4.2 По-человечески (1/2)

— Так кто такой этот Ангел?

Князь Булгаков, оперевшись сложенными руками о столешницу и наклонившись чуть вперед, внимательно и очень недобро смотрел на Дмитрия, что стоял перед столом начальства с опущенной головой и не торопился хоть как-то прояснять ситуацию. За плечом Дмитрия — замерший мрачной тенью Владимир буравил его тяжелым взглядом в спину, в углу кабинета — негромко гремел чашками Иннокентий, чтобы налить главе Управления кофе.

На столе между Дмитрием и князем — ровным рядом лежали удостоверение Сергея, измазанный в крови лоскут его пиджака с нашивкой Управления и записка аккуратным, витиеватым, незнакомым почерком: «Этот колдун вернется живым, если Ивановский Дмитрий Алексеевич завтра в полдень явится по адресу…» — и улица и дом, что Иннокентий довольно быстро нашел и отметил на карте, разложенной рядом. А Дмитрий, поломавшись немного, признался, что это адрес квартиры его семьи.

— Это… див, — помолчав, все же соизволил ответить он, но головы так и не поднял. Повел плечом пренебрежительно, когда Владимир, что уже успел излечиться и привести себя в порядок после нападения, как и все прочие дивы Управления, за его спиной презрительно фыркнул, но прямо так и не отреагировал. Добавил: — Он должен был стать фамильяром моей семьи, но год назад погибли… погиб мой отец, и я передал Ангела другому колдуну.

— Передал? — пытливо повторил Булгаков, складывая руки на груди. Когда вместо ответа последовало лишь еще одно пожимание плечами, князь продолжил напирать, морщась, словно от зубной боли: — Раз ты его просто передал, почему же он напал на Управление? Взял в заложники нашего колдуна, встречи с тобой требует, убийством угрожает.

Князь Булгаков постучал пальцем по записке и устало сдавил переносицу. Ситуация казалась бредом чистой воды, но она произошла: демон напал на Управление. Демон напал на Управление в одиночку, без колдуна, и едва не разнес его до основания; забрал Сергея Мончинского, но теперь вместо того, чтобы сожрать его — требовал обменять на Дмитрия.

И князь Булгаков теперь и сам не понимал, от чего испытывал большую досаду: то ли от похищения колдуна, то ли от того, что десяток колдунов с дивами, к тому моменту не успевших покинуть зал, не смогли демону противостоять. Все это произошло слишком быстро. Появление демона, разбитые окна, нестерпимый вопль, дезориентировавший даже сильных дивов — все это произошло за жалкую пару минут, за которые никто ничего не смог и не успел сделать, и вот демон уже улетел, зачем-то прихватив с собой и колдуна Управления Сергея Мончинского. Теперь, к вечеру того же дня, впрочем, стало понятно — зачем.

— Может быть, он действует не один? — негромко предположил Иннокентий, ставя перед хозяином чашку с кофе. Склонил голову к плечу, переводя взгляд на Дмитрия, и добавил: — То, как он действует — слишком…

— По-человечески, — согласился Владимир ровным тоном и покосился на Иннокентия. — Либо ему кто-то подсказывает, либо Ангел действует по ситуации. Но это в любом случае значит, что он за что-то держит на Дмитрия Алексеевича зло.

Иннокентий согласно кивнул, не отрывая взгляда от Дмитрия, и Владимир, еще раз окинув своего хозяина обжигающим презрительным взглядом, посмотрел на окровавленную ткань пиджака на столе.

Крови было много. По крайней мере, много для обычного пореза; она пропитала ткань насквозь и расползалась по обрывку пиджака крупным темным пятном — либо кто-то зажимал этим куском не очень большую рану в попытке остановить кровь, либо рана настолько велика, что кровь из нее залила и пропитала ткань без особых проблем. И ни один вариант Владимиру категорически не нравился.

Сергей оказался в плену. Сергей оказался ранен и, вероятно, не легко. Сергей — Владимир в этом был почему-то уверен, — справится и если не выберется сам сразу, то по крайней мере потянет время, поможет им вернуть его в Управление и будет в порядке, но… Но. В груди Владимира что-то сворачивалось в тугой морозный ком от одной мысли, что Сергей один, неизвестно где, раненый и как ни крути, а все равно еще не слишком опытный. Этот ком давил на легкие изнутри, распирал и подталкивал к тому, чтобы прямо сейчас сорваться с места на поиски. Чтобы помочь. Чтобы защитить. Чтобы вернуть домой.

