Часть 28 (1/2)
Возвращение в больничные стены было тяжелым. Флюоресцентный свет коридоров казался слишком ярким, а привычные запахи антисептика и лекарств давили на виски. Кохару прошла в сестринскую, где несколько коллег тихо переговаривались, готовясь к пересменке или просто отдыхая после смены.
Она чувствовала себя опустошенной. Слова Огая — холодные, жестокие, — все еще звенели в ушах.
«Не лезь. Я женат.»
В этой простой фразе была такая стена, которую она не могла пробить, не смогла даже поцарапать. Ее попытка проникнуть сквозь его боль, использовать этот момент уязвимости, чтобы наконец сблизиться, с треском провалилась. И дело было не только в его боли, которую он никому не позволял разделить, но и в той последней фразе.
Женат. Конечно, женат. Где-то там, за пределами этих стен, был его настоящий мир, и в этом мире было место только для одной женщины.
Она проиграла. Проиграла то, о чем он, скорее всего, даже не подозревал как о соревновании.
С ощущением полной бессмысленности своих недавних надежд, Таэ открыла свой шкафчик. Там лежала маленькая упаковка шоколадных конфет — она купила их сегодня утром, сама не зная зачем. Может, для себя. Может, с неясной мыслью предложить Мори, если представится момент. Момент представился, но все пошло не так.
— Девочки, угощайтесь, — тихо сказала она, ставя упаковку на общий стол. Голос дрогнул, но девушка постаралась сделать его равнодушным.
Медсестры потянулись за конфетами, бросая на Кохару любопытные взгляды. Ее бледность и потухший взгляд не остались незамеченными.
— Таэ-чан, ты чего? Как смена? — спросила Тани, откусывая шоколадку.
— Нормально… тяжелый день. У Мори-сана… у Мори-сана сегодня первая смерть, — девушка пожала плечами, пытаясь улыбнуться, но вышло плохо.
По сестринской прокатился понимающий вздох. Новости в больнице распространились быстро.
— Да, слышали… Бедняга… — сочувственно сказала другая медсестра.
— Тяжело ему… Очень. Я… я попыталась поговорить с ним. Он на лавочке сидел… курил даже, представляете? Никогда ведь не курил, — она посмотрела на свои руки, лежащие на столе.
Таэ запнулась, вспомнив его ледяной взгляд и слова. Нужно было сказать им. Убить оставшиеся крохи надежды, которые еще могли таиться где-то в подсознании. И поставить точку для них.
— Он… он сказал, чтобы я не лезла, — выдохнула Кохару, чувствуя, как к лицу подступает краска стыда и обиды. — И… и, что женат. Поэтому угощайтесь. Я… проиграла.
В сестринской воцарилась секундная тишина. Потом послышались тихие перешептывания. Несколько пар глаз метнулись к Таэ, потом друг к другу. «Женат» — это был холодный душ не только для неё, но и для любых слухов или сплетен на этот счет.
Кохару встала. Больше ей здесь делать было нечего. Угощение раздала, главное сказала. Проиграла.
Когда она уже выходила из сестринской, за спиной вновь послышались голоса. Сначала тихо, потом чуть громче, уверовав, что она ушла достаточно далеко.
— …Ну и что, что женат, — послышался приглушенный голос Дайго. — Он же красавец, перспективный… Всегда будут желающие.
— Дайго-сан, — тяжело вздохнула Исии. — Когда мы спорили, обговаривали, что если занят — не лезем.
— Только ты тут такая правильная, — возразила Ицуми, ее голос стал ниже, с оттенком пикантности. — Говорят, наша цветочница педиатрша на него конкретно запала. А вы видели, как она на него смотрит? Там уже не просто сочувствие, там искры летят!
— Роко-сан? Вот это поворот…
Таэ остановилась за углом, не в силах пошевелиться. Сердце болезненно сжалось. Не только проиграла. Оказывается, очередь желающих утешить, или что там еще, уже выстраивается. И на горизонте появилась еще одна жертва его холодности.
Она глубоко вздохнула, ощущая горький привкус поражения. Кажется, эта история для нее закончилась, едва успев начаться. Теперь это была уже чья-то другая игра.
***