I. когда молчит Бог. (2/2)

Чонгук закрыл глаза. В голове мелькали родные руки, глаза и голос.

— Это… безумие… — прошептал он, дыхание рвалось в морозный воздух.

— Безумие — верить в молчаливого Бога, — усмехнулся демон, холодно, почти с улыбкой, что стыла в душе. — Ты просил о чуде, и он молчал. Но я услышал.

Молчание повисло между ними. Снег падал медленно, ветер шевелил волосы, но Гук почти не замечал этого. Перед глазами стоял только образ матери.

— Если я соглашусь… — голос дрожал. — Она точно выживет?

Тэхён наклонился ближе. Его дыхание коснулось кожи юноши, и тот вздрогнул.

— Она будет жить.

Глаза Чонгука закрылись. Разум кричал: «Не верь!», но сердце шептало другое. Дрожащим голосом он сказал:

— Я… согласен.

Тэхён протянул руку. Прикосновение было ледяным, но властным. Гук ощутил, как в его душу вплетается чужая нить. Вихрь дыма обрушился на них, закружил, поглотил и унёс в неизвестность, где законы времени и пространства больше не существовали.

━━━━━ ✧ ━━━━━

Чонгук застыл, не в силах дышать. Перед ним раскинулся величественный коридор, в который их перебросил демон. Потолки из чёрного мрамора уходили ввысь, теряясь в полумраке, кажущиеся бесконечными и ломавшие привычное восприятие пространства. Холодный блеск стен резал глаза, отражая призрачные отблески, казалось сам воздух здесь был соткан из инородной силы.

Тэхён стоял рядом — неподвижный, как высеченный из камня. Его взгляд скользил по юному лицу, выхватывая каждую эмоцию: страх, смятение, отчаяние. Всё сменялось слишком быстро. Он лишь молча наблюдал, иронично любуясь наивной простотой.

Внезапно коридор содрогнулся, словно сама реальность вздрогнула под тяжестью неведомой силы. Из-за массивных железных дверей донёсся низкий нарастающий гул, исходящий из глубин самой бездны. Звук рос, обволакивая своды, пока не превратился в стену голосов — искажённых, уродливых, лишённых человеческих очертаний. Крики сливались в хор мучительной боли, вибрируя в воздухе так, что кровь в жилах стыла.

Лёгкие Гука сжались до предела, дыхание рвалось наружу, но безрезультатно. Он прижался к холодной стене, пальцы впились в камень, тело дрожало, но страх лишь крепче сжимал его, будто сам коридор пытался проглотить его душу.

— Это… Ад?.. — сорвалось с его губ.

Тэхён шагнул ближе. Его дыхание коснулось шеи мальчишки, вызывая мурашки по коже. Голос прозвучал мягко, но в нём звенела сила, от которой хотелось либо замереть, либо упасть на колени:

— Добро пожаловать.

Фраза разрезала шум криков, словно нож. Она была одновременно ласковой и игривой, как шелковая петля на горле.

Чонгук вздрогнул. За дверьми снова раздался вой. Теперь он различал отдельные стоны, хрипы, крики — всё перемешалось в безысходной симфонии боли. Звук сочился сквозь камень, расползаясь по коридору живой лавой.

Тэхён сделал шаг, и пространство чуть сжалось вокруг него. Его завораживающие омуты впились в Гука, а голос разлился по телу, как яд: сладкий и смертельный.

— Здесь ты будешь защищён. Никто не посмеет тронуть тебя, пока я рядом. Но запомни: твоя жизнь — цена. Всё, что ты получаешь, требует расплаты.

Юноша вдохнул, и дрожь прошла по плечам. Он понял: выхода нет.

И вдруг Демон склонился ближе. Его губы дрогнули в нежной улыбке, голос стал мягким, почти любовным:

— Наконец-то я тебя нашёл… мой… Суа.

Имя прозвучало, как заклинание. Внутри Гука возникла тревога, тяжёлая и холодная. Чужое имя. Чужая судьба. Оно тянуло к себе, как тень, от которой невозможно скрыться. Он стоял перед хищником в логове, где не существовало правил. А впереди его ждали тайны, куда страшнее криков грешников за железными дверьми.