А еще — свернуть Дмитрию шею прямо на месте. Потому что привычное презрение к колдунам вроде него постепенно, с каждой минутой все стремительнее превращалось в ненависть. Потому что Сергей сейчас находился неизвестно где исключительно из-за Дмитрия.

На месте Владимира удерживали лишь натренированная не одним десятком лет выдержка и рациональное осознание: если десяток колдунов с дивами ничего не смогли сделать во время нападения, один Владимир тем более вряд ли справится. Этот демон сильнее и его самого, и Иннокентия. Нужен хотя бы один колдун — его колдун, его хозяин — и проработанный план.

Вот только Дмитрий, его нынешний хозяин — трус. Он сразу узнал Ангела, но даже не попытался что-нибудь сделать. Вместо этого спрятался за спину Сергея, у которого нет даже привязанного к нему дива. Подставил Сергея. Так был ли хоть какой-то смысл думать о том, что к завтрашнему полудню Дмитрий будет готов к схватке со своим прежним дивом?

— Из того, что я видел, смею предположить, что Ангелу нужны были вы, Дмитрий Алексеевич, — так и не дождавшись от хозяина никакого ответа, вновь подал голос Владимир. Оторвав взгляд от окровавленного куска ткани на столе князя, он немигающе посмотрел на Дмитрия и добавил вкрадчиво: — Но вместо того, чтобы вступить в бой или попытаться привязать его, вы предпочли спрятаться за спиной Сергея Дмитриевича. И Ангел похитил его вместо вас. Логично сделать вывод, что верен вариант, в котором теперь ему приходится действовать, исходя из того, что похитить ему пришлось не того.

— Называешь меня трусом?! — сжав кулаки, резко обернулся к диву Дмитрий, и его глаза яростно полыхнули. На губах Владимира на мгновение отразилась тень улыбки.

— Констатирую факт.

От удара, в следующее мгновение опалившего щеку, Владимир и не подумал уклоняться. Он прекрасно знал, что, в отличие от многих прочих побоев, этот заслужен: унижать хозяина, пускай и справедливо указывая на его ошибки, тем более в присутствии другого колдуна с его дивом, непозволительно. Но и извиняться Владимир не подумал. Лишь опустил голову, даже не морщась от неприятного жжения в ссадине из-за прикосновения серебряного перстня.

Иннокентий никак не отреагировал на произошедшую сцену и только окинул Владимира долгим задумчивым взглядом, прежде чем повернуться к своему хозяину; князь Булгаков же едва заметно вскинул бровь, наблюдая за происходящим. Владимир, безусловно, славился строптивостью и острым языком, в том числе в отношении молодых колдунов, что попадали ему на попечение, однако подобной наглости в присутствии его самого князь увидеть вряд ли ожидал.

— Ангела нужно поймать, — вместо комментирования ситуации подвел черту Булгаков. Вновь постучал по записке от демона на столе. — Шумиху лишнюю не поднимать. Чтобы никаких новостей о похищении! Операция по поимке на вас, Дмитрий. Поставьте в известность родственников Сергея. Иннокентий, составишь уведомление.

— Прошу прощения, ваша Светлость, но, насколько мне известно, мать Сергея Дмитриевича сейчас находится в деревне, — осторожно вставил Владимир. — Есть ли необходимость беспокоить ее?

— И откуда же тебе это известно? — неприязненно уточнил Дмитрий, складывая руки на груди и прожигая Владимира злым взглядом, но тот не отреагировал на открытый выпад. Произнес равнодушно:

— Сергей Дмитриевич после отвязки предпочел продолжить общение.

— Вот как, — презрительно фыркнул Дмитрий и хотел было сказать что-то еще, но князь Булгаков прервал его, вскинув руку.

— Достаточно. И правда, давайте не будем беспокоить мать Сергея лишний раз. Так точно получится избежать лишних шума и паники. А теперь — за работу, — в голосе князя прорезались стальные нотки, и он окинул Дмитрия с Владимиром ледяным взглядом. — Завтра днем Ангел должен быть пойман. Готовьте план по захвату.

— Будет выполнено, — процедил Дмитрий и первым развернулся, чтобы покинуть кабинет.

Владимир последовал за ним не медля. Как ни крути, а стоило внимательно проследить за тем, что за план и как Дмитрий будет готовить. Князь Булгаков прав: Ангел должен быть пойман как можно скорее. От этого во многом сейчас зависела и жизнь Сергея.

