Глава 9. Ели мясо мужики. Часть вторая (1/2)

Пауки продолжали надвигаться на Алексея. Главный из оставшихся акромантулов — огромный, с массивным панцирем и почти полуметровыми жвалами — был уже в пяти шагах от замершего неподалеку от дерева мужчины. Он поднялся на задние лапы и изогнулся, как готовящийся к броску волк. На этот раз, это точно был конец.

Швввфф!

Что-то просвистело мимо уха Псовского и впилось акромантулу прямо в открытое и беззащитное сейчас брюхо. Алексей оторопело посмотрел на оперение стрелы, застрявшей в теле паучьего монстра. Мужчина едва успел отпрянуть в сторону, встав вплотную к дереву, прижавшись спиной к коре, как следом за первой стрелой в паука полетела целая гроздь смертоносных стальных жал. Акромантул взвизгнул, забился… и рухнул замертво, практически к ногам Псовского. Оставшиеся пауки, завидев того, кто так своевременно пришел на выручку их добыче, кинулись врассыпную. Один зацепил по пути опутанных паутиной собратьев и волоком утащил их за собой в лесную чащу.

Алексей рискнул выглянуть из-за своего убежища и посмотреть на тех, кто пришел ему на помощь. Да и на помощь ли?

Сзади, на краю поляны, стояли… кентавры. Полулюди-полукони. Высокие, мускулистые, с луками в руках, они вызывали у Псовского не меньший диссонанс, чем говорящие гигантские пауки или неопознанные светящиеся объекты, вещающие голосом заместительницы директора Хогвартса. Один из кентавров, черноволосый, с пронзительным взглядом раскосых глаз, кивнул Алексею:

— Альбус Дамблдор… Вы, похоже, выбрали не самое удачное место для прогулки.

— Спасибо, — поблагодарил Псовский, вытирая ладонью лоб. — Вы появились очень вовремя. Прямо… как никогда вовремя.

Кентавр кивнул.

— Мы рады были помочь, Альбус Дамблдор. Но помощь не отменяет проблемы. С акромантулами пора что-то делать. Люди развели этих созданий. Люди их сюда выпустили. Пусть люди теперь и разбираются.

— Эээ… — протянул Псовский, не зная как обратиться к кентавру.

Тот, казалось, понял его затруднение, потому как хмыкнул и продолжил:

— Я — Бейн, директор, если вы вдруг запамятовали. Акромантулы голодны и не различают, кого едят. И их слишком много. Несколько наших, из тех, кто ходил поодиночке, были убиты. Один из жеребят исчез бесследно. Единорогов стало меньше. Лес страдает. Баланс нарушен. Мы посылали письма в Хогвартс, мы предупреждали. Вы молчите. Люди собираются исправлять то, что натворили?

— Я не видел письма. Ни одного. Клянусь, — ответил Алексей Игнатьевич, мысленно отмечая, что действительно не видел пока никаких сообщений о хищных пауках. Хотя, конечно, он еще не успел разобрать всю корреспонденцию.

Кентавры переглянулись. Несколько секунд они смотрели на него пристально, потом Бейн снова заговорил, и голос его звучал заметно теплее:

— Вы говорите правду.

Алексей невольно отметил: у этих парней, кажется, встроенный полиграф. Значит, нужно было очень внимательно отнестись к тому, что он будет говорить. Да и в целом информация о том, что в этом мире есть те, кто может запросто отличить правду ото лжи была важной. Конечно, Псовский человеком был достаточно прямым и предпочитал говорить правду или не говорить вообще, но в нынешних обстоятельствах, когда на кону стояла его новая жизнь, следовало соблюдать разумную осторожность.

Кентавр, стоящий рядом с черноволосым вожаком, хмыкнул:

— Тогда директор слаб, если не знает, что творится у него за порогом.

Бейн бросил на собрата косой взгляд, но не возразил.

— Что ж, теперь вы знаете. И молчать больше не можете, — сказал он.

— Я и не собирался, — ответил Псовский.

Бейн на секунду посмотрел в небо, где между ветвями уже тускло проглядывалась россыпь звезд.

