Глава 14 - Просто убей меня! (2/2)
– Послушай голосовые...
Она включила записи, присланные Кюхёном, и написала ответ:
– Ни один голос не похож.
В дверь позвонили.
Ынби поспешила к двери, оставив телефон в комнате. Она ждала доставку, поэтому не задумываясь открыла дверь.
”Ка-то”
На телефоне высветилось:
будь осторожнее, мы взяли не того...
Она подняла глаза на мужчину, держащего в руках маленькую жёлтую коробочку, она уже видела две точно такие, но других цветов, буквально недавно.
– Привет, Ынби... – прозвучал скрипучий голос.
Она пыталась захлопнуть дверь, но он её уже держал двумя руками.
– Проскользнуть, – раздалось в ее голове.
Она попыталась оббежать, проскользнув под его руку, но это была ошибка.
Она почувствовала, как по ее спине скользнула его рука...
Он схватил ее за волосы и дёрнул назад.
Затаскивая обратно в квартиру.
Дверь захлопнулась, отрезая пути к отступлению.
– Телефон, позвонить, – прозвучало в ее голове.
Мысли скакали как перепуганные зайцы.
Она укусила его за руку, впилась зубами в запястье, чувствуя соленый вкус его кожи.
– Ах ты, тварь такая, – рыкнул он грубо, по-звериному, и рванул девушку за футболку, она хлопнула как пакет с чипсами и с лёгкостью разошлась по швам.
– О, а так даже лучше...- Рассмеялся он, видя ее голую спину. – Просто не сопротивляйся, тогда все будет нежно и ласково, или ты не так любишь?
Он дёрнул ее за руку, она рухнула на колени, сильно ударяясь ими об пол. Все ещё спиной к нему.
Надеясь убежать, ища глазами хоть что-то, хоть какую-то надежду.
Он схватил ее за волосы, потянув на себя.
– Повернись!
Внезапно в комнате зазвонил телефон. Звонок прозвучал как гром среди ясного неба, спасительный сигнал.
Она вздрогнула всем телом и начала медленно поворачиваться. Её дыхание было тяжёлым, сдавленным, вырывалось прерывистыми, дрожащими рывками.
Он же улыбался, наблюдая за её мучительно медленными движениями.
На нём больше не было маски.
Его лицо со шрамом, рассекающим бровь, было молодым. Лет двадцать на вид. Большие и такие знакомые светло-карие глаза смотрели на нее с незнакомой ей эмоцией. Тёмные волосы... она узнала его.
Видела много раз. Видела, но не сильно обращала внимания, отмахивалась, как от фонового шума.
Он понял, что она узнала его, и губы сложились в ту самую, заученную до автоматизма фразу, которую она слышала почти каждый день: – Вот ваш кофе...
Его милая, приветливая улыбка баристы из кофейни по дороге в издательство расползлась в омерзительную, кривую ухмылку, обнажая сжатые зубы. В его руке сверкнуло лезвие, похожее на нож для чистки фруктов.
Она дёрнулась, резко, слепо, пытаясь отползти хоть куда-нибудь.
Лезвие со свистом рассекло воздух у её лица.
Волосы, которые она недавно так тщательно завязывала в тугой хвост, остались в его сжатой ладони. Резинка соскользнула с теперь уже коротких волос на пол.
– Ну же, Ынби... – проскрипел его голос, потеряв всякое подобие человеческого. – Просто прими меня, ты нужна мне, а я тебе.
Она замерла, ледяное лезвие плашмя легло на её пояс, проскользнуло вниз по ткани штанов, еле державшихся на бёдрах. Он кивнул, одобряя её неподвижность. Она вздрогнула и, не сводя с него широко распахнутых глаз, кончиками пальцев потянулась к резинке.
– Умничка, – улыбаясь, произнёс он, и в его интонации снова проскользнула слащавая профессиональная вежливость, от чего становилось ещё страшнее. – Медленно. Медленнее. Это возбуждает так сильно... Давай медленнее...
Она, медленно сгибая ноги в коленях, стала стягивать штаны вниз. Ткань скользила по коже, но для нее этот звук был невыносимо громким.
– Попытаешься сбежать – я тебя прикончу! – его голос мерзко проскрипел, возвращая остроту лезвия к её животу.
Она приподняла бёдра, стягивая с них штаны, а глаза, широко раскрытые от ужаса, метались по полу, ища хоть что-то, хоть малейший шанс. Она застыла...
Шокер... он был в ванной, за ее спиной, слишком далеко.
«Нужно тянуть время. Кюхён звонил. Помощь уже в пути».
– Снимай уже эти чёртовы штаны! – он крикнул, и этот резкий звук разорвал тишину, заставив её дёрнуться.