***Сергею категорически не нравилось чувствовать себя беспомощным. Беспомощным и абсолютно никчемным. А как еще ему себя чувствовать? Оказался в заложниках у демона, от которого ладно не смог отбиться — не смог хотя бы увернуться от его лап. Дмитрий вот смог. Сергей — нет. И хотя он полностью отдавал себе отчет в том, что был оглушен разрушением щита и болезненным ударом о стену, от которого теперь ныли спина и ребра, все равно казалось, что он мог — а если и не мог, то хотя бы должен был попытаться — сделать хоть что-то. Поставить новый щит. Ударить огненными кольцами. Нырнуть под стол следом за Дмитрием…

Рациональная часть говорила, что если бы Ангел похитил не его, то обязательно дотянулся бы до кого-нибудь другого, и ситуация изменилась бы едва ли; тот, кто попал бы к Ангелу в заложники вместо Сергея, так же не смог бы ничего сделать без вреда для невинных людей, оказавшись запертым в квартире жилого дома.

Эмоциональная часть едко шептала, что еще большей глупости Сергей допустить просто не мог. Это изводило, не давая сидеть спокойно. А он ведь еще и связать себя добровольно позволил. Идиот.

Шумно выдохнув, Сергей вновь поерзал на стуле и упрямо попытался пошевелить руками. Как бы Ангел ни извинялся, а веревку затянуть он не постеснялся, и теперь она стягивала руки так туго, что Сергей теперь едва чувствовал кончики пальцев. Запястья оказались натерты почти сразу, и теперь пытаться разминать их становилось с каждым разом все больнее.

Ангел сидел все это время за столом неподалеку и что-то черкал на бумажках. Писал, бормотал что-то под нос, рвал, снова писал, затем переписывал, снова ругался… Сергей наблюдал за ним не без любопытства, склонив голову к плечу и чуть хмурясь в попытках одновременно понять, что он делает, и размять затекшие руки.

— Пожалуйста, прекратите пытаться развязать веревки. Это теусиро сибари, сами все равно вряд ли выпутаетесь, но может стать некомфортно, — вдруг негромко предупредил Ангел, не поднимая головы. Сергей вновь заерзал.

— Мне и так некомфортно, — пробормотал он, краснея. Предпочел не комментировать, что подобную технику эротического связывания он если бы и решился попробовать, то с кем-то, кому доверяет. И точно не находясь в неоспоримом положении пленника. Хотя стоило признать — узлы и правда не поддавались попыткам их хотя бы ослабить. — Ты слишком уж перестарался, когда затягивал это… эти… теусиро сибари.

Словно услышав в его голосе что-то огорчающее, Ангел наконец поднял на Сергея взгляд и внимательно оглядел его с ног до головы. Склонил голову к плечу, будто оценивая, отчего Сергей в очередной раз неуютно поежился, и тихо хмыкнул. Покачал головой, снова опуская глаза на бумагу.

Очевидно, это значило, что жалобы на неудобство во внимание приняты не будут. Жаль. Но Сергей должен был хотя бы попытаться.

Они вновь замолчали. Ангел вернулся к своему занятию, над которым корпел уже… Сергей, на самом деле, затруднялся сказать точно, сколько времени — стрелки напольных часов замерли на половине десятого и не двигались, но за все это время солнце, светившее в самые окна, когда они только вошли в квартиру, успело подняться выше и теперь задевало лучами гостиную лишь совсем немного. Выходит, прошло от силы часа три. А Сергей уже успел почти перестать переживать и начать умирать от скуки. И от неприятного покалывания во всем теле из-за невозможности сменить позу.

— Что ты делаешь? — в конце концов сдался он и вытянул шею, пытаясь разглядеть, что Ангел пишет.

Больше рассматривать было просто нечего: гостиная как гостиная с диваном, парой кресел, столом и сервантом со стеллажом для книг. Все добротное и, как ни странно, не покрытое пылью, но при этом настолько не выглядящее обжитым, что Сергей не нашел ничего примечательного, что могло бы охарактеризовать настоящего хозяина квартиры. Слишком стерильно — даже несмотря на то, что в серванте стояла пара столовых наборов, а на полках — книги, чтобы рассмотреть которые, впрочем, Сергею пришлось бы свернуть шею.