— Пауки вышли за пределы своего гнезда и своей территории. Они охотятся без меры. И люди… — продолжил он. — Люди, что заходят в Лес… они больше не возвращаются. Раньше было иначе. Сейчас голод ведет акромантулов, не память. И разум их тонет в нем.

Псовский кивнул, сжав челюсти.

— Это не останется без ответа.

Обстановка стала более дружественной. Копыта кентавров больше не топтали землю нервно, луки опустились, и все немного расслабились. По крайней мере, насколько может расслабиться существо, в чьих венах течет и лошадиная кровь, и тысячелетнее недоверие к людям.

— Знайте, Дамблдор, — вновь заговорил Бейн и чуть прищурился, глядя куда-то расфокусированным взглядом, — когда Юпитер войдет во Второй Дом, а Сатурн склонится к Ориону, воздух станет плотным, как ткань. То, что назревало долго, сдвинется с места. Не все встретят перемены с радостью, но перемены эти принесут плоды, которых давно ждали. Марс более не ярок.

Псовский молча смотрел на кентавра, понимая, что ничего не понимает, но чувствуя, что под этими словами — что бы они ни означали — скрывается нечто важное.

— Спасибо, Бейн, — лаконично сказал он. — За все. И за то, что не дали умереть.

— Мы проводим вас до края леса, — отозвался кентавр. — До места, где снова начинается путь человека. А путь судьбы… вы уже начали.

Псовский молча кивнул в ответ на загадочное пророчество Бейна, не пытаясь даже осмыслить сказанное — хватит с него на сегодня. Но, по иронии, именно это движение головы стало той самой пресловутой последней каплей.

Борода.

Эта чертова борода.

Как назло, она опять лезла в глаза, цеплялась за воротник мантии, мешала дышать, липла к щеке. Она была всюду. И сегодня, в пылу боя, при каждой попытке выжить — она была рядом. Висела, цеплялась, вилась, дергалась. Она зачесалась в момент наибольшей концентрации, зацепилась за ветку при попытке спастись от пауков, прилипла к губам, когда он пытался отдышаться, а сейчас снова вылезла вперед, словно хотела послушать, что скажет кентавр.

— Все, — пробормотал Алексей, — с меня хватит.

Псовкий дернул себя за бороду.

— Бейн? — сухо произнес он, показывая на нож, висевший у кентавра на поясе. — Простите, а можно ваш кинжал буквально на мгновение?

Бейн удивленно приподнял бровь. Затем, без слов, отвязал от пояса изогнутое лезвие в ножнах и протянул его Псовскому рукоятью вперед. Алексей взял оружие, отошел на пару шагов, схватил бороду в кулак и… со злостью и с невыразимым удовольствием отрезал ее к чертям! Не всю, нет. Только ту часть, что мешалась, лезла в лицо, цеплялась за все подряд. Осталась слегка неаккуратная полоса длиной в пятнадцать-двадцать сантиметров — привычная, знакомая, байкерская.

Клочья серебряных волос упали на землю.

— Гораздо лучше, — пробормотал Алексей, возвращая ошарашенному Бейну позаимствованный нож.

Кентавр посмотрел сначала на бороду на земле. Потом на Алексея. Потом на нож. Но ничего не сказал.

И тут лес вздрогнул.

Прямо с небес, с глухим гулом и резким посвистом, над поляной пронесся струящийся поток черного дыма, четко и уверенно направляясь к ним. Он двигался быстро, вихлял, скручивался, пробирался между деревьями, внутри него что-то шевелилось, тень сдвигалась, словно живое существо. А затем, в один миг, дым вытянулся в узкую струю, спикировал вниз, ударился о землю и с громким хлопком обернулся в человеческую фигуру.

Через секунду на поляне стоял Северус Снейп собственной злобной персоной.

С мантией, развевающейся за спиной, что при полном отсутствии ветра выглядело странно и зловеще, с непроницаемым лицом и палочкой в руке, смотрелся он очень эффектно и пафосно. Слегка пригнувшись, Снейп встал в боевую стойку, будто собирался испепелить здесь все, что шевелится.

Спустя несколько мгновений, рядом с ним материализовался и Филиус Флитвик. Невысокая фигура декана Рейвенкло с невероятной скоростью и грацией, словно серфя по воздуху, летела на чем-то, очень похожем на скейт без колес. Обычно веселый и невозмутимый, сейчас он выглядел очень угрожающе. Лицо сосредоточенное, палочка в руке, и, что поразительно: на плече у него сидела огромная кошка.

