Глава 32. Колокол мёртвых (1/2)
«Некоторые двери открываются только изнутри. Некоторые цепи держат не силу, а память. Некоторые демоны побеждаются не магией, а тем, что ты не захотел их слушать.» — из записей профессора Эммрика Волькарин.
Улицы Некрополя встречали нас тишиной, что казалась почти церемониальной. Даже колокол умолк, лишь напоминая звоном в костях, что защита пала. Каменные фасады, вытянутые ввысь, словно стремясь догнать завесу ночи, светились изнутри бледным зелёным свечением. Здесь даже воздух казался иным — прохладным, но не свежим, как будто пропущенным сквозь вуаль между мирами.
Эммрик шёл первым, быстрыми и уверенными шагами, но не громкими, как будто даже спеша на бой, он всё равно помнил, что в этом городе нельзя шуметь. За его спиной развевались края длинного кафтана, а в волосах отражался свет фонарей, висящих в воздухе без видимой опоры.
— Улица Врат Вечного Вечера, — прокомментировал он, не оборачиваясь. — Тот, кто её проектировал, любил драму. Или слишком много размышлял о поэзии смерти.
— А по-моему, он просто не любил прямые линии, — буркнул Даврин, внимательно оглядываясь по сторонам.
Ассан и Манфред остались в кабинете Эммрика, и Даврин, не ощущая рядом того, за кого он несёт ответственность, двигался теперь настороженно и ближе ко мне. Дориан, идущий следом, разглядывал архитектуру с прищуром эстетического одобрения.
— Признаю, Минратос бы позавидовал, — пробормотал он. — Если бы у нас было столько вкуса… и столько мёртвых.
Беллара шагала в молчании, лишь иногда бросая взгляды на глифы вдоль стен, пытаясь что-то запомнить, словно каждое пересечение линий могло стать ключом к её вопросам.
Мы свернули за угол, и перед нами раскинулась площадь, в центре которой возвышалось святилище. Колонны у его входа были украшены статуями — не богов, не героев, а просто безликих фигур, сложивших руки на груди. Они словно олицетворяли покой, молчание и вечность.
— Здесь, — тихо сказал Эммрик, останавливаясь. — Главный колокол находится внутри. Он связан с защитным полем, которое сдерживает нежить, демонов, призраков… всех, кто не должен разгуливать по улицам.
Как по сигналу, воздух вокруг нас дрогнул. Плащи цвета засохшей крови, кожаные доспехи с гравировкой тевинтерских символов и маски, почти театральные, но в глазах не было ни игры, ни страха.
— Венатори, — выдохнул Дориан. — Конечно. Кто ещё сунется в Некрополь?
— Не только они. — добавила Беллара, уже вытащив посох.
Позади венатори изломалось пространство и Тень вытолкнула наружу демонов. Три искажённых силуэта, в каждом из которых дрожало что-то не имеющее формы: пустые глазницы, когти из дыма, движения, будто срывающиеся с чужих кошмаров. Воздух вокруг них стянулся холодом, и даже свет от фонарей начал дрожать, словно тоже чего-то боялся.
— Не люблю, когда моя интуиция оказывается права, — пробормотал Эммрик. — Полагаю, пора открывать бал.
Посох оказался в моей руке прежде, чем я успела понять, как схватила его. Магия пульсировала в пальцах рвано, словно кто-то под кожей срывал струны и тут же сплетал их заново. И всё же, сквозь этот спазм, огонь вырвался и лёг ровно по лезвию кинжала Йоана. Не того, что когда-то отдал мне Луканис. Тот я держала от себя подальше и оставила на Маяке.
Я чувствовала, как пламя на клинке горячо облизывает ладонь, но стоило попытаться направить магию в посох, как пальцы вспыхнули болью и сила сорвалась вглубь меня.
— Чёрт с тобой… — прошипела я сквозь зубы. Посох тяжело стукнулся о спину, когда я отбросила его за плечо, и крепче сжала рукоять кинжала.
Даврин выхватил меч и рванулся вперёд. Клинок засвистел в воздухе коротким вздохом перед ударом, обещая венатори долгую и очень болезненную схватку. Позади меня Беллара вскинула здоровую руку и молния разорвала воздух, оплела двух ближайших венатори нитями разрядов, и те рухнули, корчась в судорогах. Дориан, невозмутимо, словно вырезая смерть из камня, метнул ледяной клинок прямо в грудь одному из демону, и тот взвыл, разрываясь пополам. Каждый выбрал свою цель, и мы слились в одну цепь силы.
Я шла сквозь этот вихрь, как в танце. Кинжал пульсировал жаром в ладони, под сапогами трещал камень, воздух резал кожу. Три демона. Шестеро венатори. Этот бой не должен был длиться дольше моего выдоха.
А если кто-то решит затянуть… клянусь, я выдохну их печень изнутри.
Один из демонов метнулся прямо ко мне, разрывая пространство своими когтями. Я увернулась, шагнула под его удар, хотела разорвать ему бок огнём и сталью, но внутри меня что-то хрипло дёрнулось, и я услышала голос в голове.
Ты могла бы уйти. Ты не одна из них. Ты — другая.
Мир вокруг меня оборвался, только жар лезвия кинжала ещё пульсировал в руке, связывая меня с реальностью. Мои глаза впились в чёрного ворона, что сидел на старом фонаре прямо надо мной. В последний раз я видела его в Тревизо.
Или он всегда был где-то рядом, просто я предпочитала его не замечать? Почему сейчас? Солас больше не глушит голос Духа? Мне опять придётся вырывать контроль из его рук?
Ворон резко каркнул и этот звук резанул по моим нервам, как нож. Я моргнула, отшатнулась в сторону и только тогда вспомнила о том, что вокруг ещё идёт бой.
