Глава 15 - Я выбираю помнить тебя... (1/2)

Она проснулась от поглаживания по голове.

Мягкая рука, теплая, пахнущая хлопком и...

Ынби открыла глаза и уставилась на парня,сидящего на ее кровати.

Он рывком убрал руку и попытался оправдаться:

— Ты... Вы... Ты... хмурилась сильно, и я решил, что так тебе будет спокойнее...

Она ждала совсем не того ответа. Однако парень в панике бегал глазами по комнате.

— Я не злюсь, — еле слышно прохрипела она. — Я...

Ынби смотрела на парня, волосы которого были окрашены в светлый, его не совсем корейское лицо смотрелось с такой прической очень неплохо.

— Почему... — она с трудом выдавила из себя, горло сильно болело.

— А, да я приехал вместе с Ёнджуном по просьбе Юри, но Хён пошел в аптеку, потому что у тебя дома нет лекарства от температуры, а ты, видимо, простыла. Ты так сильно кашляла во сне, а Юри она на кухне. Я...

— Спасибо...

— Я могу спросить кое-что странное — голос Кая стал менее зажатым, и Ынби улыбнулась, кивая. —Твои волосы...

— Жутко, да?

— Я могу постричь, если ты хочешь, — немного неловко сказал парень, и Ынби закивала.

— Ножницы вон там, в ящике, — она показала на комод, верхний.

Кай улыбнулся.

Этот парень умел стричь волосы, у него было аж две сестры, так что было бы странно, если бы он не мог подравнять криво обрезанные волосы.

Она села на кровати и заметила, что на ней любимая футболка и широкие спортивные штаны.

— Ну, теперь меня точно Юри одевала, — хихикнула она.

Кай постелил простыню, которую дала ему девушка, и сел позади нее.

Он очень успокаивающе пах, это вызывало доверие.

Где-то через минут пятнадцать он отложил ножницы и аккуратно свернул простыню.

Прическа была готова. Ее оборванные черти как ножом волосы были аккуратно пострижены в стрижку типа томбой, потому что даже укороченное каре сделать было почти нереально. Ынби улыбнулась, и Кай выдохнул с облегчением.

Юри заглянула в комнату и замерла.

— Это ты ее так?

Кай кивнул.

— Плохо? — спросила Ынби. —Нет, как раз наоборот, очень круто.

— Господи, найди, попробуй еще эти таб... — раздался голос Ёнджуна, и он замер на пороге, увидев Ынби.

Он подбежал почти молниеносно.

Юри вздрогнула и ее глаза округлились, когда парень буквально до хруста обнял подругу.

— Нуна, я чуть не умер! Чувствуешь? — он схватил Ынби за руку и прислонил к груди.

Кай хлопнул себя по лбу ладонью и указал Юри на дверь, словно говоря «пошли, пока он нас обнимать не начал».

Девушка хихикнула, и они оба пошли на кухню...

Ынби почувствовала, что кружится голова, и присела на пол.

Ёнджун что-то пытался ей объяснить, но она не слышала.

Лицо баристы всплыло у нее перед глазами. Она сжалась, обхватывая колени руками...

— Ынби... — протянул Ёнджун, касаясь ее руки.

Девушка взвизгнула, закрываясь от него руками, но тут же поняла, что это он, и успокоилась.

В комнату влетел сонный взъерошенный Кюхён.

Он всю ночь допрашивал нападавшего и задремал несколько минут назад, его голова гудела.

Гудела от всего, что сказал мужчина, все, что тот собирался сделать в подробностях, он держал себя в руках, чтобы не съездить ему по голове стулом из допросной, не разбить голову о стену, не похоронить прям на клумбе полицейского участка.

— О, Люцифер, — весело сказал Ёнджун.

— Ынби, все хорошо? — спросил мужчина, осматривая ее, перепуганно сидящую на полу.

Она кивнула.

— Он... — протянула девушка.

— Нужно заключение психиатра, там либо психушка, либо от пяти лет лишения свободы, но он так подробно все описал, что его, вероятно, в психушку до конца дней отправят.

— Нуна, — внезапно перебил его Ёнджун, — это тебя Кай подстриг?

Кюхён посмотрел на прическу девушки и дважды одобрительно кивнул.

— Красиво... — тихо сказал Кюхён.

Ынби показалось, что это был первый раз в жизни, когда этот парень сказал что-то подобное, поэтому она искренне заулыбалась.

— Да идите есть уже! — громко крикнула Юри с кухни, и все чуть ли не строевым шагом пошли выполнять ее команду.

Они шутили, Ёнджун даже баловался с едой, за что получил полотенцем от Юри.

Кай молчал, но было видно, что ему тоже весело, он еле уловимо улыбался. Нежно и мягко.

Ынби казалось, что он как мифическое существо, будто лесной хранитель, сошедший с листов детских сказок.

— Нуна, — громко сказал Ёнджун, поворачивая ее лицо за подбородок на себя, — смотреть надо на меня.

Кай и Юри расхохотались с детского поведения парня.