— Пишу записку для ваших коллег о том, что вы у меня в заложниках, — отозвался Ангел обреченно, и Сергей невольно вскинул бровь от изумления. Для записки с угрозой убийства колдуна — и столько стараний?

— Творческие муки?

— Это, между прочим, сложнее, чем кажется! — с вполне искренней обидой отозвался Ангел и скомкал очередную бумажку.

Сергей поджал губы, наблюдая за тем, как Ангел рвет неудавшуюся записку на мелкие кусочки и снова возвращается к сочинительству. Тяжело вздохнул, рассматривая профиль демона. Подсказать, как записки с угрозами обычно составляют, что ли?

Тряхнув головой, Сергей нахмурился. Дурацкие мысли какие в голову лезли. Не иначе как потому что Ангел в человеческом обличье совсем не внушал страха — даже вопреки тому, что он напал на Управление, разнес, как минимум, небольшой зал, ранил Владимира и похитил самого Сергея. И Сергей ведь знал и прекрасно понимал, что тот пернатый зверь и этот парень — одно и то же создание, но все же… все же что-то мешало Сергею четко и ясно ощутить страх и ужас перед пленителем. То ли поистине ангельская внешность, то ли удивительно знакомая тоска в глубине глаз.

Волна первого впечатления схлынула, и хотя где-то на периферии страх и осознание, насколько ангельски-красивый юноша перед ним на самом деле опасен, оставались, на первое место все же вышло любопытство.

Этот демон напал на Управление. Этот демон похитил его, Сергея. Этот демон сейчас прямо перед ним сидел и пытался сочинить записку с угрозами, чтобы передать в Управление. Этот демон, очевидно, за что-то хотел Дмитрию отомстить и собирался шантажировать Управление пленником. Этот демон… действовал абсолютно по-человечески. Он действовал так, как обычно в подобных ситуациях действуют люди, и мыслил в этой ситуации тоже — как обычно в подобных ситуациях мыслят люди. Не дивы. Действуй и мысли этот демон как див, он вряд ли стал бы похищать Сергея. Он бы выловил и сожрал Дмитрия на месте, а вместе с ним — еще парочку-другую колдунов и дивов.

Выходит, Ангел не хотел Дмитрия жрать? Но для чего он тогда Ангелу? О том, чтобы дивы и демоны пытали кого-то по собственной воле, Сергей не слышал ни разу. А задавать вопросы — опасался. Даже несмотря на то, что вел себя с ним Ангел достаточно вежливо и вовсе не агрессивно — опасался. Потому что это все еще демон. Неуправляемое сейчас никем создание, абсолютно сам себе на уме. Его бы привязать…

Поставив наконец на очередной бумажке точку, Ангел отбросил на край стола ручку и поднялся, вырывая Сергея из размышлений. Сложив записку вчетверо, демон сунул ее в карман джинсов и, стремительно оказавшись совсем рядом с Сергеем, одним движением распахнул на нем и так не застегнутый пиджак. Порывшись во внутреннем кармане, выудил оттуда удостоверение. Глянул на него мельком, читая имя, и убрал в карман, к записке, после чего, придержав пиджак с внутренней стороны за подклад, дернул за нашивку с гербом Управления.

Послышался треск ткани, и в руке Ангела оказался кусок нагрудной части пиджака. Нашивка едва не оторвалась от этого куска, однако чудом удержалась на месте, и Сергей изумленно выдохнул, следя за демоном.

— Что ты… — начал было, но осекся, когда в следующее мгновение увидел, как на пальцах Ангела выступили вполне себе звериные когти, а зрачки в его глазах сузились до едва заметных узких полосок.

По-птичьи склонив голову к плечу, Ангел приблизился к Сергею, едва не ведя носом по его шее. Сергей невольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает мороз, и попытался отстраниться, но Ангел крепко удержал его за плечо.

— Не сопротивляйтесь, — вполголоса произнес демон, и Сергею вопреки этим словам еще сильнее захотелось отстраниться.

Отстраниться, впрочем, ему не позволили цепкие пальцы.

Когда его кожи коснулся острый ледяной коготь, а затем медленно, сосредоточенно провел по шее, хорошенько надавливая, чтобы выступила кровь, Сергей едва не задохнулся. Он замер скорее машинально: он ничего не мог сейчас сделать. Абсолютно, совершенно ничего — пинаться будет тщетно, слишком сильно Ангел удерживал его, а руки затекли настолько, что Сергей их уже почти не чувствовал — и огненные кольца у него если и получится сформировать, то далеко не сразу. Пока он сосредоточиться и выдаст хотя бы искорку, Ангел успеет его сожрать, если это придет ему в голову.

