4.2 По-человечески (2/2)

— И все же вам не стоило пытаться сбежать, — поджав губы, негромко произнес Ангел, когда вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Теперь в руках демона Сергей смог рассмотреть плюшевую игрушку — небольшого лохматого щенка с большими ушами и черным носом. На то, чтобы сфокусировать на нем взгляд, Сергею понадобилось несколько долгих секунд, но когда он смог рассмотреть игрушку относительно подробно — фыркнул за неимением возможности как-то иначе прокомментировать ношу демона, и поднял взгляд уже на его лицо. Ангел обиженно насупился.

— Эта вещь дорога мне. Вы не можете меня осуждать, — обиженно отозвался он и, бережно отложив щенка на стол, указал на графин с водой. — Будете? Вы с самого утра к воде не притрагивались, а человеческие существа слишком хрупки. Без воды вообще не можете…

Он задумался на несколько мгновений, словно досконально сравнивая особенности людей и дивов, и Сергей закатил глаза и вновь издал невнятный звук, что, по всей вероятности, должен был обозначать отказ. И Ангел его понял. Покачал головой неодобрительно.

— Вам нужно. Знаю, что люди могут прожить без воды несколько дней, но все же.

С этими словами он налил воду в стакан и потянулся, чтобы вытащить кляп. Сергей не сопротивлялся — голова слишком болела, чтобы пытаться отвертеться от рук Ангела, так что он только судорожно облизал губы, как только его избавили от ткани во рту, и исподлобья глянул на демона. Тот педантично складывал кляп, совершенно не обращая внимания на тщетные попытки сжечь его взглядом.

Заговаривать первым Сергей не торопился — и опасался, чего уж греха таить. И недоверчиво нахмурился, когда Ангел взял в руки стакан и сделал шаг ближе, заверяя:

— Обычная вода из-под крана. В нее никто ничего не добавлял. Вам нужно попить.

Сергей сжал губы в тонкую линию и по-прежнему мрачно смотрел на Ангела. Это наверняка глупо и странно, но от одной мысли о том, чтобы принять воду от демона, что, кажется, с неподдельными сочувствием и виной сейчас стоял над ним, становилось мерзко и противно от самого себя. Это казалось унизительным — кивнуть сейчас, принимая воду. Это казалось неправильным. Словно тогда он сдастся — а сдаваться не хотелось совсем.

А вот пить — хотелось.

Но Сергей молчал, продолжая прожигать Ангела взглядом, и того это, похоже, жутко нервировало. Ангелу не хватало выдержки — ему понадобилась лишь пара минут игры в мрачные гляделки, после чего он, отставив стакан, всплеснул руками.

— Дмитрий Алексеевич — не хороший человек! — заявил он уверенно, не разрывая с Сергеем зрительного контакта. — И он заслуживает того, что я хочу с ним сделать.

— Почему?

Горло саднило, и вопрос вышел хриплым и тихим, и в том числе поэтому Сергей продолжал пристально смотреть на Ангела — словно это должно было помочь тому понять суть слов, если вдруг не получится расслышать. Но Ангел расслышал. Он поджал губы, презрительно сморщился — и проговорил глухо:

— Потому что он убил мою семью.

Сергей вздрогнул, как от пощечины, и изумленно уставился на Ангела. Что еще за заявление?

Дмитрий кого-то убил? И, наверное, даже черт бы с ним, если бы просто «кого-то», но… «мою семью» — семью Ангела? Тех, кого он считал семьей?

— Ты фамильяр, — полувопросительно на грани слышимости выдохнул Сергей, и Ангел, расправив плечи, окинул его в ответ отчего-то презрительным взглядом.

— Должен был им стать. Но не успел: Дмитрий Алексеевич убил всю семью Ивановских. Алексей Романович погиб мгновенно, и я просто… не успел, — Ангел ссутулился и опустил голову; его взгляд потух, и Сергею показалось на мгновение, что даже глаза стали менее яркими. — А потом Дмитрий Алексеевич продал меня.

