8 (1/2)

«Я болью вдоволь накормился,

Я не устал, я просто очень слаб.

Никак мне с ней не породниться.

Ведь я всего лишь её раб.»

Flashback

Чонгук от страха роняет стеклянную рамку с фотографией, которую он взял в руки ранее, и та с лязгом падает на пол, разбиваясь в щепки. Всё внутри сковывает невидимыми оковами при виде маленькой девочки. Ей лет пять от силы. Светлые волосы спутанно лежат на плечах, грязная пижама висит на юном теле безобразной тряпкой. Голова неестественно наклонена на бок, будто девочка рассматривает свою добычу, в попытках узнать какой кусок откусить первым.

Она жутко хрипит, приближаясь к Чонгуку медленной поступью, будто понимая, что тому некуда бежать и его судьба предрешена. Сейчас она будет набивать брюхо свежим мясом, пока не почувствует, что ест «своего». И только тогда, когда это случится, тогда, когда его глаза заимеют серую пелену и станут безжизненными, а кожа побледнеет до оттенка смерти — тогда она прекратит терзать его.

Вот так они живут.

Чонгук упирается в стену и скатывается по ней вниз, чувствуя дрожь во всем теле и капли соленой жидкости, стекающие по его щекам.

Он не замечает резкой боли от впившихся в ладонь осколков.

Она ведь совсем малышка...

Младше Дона.

Чонгука трясет.

Он выставляет одну ногу вперед, упираясь в живот девочки, тем самым останавливая её на пути к себе. Та по-прежнему пытается прорваться, но из-за своей слабости получается только шагать на месте и безрезультатно пытаться поцарапать парня через штанину.

Чонгук смотрит ей в глаза и не находит там жизни.

Не сможет убить.

Не сможет.

Он закрывает уши трясущимися ладонями, лишь бы не слышать её противного хрипа, и со всей мочи кричит.

Старший Чон, в ту же секунду прибежавший на крик сына, машинально засаживает нож девочке в висок.

Малышка застывает на пару секунд и как только Чон достает лезвие, — тут же бездыханно валится на пол.

Чонгук слышит этот омерзительный звук шлепающегося мертвого тела и только сильнее жмурится.

Отец оборачивается, хватает нож Чонгука с письменного стола и за один короткий шаг снова оказывается рядом с сыном. Он довольно грубо поднимает пальцами его подбородок, чтобы тот взглянул в глаза.

— Чонгук, - грозно произносит мужчина. — Никогда больше не оставляй свой нож. - протягивает сыну его кухонный нож, который стал в новом мире оружием против недо-мертвых людей. — И больше никогда не смей жалеть тех, кто обратился<span class="footnote" id="fn_36842140_0"></span>.

Они уже не люди.

Чонгуку трудно свыкнуться с такой реальностью. Сколько смертей он уже увидел за последнее время, а ему все ещё страшно. Говорят, «человек способен привыкнуть ко всему». Так ли это? Возможно ли привыкнуть к смерти, ходящей за тобой по пятам?

Чонгук до сих пор не верит, в то, что происходит.

Чем малышка всё это заслужила?

А те невинные люди?

Почему с ними это произошло?

Почему это всё вообще происходит с миром, чёрт побери?

Можно ли спастись?

Можно ли спасти?

Тысяча вопросов крутятся в голове ещё с того дня, как все началось. Неизвестность заебала настолько, что противно от себя и своей неспособности разобраться и понять хоть что-то.

Чонгук меняет страх на ненависть к неведению и презрение к себе, и с психом<span class="footnote" id="fn_36842140_1"></span> забирает свой нож, принимаясь подниматься на ноги.

Он обещает себе...

Убить.

В следующий раз он обязательно убьёт.

И больше никогда не пожалеет тварей, забравших у него всё.

Flashback

— Спасибо, что избавляешь меня от скуки. - с вымученной улыбкой говорит Чимин, полусидя на своей уже привычной койке. Он бесцельно перебирает край футболки и очень нежно смотрит на девушку, сидящую напротив уже который день подряд.

