Часть 32 (2/2)

— Глянь, — он кивнул подбородком в сторону. — Эти дегенераты опять самогон тащат, как будто мы не видим. Надо будет потом их за жопу взять. Для науки.

Элизабет усмехнулась уголком губ, но всё ещё молчала.

Они стояли, курили, наблюдая, как лагерь оживает. Постепенно, нехотя. Кто-то матерился на заевший замок, кто-то спорил о дежурствах.

В этот момент Элизабет заметила движение.

Маленькая фигурка неслась от столовой — босая, в пижаме, с растрёпанными волосами. Малышка рыдала в голос, слёзы текли ручьями по щекам.

Нора.

У Элизабет всё внутри обмерло. Она выронила сигарету, не раздумывая ни секунды, сорвалась с места.

Бегом. Сквозь сырой воздух, мимо удивлённых взглядов. Скользя по мокрой земле, спотыкаясь о неровные плиты, она рванулась к Норе.

Упала на колени прямо перед ней, подхватила её в объятия.

— Норочка! Я здесь, я с тобой, милая! Всё хорошо, всё хорошо!

Девочка вцепилась в неё маленькими ручками, дрожа всем телом.

Майк подбежал следом, тяжело дыша, обеспокоенно глядя на них.

Элизабет, не думая, стянула с себя куртку, закутала малышку в неё, пряча от сырости и ветра.

Нора судорожно всхлипывала, пытаясь отдышаться.

— Всё хорошо, — шептала Элизабет, качая её на руках. — Всё хорошо, моя хорошая, я здесь, я с тобой.

Когда Нора чуть-чуть успокоилась, Майк осторожно присел рядом.

— Нора, солнышко, скажи, что случилось? Кто тебя напугал?

Девочка шмыгнула носом, посмотрела на них большими заплаканными глазами.

— Мы... с Ритой пошли чистить зубы... — начала она, запинаясь. — Потом дядя подошёл... страшный... он сказал, что папа умер... и что мама меня больше не будет любить... и выбросит...

Сердце Элизабет сжалось в комок. Она почувствовала, как пальцы на автомате сильнее сжали худенькое тело Норы.

Майк посмотрел на малышку мягко, стараясь не пугать ещё больше:

— Ты запомнила его, милая? Как он выглядел?

Нора покачала головой.

— Не знаю... он был страшный... злой... глаза...

Элизабет и Майк переглянулись.

Долгий, тяжёлый взгляд.

***Обед в лагере всегда был странным временем: смесью выживания, сплетен и какой-то рутинной надежды. Даже сейчас, когда над всем висела тяжёлая тень тревоги, люди пытались держаться привычного распорядка. Еда, короткие разговоры, усталые шутки.

Элизабет, уложив Нору в их с Коулом комнате, тихонько прикрыв за ней дверь, направилась в столовую. Она долго сидела рядом с девочкой, пока Нора всхлипывая засыпала, шепча в полусне: ”Мама... мама рядом...”. Сердце Элизабет сжималось от каждой её судорожной нотки.

Только убедившись, что малышка спит крепко, Элизабет натянула на себя худи, пригладила взлохмаченные волосы и тихо вышла.

На улице было уже совсем светло, но день выдался серым, каким-то размытым. Над лагерем висели тяжёлые облака, а ветер пах сыростью и железом.

В столовой было шумно. Лязг посуды, гул голосов, кто-то уже в третий раз ругался на повара за пересоленную кашу. Воздух был густой от запаха тушёнки, чая и горелого хлеба.

Элизабет прошла через зал, чувствуя, как от одного только аромата еды её скручивает. Желудок недовольно сжался, будто предупреждая: не вздумай.

Она взяла кружку с чаем и несколько сухих хлебцев с ближайшего стола. Даже держа их в руках, она чувствовала лёгкую тошноту.

За одним из длинных столов сидели ребята: Джей, Ния, Кай, Зейн. Кто-то что-то спорил о распределении патрулей, кто-то ковырял вилкой в тарелке.

Увидев её, Джей махнул рукой:

— Эй, Джонс, сюда!

Она медленно подошла, опустилась на лавку рядом с Нией. Девушка внимательно посмотрела на неё, чуть прищурившись, заметив, как Элизабет бледна, как её рука чуть дрожит, когда она подносит чай к губам. Но Ния ничего не сказала. Только нахмурилась.