— Я не понимаю, — выдавил Сергей растерянно, пытаясь выпутаться из сковавшей голову боли и угнаться за мыслью Ангела, связать внятную последовательную цепочку. — Дмитрий убил свою семью?

— Они попали в автокатастрофу год назад. Дмитрий Алексеевич был за рулем, и в живых остался только он! И отделался всего парой синяков и испугом. Конечно, он убил их!

По телу Сергея прошла морозная дрожь, когда в голосе Ангела, что откровенно обвинял его сослуживца в убийстве всей его семьи, прорезались скрипучие нотки, словно он собирался заплакать. Глаза его, впрочем, оставались сухими, и Сергей тихо выдохнул. Спросил осторожно, с трудом выталкивая из горла слова:

— И ты уверен, что Дмитрий сделал это специально?

— Мне плевать, сделал он это специально или нет, — искренне отозвался Ангел и, отвернувшись, схватился за плюшевого щенка. Прижал его к груди едва заметно подрагивающими руками — или это в глазах Сергея уже слегка двоилось? — и опустил голову, утыкаясь носом в его плюшевую шерсть. Повторил твердо и размеренно: — Он убил мою семью. И должен умереть тоже.

В глазах Ангела теперь полыхнул уже знакомый огонь ненависти, и вся неприязнь, что Сергей испытывал к Дмитрию, вдруг показалась ему самому детским лепетом. И Сергей уже было открыл рот, чтобы попытаться убедить Ангела, что убийство не выход, тем более, что после всего, что Ангел натворил, его в лучшем случае — заставят служить в Управлении, а в худшем — спишут и отправят в Пустошь, но осекся.

В голову вдруг пришла мысль, что… ведь если Дмитрий умрет — Владимира будут вынуждены передать другому колдуну. Из тех, что в Управлении сейчас оставались без дивов, Сергей знал всех, и каждый из них дивов если и наказывал, то, по крайней мере, не просто так — как бы Сергею эта мысль не претила. Да и сам Сергей мог бы подать прошение о службе с Владимиром еще раз… Маловероятно, конечно, но вдруг повезло бы?

А Ангел и так уже остался без семьи. Ангел и так уже подписал себе приговор одним только нападением на Управление и похищением колдуна.

Сергей потряс головой, разгоняя мысли. В ушах тут же едва слышно зазвенело, в глазах мир на мгновение раздвоился, а к горлу подкатила тошнота. Сотрясение у него, что ли?..

Точно. Сотрясение. Иначе неоткуда было таким диким мыслям взяться в его голове. Если Дмитрий все еще оставался на свободе — значит, скорее всего, где-то в его личном деле лежало судебное заключение, по которому он не виноват в автокатастрофе. Значит, он на самом деле не убийца.

Заслуживал ли только он в таком случае жизни? Сергей не был уверен, что найдет хотя бы для себя ответ на этот вопрос. Тем более учитывая, с каким ледяным презрением сам относился к Дмитрию.

Тем более учитывая, что от одной только мысли о том, что Дмитрий может быть мертв, где-то в груди у Сергея растекалось горячее, словно лавовое озеро удовлетворения.

Словно Дмитрий на самом деле заслужил умереть — и за то, что, пока он жив, мертва вся его семья, и за то, как он обращался с Владимиром, похоже, с самого начала их совместной службы.

Шумно выдохнув, Сергей на несколько мгновений прикрыл глаза, опуская голову. Прошептал, еле шевеля пересохшими губами:

— Даже если ты убьешь его… ты понимаешь, что тебя вряд ли отпустят? Что… Дмитрий вряд ли придет сюда один?

— Конечно, — снисходительно отозвался Ангел и любовно погладил плюшевого щенка у себя в руках. — Я оставил им записку с угрозой вашей смерти, ваши документы и окровавленную ткань пиджака. Если у вас в Управлении хоть сколько-то ценят служащих и простых людей — уже с утра начнется эвакуация жильцов, чтобы к полудню Дмитрий Алексеевич с его дивом смогли прийти на переговоры без риска навредить людям.