На сознание неотвратимой морозной лавиной опускалась паника, пока Сергей пытался судорожно придумать, что можно сделать. Вот только в голову ничего не приходило, а Ангел, оставив на его шее длинный косой росчерк раны, замер, завороженно наблюдая за тем, как кровь стекает по светлой коже, а затем заливает и белую рубашку Сергея.

Резал Ангел аккуратно — во всяком случае, захлебываться собственной кровью ему не пришлось. Убивать его явно не планировали. По крайней мере, не сейчас: Ангел, дождавшись, пока из раны вытечет достаточно крови, прижал к ней кусок ткани от пиджака Сергея, давая ей пропитаться.

— Ты… — выдохнул Сергей хрипло и нервно облизал губы. — Ты, кажется, не собирался мне вредить.

— Мне жаль, — негромко отозвался Ангел, не отрывая руки с тканью от раны. — Но мне не хотелось бы быть совсем голословным перед Управлением.

Сергей в ответ хрипнул что-то, что и сам толком не разобрал, и прикрыл глаза. Он пытался угомонить бешено колотящееся в груди сердце, но выходило паршиво; все мысли в голове смолкли и прекратили движение — все равно что мороз буйную реку сковал, и единственным, что Сергей мог слышать и воспринимать, было лишь его собственное глубокое и размеренное, насколько он был способен его контролировать, дыхание.

А кто сказал, что на службе будет легко? Кто сказал, что он никогда не попадет ни в плен, ни в заложники, ни на пыточный стол? Служба сопряжена с подобными рисками, в конце концов. Да, Ангел его не пытал — пока не пытал, — но легче от этого не становилось. Наверное, будь рядом кто поопытнее, над Сергеем посмеялись бы, пошутили — да что же ты, не так все плохо еще, ну, подумаешь, порезали немного, не ногти же с зубами вырывают, чтобы информацию выбить. Однако же рядом — никого. А Сергей еще этим утром и подумать не мог, что окажется в подобной ситуации. Не моцион<span class="footnote" id="fn_38335374_0"></span>, откровенно говоря.

Ангел отстранился от него через несколько долгих минут. Кровь из раны за это время остановилась, и большая ее часть оказалась именно на лоскуте ткани от пиджака Сергея, покрутив который в руках, демон принюхался, сглотнул, облизывая губы, и удовлетворенно кивнул. Ткань оказалась пропитана почти насквозь, кровь попала даже на нашивку, и со стороны это и правда выглядело жутко. Куда более жутко, чем было и, если совсем честно, ощущалось на самом деле.

Отложив окровавленный кусок пиджака на стол, Ангел вновь повернулся к Сергею и впился взглядом в рану на его шее. Сергей успел вновь напрячься, но Ангел вдруг двинулся к нему за спину и, скрывшись из поля зрения, чем-то зашуршал. Вернулся через полминуты с ватой и перекисью и склонил голову к плечу.

— Позволите?

Сергей судорожно сглотнул. Он совершенно перестал понимать, что происходит, а потому смог лишь кивнуть и замереть, позволяя Ангелу в несколько осторожных и точных движений обработать царапину.

— Неужели не хочешь сожрать? — глухо спросил Сергей, поражаясь его выдержке, когда Ангел вновь исчез из поля зрения, чтобы убрать перекись. А когда вновь вернулся к столу, сунул в карман лоскут пиджака и пожал плечами.

— Хочу, конечно. Но Дмитрия убить хочу сильнее.

В его глазах при этих словах зажегся огонь. Тот самый огонь ненависти, который Сергей видел в них этим утром — в момент, когда Ангел пришел за Дмитрием.

Что же между ними произошло?

Задать этот вопрос Сергей не успел. Ангел вновь отошел к нему за спину и, повозившись с чем-то в стеллаже, появился перед Сергеем с косынкой в руках.

— Я должен уйти ненадолго, — предупредил он и одним уверенным движением заткнул Сергею рот, туго завязывая концы косынки у него на затылке. Грубая хлопковая ткань тут же больно врезалась в уголки губ и царапнула язык, и Сергей шумно вздохнул, встряхивая головой. — Надеюсь, у вас хватит ума не делать глупостей.

