II. плата за желание. (1/2)

— Наконец-то я тебя нашёл… мой… Суа.

━━━━━ ✧ ━━━━━

Чонгук не успел и слова вымолвить, как Тэхён вновь крепко взял его под руку. В одно мгновение окружающая реальность сменилась: гул коридора исчез, и они оказались в просторной комнате, разительно отличавшейся от пугающей атмосферы за дверьми.

Тёплые бежевые стены, массивная кровать с высоким резным изголовьем, на которой каждая деталь была продумана до совершенства. У стены стоял шкаф из тёмного дуба с замысловатой резьбой, словно древний страж. Рядом располагался антикварный комод с медными ручками, и высокие напольные часы с золотым декором, чей равномерный тик будто отмерял минуты чужой, неумолимой власти. В камине тихо потрескивали поленья, мягкий свет от огня играл на поверхностях, отбрасывая зыбкие тени, которые медленно скользили по стенам. Воздух был насыщен лёгким дымным ароматом.

Тишину нарушил короткий насмешливый «кхм» бессмертного. Гук вздрогнул и сосредоточил на нём взгляд.

— Всё успел рассмотреть? — в голосе Тэхёна слышалось довольство, когда он заметил искру тревоги в оленьих глазах.

— Почему мы здесь? — напрямую спросил мальчишка.

— Как зачем? — демон сделал вид, будто искренне удивлён. — Чтобы заключить сделку.

— В спальной? — недоверчиво бросил Чонгук, оборачиваясь на детали комнаты в поисках маломальского подвоха.

Мужчина не ответил. Лёгкой, почти грациозной походкой он обошёл Гука, едва скользнув по нему взглядом — холодным, но изучающим, — и остановился у комода. Длинные пальцы неторопливо коснулись резной поверхности, достав сложенный лист бумаги, такой белый, что отблески пламени камина отражались на его поверхности. Вслед за этим — перьевая ручка, тяжёлая, с гравировкой.

— Пиши, — коротко бросил он.

— Э-эм… что именно? — растерянно спросил юноша.

Демон склонил голову набок, а в глазах мелькнуло ироничное веселье.

— Ты меня действительно удивляешь, Гук-и. Разве не понятно? — он усмехнулся уголком губ, и в этой улыбке сквозило лёгкое раздражение. Тэхён сделал паузу, как учитель, объясняющий очевидное ленивому ученику, и его голос прозвучал мягко, но с таким оттенком власти, что спорить не имело смысла. — Напиши заветное желание. То, за что ты готов мне продать душу.

Он протянул руку с бумагой и ручкой, не сводя взгляда с мальчишки. В его глазах не было ни капли сомнения — он знал, что тот подчинится. Но для самого Чонгука этот миг стал ловушкой: он колебался. В голове вихрем пронеслись бледное лицо мамы, её еле слышный голос, уставшие глаза, болезненный вид…

Демон стоял напротив, наблюдая, и в его взгляде читалось хищное любопытство. Казалось, он смаковал секунды чужих метаний.

— Ну же, — тихо подтолкнул он, и огонь в камине, будто откликаясь на его слова, вспыхнул ярче. — Я не люблю ждать.

Слова прозвучали тихо, но весомо. Вслед за ними — предостережение:

— Но подумай хорошенько. Здесь нельзя ошибаться. Спешить тебе некуда. Когда закончишь — я верну тебя домой. Так что лучше сосредоточиться на главном.

Гук коротко кивнул. Он уже давно определился с желанием — спасти маму. Сердце бешено колотилось, но мысли были ясны, как никогда. Его пальцы сжимали перо так сильно, что костяшки белели, но он не отводил взгляд — мечта была сильнее страха, сильнее трепета, который сжимал грудь. И когда последняя строчка была написана, он на мгновение замер.

Подняв взгляд, юноша встретился с глазами демона. Он выглядел как человек, но совершенство его форм было почти нереальным. Бледная кожа, изящные линии лица и тела, а чёрные глаза несли в себе холодную, бездонную пустоту — ни капли жалости, ни следа тепла. В них было что-то пленительное и одновременно опасное.

— Написал? — голос Тэхёна разрезал тишину так резко, что мальчишка вздрогнул.

— Ага, — тихо ответил тот, ещё раз пробегая глазами по желанию. Оно давно жило в сердце несбыточной мечтой, и теперь обрело форму на этом листе.

Мужчина подошёл ближе, шаги звучали мерно, гулко, будто отбивая приговор. Он взял бумагу из рук Гука, скользнул взглядом по строчкам и громко хмыкнул.

— Уверен, что именно этого желаешь?

— Да, абсолютно, — ответ прозвучал твёрдо, но в лучистых глазах всё ещё таился страх.

— Как пожелаешь, — равнодушно пожал плечами демон. Его пальцы едва заметно шевельнулись — и в тот же миг бумага вспыхнула ярким, ослепительным пламенем. Огонь разгорался жадно, пожирая строки, превращая их в серый пепел.

Чонгук обомлел. Он смотрел, как исчезает его последнее прибежище надежды, и внутри что-то болезненно сжалось. Лист догорел до конца, пепел осыпался на пол, а Тэхён, словно это было пустяком, равнодушно стряхнул пыль с ладони.

Юноша уставился на бессмертного, в глазах которого отражался свет огня. Немой вопрос повис в воздухе: что будет дальше?

— Дело за малым, осталось закрепить нашу сделку, Гук-и, — с предвкушением произнёс Тэхён, стряхивая с пальцев серый пепел.

— Каким образом?

— Легче простого: раздевайся догола и ложись вон туда, — невозмутимо бросил демон, указывая на двуспальное ложе.

Чонгук замер. Его взгляд расширился от ужаса.

— Ты разве не знал? — с притворным удивлением продолжил Тэхён. — Ах да… моя ошибка. Я подумал, что такие вещи и так очевидны в двадцать первом веке.

— Но… я никогда… я не… — голос сорвался, слова звучали хрипло. Мальчишка дрожал всем телом, а глаза предательски наполнились слезами.

Демон медленно склонился ближе, его пальцы сомкнулись на руке Гука, властно притягивая к себе. Голос был бархатным, почти утешающим, и от этого стало только страшнее:

— Тсс… тише, маленький. Я знаю. Именно поэтому я выбрал тебя. Твоя чистая душа после освобождения от тела будет служить мне.

— Отпустите… молю… — сбивчиво шептал юноша, но хватка становилась только крепче.

Тэхён вдруг резко отпустил его. Чонгук, будто сорвавшийся с крючка, рванул к кованой двери, но та не поддавалась. Горячие слёзы катились по щекам, а дыхание сбивалось в истеричных рыданиях.

— Далеко собрался? — прозвучал за спиной спокойный, пугающе ровный голос.