Глава 6 (1/2)

Когда нужно, Джек умел думать быстро. Почти обезлюдевший коридор: нужен немалых размеров крюк, чтобы добраться до людного зала из этого места. Те немногие, кто как и он стали неудачными пассажирами движущейся лестницы, поспешили удалиться, словно шестым чувством ощутив опасность и обойдя ту за версту.

Пять... нет, шесть старшекурсников, и один единственный ровесник — тот самый черномазый ирландец, которому Джек отказал в партнёрстве на зельях. Все они по его душу? Но зачем? Не из-за столь же смехотворной причины они здесь?!

— Так-так-так, — его руки к счастью находились под мантией, так что не пришлось создавать причину, чтобы нащупать в кармане кастет. — Судя по всему вы, ребятки, пришли по мою душу. Неужели невинный хаффлпаффец, да ещё и с младшего курса, успел кому-то так насолить, раз его встречают такой толпой? Или может быть вы всё ошиблись, а?

— Если только ты не Джек Фишер, — ухмыльнулся широкоплечий негр — они вообще все были неграми, в лучших традициях голливудских фильмов озлобленные и готовые к драке.

— Я не Джек Фишер! — поспешно открестился Джек.

— Пиздишь!

— Ладно. Я Джек Фишер — признал он нехотя, незаметно сжавшись, словно пружина, — но неужели, ребята, вам ссыкотно решить дела с первокурсником один на один? Вон ты какой громила! А я — маленький!

Пытаться давить в подобных случаях на эфемерное чувство чести — дело неблагодарное. Сказанное лишь ещё больше развеселило собравшихся, словно почувствовавших его страх. Отсмеявшись, заводила отрицательно покачал головой, показав зубы.

— Э, нет, так дело не пойдёт! Ты и подобные тебе твари только на людях такие честные и гордые. Ночью вы превращаетесь в стаю шакалов, и когда никто не видит, забиваете наших братьев ногами и насилуете сестёр. Лучше скажи мне, ублюдок, попадись тебе в тёмном переулке наш брат... Простой школьник, мечтающий о лучшей жизни, который не может сам за себя постоять... Неужели ты, поборник белой расы, станешь слушать его мольбы?! Или ты, скорее, вместе с дружками, забьёшь его до смерти, зная, как слепа к чёрным Фемида в наше непростое время!

Откуда?!..

Впрочем, пока вопрос оставался открытым.

— Я не бью животных, — искренне улыбнулся Джек.

— Это не ответ, — покачал головой негр, и хотел сказать ещё что-то, но не успел.

Резкий как стрела тычок в «солнышко» заставил его согнуться и брызнуть кровью из сжатых губ. Зажатая в сильных пальцах лысая башка вовсе лишилась лица, превратившись в фарш от трёх стремительных ударов с колена. Тело полетело в сторону, а Джек, действующий лишь на инстинктах, уже летел ко второму неприятелю.

Казалось, шансы были. Не все представляли из себя гору мышц, сделавшую себя в спортивном зале. Но размышляя уже постфактум, очевидно и обратное: первокурснику не победить шестерых умелых магов. Впрочем, прежде чем понять это, пересчитать все зубы второму он успел, пока не отлетел в сторону после короткого: «ступефай», прилетевшего откуда-то со стороны.

— Бфять! Он мфе сфубы фыбил, фука!

— Пиздец. И Хатт без сознания...

Джек было попытался встать, но получил ещё одно заклинание, потеряв на этот раз вообще чувство тела, и кажется ощутимо получив с ноги довеском.

— Полежи пока, — раздалось зло сверху, — Крис, мудак ты этакий, что-то не припомню, чтобы ты говорил, что этот выблядок умеет ТАК махать кулаками!

Раздались причитания темнокожего хаффлпаффца, того самого, которому Джек отказал в помощи. Он заверял, что знать не знает про способности последнего в области рукопашного боя, в конце добавив вот что:

— Бля, братан! Клянусь! Я бы вообще не увидел бы в нём «бритоголового», если бы не заметил ту татушку в душе!

— Ладно, позже разберёмся. Бери Хатта и дуйте с Гринчем к целительнице, а то он сейчас все зубы выблюет.

— Окей!

Теперь хоть ясна причина произошедшего. Несмотря на все попытки обратного: скрыть татуировку на левой лопатке, особенно в душе — довольно проблематично. Кому-то, как например Габриэлю, две молнии на фоне оскаленной пасти показались простым символом силы, потому что тот — обычный маг. А вот маглорождённый ирландец, к тому же чёрный, сразу всё понял.