— Владимир не даст тебе просто так уйти, — тихо проговорил Сергей, и Ангел, к его удивлению, вдруг тепло открыто улыбнулся.

— Владимир? Див, да? — он покачал головой и уверенно заявил: — А я не собираюсь уходить. Я убью Дмитрия Алексеевича — и сдамся.

— Значит, Владимир не даст тебе убить Дмитрия.

Сергей поднял на Ангела усталый взгляд, но тот не перестал улыбаться.

— Значит, если он не даст убить мне Дмитрия Алексеевича — я убью вас, — легко отозвался Ангел, и в его голосе прорезалось прежнее сожаление, с которым он еще утром извинялся перед Сергеем за неудобства и вероятность, что его могут убить. И от сочетания этой вины с простотой, с которой Ангел планировал убить его, у Сергея похолодело где-то внутри, под самым сердцем.

У Владимира приоритеты. Владимир должен будет защищать своего хозяина, каким бы он ни был, должен будет поймать Ангела и обеспечить безопасность жильцов дома.

— И ему придется либо убить меня, либо отдать мне Дмитрия Алексеевича. Но для того, чтобы убить меня, ему не хватит сил. Ни у кого из ваших дивов не хватит, — добил Ангел, и Сергей против воли сглотнул.

— Неужели… — сипло начал он, но понял, что говорит одними губами и его почти не слышно. Прочистил горло, повторил громче: — Неужели его семья была так дорога тебе?

— Это не только его семья, она и моей была тоже! — вспыхнул Ангел. — Вы знаете, сколько было лет его сестре? Шесть! Маргарите Алексеевне было всего шесть, она должна была идти в первый класс и… Дмитрий Алексеевич даже не скорбел. А я обещал ей всегда быть рядом и не смог помочь, — Ангел потух так же быстро, как вспыхнул несколькими секундами назад. Помолчал немного под изумленными напуганным взглядом Сергея и добавил тише, но все так же уверенно: — Эта семья была для меня куда роднее, чем для Дмитрия Алексеевича. Соседи считали меня его братом и…

— Из-за этого он мог продать тебя. Но вряд ли из-за этого специально убил семью, — вставил Сергей тихо.

Он не знал толком, почему пытался убедить Ангела, что его решение неверно. Наверное, потому что понимал: перед ним стоял демон. Демон, не более, чем демон, пускай его речи и казались человечнее многих, что Сергей слышал в своей жизни от самих людей.

«Не более, чем демон? — подначил Сергея вдруг насмешливый внутренний голос. — А как же Владимир? Он тоже «не более, чем»?»

Сергей сжал губы в тонкую линию, заталкивая этот голос куда поглубже и ощущая себя последней тварью.

«Не более чем», да? Сказал про демонов тот, кто сам по уши влюбился в дива и теперь пытался построить с ним отношения. Какая ирония.

— Я уже сказал вам, что мне плевать, сделал ли он это нарочно или нет. Он умрет, — тон Ангела вдруг ощутимо смягчился и он вновь указал на стакан на столе. — Может, все же воды?

На этот раз Сергей кивнул. Кивнул — но только лишь потому, что ощущение унижения и презрения к самому себе за это малодушное согласие оказалось забито чувством вины перед Владимиром и попытками удержать раскалывающееся на мелкие куски привычное мироустройство. А все из-за Ангела — демона, что вел себя, говорил и размышлял человечнее многих людей. Может, как раз потому, что он не человек?

Вновь затыкать Сергею рот кляпом Ангел не стал. Уходить обратно в комнату не стал тоже — только вновь взял со стола плюшевого щенка, что, очевидно, когда-то принадлежал младшей сестре Дмитрия, и устроился на полу у дивана, почти в ногах Сергея. Тот поерзал немного на стуле, но не стал никак комментировать действия Ангела. Только устало прикрыл глаза.

