Глава 42. Озеро памяти (2/2)

— Хотя ты и сама это знаешь.

Я взяла флакон, но не сразу отпила. Сначала посмотрела на его пальцы и на тени под глазами. Он явно долго не спал.

— Спасибо, — сказала я. — Даже если не сработает… всё равно спасибо.

Сделав глоток, я поёжилась. Жидкость оказалась горькой, вязкой — как свернувшееся вино. Внутри что-то дёрнулось, и я негромко вскрикнула. По руке прошла резкая судорога, и флакон выскользнул из моих пальцев. Виаго поймал его, прежде чем тот успел удариться о пол.

— Это… — прошипела я, сжав простыню. — Что это было?

Он нахмурился, прислушался к моему дыханию.

— Возможно, выжигание яда из твоей руки. И я надеюсь, что он ушёл окончательно.

Я медленно подняла руку. Бледные зелёные прожилки исчезли, кожа стала почти прежней, но ощущение, будто чья-то ладонь всё ещё сжимала мою руку, осталось.

— Виаго… — прошептала я, — это… нормально? Мне кажется, словно кто-то держит меня за руку.

Он не ответил сразу. Сначала глянул на флакон в своей руке, потом аккуратно убрал его обратно в ткань, как будто это всё ещё могло быть опасным, а затем поднялся и подошёл к двери.

— Ты выжила после яда, который убил бы дракона, — сказал он, не поворачиваясь. — Если чувствуешь, что кто-то держит тебя за руку… Надеюсь, он тебе друг.

Виаго вышел, оставив за собой не только тишину, но и странное ощущение, будто с каждой секундой моя сила уходит… куда-то внутрь. Но не по моей воли. К тому, кто держит меня.

*******

— Солас, — позвала я почти шёпотом, не поднимая головы. Голос мой дрогнул, но не от слабости, а от того, как долго я молчала. — Я знаю, что ты меня слышишь. И что задолжал мне ответы… Ужасный Волк. — прошипела я сквозь зубы. — Прячешься? И как долго тебе ещё будет это удаваться?

За окном стекло едва заметно дрожало — рыбы проплывали вплотную, задевая свет Тени, пробивавшийся сквозь толщу воды. А внутри меня звенела та тишина, которая наступает только там, где когда-то звучала вера.

Весь день я пыталась войти в тюрьму богов через медитацию или через сон, но всякий раз встречала пустоту.

Я поднялась, сжав простыню под пальцами, и села на край кровати, чуть покачнувшись от слабости. Волосы, спутавшиеся за дни сна, прилипали к вискам. Огонь свечи отбрасывал тени на стены, превращая их в смазанные силуэты прошлого.

— Ты, лживый божок, умудрившийся обмануть даже самых верных своих соратников! — сорвалось с моих губ громче, чем я хотела. Мой голос ударился о потолок и рассыпался эхом, и рыбы, пугливо дрогнув, рванулись в глубину.

Я вскочила, но почти сразу же села обратно, вцепившись в колени.

— Я готова была идти за тобой в самую гущу битвы! — мои кулаки вцепились в одеяло, как будто могли удержать в себе ту ярость, что рвалась наружу. — И даже за это я не заслужила честного ответа?!

Пламя свечи дрогнуло, словно заметив мой взгляд. Веки сомкнулись медленно, и я вновь попыталась пробраться по ту сторону Тени, где был он.

— Не думай, что тебе удастся уйти от ответов, Фен’Харел. Я выбью их либо из тебя… либо…

Резкий холод пронзил позвоночник. Как будто нить натянулась внутри меня и её кто-то резко дёрнул, заставив внутренности скрутиться. Он услышал и остановил меня.

Я замерла и медленно открыла глаза. Вокруг меня была та же комната, та же свеча и тот же голубой свет за стеклом. Он показал, что может управлять мной, что держит меня за порогом Тени. Я провела ладонями по лицу, прижимая пальцы к вискам, как будто пыталась вытянуть из себя остатки ярости и бессилия.

— Ты путаешь меня с Мерриль, Солас… — прошептала я, глядя в свою дрожащую тень на стене. — Её ты мог остановить приказом. А я… я была с тобой добровольно. Не забывай об этом.

Пламя свечи качнулось, словно кивнуло.

Но Тень осталась молчаливой.