Она послушалась. Движения её стали неестественно медленными, плавными, будто загипнотизированный зверь идёт к дулу ружья охотника. Каждый сантиметр оголённой кожи обдавал мурашками и леденящим стыдом. Она отбросила штаны в сторону, совсем рядом и снова замерла.
Он потянулся к ней, подползая, не скрывая ухмылки, но ни на секунду не выпуская из руки ножа. Лезвие продолжало холодно поблёскивать в тусклом свете.
– Такая красивая, – его свободная рука, грубая и горячая, коснулась её ноги чуть выше колена. Кожа под его пальцами покрылась пупырышками, в груди мерзко ёкнуло. – Такая мягкая...
Его пальцы, шершавые и цепкие, медленно ползли вверх по её бедру, оставляя на коже жгучие полосы. Каждое прикосновение было отвратительным, заставляя её сердце сжиматься в комок. Она сглотнула ком в горле, стараясь дышать глубже, только бы не выдать свой ужас, только бы не заставить его действовать.
– Такая мягкая... – повторил он, и его дыхание стало чаще.
Лезвие ножа по-прежнему холодно поблёскивало в другой руке, но он, увлёкшись, слегка опустил его, проводя обухом по её животу. Холод металла заставил её вздрогнуть.
– Не бойся, – проскрипел он, и его рука двинулась выше, к внутренней стороне бедра. Большие пальцы впились в нежную кожу, грубо раздвигая ноги, нож коснулся бедра.
Ынби зажмурилась, мысленно крича.
Её пальцы судорожно вцепились в лежащие рядом штаны. Она бы ударила ими, но смысла не было.
Он наклонился вперёд, приближаясь к ее груди, внимательно рассматривая ее. Рука грубо накрыла ладонью ее внизу, он потянул нож к ее лицу и шепнул: – Где твои стоны? Или ты тихая?
Он сжал ладонь, пальцы почти вошли, но она молчала. Казалось, ее голос исчез без следа.
Лезвие находилось прямо у её лица. Так близко, что она видела каждую зазубринку на стали, чувствовала запах металла и лимона, который он недавно им нарезал.
Звонок телефона раздался снова.
Этот звук стал спусковым крючком.
Не думая ни о чём, на чистом адреналине, движимая слепым инстинктом, она рванулась.
Но не назад.
Вперёд.
Её правая рука молниеносно взметнулась вверх. Не к его руке, не к лицу – к сияющему лезвию. Она всей ладонью, с размаху, вцепилась в острую кромку.
Раздался приглушённый, влажный звук.
Острая, жгучая, невыносимая боль пронзила её руку, но её пальцы, не слушаясь, сжались в тиски, с силой отчаяния впиваясь в холодную сталь. Она чувствовала, как сталь режет плоть, но это была не просто боль, это была боль что означала сопротивление.
– И чего ты этим добилась? – усмехнулся он, гладя ее кожу шершавой ладонью и улыбаясь.
– Просто убей меня, – сорвалось с ее губ, грубо и холодно.
Она потянула лезвие вниз к животу и прислонила острие к коже.
– Внутрь, потом рывком вниз, – ее голос стал звонким, глаза казались пустыми и стеклянными. – Пока я буду истекать кровью, ты успеешь кончить минимум трижды.
Его глаза округлились, он дёрнул руку с ножом назад, но она сжимала лезвие с такой силой, что он замер, боясь повторить рывок ножа.
– Ты с ума сошла? – криком спросил он.
Дрожь ее тела стихла, только ровное сердцебиение звонко било ее по ушам.
– Испугался? – спросила она, скрипя сжатыми от боли зубами.
Она слышала шаги, громкие шаги по коридору за входной дверью.
– Просто убей меня! – закричала она, потянув нож на себя.
Она надеялась, что он не успеет дернуть руку назад, когда дверь в квартиру откроется, потому что тогда кто-нибудь точно пострадает, или он просто возьмёт ее в заложники. Кюхён не сможет рискнуть ее жизнью.
Она сжала его правую руку ногами, когда услышала звук дверного замка.
– Ах ты, сука! – крикнул он, толкая ее ногой в бедро. Она почти упала.
Он отпустил нож, рванул назад, сразу же вставая на ноги.
Ынби швырнула нож что есть сил в сторону ванной комнаты.
Боль ударила ее с новой силой. Она положила ладонь на пол, стараясь успокоить жар в руке.
Сквозь полузатуманенные от боли глаза она смотрела на мир.
В ее сторону полетело пальто, прикрывая девушку, она замерла, почувствовав запах сладкой мяты...
***Он бежал по коридору, спотыкаясь... Вот она, ее дверь.
В голове все ещё звучал голос друга: – Ынби не отвечает, она сказала, это не те голоса, значит сталкер на свободе. Где ты?
Он был недалеко, но это было почти десять минут на машине, поэтому рванул, наплевав на дела. Импульсивность не в его характере, но что если...