Голова все еще побаливала, но после воды тошнота немного отступила и дышать стало как будто легче, пускай и совсем немного. Клонило в сон, но глупо было пытаться уснуть — все тело покалывало, конечности затекли, и отдохнуть банально не получилось бы. Не говоря уже о том, что спать, находясь в плену, когда под боком сам пленитель, — затея не самая безопасная.

— Чем вам насолил Дмитрий?

Вопрос Ангела вырвал Сергея из задумчивости, и он вопросительно покосился на демона. Переспрашивать, впрочем, не пришлось, Ангел и сам пояснил.

— Я видел, как утром вы сделали ему подножку, и Дмитрий упал. Вы не похожи на человека, который пакостит без причины. Так чем он вам насолил?

Ангел смотрел на него с нескрываемыми любопытством, пониманием и насмешкой. Этот взгляд словно говорил: «Вы отговариваете меня от убийства, но сами не прочь покалечить этого человека. Так чем вы лучше меня тогда?»

«По крайней мере тем, что смерти ему не желаю».

Сергей тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза. Хотелось в тишине и покое переждать ночь, придумать хоть какой-то план действий на момент, когда в эту квартиру придут Дмитрий с Владимиром, дождаться колдунов из Управления и эвакуации жильцов… Хотелось, в конце концов, подумать, что сказать Владимиру. Хотелось просто побыть одному.

Не судьба.

— Он… Обидел… Он обидел одного очень важного для меня… Человека, — Сергей запнулся, пытаясь подобрать наиболее подходящее обозначение. Прочистил горло и спешно сменил тему под по-прежнему внимательным взглядом Ангела: — Они заботились о тебе? Давно ты в мире людей?

— Да, заботились. Алексей Романович не был ласков и наказывал иногда… Но только за дело. И его супруга с дочерью всегда были добры, — поддался Ангел. Пожал плечами и задумался на несколько мгновений. Протянул: — В мире людей я всего пару лет. И после тех новостей про остров, где мучили дивов, почему-то думал, что… ну, что что-то изменится.

— Что-то меняется, — негромко отозвался Сергей и задумался.

За два года диву, чтобы набрать подобную Ангелу силу, нужно сожрать не один десяток колдунов, но слишком уж этот демон о человеческих жизнях пекся. Неужели из Пустоши его призвали уже таким — сильным и сердобольным? Или сильным он стал уже после?

— Это ведь ты, — вдруг осенило Сергея.

Он окинул Ангела внимательным взглядом, припоминая и судорожно складывая кусочки пазла воедино: доклад утром на планерке о месте, где незаконно держали дивов первого класса. Сбежавший оттуда прошлой ночью демон. Напавший на Управление демон. И то, и другое — один и тот же демон?

Ангел вопросительно склонил голову к плечу.

— Дмитрий продал тебя… Кому? Браконьерам, да? И это ты сбежал вчера ночью. Да?.. Сбежал и сразу отправился за Дмитрием…

— Я и так слишком долго этого ждал, — отозвался Ангел, даже не пытаясь отрицать правоту слов пленника. Улыбнулся чуть виновато. — Тем более, Дмитрий Алексеевич здесь больше не живет, и искать его новый дом…

Он покачал головой, а Сергей тихо выдохнул. Все же не совсем он человечен, это демон. Не совсем… но и от человека в нем как будто куда больше, чем во многих людях, который Сергей встречал.

— А вы? — вырвал Сергея из мыслей Ангел, и колдун невольно вздрогнул.

— Прости?

— Вы слышали про тот остров?

— Я на нем даже был, — поморщился Сергей. — Мы с Владимиром искали там организатора всего этого… балагана.

— Владимиром? — тут же заинтересовался Ангел, и его глаза загорелись хитринкой. — Тот див, который сейчас к Дмитрию Алексеевичу привязан?

— Да, это тот див, — согласился Сергей и замер, наткнувшись на посерьезневший взгляд Ангела, что в упор смотрел на него снизу вверх и не торопился отступать. Голос Сергея чуть ослаб. — Что?..

— Вы говорите о нем с теплотой. О Владимире, — уверенно произнес Ангел и склонил голову к плечу задумчиво. Ухмыльнулся, пробормотал едва разборчиво: — Человека, говорите?..