*******

Запах тушёного мяса с зеленью, свежеиспечённого хлеба и чего-то сладкого наполнил воздух ещё до того, как мы с Луканисом дошли до дверей столовой. Я шла медленно, опираясь на его руку, и каждое движение отзывалось в плече и пояснице болью, словно яд до сих пор шептал под кожей и стекал от затянувшейся раны по всем нервам. Прошло уже пять дней, но тело отказывалось верить в выздоровление и силы возвращались с неохотой.

Дверь отворилась с тихим скрипом.

Внутри, за длинным деревянным столом, уже сидели Хардинг, Даврин, Нэв, Эммрик, Дориан и Беллара. Все одновременно повернулись, и на их лицах промелькнули облегчение и осторожная улыбка. Только Дориан не удержался от хихиканья, когда я неловко попыталась выдернуть руку из хватки Луканиса. Тот, не моргнув, лишь шикнул на меня, мягко, но недвусмысленно, словно призывая смериться с тем, что я теперь — его ответственность. Или, что хуже, его раненая добыча.

Хардинг первой вскочила из-за стола и отодвинула ближайший стул:

— Рук! — в её голосе дрогнул испуг. — Тебе не следовало… ты ведь…

— Всё в порядке, — перебила я её и, не отпуская руки Луканиса, опустилась на стул. Он пододвинул его ближе к столу и молча сел рядом.

Нэв молча поставила передо мной тарелку с горячим рагу и села обратно. Из неё поднимался густой пар, в котором путались запахи тушёного мяса, картошки и чего-то чуть сладковатого — возможно, яблок. Он ударил в ноздри теплом, почти обжигая, и неожиданно накатил голод, резкий, дрожащий, как ломка. Я опустила руку и с трудом зажала ложку между пальцами, слабость давала о себе знать даже в таких мелких движениях.

Желтоватый бульон дрожал, когда я зачерпнула его ложкой, и, не сразу поднеся её ко рту, просто смотрела, как он стекает обратно, как кусочек картофеля медленно соскальзывает обратно в тарелку и тонет среди пряных клубов пара. Потом я отломила кусочек хлеба — тёплый, хрустящий снаружи, но мягкий и влажный внутри.

Я осторожно поднесла ложку к губам, сделала глоток бульона, и тепло разошлось по груди тяжёлой волной.

— И всё же, — сказала Хардинг, — ты должна отдыхать.

— Она отдохнула, — спокойно заметил Луканис. — Меньше, чем мне хотелось, конечно, но… может ли кто-то удержать Рук на месте?

— Мы были уверены, что он не выпустит тебя из своей комнаты, — усмехнулся Дориан. — Хотя, учитывая, как он на тебя смотрел, когда ты пыталась дойти до кабинета Соласа — это было бы вполне логично.

— Ты преувеличиваешь, — вмешалась Нэв. — Он всё сделал правильно. Кажется, наш ручной демон научился заботе. И это была не его вина, что ты попалась на глаза трупу драконицы.

Я криво усмехнулась и, жуя, пробормотала:

— С каких пор наша… ледяная Нэв… м-м… оттаяла к одержимым?

— С тех самых, когда демоны вытаскивают тебя из забвения. — мягко ответила она и на мгновение взглянула на Луканиса с неожиданным теплом.

Мои мысли скользнули к Злости.

Он действительно помог… Возможно, Луканис теперь позволит мне с ним поговорить?

— Но всё же спасибо Элеку, — заметила Нэв, ловко сменив тему. — Он достал формулу противоядия и уладил… кое-что.

Она бросила взгляд на Луканиса, явно проверяя, как тот отреагирует на имя.

— Формулу, — хмыкнул Дориан. — Из-за которой один магистр-историк решил, что мы собираемся воскресить того самого дракона из Некрополя. Видели бы вы, с какой скоростью он выбежал из библиотеки, вопя, что мы — культисты древних богов. Элеку пришлось найти на него компромат, чтобы он замолчал.

Я не удержалась и хихикнула, не поднимая взгляда от тарелки, и краем глаза заметила, как Беллара чуть не подпрыгивает от нетерпения.