Десять минут. Это хватит на убийство. Этого хватит. Десять минут...
Он набрал код, который прислал Кюхён, и дверь поддалась.
– Просто убей меня! – раздался голос Ынби, разрывающий тишину квартиры.
Он не скинув обувь и пальто, рванул вперёд по коридору.
– Ах ты, сука! – крикнул мужчина, что подорвался с места и рванул в сторону двери, пытаясь сбежать, краем глаза Сухёк увидел Ынби, без одежды сидящую на полу, тихо, без эмоций, взгляд в пустоту.
Его рука рванулась вперёд сама собой, до боли знакомым движением, отработанным до автоматизма, он не раз делал так в дорамах.
Прямой удар вперёд.
Костяшки его пальцев с глухим хрустом встретились с переносицей незнакомца. Тот взвыл и отшатнулся, и в эту секунду Сухёк уже срывал с себя длинное пальто и кинул его Ынби, пытаясь хоть как-то укрыть её, спрятать от этого ада.
Вторая рука уже летела следом – жёсткий, рубящий удар ребром ладони в шею, по касательной, сбивая дыхание.
Незнакомец, давясь кашлем, рухнул на колени.
В груди у Сухёка колотилось что-то горячее и слепое, адреналин окрашивал мир в резкие, беззвучные вспышки.
Он не кричал.
На его лице не было ничего, кроме абсолютной, ледяной пустоты – то самое выражение, которое так пугало его партнёров на съёмочной площадке, когда он погружался слишком глубоко в свою роль.
Он пнул его.
Коротко, точно, в солнечное сплетение, вышибая остатки воздуха.
Ещё раз.
Отточено, беззвучно, с холодной яростью робота.
Он не видел лица, не слышал стонов – только объект, который нужно уничтожить, стереть с лица земли...
Остановило его лишь резкое движение в дверном проёме – появившийся молодой офицер в полицейской форме, его глаза, расширившиеся от ужаса при виде этой безмолвной расправы.
Сухёк кивнул офицеру и побежал к девушке.
Она видела? Видела, что он пытался сделать?
Ему было плевать, он рухнул перед ней на колени.
С ее глаз капали крупные тяжелые слезы, губы...
Её губы, почти белые и пересохшие, чуть слышно шевелились, выдыхая в пустоту обрывки фраз, которые не складывались в слова. Она словно пыталась уговорить саму себя, что всё это не по-настоящему.
Он замер, не смея дотронуться.
Его собственная ярость, ещё секунду назад чёрная и слепая, угасла, сменившись леденящим ужасом её состояния.
Он боялся, что одно неверное движение, один резкий звук разобьёт её вдребезги, как хрупкий фарфор.
Медленно, будто сквозь густую дымку, её затуманенный взгляд начал фокусироваться. Он метался по комнате, не находя опоры, скользнул по его плечу, подбородку, и наконец зацепился за его глаза. В её глазах что-то дрогнуло, слабая, едва заметная искра в пустоте.
Уголки её губ приподнялись в попытке улыбнуться – жалкой, вымученной улыбкой. Это была не радость, а бесконечное, всепоглощающее облегчение.
Она медленно подняла руку, её пальцы, мягкие и обжигающе горячие, коснулись его щеки. Он почувствовал на коже странную, липкую влажность и лишь потом, отведя взгляд, увидел её ладонь.
– Она ранена! – его голос прозвучал хрипло и громко, вырвавшись наружу после долгой тишины.
Адреналин снова ударил в виски, но теперь он был холодным и собранным. Не думая, он стянул через голову свой лонгслив, скинул с её плеч своё же тяжёлое пальто и натянул на неё белую, ещё тёплую от его тела кофту. Ткань была мягкой, и он старался двигаться быстро, но не резко, чтобы не ранить, не напугать. Краем глаза он сканировал её тело словно робот – больше никаких ран, только эта ужасная, глубоко рассечённая ладонь, с которой тяжёлыми каплями продолжала сочиться алая кровь.
Он подхватил валявшиеся рядом штаны, бережно помог ей вдеть в них ноги, подтянуть до талии. Всё это время она молчала, просто смотря на него тем самым стеклянным, но будто уже более осознанным взглядом.
– Держись, – прошептал он, обхватывая её руками и поднимая с пола.
Она невесомо прильнула к нему, спрятав лицо в его белую футболку, наконец-то ощутив безопасность.
Его взгляд метнулся к двери.
Больница рядом, через двор, налево....
Незнакомец лежал лицом вниз, его руки были скручены наручниками за спиной, а молодой офицер, бледный, ошарашенный, стоял над ним.
Сухёк лишь кивнул ему, давая понять, что всё под контролем.
Сейчас его беспокоило только одно: остановить кровь, зашить рану. Всё остальное могло подождать...