно глядя на всю честную компанию из-под кустистых рыжих бровей. — Если уж и говорить о том, кто взял на себя удар, то начнем с того, что в лесу будет моя группа, и рисковать жизнями будут они. Ну и я, конечно, поскольку в отличие от некоторых, не прячусь за чужими мантиями, а сам выхожу в бой. Так что если кто-то хочет свою долю, пусть берет в руки палочку и идет с нами — в чащу.
Минерва сдвинула очки на кончик носа.
— Руфус, мы преподаватели, а не бравые авроры, — проговорила она холодно.
— Ну так и мы, как вы верно заметили, — авроры, а не борцы с чудовищами класса «5Х». Наше дело маленькое: преступники, темные маги и прочая аналогичная дрянь.
Фадж хлопнул в ладони.
— Господа, господа! Ну что вы, как дети… Случай не рядовой, конечно, но в целом его можно подвести под задачи Аврората. А насчет продажи ингредиентов… Давайте посмотрим правде в глаза: у Министерства есть опыт, логистика, доступ к рынкам. Мы обеспечим реализацию этих… кхм… компонентов. Вырученные средства поступят в казну. А оттуда…
— …оттуда они чудесным образом растворятся в воздухе, как и бюджет на образование, — перебил Псовский. — Предлагаю альтернативу: доход делится на три части. Одна — Министерству, вторая — Аврорату, за исполнение, а третья — Хогвартсу. Мы, повторюсь, первые узнали и сообщили, и, если быть до конца честными, могли бы вообще никому ничего не говорить. Истребляли бы их своими силами потихоньку.
Фадж открыл было рот, но Скримджер махнул рукой.
— Ладно, делить шкуру неубитого паука — сомнительное удовольствие. Но, полагаю, мы не разойдемся, пока не поделим. Давайте и правда по-простому, на три части.
Все переглянулись, и Фадж кивнул:
— Хорошо. Только без самодеятельности. Все, что касается обращения с трофеями, под протокол и под наблюдением Министерства.
— Естественно, — с притворным уважением проговорил Алексей. — У нас же цивилизованное общество, как же может быть иначе?
Шкура неубитого медведя — или паука — была, как водится, благополучно попилена.
Вторым положительным моментом последних дней было то, что Алексей Псовский решил еще одну свою проблему, о которой узнал недавно и совершенно случайно — проблему отсутствия волшебной палочки. Как выяснилось, колдуют тут при помощи этих самых приспособлений, но Алексей при разборе покоев Дамблдора и обследовании его личного кабинета ничего подобного не обнаружил. Куда запропастилась палочка почившего директора — вопрос, конечно, интересный, но был и поинтереснее: где и как раздобыть новую палку, чтобы не вызывать подозрений.
Разговор с Руфусом и Корнелиусом уже подходил к концу, стороны ударили по рукам, Фадж с облегчением сделал шаг к камину и даже успел сказать «ну-с, до связи», приготовившись погрузиться в зеленое пламя, как Скримджер, повернулся к Псовскому и, словно между прочим, спросил:
— Кстати, Альбус… А вы уверены, что не хотите присоединиться к охоте?
В комнате повисла тишина.
— Мы бы не отказались от такого подкрепления. Слухи-то ходят, что вы до сих пор — ого-го… Нам бы такая палочка — простите, помощь, — не помешала.
Фадж, уже стоявший одной ногой внутри камина, так быстро обернулся назад, что чуть не упал. Минерва, замерев у стола, приподняла брови. Алексей Игнатьевич выдержал паузу, а потом развел руками:
— Увы, Руфус, я бы рад… да только без палочки сейчас. Моя, похоже, была сломана во время того злополучного полета на метле, в результате которого я и оказался в Запретном лесу, где, как вы знаете, меня встретили не самые дружественные формы жизни.
— Мерлин милосердный, — выдохнула Минерва, оседая обратно в кресло. — Так вот почему вы не отправили нам патронуса! Альбус, вы… вы же были совершенно беззащитны перед акромантулами! Как вы вообще выжили?!
— С трудом, — спокойно ответил Алексей. — Но, как видите, выжил.
Корнелиус Фадж молча моргнул, а Скримджер присвистнул:
— Это вы без палочки троих — в пепел? Ха. Ну вы и зверь, Альбус. В хорошем смысле, конечно. Уважаю.
— Я предпочел бы формулировку «изобретательный», — отозвался Псовский. — Но спасибо.
Макгонагалл пришла в себя быстрее всех.