«А ведь уже много раз жалел, что выбрал именно её. Но символ преступного клана «бить» обязательно, если ты конечно не хочешь остаться кем-то вроде шестёрки навсегда. А тот вариант хотя бы выглядел более-менее, в отличие от других... »

Додумать Джек не успел. Довольно сильный удар по голове на некоторое время вырубил его, а проснулся он уже позднее, все в том же коридоре, но уже на чьем-то плече, прямо в разгар дискуссии:

— А слизняку Дью придётся раскошелится! Двести галлеонов как-то маловато за шкуру столь зубастого выблядка...

— Ага, тут четверть тысячи. Минимум. На каждого! — подтвердил другой голос, которого впрочем сразу осадили — судя по всему, его переносчик:

— Поменьше пренебрежения! Семейка Дью неплохо нас кормит, так должно быть и дальше. И услышь вас сейчас Хатт, лежали бы вы в лазарете вместе с подранками, собирая зубы.

— Да вольно тебе! Мы же шутим!

— Ага. Не серчай, бро! Вот кому надо всыпать, так это Крису, за такую подставу. Вторая неделя, а уже так лоханулся! Чувствую, как Хатт оправится, тому явно не сдобровать...

Негры согласно загудели, став смаковать вслух, как именно главарь обойдётся с их младшим другом. Джек же лихорадочно соображал, как высвободиться из неудобной ситуации. Мало того, что из семи уродов осталось аж четверо (Крис, похоже, отправился в лазарет вместе с ранеными), так ещё все тело, вместе с половиной лица, ощущалось так, словно его молотили минимум час мешком с камнями.

Носильщик видимо почувствовал слабые попытки своей ноши пошевелиться, больно ткнув Джека под рёбра, приказав:

— Не рыпайся, а то ещё повторим!

Рыпаться он, впрочем, не собирался, внутренне матеря обидчика на чём свет стоит. Впрочем уже через минуту, когда один из шайки начал колдовать волшебной палочкой с неизвестной дверью, Джек всё же решил попытаться счастье. Как оказалось — зря.

Шансов вырваться из такого положения и так было немного, с его то состоянием, а тут ещё в голове потемнело так, что будь здоров. Так что вместо побега Джек превратился в самую настоящую отбивную, и не останови обидчиков временный лидер, простыми побоями дело вряд ли закончилось.

— Вы сейчас его до смерти забьёте, долбаёбы! — заорал тот, что колдовал с дверью, — а ну отойдите, сукины дети!

— Да он заебал, Хэм! Вон, ногу мне отдавил!

— Бля, лучше бы он тебе яйца отдавил, тупоголовому! — его лицо всё больше хмурилось от вида изломанной окровавленной кучки мяса, лишь отдалённо похожей на человека, — сука, долбаёбы! Если он сдохнет, баллами за побои мы не отделаемся! Тащите его в кабинет, чё встали? Дебилы, бля.

Уже и не соображающего сжавшегося юношу бросили словно мешок с песком, закрыв за собой дверь.

— Нда, диалог по душам с ним явно не свести... может это... к бабке его отнести? Пусть лечит?

— Прекрасная идея, бро! Тогда нам точно снимут по сотне балов за избиение!

— Ну зато точно не сдохнет...

— Не, никакой бабки, — категорично заявил тот, кого называли Хэм, — Сам, сука, выкрутится, чай не из стекла! В крайнем случае — он сирота. Спустят на тормозах, как с той повешенкой год назад, — его перевернули на живот, разорвав на спине одежду, — Чё встали! Татуху видите? Сводите. А то пидарок совсем охуел с такой по замку шастать.

— Полог?..

— Поставил. Работайте.

Следующие десять минут превратились в эпицентр рвущейся наружу боли. Под конец он почти не кричал, лишь неясно хрипя сорванной от крика глоткой. Ни сил, ни мыслей не осталось совсем, а когда в голове хоть немного прояснилось, Джек обнаружил себя в комнате один.

Как искал выроненное во время боя оружие, он не запомнил, ровно как и не мог сказать, как именно добрался до лазарета. Покалеченное тело сработало на автомате. Уже позднее, когда мрачная мадам Помфри оказала ему минимальную для здорового существования помощь, Джек обнаружил, что оказался в палате не один.

Оказывается, ему помогли.

Мишель, та самая слизеринка, с которой они сошлись на почве лабораторных по зельям, не прошла мимо, доведя едва шатающегося юношу до медика.

— Что за ублюдки сделали это? — негодовала она.

Джек лишь отмахивался, сводя всё к тому, что не дело хорошенькой девочке лезть в дела плохих парней. Ещё впутывать кого-то в это дело не хватало. Ту такой «мужской» подход, кажется, лишь раззадорил, и она решилась намекнуть:

— Хорошенькой девочке ведь полагается что-то в награду за то, что не прошла мимо плохого парня?

— Ну если хорошая девочка не боится...

— Пф, кто тут ещё из нас боится, Фишер!

— Тогда как на счёт разделись бутылочку хорошего вина, скажем, в воскресенье вечером?

— Я подумаю...