— Ты хочешь опять во сне мучиться? — недовольно спросила девушка, пытаясь убрать руку от своего лица.

Он легонько потянул ее за подбородок, упираясь своим лбом в ее.

— Я просто хочу, чтобы в твоих глазах только я, а не этот красивый парень напротив... — тихо сказал он.

Кай закашлял от неожиданности, Юри ойкнула, Кюхён вздохнул.

— Надо срочно писать Хёну, что Ынби в опасности, — громко сказал Кюхён, доставая телефон.

— Не надо! — хором выкрикнули Юри и Ынби.

Все захихикали.

Ёнджун отпустил девушку и кинул неловкое:

— Сорян, я перегнул.

Они ели вкусную еду, приготовленную Юри, и выдыхали от того, что теперь Ынби в безопасности.

Однако девушку продолжали преследовать слова Ёнджуна про сны.

Телефон Ынби зазвонил, и она потянулась к нему, даже не смотря на номер.

— Ты в порядке? — раздался взволнованный низкий голос в трубке.

— Господин Ли, мы уже на ты? — игриво произнесла она.

Ёнджун нахмурился, а Кюхён расплылся в улыбке.

Девушка отмахнулась и пошла в спальню, чтобы ребята ее не перекрикивали.

— Если хотите, я могу говорить на вы...

— Нет уж, всё! — возмутилась Ынби, — ты видел меня голой, назад дороги нет.

По ту сторону трубки раздался кашель, Сухёк явно не был готов к такому повороту в разговоре.

— Спасибо... — тихо добавила Ынби.

— Нет смысла благодарить за это, я бы поступил так снова и снова и снова.

— Спасибо и за одежду, и за больницу, да и то, что ты так агрессивно бил его, — ее глаза наполнились слезами.

— Эй! Не вздумай плакать! Слышишь!

— Я не плачу, — всхлипнула девушка.

— Ну тогда я сиськая барышня.

Ынби рассмеялась.

Его голос успокаивал, и она наконец поняла, что кошмар закончился.

— Ой, мне пора, если хочешь, я позвоню вечером или напишу. — он вздохнул в трубку тяжело и грустно, — у меня фотосессия в Японии и потом в Китае еще, так что вернусь только дня через два.

— Вы хотели увидеть меня? — внезапно спросила Ынби.

— Все, все, я ушел.

Он положил трубку.

— Опять сбежал! — выкрикнула она, и в комнату прибежал Кюхён, осмотрелся по сторонам, вздохнул и вышел.

Сейчас никто из тех, кто был в этой квартире, не смог бы понять его ужас от слов, сказанных сталкером, кроме Ынби.

Но он бы ни за что на свете не сказал ей, даже если бы она умоляла.

Перед его глазами всплыл монолог этого психопата:

Что я хотел сделать?

А ты бы что сделал, разве ты не мужчина.

Я хотел получить ее целиком, зачем мне убивать женщину, которая мне нужна... Она всегда такая суетливая, такая вся в торопях, кофе и то по дороге пьет. Я сделал вещество, которое превратило бы ее в живую куклу, с чувствами, мыслями, горячей плотью, но без движения, без голоса, чтобы она не сбежала, не пыталась драться, не кричала на меня, а всегда была готова принять таким, как есть, идеальная безмолвная кукла, возбуждение и страх которой я буду видеть в ее все еще блестящих живых глазах...

— Эй, придурок! — в его сознание ворвался голос Ынби, — Кю, чтобы тебя, ляг и поспи уже ей богу, чего завис то.

— Лучше не знать! — проворчал он и встал с дивана.

Он огляделся по сторонам и уставился на девушку.

— Ага, все ушли уже, кроме Юри, она посуду помыть решила. Ты так час просидел.

— Час? — удивился мужчина.

— Когда вы уже поженитесь? - громко спросила Ынби.

На кухне раздался кашель, явно услышавшей вопрос девушки.

— Видишь, она все еще ждет твое предложение... - громко рассмеялась она.

Его успокоил ее смех, это давало ему надежду, что она просто забудет все, что было вчера. Без остатка, без сожалений...

— Любимая, мы домой идем? — громко спросил он, и на кухне снова раздался кашель.

Ынби и Кюхён в голос расхохотались. Им обоим до жути нравилось смущать Юри.

Она всегда смешно запиналась в разговоре, отводила взгляд, закатывала глаза, пыхтела и топала ножкой.

— Иду уже, — проворчала она с кухни, как маленький ребенок, которого уговаривают идти домой.

Они ушли через десять минут, и квартиру Ынби окутала тишина.

Она сидела на диване и смотрела в окно, которое было не зашторено.

У нее не было желания вскочить и закрыть шторы, потому что напротив был дом Намджуна, и она поняла, что теперь они незнакомцы.

Ей было грустно... Грустно, что она не дала ему выбора просто сбежать.

Телефон зазвонил.

Она потянулась к нему, по обычаю уже не смотря.

— Ынби, привет, — прозвучал голос, который она не ожидала услышать, — это Сонхва.

— Привет, Сонхва, ты что-то хотел? — спросила Ынби.