С этими словами, убедившись, что косынка туго затянута и никуда не денется, Ангел прошел к окну и плотно задернул шторы. Недовольное мычание Сергея проигнорировал и, не прощаясь, покинул квартиру вполне по-человечески — через дверь, звучно щелкнув замком и оставив Сергея связанным и беспомощным, в полном одиночестве в полумраке чужой незнакомой квартиры.

Тянуть время Сергей не видел смысла. Выждав лишь пару минут после того, как за Ангелом захлопнулась дверь, он принялся возиться с веревками, старательно разминая руки. Может, ослабить узлы и не удастся, но ему будет достаточно и возможности шевелить пальцами и запястьями, чтобы сформировать пару огненных колец и спалить веревки. Делать это придется аккуратно и, вероятно, не быстро, чтобы не переборщить и не устроить пожар, но и бездействовать Сергей просто не мог.

Более или менее разогнав кровь в руках, Сергей прикрыл глаза и сосредоточился, собирая волю в кулак и не давая себе запаниковать и теперь. Паника и спешка приводят к ошибкам, а это не то, что Сергею сейчас нужно. Бежать он не собирался — бесполезно, Ангел знает теперь предельно четко, как ощущается его кровь, и найдет быстро. Очень быстро. Действовать придется аккуратнее и хитрее.

Ангела нужно будет привязать. Нарисовать алатырь под ковром, пока он не вернулся, устроить если не засаду, то хотя бы ее подобие. Найти бы еще что-нибудь острое… Подставлять шею все же не хотелось. В гостиной Сергею ничего острого на глаза до сих пор не попалось, но он надеялся, что еще останется время заглянуть хотя бы на кухню. Уж там-то, наверное, ножи должны найтись. Хотя бы столовые.

Веревки огню поддавались с трудом — но лишь потому, что Сергей искренне опасался устроить пожар и себя подпалить заодно. Он облегченно выдохнул, когда ощутил запах гари, и сосредоточенно продолжил жечь веревки, одновременно с этим внимательно прислушиваясь к звукам на лестничной площадке.

На то, чтобы спалить веревки, ушло по ощущениям не больше получаса. Сергей то и дело поглядывал на часы, но они по-прежнему стояли, и это нервировало. Как давно ушел Ангел? Сколько еще времени оставалось в запасе?

К моменту, как остатки сожженных веревок упали на пол, кажется, прошла целая вечность. Сергея потряхивало, отчаянно хотелось просто сбежать, малодушно и наивно надеясь, что Ангел не станет его искать. Вместо этого, поднявшись на ноги и на ходу разминая запястья, Сергей бросился на кухню. Вряд ли Ангел вновь отправился в Управление демоном, но у него наверняка найдется личина какой-нибудь неприметной птицы. Так что действовать нужно было очень быстро.

Как назло, Ангел словно предвидел, что колдун попытается сбежать и специально убрал ножи подальше — и только в ящике обнаружилось несколько тупых столовых. Но чтобы найти и их, Сергею пришлось потратить несколько драгоценных минут.

Впрочем, эти несколько минут все равно ничего бы не решили: стоило Сергею схватить один из ножей, раздался щелчок замка входной двери.

Сергей так и замер, судорожно пытаясь придумать, что теперь делать. Внутри что-то оборвалось, и на секунду показалось, что он проваливается в пучину зыбучих песков, а не стоит посреди кухни с ножом в руках.

Привязать. Привязать дива в целом можно и без алатыря, хотя это и чертовски опасно. Вот только Ангел слишком хорошо себя контролировал, чтобы броситься на запах его крови, а добровольно провести ритуал тем более не даст.

И сражаться нельзя. Точно не в полную силу. Не здесь.

Когда Ангел стремительной тенью появился на пороге кухни, Сергей действовал скорее машинально. Сформировал щит, оттолкнул им Ангела в гостиную, второй рукой спешно формируя огненные кольца. Небольшие и не слишком мощные, чтобы ненароком не сжечь дом, но это лучше, чем ничего.

Бросив едва сформированные кольца в демона, Сергей полоснул себя по запястью ножом и, стоило крови выступить, начал читать заклинание привязки. Ангел оказался быстрее и проворнее. Приняв удар колец и щита, он лишь отряхнулся, словно его просто обрызгали водой, он одним движением оказался рядом с Сергеем. Перехватил его за руку, в которой тот держал нож, чтобы затем вывернуть запястье — и Сергей сдавленно зашипел от боли, давясь словами заклинания.

