Взмах 6 (1/2)

***

POV ЭНДРЮ

То, что у Нила прорезаются крылья, Эндрю стало понятно ещё в церкви. За вечно не сходящей с губ улыбкой показалась трещина. Эндрю понял это, ведь уже проходил. Старайся, не старайся — всё равно не скроешь, как из тебя рвётся нечто.

Потому вовсе не удивительно, что Нил, кажется, порою слишком наивный и доверчивый, пропускает этот момент. Вероятно, игнорировал.

Видя, как тот из последних сил жмурится, цепляется пальцами за пол, словно пытаясь оставаться хоть каплю вменяемым, Эндрю на секунду теряется. Больно. Невыносимо больно, когда твою спину разрывают огромные крылья. Но хуже всего, что всё, что остается в памяти, — это крики и треск раздвигающихся костей.

Нил пропадает быстро.

Всего мгновение, крепко стиснутые кулаки. Попытка ухватиться, которая, Эндрю прекрасно знает, провалится. Нил успевает мазнуть по Эндрю взглядом, впиться в его руку сильными пальцами, прежде чем упасть.

Хрип вырывается из его губ, пока тело его, слишком горячее, почти пылающее, начинает содрогаться на коленях Эндрю. Глядя на то, как Нил вытягивается во весь рост, как слепо тычется в его бедро, Эндрю опускает свободную руку между лопаток. Чувствует бугорок, бурление, от которого у самого перехватывает дыхание, а перед глазами темнеет. Как будто ещё немного, и сам Эндрю вновь погрузится в те мучительные минуты, когда он взрастил их.

Нил кричит, прогибается и сильнее стискивает руку Эндрю. Кажется, что ещё немного, и он лишится своей конечности, но всё равно позволяет Нилу хвататься. Лишь бы тот справился, выдержал это мучение, что так по-глупо зовут благословением.

— Эндрю, — надрывный голос Нила, ни капли привычной дерзости и игривости. Осколки его интонации резво проезжаются по горлу, оставляя во рту привкус крови. — Эндрю…

Глаза Нила пустые. При виде их Эндрю непроизвольно вздрагивает, прижимается спиной к кровати и, сводя свои крылья вместе, аккуратно укрывает трясущееся от боли тело. Видит проблеск слёз в его глазах, замечает секундное прояснение, после чего Нил снова исчезает.

Первый треск раздаётся, кажется, вечность спустя, когда завывания Нила превратились в одно сплошное мычание, приправленное всхлипами и невнятными бормотаниями. Он цепляется за бёдра Эндрю, прогибается, когда форма его начинает расползаться трещинами, которые так любит Нил.

— Эндрю! — вскрик. Громкий, пронзительный, не похожий на человеческий, рычащий на конце. — Эндрю, прошу тебя!

Ошалелые, блестящие от слёз глаза Нила впиваются в Эндрю. С мольбой, с немыми вопросами «почему», на которые, наверное, он не сможет даже при огромном желании. В груди жжёт. Эндрю надеется, что Нил чувствует то же — слегка покалывает, обжигает, но не более. Пусть и понимает, что быть того не может. Сейчас Нил испытывает то, что никогда в жизни не забудет.

Сглатывая, Эндрю тянется к лицу Нила, аккуратно стирая скатившуюся слезу с его щеки. На секунду кажется, что все замирает, стихает. Что вот-вот за спиной Нила раскинутся крылья и всё закончится, но раздаётся ещё один вопль.

Нил хватает его за руку, сильно сжимает пальцами ладонь и, пробираясь под перчатки, начинает резво стягивать их. Он умещается на бёдрах Эндрю, припечатывает его к кровати и невидящим взглядом бегает по его телу.

— Покажи, — сбивчиво бормочет он, пока за спиной его, вместо крыльев, начинают скакать причудливые, странные завитки. — Покажи мне! Покажи, Эндрю. Покажи!

Язык Нила заплетается. Каждый звук ударяется то об сжатые зубы, то об грудь Эндрю, в которой расползаются колючие тиски. Сжимаются до такой степени, что дыхание сбивается. Ровняется с судорожными, неглубокими хрипами Нила.

Эндрю позволяет ему избавить себя от рукавиц, но стискивает кулак. Чтобы не касаться, чтобы не видеть того, чего просит Нил. Эндрю не посмеет. Не станет лезть в прошлое, о котором молит невменяемый от боли человек. Возможно, попроси его Нил об этом позже, он заглянет, даже не станет скрывать собственный интерес.

Но сейчас, наблюдая за тем, как тот безуспешно пытается разжать его руку, рыча на каждый промах, Эндрю поджимает губы, хмурится, понимая, что не находит ни капли того, что успел узнать про Нила. В жутких глазах сверкают только слёзы и ненависть, когда Нил, рыча, продолжает молить:

— Покажи! Скажи, кто я! Скажи!

Надламывается. Всхлипывает, когда Эндрю качает головой. Нил оседает на его коленях и, словно приходя в себя, опускает голову. Плечи его жалобно дрожат, отчего Эндрю не справляется с желанием прикоснуться. Он опускает руку в перчатке на заднюю часть шеи Нила, чуть сдавливает и, проходясь пальцем в сторону, нащупывает артерию.

Пульс бешеный. Дыхание рвано срывается с губ, смешиваясь с поскуливанием, пока Нил, утыкаясь в плечо Эндрю, замирает.

Откидываясь на кровать, Эндрю даёт себе мгновение, чтобы перевести дух. Прикрывает глаза, пока грудь его начинает мокнуть из-за крупных слезинок Нила, что кажутся камнями, которые тот в него швыряет.

— Эндрю, — снова шепчет Нил, звуча на этот раз так сломленно, что Эндрю сильнее оборачивает вокруг него свои крылья, позволяя лежать на себе.