— Ну чё, — Кай откинулся назад, закинув одну руку на спинку скамьи. — Расскажешь, чё с тобой?

Элизабет коротко вдохнула. Сцепила пальцы на кружке и начала говорить. Голос был спокойный, но внутри всё всё ещё бушевало.

— Нора... — начала она. — Кто-то напугал её сегодня утром. Сказал, что... что Коул мёртв. И что я её брошу.

За столом сразу повисла напряжённая тишина. Даже ложки застопорились в тарелках.

— Какой ублюдок... — процедил Кай сквозь зубы. Его пальцы сжались в кулак на столе.

Ния опустила глаза в свою тарелку, водя ложкой по каше.

— Она не запомнила его? — тихо спросил Джей.

Элизабет покачала головой:

— Нет. Только то, что он страшный. И глаза... злые.

— Ебать... — буркнул Кай, ударяя кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула. — Это кто-то из наших. Из охраны. Или из разведки. Посторонних тут не бывает.

Элизабет кивнула, чувствуя, как горло снова сжимается от злости и страха.

— Нельзя спускать это на тормозах, — резко сказал он. — Надо перетрясти всех ублюдков на постах.

— Нельзя делать это на глазах у всех, — возразил Зейн, не отрывая взгляда от своего блокнота, куда он что-то аккуратно записывал. — Паника. Слухи. Сомнения.

Он шептал вполголоса ”да, нет, да, нет”, будто сам решал что-то внутри себя.

Элизабет положила хлебцы на стол. Даже кусочка проглотить не могла — всё внутри было в комке.

Ния снова бросила на неё странный взгляд. В нём было что-то настороженное. Не только тревога за Нору или за лагерь — что-то личное. Как будто она заметила что-то ещё.

Но Ния ничего не сказала. Только чуть сильнее сжала губы.

Джей, который до этого молчал, вдруг отложил ложку и тихо сказал:

— Есть ещё одна хреновая новость.

Все тут же повернулись к нему.

Он обвёл их взглядом, нахмурился.

— С разведгруппой пропала связь.

За столом наступила звенящая тишина. Даже шумная столовая вокруг словно притихла.

— Час назад, — продолжил Джей, понижая голос. — Последний раз Стив выходил на контакт... но было много помех. Его голос было почти не слышно. Только глухой шум... и кажется... — он замялся, тяжело вздохнув, — кажется, были выстрелы.

Элизабет почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Выстрелы? — переспросила она, глухо.

Джей кивнул.

— Может быть. Может — нет. Сложно сказать. Сигнал рвался. Потом... тишина.

Они сидели, глядя на него, словно в надежде, что он сейчас скажет: ”Шучу”.

Но Джей только опустил глаза на стол.

Тишина давила.

Напряжение нарастало с каждой секундой, как в поломанной пружине.

И вдруг все начали говорить одновременно:

— Чё за херня?

— Почему ты сразу не сказал?!

— Где они были последний раз?

— Кто ещё был на выезде?!

Джей вскинул руки, жестом требуя тишины:

— Эй! Спокойно! Если вы будете орать, через минуту об этом будет знать вся столовая!

Он оглядел их строгим, напряжённым взглядом.

— Сегодня вечером, — сказал он тихо. — Приходите в центр связи. Там всё и обсудим.

Он говорил тихо. Нервно. И в его голосе не было ни капли надежды на хорошее.

Вечер в лагере накрывал всех, как мокрое, тяжёлое одеяло. Воздух был насыщен сыростью, в нём витал странный запах — смесь дыма, промокшей земли и ржавого металла. Каждый шаг отдавался глухим эхом по пустым дорожкам между корпусами.

В центре связи, под моргающими лампами, семеро человек собрались, как последние островки света в этом поглощающем мраке.

Джей сидел за центральной консолью, наушники вдавлены в уши до боли. Пальцы нервно скакали по регуляторам, настраивая частоты одну за другой. Из динамиков вырывались лишь помехи — визг, треск, редкие обрывки слов, которые невозможно было разобрать.