— Мне показалось, вы умнее, Сергей Дмитриевич.

Интонация, с которой Ангел произнес эти слова, показалась Сергею искренне обиженной, и он даже на секунду растерялся, что дало Ангелу еще мгновение форы. Накрыв ладонью кулак Сергея, Ангел крепко стиснул пальцы, не давая выпустить нож, и направил лезвие ему в глаз, остановившись лишь в паре жалких сантиметров. И Сергею пришлось замереть, чтобы остаться в относительной безопасности.

— Если продолжите в том же духе, я буду вынужден вырвать вам язык, — предупредил Ангел настолько ледяным тоном, что Сергея едва не передернуло — он удержал себя на месте только мыслью, что одно резкое движение будет стоить ему глаза. — Я не хочу убивать вас или калечить, но если вы не понимаете по-человечески, я поступлю так, как ждут от монстра.

— Пытать и калечить — вполне по-человечески, — выдавил Сергей негромко, и Ангел скривился.

— Это призыв к действию?

Сергей в ответ только судорожно вздохнул, чувствуя, как по телу проходит неприятная дрожь, но ответить не успел: Ангел сделал, пожалуй, самое простое, что мог в такой ситуации. Вырвав из рук Сергея нож, он вывернул ему руку и одним легким точным движением опустил его грудью на столешницу. Сергей сдавленно охнул от выбитого из легких воздуха и сильного болезненного удара лбом о пустующую подставку для приборов и не смог сделать больше ничего, кроме как позволить Ангелу еще больше разорвать его пиджак и получившимися лоскутами крепко связать руки у себя за спиной.

Ангел, не почувствовав сопротивления своим действиям, недовольно цокнул и окинул сдавшегося Сергея цепким взглядом. И фыркнул: он ведь правда хотел по-хорошему.

***Вновь позволить себя связать после попытки побега оказалось ощущением еще более мерзким, чем просто позволить себя связать, едва оказавшись в заложниках. Спустя несколько часов запястья вновь затекли — не найдя еще одного мотка веревки, Ангел использовал изоленту, но и ей старался связать как можно крепче, — голова гудела от духоты и поселившейся на задворках сознания беснующейся паники, а в уголках губ болезненно кололо от хлопковой ткани, которой Ангел вновь заткнул ему рот. В горле давно уже пересохло, веки закрывались сами собой, но в сон провалиться не получалось: мозг, было почти истративший все ресурсы после попытки побега, теперь словно работал на дополнительных генераторах, что не давали ни уснуть, ни хотя бы сбавить громкость роящихся в голове мыслей.

Может, стоило все же сбежать? Не пытаться геройствовать и не надеяться, что получится привязать Ангела, не переворачивать кухню в поисках ножа — просто уйти. Не так осторожничать с веревками, подпалил бы квартиру — и черт с ней, но сбежал бы…

А сбежал бы? Прокрутив в голове ситуацию несколько раз, Сергей понял: Ангел явился в квартиру всего через несколько жалких минут после того, как ему удалось разобраться с веревками. Потому даже при всем желании — Сергей далеко бы не ушел. Просто не успел бы.

Впрочем, что уж теперь гадать. Он снова облажался — но даже это теперь, кажется, не имело значения.

Ангела в гостиной не было. Шумно вздохнув и не без труда подняв тяжелую голову, Сергей огляделся, чтобы почти сразу найти глазами приоткрытую в соседнюю комнату дверь и разглядеть в полутьме силуэт Ангела. Он сидел на полу у кровати, привалившись к ней спиной, глядя в окно и обнимая, кажется, что-то мягкое. Что именно — Сергей рассмотреть не мог, но предполагал, что это либо небольшая подушка, либо плюшевая игрушка.

На Сергея Ангел не обращал никакого внимания, и Сергей осторожно заерзал, впервые за несколько часов пытаясь одновременно и сменить позу, и размяться, и понять, может ли хоть немного ослабить изоленту. Вновь пытаться бежать глупо: вряд ли теперь Ангел ослабит бдительность, — но сделать так, чтобы она по крайней мере не так натирала руки…

Услышав возню, Ангел вскинулся. Поднял на Сергея взгляд, и его глаза блеснули в полутьме красными блуждающими огнями.

Несколько мгновений они так и глядели друг на друга, но затем Ангел поднялся и, не выпуская из рук то, что обнимал, неторопливо двинулся к Сергею.