— Завесные Странники… — не выдержала Беллара, и слова полились быстрее её мыслей. — Они помогли собрать редкие травы. Столько эльфов пришли на помощь! Ритуал утенеры утрачен, как и способы поддержания тела в этом состоянии, но мы собрали всё, что только возможно в Арлатанском лесу. Они помнят твою помощь с переправой Д’Мета. И то, что ты помогла нам найти Надас Диртален. Поэтому всё прошло быстрее, чем мы ожидали. А архив… архив помог с составом зелья. Оно и удержало твоё тело до пробуждения.

— И как Надас Диртален? — спросила я, приподняв бровь.

— Он… функционирует. Но называет меня «бездарным эльфом-выскочкой» и игнорирует все мои вопросы. Единственное, что мне удалось из него вытянуть — он восхищён Анарисом. Видимо, он и есть его создатель. А ещё… он знал состав того зелья, хоть мне и с трудом удалось вытянуть эту информацию из него.

— Анарис? Забытый бог? Может, стоит тогда и говорить с ним как бог? — усмехнулась я. — Высокомерно и в приказном тоне.

Беллара на миг задумалась, и я едва заметно улыбнулась. В этот момент я почувствовала на себе подозрительный взгляд Даврина и я вопросительно взглянула в ответ.

— Я согласен с Хардинг. Тебе не стоило вставать и выходить из комнаты. — твёрдо сказал он.

— Как же я помогу тебе найти грифонов, если буду вечно валяться? — фыркнула я.

Он удивлённо уставился на меня, и я воспользовалась этим, чтобы продолжить:

— Где можно узнать больше о том, кто нашёл кладку грифонов? Ты говорил, что она была защищена заклятием. А Плакальщица как-то узнала о них. Возможно, она нашла того, кто первым обнаружил грифонов? Жив ли ещё тот человек? Может, стоит попробовать узнать?

Даврин помрачнел, но кивнул. Его взгляд помутнел и он явно о чём-то задумался.

— Эммрик, — я повернулась к нему, отодвигая тарелку и отпивая глоток воды, — что вы успели узнать о той высшей драконице?

Он отложил вилку и откинулся на стул, сцепив руки перед собой:

— Среди тел венатори мы нашли Руку Славы. Полагаю, именно она указала им путь к залу. Но добраться до самой драконицы они не смогли. Мирна, Воргот и я пока не понимаем почему. Я собираюсь исследовать её и, возможно, узнаю, чья это была рука и как её достали венатори.

— Хорошо, — кивнула я и, уже обращаясь ко всем, добавила: — Если что-то пойдёт не так — скажите. Я помогу, чем смогу.

— Какая помощь, Рук? — хмуро бросил Луканис. — Давно ли ты стала добираться до обеденного стола самостоятельно?

— Ну, я же ещё не лежу трупом на алтарном столе Эммрика, — хмыкнула я. — Хотя уверена, что даже тогда он дотянулся бы до моей души и спросил: «Рук, как ты думаешь, какой чай любит Дориан?»

Все рассмеялись, даже Эммрик улыбнулся краешком губ. Но Луканис вдруг замер. Его взгляд затуманился, точно как у Даврина минутой ранее. Я нахмурилась, вглядываясь в него, но он тряхнул головой и, не сказав ни слова, помог мне встать.

Он бережно обнял меня за плечи и тихо, почти извиняющимся тоном, словно сам не верил, что может меня заставить, пробормотал что-то об «отдыхе». Я позволила ему увести себя из столовой в сторону спальни. Но даже сквозь тепло его прикосновения, сквозь лёгкий запах металла и лаванды, я думала об одном:

Что именно ты сейчас вспомнил, Луканис?

*******

— Ты не должна вставать, — тихо сказала Нэв, прикрывая за собой дверь. — Луканис сказал, что ты даже не позвала его, когда проснулась.

— Я просто… не хотела никого звать, — прошептала я, не открывая глаз. — У вас и без меня уйма дел. Ты вообще сейчас должна быть с Элеком в порту и идти по следу Элии, разве нет?

— Как раз вечером мы с ним встречаемся в «Мощёном Лебеде», — отозвалась она и подойдя ближе, села на край кровати и мягко положила ладонь на мою руку. — Но Луканис попросил меня подменить его в бдении за тобой.

Я нахмурилась, и взгляд сам скользнул к двери.

— С тем учётом, что я не могла его отсюда выгнать… Я удивлена. Где он?