— Чёрт... — Джей в сотый раз ударил по регулятору, стиснув зубы. — Ответьте кто-нибудь... хоть кто-то, сука.

Ния сидела на краю стола, обхватив руками свои тонкие плечи. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию. Скайлор стояла рядом, положив ладонь на её спину, поглаживая её короткими движениями, как будто могла передать хоть крупицу тепла через это прикосновение.

Кай ходил кругами, тяжело ступая. Иногда он пинал мусорное ведро, иногда — беззащитный табурет, иногда просто ругался себе под нос, выдыхая ярость и бессилие.

— Гребаный цирк, — буркнул он, ударяя ботинком по стене. — Мы сидим тут как стадо баранов и ждём, пока нас в жопу трахнут!

— Помолчал бы, — бросил Майк из угла, затягиваясь сигаретой. Его глаза были настороженными, губы сжаты в линию. — От твоего ора сигнала не прибавится.

Кай резко повернулся, словно готовый вцепиться в него, но передумал. Застыл, развернулся и продолжил шагать.

Зейн молча стоял у карты, прищурившись. В его руке был блокнот, куда он коротко заносил какие-то метки. Время от времени он тихо спрашивал у Джея:

— Последние координаты?

— Время последнего сигнала?

— Примерное направление отхода?

Элизабет же не могла стоять на месте вообще. Она ходила туда-сюда, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Время от времени она хрустела костяшками пальцев, резкими, нервными движениями, от которых даже Майк морщился.

С каждой минутой, с каждой новой безответной попыткой связаться со второй группой, внутри неё разрасталась пустота. Холодная, тупая, давящая.

Почти два часа длилась эта пытка.

Помехи. Шипение. Обрывки тишины.

Иногда Джей резко вздрагивал, вылавливая какой-то звук, но это снова оказывалась пустота.

Все в комнате были на пределе.

Когда в очередной раз в динамике проскочил только шум, Джей в бессилии снял наушники, провёл руками по лицу, тяжело дыша.

— Похоже, всё, — глухо сказал он.

Ния прижала ладони к лицу, Скайлор обняла её крепче. Элизабет остановилась посреди комнаты, глядя в пустоту.

И в этот момент — грохот.

Громкий, резкий, будто что-то огромное врезалось в ворота лагеря. Металл звякнул, стены дрогнули.

— Что за херня?! — вскрикнул Кай, уже несущийся к двери.

Джей в один прыжок оказался на ногах, на автомате вцепившись в рацию.

— Центр связи охране! Что там происходит?!

Ответа не последовало. Только ещё один глухой грохот.

Ребята сорвались с места. Элизабет, перехватив куртку, бежала за Каем и Майком к выходу.

На улице было темно. Прожекторы слепили глаза, освещая перед собой полосы света. Ворота лагеря были распахнуты, охрана суетилась, кто-то уже кричал команды.

И в этот момент в лагерь, с ревом мотора, влетела единственная машина.

Вся облупленная грязью, с мятой дверью, со следами когтей на капоте.

Двери распахнулись ещё на ходу.

Первые выскочили Коул и Ллойд. Следом за ними — Стив и Дэйв. Все в грязи, в рваной одежде, с окровавленными руками, но без тяжёлых ран. Только царапины, кровь, чужая и своя, и ужас в глазах.

Коул первым оказался у ворот. Он развернулся к охране и заорал так, что голос его перекрыл все остальные звуки:

— Закрывайте ворота, блядь! Быстро! Всё погасить! Прожекторы вырубить!

Стив, захрипев от натуги, добавил:

— Всех в укрытие! Живо! Прятаться! Быстрее, мать вашу!

Охрана металась. Люди кидались к воротам, захлопывая их, закручивая замки, выключая свет. Прожекторы один за другим гасли, погружая лагерь в мрачную полутьму.

Элизабет стояла, не веря своим глазам.

Коул.

Он был жив. Царапанный, растрёпанный, с порванной курткой и кровью на лице, но он был здесь.

Он на секунду встретился с ней взглядом. И в его глазах было нечто такое, от чего у неё перехватило дыхание.

Не радость. Не облегчение.

Страх.

Настоящий, жгучий страх.

Что-то пошло не так.

Что-то пришло за ними.

И теперь оно может прийти за всеми.