Летающая доска зависла над землей, Флитвик ловко спрыгнул и приземлился на обе ноги. В тот же миг кошка соскочила с его плеча, крутанулась в воздухе и — превратилась в женщину.

Минерву Макгонагалл.

Вся в движении, готовая к битве, острая, как кинжал, с идеальной осанкой и вытянутой палочкой, она мгновенно заняла позицию рядом со Снейпом и оглядела поляну ястребиным взглядом.

Псовский застыл, распахнув глаза.

«Мать моя женщина… — изумился и одновременно восхитился Алексей. — Да это же прямо-таки «Мстители: преподавательская война».

А потом из-под земли, прямо из-под корней, с хрустом, с легким гулом и ритмичным подрагиванием леса, начала подниматься массивная древесная платформа, сплетенная из живых корней. Они раздвигались, расходились, сплетались вновь, а на вершине, как на пьедестале, стояла Помона Спраут.

В одной руке у нее вилась лиана, до боли напоминая хлыст. В другой женщина держала дубинку, похожую на огромную плодовую ветку. У ее ног, словно щупальца, сжимался и разжимался клубок растений. Лес слушался Помону.

Псовский в полнейшем шоке смотрел на своих новых коллег.

— Я… обожаю этот коллектив.

— Где враг? — спросила Спраут.

Вокруг нее извивались лианы, как хищные змеи, готовые вцепиться в любого.

— Уже нет, — отрицательно покачал головой Алексей, с опаской посматривая на хогвартских деканов. — Ну, по крайней мере, временно нет.

Псовский подумал, что за этот бесконечно длинный, насыщенный событиями день, кажется, разучится удивляться.

— Вот уж от кого не ожидал, — пробормотал он, глядя на Помону с легким недоверием и уважением. — И это я еще недавно считал, что она — самый безобидный человек.

Минерва, впрочем, реплику Дамблдора об отсутствии врагов не услышала. Заметив кентавров, по-прежнему вооруженных луками, хоть те и были опущены, она среагировала мгновенно:

— Отойди от Альбуса! — рявкнула Макгонагалл, делая шаг вперед, — руки в воздух, копыта — туда же!

— Минерва, стой! — произнес Псовский. — Все нормально! Они — друзья!

Кентавры зашевелились, но оружие не вскинули. Минерва Макгонагалл, прищурившись, взглянула на Бейна. Потом на Дамблдора. Потом снова на Бейна. И, наконец, нехотя, опустила палочку.

— Вы уверены, Альбус?

— Да. Он меня спас. Все они. Мы… поговорили.

Ситуация наконец начала проясняться. Макгонагалл подошла ближе. Кентавры стояли молча, сохраняя недовольно-отстраненное выражение лиц. Флитвик, прищурившись, наблюдал и запоминал.

Снейп, никак не комментируя происходящее, но тоже убрав волшебную палочку, подошел к туше мертвого акромантула и вежливо обратился к Бейну:

— С вашего позволения. Это… бесценный ингредиент.

Кентавр едва заметно кивнул.

Северус присел, вытащил откуда-то из мантии флакончик, затем серебряный нож и принялся с методичной ловкостью сцеживать яд. Взгляд его скользнул в сторону кучи пепла.

— Это что?

— Бывшие пауки, — коротко ответил Алексей.

Снейп издал звук, очень похожий на «ммм», который можно услышать у химика при обнаружении нового элемента. Он аккуратно собрал пепел в банку, плотно закрыл крышку и улыбнулся — по-снейповски, то есть очень слабо и зловеще.

Макгонагалл наконец смягчилась. Она подошла к Псовскому, внимательно оглядела его, отметив и обгоревшую одежду, и кривовато обрезанную короткую бороду, и в целом очень потрепанный вид.

— Слава Мерлину, директор, вы живы! — с облегчением выдохнула она. — Отвратительная была идея — предложить вам полетать.

— Отличная была идея, — хмыкнул Псовский, отмечая про себя, что если бы не этот безумный полет, то он бы еще долго не решался на кардинальные перемены, которые теперь ожидают Хогвартс.