Розэ очень быстро влилась в работу и как настоящий профессионал выполняет все на отлично, под присмотром Сокджина, конечно же. Поставить укол для неё сейчас — плёвое дело, хотя раньше, во время учебы она не могла совладать со своими, трясущимися от волнения, руками и постоянно косячила, боясь навредить.

Но, как известно, «то, чего мы боимся — всегда идёт нам на встречу».

За время апокалипсиса ей приходилось оказывать людям медицинскую помощь. Она видела многое и сумела совладать с собой, осознав, что любовь к людям перевешивает страх неудачи.

Да и вся «дурь» сразу выходит из головы, когда осознаешь, что ты — один из тех немногих, кто может оказать квалифицированную помощь раненому.

В Адисе Розе очень старается и делает даже больше чем нужно, во многом потому что на плечи Джина и так ложится нешуточное количество обязанностей. Чеён считает, что она должна максимально помогать. Особенно учитывая тот факт, что им с сестрой позволили здесь остаться. У каждой своя кровать, двухразовое питание, социум и безопасность в конце концов. Просят только работать и не выходить за ворота. Но кто в здравом уме захочет за ворота, правда? Глупость. Рози уж точно не из этих людей.

Она очень дорожит тем, что сейчас имеет и хочет попытаться отблагодарить Чонгука и Адис в целом за такой тёплый приём хотя бы усердной работой. Парни не обязаны были помогать тогда, брать с собой, давать кров. Они могли проехать мимо, сделать вид, что не заметили их с Лисой.

Но не стали.

Они не проехали.

Забрали и разрешили остаться в Адисе, подарив тем самым самое сокровенное и, казалось, несбыточное, — дом. Просто потому что он им был нужен.

И это не выходит у Чеён из головы.

— Не за что. - скромно отвечает она, задумавшись обо всем этом. Девушка обеззараживает железные приборы проспиртованной ватой и чуть приподнимает скальпель вверх, словно желая увидеть своё отражение в чистоте нержавеющей стали.

Чимин приятный. Они часто болтают, когда блондин неплохо себя чувствует. Обычно это происходит после капельниц, от которых парню лучше. Жаль только, что после них сильно клонит в сон.

Они очень друг к другу привыкли за эти несколько дней и похоже, даже подружились.

Они стали обмениваться историями из детства, когда мир всё еще был «в порядке», стали много смеяться с ерунды, болтать о всяком и просто молчать. Чеён хотелось максимально помочь Чимину пережить его восстановление. Он все же чуть не умер и, к тому же, достаточно долго пробыл в сознании в момент, когда железная балка была в нём. Можно лишь представить насколько это было больно.

Чимин иногда борется со сном как может, лишь бы побыть с Чеён подольше, но действию препаратов трудно противостоять. После пробуждения он первым делом спрашивает у Рози чем закончилась история, которую он так и не успел дослушать, уснув.

Та с него всегда смеется, но с удовольствием все повторяет.

А Чимин смотрит на эту улыбку и осознает, что никогда не видел ничего прекраснее.

Рядом с ней у него не получается думать ни о чем другом. Ни смерть, ни зомби, ни оставленные на Тэхена обязанности почему-то не всплывают у него в голове. Может от морфина у него мозги набекрень, может дело не в нём, а в девушке с золотыми волосами и ангельской улыбкой.

Чёрт его знает.

Чимин запутался.

Одно он знает точно: сейчас ему чертовски хорошо.

Может, в этом мире ещё осталось прекрасное?

Просто его нужно заметить.

Девушка принимается мешать препараты, чтобы поставить другому больному укол, Чимин наблюдает за её сосредоточенностью и чувствует, как по телу разливается какое-то особое спокойствие, которого он давно не ощущал.

— Не пялься.- отрезает она, видя его взгляд боковым зрением. — А то перепутаю что-то случайно. Скажу, что ты виноват.

Чимин лишь ухмыляется.

Как не пялиться, если видишь ангела? Вдруг Чимину потом в ад? Хотя даже без «вдруг». Чимин уверен, что будет вариться в котле, если тот вообще существует.