— Я сегодня все равно по делам в Косой переулок собиралась, заскочу к Олливандеру, приглашу его в замок. Сейчас, пока не отправлены письма, заказов у него, вероятно, немного, а у вас, очевидно, выбраться к мастеру в ближайшее время не получится. А новая палочка… — она бросила выразительный взгляд на Алексея, — вам явно нужна. Срочно.
Псовский едва не прослезился от благодарности. Действительно, выбираться к мастеру самому — самоубийство при текущем графике. Особенно если понятия не имеешь, как, куда и к кому именно нужно перемещаться.
— Минерва, вы — ангел, — вздохнул он.
Фадж, приняв во внимание новые сведения, снова зашагал к камину.
— Ну, в таком случае, — сказал он, — остается лишь пожелать удачи во всех ваших начинаниях.
Скримджер коротко кивнул и тоже покинул кабинет — разбираться со своим командным составом и составлять план будущего сафари.
В общем, дел у Псовского в последнее время было до ужаса много. А казалось бы: лето! Рай для всей школьной администрации — отдыхай не хочу! Но тут, как и в его прежнем мире, лето было жаркой порой отнюдь не в плане погоды. Алексей Игнатьевич прекрасно помнил, как раньше ждал наступления осени, поскольку летом РОНО зверствовало особо люто, придумывая внезапные и очень срочные задания, выполнить которые было достаточно проблематично. Здесь функции Комитета по образованию тоже кто-то выполнял, но пока не давал о себе знать. Зато проявился некто мистер Спарк, вопрошавший, будет ли Хогвартс забирать причитающуюся ему часть от сбыта трофеев исключительно галлеонами или ингредиенты тоже будут нужны. Ответ требовался срочно, а потому Псовский, помахивая собственной палочкой, направился на поиски человека, отлично разбирающегося в вопросе насущной необходимости частей убитых пауков — Северуса Снейпа.
Да, с Гарриком Олливандером Алексей встретился, мерки с него сняли и новую палочку оперативно изготовили. Псовский даже смог уже выучить несколько заклинаний, которые демонстративно применял, когда его кто-то видел, а надо сказать — видели. Авроры все еще сновали по школе, так как хоть основная зачистка акромантулов и была произведена, единичные особи все еще прятались где-то в лесу. А пауки — пакость редкостная, если оставить в живых хоть парочку разнополых монстров, и первые зимы будут теплыми, спустя всего какой-то десяток лет у школы разрастется новая колония. Уповать же на лютые морозы, которые погубят теплолюбивых хищников не стоило: это первые дети Арагога и Мосаг гибли, не сумев приспособиться к климату, а новые поколения, увы, были уже более морозоустойчивы. Впрочем, несколько особей было решено отлавливать для организации питомника и дальнейшего разведения. Конечно, не при Хогвартсе — здесь как-никак детишки учатся, а их безопасность превыше всего!
Так и вышло, что ранним утром Алексей Игнатьевич шел к Снейпу посовещаться. Он знал, что Северус обитает где-то в подземельях замка и почему-то был убежден, что с легкостью сможет того отыскать. Подземелья — они ведь под землей. Что тут искать? Полчаса спустя он уже не был в этом так уверен.
Хогвартс был отвратительно непростым замком. Эта мысль — уже не раз возникшая за последние дни — снова настигла Псовского, когда он в третий раз прошел мимо одной и той же каменной статуи. Подземелья, куда он так самонадеянно направился, оказались гораздо более коварными, чем предполагалось. Он-то думал, что спустится по главной лестнице, повернет куда надо, откроет пару дверей — и вуаля, попадет в логово местного гения зельеварения. Ага, сейчас. Оказалось, подземных уровней тут несколько, и они петляли, ветвились и, кажется, иногда вообще меняли свое расположение в зависимости от настроения замка.
— Северус, блин, — пробормотал Алексей себе под нос, отмахиваясь от свисающей сверху паутины. — Не кабинет, а штаб-квартира Бэтмена. Еще бы летучих мышей по потолку развесил…
Раздраженно обернувшись, он остановился у одной из картин. На ней была изображена груша. Обычная желтая груша, висящая на ветке. Мясистая, пузатенькая, нарисованная с пугающей любовью к деталям, она казалась такой настоящей, что Псовский, не удержавшись, погладил ее по румяному бочку.
Груша вдруг… хихикнула.
— П-простите? — растерянно сказал Алексей Игнатьевич, отдергивая руку.
Картина задрожала и внезапно отъехала в сторону, открывая взору удивленного мужчины скрывавшийся за ней проход.