— С Эммриком, — добавила Нэв, чуть сжав мою руку, словно извиняясь. — Он… Помнишь, как ты и Дориан притащили сюда тело Зары? Так вот… Луканис вспомнил об этом, и хочет, с помощью Эммрика, узнать у неё имя того Ворона, который предал его. И как она подобралась к Катарине. И убила её.

Так вот что ты вспомнил. Убийца магов решил побаловаться некромантией.

Я откинула одеяло и уже свесила одну ногу с кровати, когда Нэв резко подалась вперёд, положив свою руку на мою ногу и сказала:

— Если ты прямо сейчас встанешь — я лично уложу тебя обратно. И тебе это не понравится.

Я отбросила её руку, опираясь одной ладонью о край кровати, другой подцепила халат и накинула его поверх ночной рубашки.

— Прекрати, — бросила я Нэв, когда она вновь потянулась остановить меня. — Я только посмотрю и всё. Обещаю.

— Обещаю? Тогда ещё обещай мне, что не упадёшь в обморок посреди ритуала, — буркнула она, но всё же подставила плечо, чтобы помочь мне удержаться на ногах. — Эммрик меня убьёт, а Луканис — похоронит рядом с тобой.

Я слабо усмехнулась, и мы вышли из комнаты.

Дверь в кабинет Эммрика была приоткрыта, и оттуда уже струился запах трав, гари и крови, но не свежей, а застоявшейся и густой, словно она въелась в стены и мою память.

— Держись за меня крепче. — шепнула Нэв, когда я споткнулась о порог.

Я кивнула и шагнула внутрь.

Тело Зары лежало на алтарном столе, покрытое пятнами бурой, почти чёрной крови. Оно не разлагалось и я была уверена, что это благодаря усилиям либо Дориана, либо самого Эммрика. Вокруг неё пульсировали изумрудные руны, написанные прямо на полу, а между ними стояли чёрные свечи, струящиеся сизым дымом к потолку, где копоть собиралась в языки, похожие на когти. Всё это пространство дышало смертью.

— …уверен, что ты хочешь это услышать? — говорил Эммрик, стоя в круге, но я не видела, к кому он обращался.

— Да. — глухо прозвучал голос Луканиса из тени, словно в этом полумраке стоял не он, а кто-то иной. Что-то древнее, хищное, сотканное из ярости и боли. Но это был он. Всё тот же Луканис — с руками, сцепленными за спиной, с выпрямленной спиной и сдерживающий что-то внутри. Его взгляд скользнул от мёртвого тела ко мне и задержался. Он заметил, как я держусь за плечо Нэв, как дрожит нога в шаге. И я уже видела, как он хотел остановить меня и отвести обратно, но только тихо выдохнул, словно позволяя мне быть упрямой, потому что знал — иначе я не умею.

Рука Эммрика начертила в воздухе призывное заклятие, и тело Зары дёрнулось, словно невидимый крюк вонзился в грудь и резко потянул вверх. Воздух с хрипом вырвался из её горла и Луканис инстинктивно шагнул вперёд.

— Кто тебя подослал? Кто предал меня? — прозвучал его жёсткий голос.

Я заметила, как одна из рун на полу вспыхнула, и в следующее мгновение её глаза распахнулись. Они не были глазами живого человека, в них зияла пустота. Она не моргнула, просто смотрела в потолок. Или в нечто за ним. Её губы дрогнули, и я услышала голос. Тот же, что когда-то командовал магами крови и заставил забыть меня о Луканисе. Вернее заставила Серин забыть.

— Илла… рио… — её губы дрогнули, но она продолжила: — Делламорте. Он… требовал твоей смерти.

Луканис замер и глухо прошептал:

— Поясни-ка.

— Ты отнял у него то, что он хотел больше всего, — прошипела Зара, и губы её дёрнулись в подобии усмешки. — Больше золота… Удовольствия… Семьи…

— Титул Первого Когтя, — хрипло сказал Луканис, и в голосе его не было удивления, лишь горечь, затопившая всё остальное.

Я прищурилась, стараясь удержаться на ногах, опираясь на плечо Нэв.

— Если ему нужно это… то зачем было бросать тебя в тюрьму, а не убить сразу? Без обид.

— Это хороший вопрос. — отозвался Луканис и метнул на Зару взгляд.

— Убийство было изначальным планом, — хмыкнула она. — Но эта мёртвая не растрачивает подобный потенциал...

Он сжал кулаки и глаза его подёрнулись яростью.