Ну раз так, то ему необходимо вдоволь насладиться этим божеством, так ведь?

— Следующие двадцать четыре часа будут худшими в моей жизни. - признается он, устраивая голову удобней на подушке.

Розе встаёт, намереваясь пойти к другому больному.

— Почему?- непонимающе спрашивает девушка.

— Я знаю, что Сокджин отправил тебя отсыпаться и отдыхать.

Чеён умиляется его реакции и немного удивляется его осведомленности.

— Ну так и ты поспи. - мягко улыбается она. — А как проснешься — я уже буду здесь.

Чимин выглядит как идиот, пытаясь то ли улыбнуться в открытую, то ли не показать этого вовсе. Сам прекрасно понимает что с ним происходит, но признаваться даже самому себе — не спешит.

Счастья в этом мире больше не существует.

Иначе почему все так ?

***

Лиса промачивает сухим полотенцем свои мокрые волосы, которые наконец-то помыла с разрешения Намджуна. У них тут голову можно мыть не часто. Благо есть солнечные батареи (Чонгук постарался), благодаря которым можно получить горячую воду. Естественно в минимальных количествах, поэтому ее расход здорово контролируется. Пока не наступили холода, большая часть бойцов и тех, кому разрешено выходить за ворота — принимают душ в реке, расположенной в пятнадцати минутах от Адиса. Минус: можно сдохнуть от зомби или кого-нибудь ещё по дороге туда и обратно. Именно поэтому неподготовленным людям туда нельзя.

Также в Адисе есть газовые баллоны, наличие которых значительно увеличивает шансы не сдохнуть от голода или язвы желудка. Они могут готовить многое. Но пользуются газом не всегда. Стараются экономить абсолютно на всём.

Лиса смотрит на себя в отражение маленького зеркала, которое им с Рози подарила Джису, со словами: «девочки всегда должны иметь возможность любоваться собой». Да уж, в апокалипсис без этого никуда. Девчонкам Джису понравилась сразу. Общительная, дружелюбная и очень щедрая. Её большие блестящие глаза всегда выражают какую-то странную для нового мира радость. Её легко рассмешить, даже если и вовсе не будешь стараться. Сама она работает как и большая часть населения — на Намджуна. Конкретно: готовит еду, стирает и иногда помогает на складе. На вопросы о том, как попала в Адис — не отвечает. Только неловко переводит тему. Лиса с сестрой в очередной раз убедились, что лучше не выпытывать у жителей Адиса о прошлом. Это ведь сейчас уже совсем не важно. К тому же, все эти люди кого-то потеряли: родителей, детей, любимых, друзей... Пандемия не пощадила никого. Она безжалостно расправилась с девяносто процентами населения Земли и превратила её в Ад. Зачем же бередить раны, которые и так никогда не заживут?

Пепельница отбрасывает полотенце и рассматривает в зеркале свои сухие губы, зачем-то очерчивая пальцами небольшой, но заметный шрам над верхней губой. Она точно помнит как его получила и за что. Лису мгновенно передергивает от неприятных ощущений. Зря вспомнила. Теперь фантомная боль ещё пару минут будет напоминать о себе. Девушка вздрагивает, когда в комнату без стука врываются.

— Какого черта, Чонгук? - резко вскакивает она и орёт на парня, который с безэмоциональным видом захлопывает за собой дверь и беспардонно проходит вглубь комнаты.

И плевать, что Лиса только в топе и нижнем белье.

То есть, почти голая.

— Вопросы задавать буду я. - как всегда грозно отрезает он, словно не понимая, почему девушка вообще возмущается. Он здесь единственный, кто имеет право предъявлять претензии. — Я сказал тебе не соваться к бойцам. - напоминает он прошлый их разговор.

Смотрит в упор.

Ждет оправданий.

— Тебя стучаться не учили? - гнет девушка свое.

Может как лидер Чон и ничего, но нахал редкостный.

Лиса поражается его наглости, совершенно не замечая этой же черты в себе.