И добавил уже громче и внятнее:

— Это ему Дмитрий Алексеевич вредит?

— С… чего ты взял, что должен?.. — запнувшись, пробормотал Сергей и нервно облизал губы. Ангел хмыкнул.

— Потому что Дмитрий Алексеевич всегда вредил дивам, — пояснил. — Потому что ему доставалось от отца за это. Из-за меня. Сомневаюсь, что за год что-то изменилось.

Ангел смягчился, все еще не отрывая взгляда от лица Сергея, и тот, презрительно вздохнув в адрес самого себя, сдался поразительно легко. Кивнул.

— Да, ладно, ты прав. Дмитрий вредит Владимиру. К чему вопрос?

— К тому, что я не понимаю, почему вы пытаетесь защищать Дмитрия Алексеевича. Если он делает больно вашему дорогому…

— Стоп! — Сергей испуганно покачал головой. — С чего ты взял, что Владимир дорог мне?

— То, как вы говорите о нем, — пожал плечами Ангел так, словно его слова — что-то само собой разумеющееся. — Так Алексей Романович говорил про супругу. Это любовь, да?

Ангел с любопытством и каким-то незнакомым оттенком восхищения всмотрелся в лицо Сергея, а тот едва не задохнулся от изумления и неверия. Ангел своим предположением попал в точку; Ангел, похоже, даже не задумывался сейчас, о чем говорит. И Сергей искренне не понимал, что ему ответить: признаваться демону, похитившему его, в чувствах к диву, с которым служил — идея глупее некуда.

Но и отнекиваться казалось глупым и неправильным. Да, он любил Владимира — и почему должен был стыдиться этих чувств? Сергей вздохнул. Потому что Владимир — див. Потому что у них вряд ли что-то получится, как бы он ни хотел обратного. Потому что Владимиру это все…

— К чему ты клонишь? — вообще не став отвечать на вопрос и прервав поток собственных мыслей, проговорил Сергей.

Он с опаской окинул Ангела взглядом. Вдруг закралась мысль, что этот демон вполне мог бы воспользоваться очевидными чувствами Сергея к Владимиру — вот только как? Тем более Ангел не спрашивал про взаимность, — однако Сергей быстро отмел этот вариант. Что-то подсказывало ему, что Ангел вряд ли станет это использовать. Да и каким образом?

— К тому, что, — заискивающе протянул Ангел, — если я убью Дмитрия Алексеевича — тогда ведь всем будет лучше. Разве нет?

Сергей тяжело вздохнул. Пытаться объяснять, что в человеческом мире все работает несколько сложнее, казалось бессмысленным, да и…

— А какая тебе разница? — негромко уточнил Сергей. — Тебе ведь все равно не нужно мое одобрение. Ты решил все… полагаю, сразу после автокатастрофы? Мне тебя не переубедить.

— Но я могу переубедить вас, — осклабился Ангел. Сергей криво усмехнулся.

— Если у тебя получится меня переубедить, то мне можно будет сразу подавать в отставку. Месть — далеко не лучший вариант из всех возможных.

— А какой тогда лучший? Смотреть, как этот человек причиняет боль тому, кто дорог?

Сергей в ответ только качнул головой, не зная, что и ответить. Он видел эту не то логическую ошибку Ангела, не то откровенную манипуляцию, но не видел смысла продолжать спор. Потому что, как Сергей и сказал раньше — Ангел для себя уже все решил. А Сергей пока не был готов согласиться с тем, что чья-то смерть сделает его жизнь лучше. Даже несмотря на то, что подобные мысли в его голову уже закрадывались; нет, пока он просто… просто не мог.

— Я не знаю, — в конце концов признался Сергей негромко и поджал губы. Ангел тихо хмыкнул под нос и подытожил:

— Вы хороший. Кажется, даже слишком. Повезло этому Владимиру.

Теперь уже Сергей отвечать не стал. Только неопределенно повел плечом и отвернулся к окну. На улице давно уже стемнело.