— А Катарина? — спросил Луканис тихо. — Илларио нанял тебя, чтобы убить её?

— Нет, — произнесла Зара и впервые посмотрела на него прямо. — Не я.

— Илларио использовал магию крови, чтобы управлять Злостью! — вскинулась я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ярости. — Но как? Он ведь даже не маг!

Зара усмехнулась, и её глаза вспыхнули тёмным светом:

— Наш Восставший Бог даёт множество даров.

— Эльгарнан… — прошептала я, и холод пробежал по коже. — Илларио работает с Эльгарнаном?!

— Её дух силён, — вмешался Эммрик, не поднимая глаз. — Если вы поспешите, я буду признателен.

— Отпустите её, — безэмоционально бросил Луканис. — Мы услышали достаточно.

Я отступила обратно к Нэв, и только теперь поняла, как дрожат у меня колени.

— Что ж… — выдохнула я, с трудом сглатывая, — это было… жутко.

— Илларио придётся ответить за многое, — тихо сказал Эммрик, снимая заклятие.

— Как минимум — кровью, — прошипел Луканис.

Я вскинула на него взгляд.

— Что ты собираешься делать?

Он посмотрел мимо меня, туда, где сквозь дверь выглядывала лестница, которая вела вниз. В зал с элувианом.

— Отнять у него всё. — прошептал он.

Луканис шагнул к двери, и я услышала только:

— Я должен…

— Луканис, стой! — я рванулась за ним, но ноги не выдержали, и только рука Нэв удержала меня от падения. — Подожди… пожалуйста…

Он не обернулся, просто дёрнул на себя дверь и вылетел из кабинета Эммрика. И только его шаги глухо пульсировали в висках, как эхо решения, от которого уже нельзя было отступить.

— Принеси мне посох и кинжалы. И экипировку. — выдохнула я Нэв, с трудом сделав шаг к двери. — Быстро.

— Что ты… — начала она, но замолкла, увидев, как я, глубоко вдохнув, выпрямилась и пошла дальше, уже твёрже, хотя сердце словно сжималось при каждом движении.

— Он идёт один. Я не могу…

Слова прозвучали тише, чем хотелось бы, но она всё поняла. Лишь на миг задержала взгляд, в котором смешались тревога, усталость и непонимание. И не сказав ничего, подхватила меня под локоть, довела до порога зала с элувианом, развернулась и направилась к моей комнате. А я осталась у двери, держась за косяк и прислушиваясь к отдаляющимся шагам.

Сколько ещё я буду за тобой бегать, Луканис?

*******

Элувиан, ведущий в Тревизо, сиял мягким светом, и Перекрёсток, благодаря лодке Смотрителя, пронёсся мимо меня быстро. Я едва держалась на ногах: халат прилипал к коже, дыхание сбивалось, тело словно продолжало бороться с ядом, которого уже не было. Нэв должна была догнать меня, но её всё не было, а ждать я не могла. Вернее — не хотела. Когда я сделала шаг в зеркальную гладь, что-то в груди разжалось, словно тело наконец позволило себе выдох. Но уже в следующую секунду усталость вернулась, как волна, захлестнувшая с головой.

Тревизо встретил меня вечерней сыростью и темнотой переулков. Свет луны ещё не пробился сквозь плотную кладку крыш, но город уже дышал ночной жизнью — тихо, глухо, с прижатым к земле дыханием. Я вышла из дома Виаго, зная, куда направится Луканис. Дом Делламорте. Он упоминал, что их поместье находится возле кафе «Пьетра», где я увидела храмовника и вспомнила прошлое Серин. Где Луканис был рядом, пока я переживала унижение, вспышку силы и подавление магии. И темницу.

Ноги подгибались, руки дрожали, и я то и дело останавливалась, прислоняясь к влажным стенам переулков, чтобы хоть немного перевести дыхание. Было холодно. Халат прилипал к телу и не спасал от сырого воздуха, тянувшегося от каналов Тревизо, как ледяное дыхание самой ночи. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, и только тогда осознала — внутри было пусто. Магии не было. Ни искры, ни отзвука, только тишина.

Нахмурившись, я бросила взгляд на руки, пытаясь понять, почему ощущала внутри пустоту, но, прежде чем успела осмыслить причину, услышала шаги. Тяжёлые и уверенные, они отдавались эхом от влажных стен переулка.

— Нэв? — прошептала я, обернувшись на звук шагов.

Но силуэт был не её.

Серый металл, кожаные налокотники, тяжёлые шаги, гулко отдающиеся от камня. И на груди — выбитый знак: меч, окружённый крыльями пламени.

— Fenedhis...

Мой слух уловил другие шаги за спиной и я поняла, что меня ждали. А ещё я узнала взгляд. На меня смотрел храмовник из прошлого Серин. Тот самый, что ударил её по лицу. Тот, кого отбросила волна магии, прорвавшейся сквозь боль. Шрам на щеке, обожжённая кожа, плохо скрытая ожесточённость. Но главное — глаза. В них не было ни страха, ни ярости, только безмолвное обещание убить. И теперь он нашёл свою добычу.

— А я надеялся поймать твоего одержимого Ворона. Сделать из него приманку для тебя, — сказал он, качнув головой, и усмехнулся сдержанно, почти с сожалением. — Но ты… сама пришла к нам.

Я шагнула назад, и спина упёрлась в холодный камень стены.

— Ты нам очень помогла на пляже, знаешь? — продолжил он, чуть наклонив голову, и в голосе его прозвучало удовлетворение. — Горожанин оказался весьма разговорчив. Рассказал, как одержимый Антиванский Ворон перерезал горло храмовнику, как эльфийка прикончила двоих служителей Церкви и Круга Магов. И её агент из Нитей, если я не путаю, тоже не остался в стороне.

Я попыталась нащупать магию внутри себя, хоть какую-то вспышку энергии, но ощущала только пустоту.

Храмовник тем временем вытащил из-за пояса флакон с тёмной, густой жидкостью. Стекло поблёскивало в полумраке, как чёрная капля яда.

— Что случилось, милая? Магия не отзывается? — усмехнулся он, встряхивая флакон, словно поддразнивая. — Мы просто хотели убедиться, что ты действительно выжила после Бресилианского леса. А для этого тебя надо было выманить. Твоя бойня на старом рынке Нитей подсказала, как это сделать. Нужно было всего лишь дать контрабандисту стащить артефакт, связанный с тобой… особенно если это твоя кровь. Хоть и поддельная. По-моему, отличная идея. Настоящая кровь осталась у меня.

Он сделал шаг ближе, словно смакуя происходящее.

— Конечно, я надеялся, что тот отряд храмовников схватит тебя сразу, но… не повезло. Тогда я стал ждать. Один из Воронов проболтался, что в доме де Рива есть элувиан. А зная, что твой одержимый Ворон частенько наведывается сюда… я решил уничтожить сразу пару одержимых. Одним заманить другую. Всё, что оставалось, — выставить наблюдателя.

Он склонил голову, как будто удивлённо.

— И вот — сначала появился он, а потом ты.

Я бросила взгляд на флакон, затем на свои руки — пустые и дрожащие. Воздух вырвался из груди тяжёлым, бессильным выдохом.

— А ещё и безоружная, — усмехнулся он, качнув головой. — Признаюсь, я ожидал большего. Мне столько напели о твоих боевых талантах, о характере… А тут — жалкое зрелище.

Я медленно подняла голову, и голос прорезал тьму:

— Я тебе лицо не только сожгу ещё раз… — прошипела я. — Я тебе язык вырву. И заставлю сожрать его.

Он прищурился, усмехнулся и шагнул ближе. Удар пришёлся неожиданно — рука мелькнула в воздухе, и моя голова с глухим звуком врезалась в каменную стену. Мир качнулся. Я рухнула, и мостовая встретила меня, как холодные объятия безысходности.

Двое грубо схватили меня под руки, поднимая с мостовой, и я попыталась вырваться, но тело не слушалось, словно каждое движение происходило сквозь вязкое болото. Хватило лишь на одно: плюнуть в лицо храмовника со шрамом. Плевок упал ниже цели, но я увидела, как он дёрнул щекой.

— Ты очень сильно об этом пожалеешь, — произнёс он, почти спокойно.

Я знала, что теперь они попытаются вырубить меня. И потому, собрав всё, что осталось, выдохнув в одно дыхание, почти вырвав из себя, я заорала:

— НЕЕЕЕЕТ! ЛУКАНИС!

Мир разлетелся — на вспышки боли, на клочья света, на тьму без дна.