Когти демона рвали воздух у меня перед лицом и я знала, что не успею ответить. Огонь всё ещё жил на лезвии кинжала, но мой удар так и не последовал, потому что мысли о вороне и голосе зацепили моё горло, как петля. Когти почти коснулись моей кожи, но чья-то зелёная вспышка перерезала этот удар. Эммрик прошёл рядом так бесшумно, будто скальпель скользнул по воздуху и демон рухнул прежде, чем успел показать мне мою глупость.
— Очаровательный момент, чтобы задуматься о знамениях и судьбе, — тихо сказал Эммрик, словно читал лекцию посреди пыльной аудитории. — Но, быть может, стоит отложить философию до того, как когти соприкоснутся с аортой?
Хрипло выдохнув и не глядя на него, я только скосила глаза туда, где секунду назад сидел ворон. Но фонарь был пуст, и это почему-то злило ещё больше. Я оскалилась, полуухмылкой, в которой было больше яда, чем благодарности:
— Добавь в свои очерки: «Рук — идиотка». Пусть хоть в твоих книгах правда останется, а не только Белларины оды.
Я скользнула взглядом с пустого фонаря на Даврина, который щитом расколол череп последнему венатори, затем на Беллару, шептавшую заклинание сквозь хрип, и её молния сожгла последнего демона, и на Дориана, который добил того, кто ещё пытался встать. Под моими ногами остатки демона дотлели, вместе с шёпотом, что всё ещё скребся под черепом.
Все были живы. Покалечены, вымотаны, но дышали.
— Соберитесь, — бросил Эммрик нам, поправляя перчатку так спокойно, будто не рассекал демонов и венатори только что, а сметал пыль с книг. — Нам ещё рано выдыхать.
Он шагнул в святилище первым, не оборачиваясь, зная, что мы всё равно пойдём за ним.
*******
Зал встречал нас не мраком, а величием. Потолки уходили ввысь, стены украшали барельефы сцен из древних похоронных обрядов, а серый камень пола выглядел так, словно весь Некрополь сложили из старой выщербленной кости, отполированной временем. В центре зала, на массивной платформе под потолком, висел огромный, покрытый рунами, увенчанный венцом из кованого серебра, колокол. Он словно парил в воздухе, но его удерживали цепи, пронизанные светом магии, вытянутые к круговому балкону третьего этажа. Цепей было пять и каждая тянулась в свою сторону.
— Вот он, — выдохнул Эммрик, и голос его впервые стал почти благоговейным. — Сердце Некрополя. Голос мёртвых.
— Почему он замолчал? — спросил Даврин, всматриваясь в руны.
— Потому что магия, поддерживающая его, была нарушена. Венатори скрепили его цепями и нам нужно уничтожить каждую из них.
Он повернулся к нам.
— Удобнее будет не терять время и каждый направится к одной из них. Когда мы освободим колокол, он вернёт покой этому месту.
Я шагнула вперёд и встретилась с ним взглядом.
— Значит так и сделаем.
Один за другим мы поднялись по каменной лестнице, спиралью уходящей всё выше, к самому своду зала. Выйдя на пролёт третьего этажа, мы увидели первую массивную цепь из чёрного металла, пульсирующего слабым внутренним светом, будто расплавленным магическим кристаллом.
Даврин с Ассаном остановились первыми, Дориан без слов занял позицию у другой цепи, а Беллара скользнула к третьей. Её глаза на миг зацепились за основание металла твёрдо, решительно, несмотря на боль в плече. Эммрик было шагнул к самой дальней из них, но я остановила его коротким, но безапелляционным жестом и прошла дальше всех. Туда, где цепь, казалось, впивалась прямо в хребет святилища.
Чем ближе я подходила к последней цепи, тем плотнее становился воздух вокруг меня, словно кто-то дунул на пепел от костра в мою сторону. Как только я подняла руку с посохом, чтобы разорвать цепь, ткань пространства дрогнула, словно я вошла в зеркальную воду и чья-то тень решила в ней отразиться.
Высокий, как башня, с лицом, в котором угадывалось что-то слишком знакомое. Он был моей тенью, моей копией, но вывернутой наизнанку. Его глаза горели тем же светом, что жёг меня изнутри, а голос, когда он заговорил, был моим же, только исказился так, что за каждым словом ползло что-то чужое. Демон.
— Зачем ты всё ещё возвращаешься к ним? — спросил он с недоумением, — К этим… смертным. Ты знаешь, что они слабее… глупее. Даврин, что живёт воспоминаниями о Серин. Хардинг, что потерялась и даже не заметила, как обрела великую силу. Луканис… — он хмыкнул. — Пустая оболочка для демона, которая убегает от каждого твоего прикосновения.
Я молчала, а он и не ждал ответа.
— Ты лечишь скверну, говоришь с Завесой, держишь в себе духа. И ты думаешь, что это случайность? Ты могла бы стать большим. Ты должна стать большим. — прошипел демон мне в лицо. — Но пока ты борешься за их спасение, ты отказываешься от того, что дало твоё рождения. Ты не одна из них. Ты не должна быть рядом. Ты должна стоять над.
И тут я поняла, что демон ожидал не битвы, а смирения и что я сама пойму очевидное.
— Я — твоя гордыня. — демон оказался ближе. — Я была с тобой, когда ты смотрела на Соласа и думала: «Я лучше». Ты могла бы стать тем, кем не стал даже Ужасный Волк. Тем, кто стоит над всеми, потому что не боится принять своё могущество.
Я выпрямилась для удара, но магия в руках предательски дрогнула. Он увидел это и почти улыбнулся.
— У тебя осталась только одна слабость. — Он наклонился ближе, так, что слова касались моего дыхания. — Ты всё ещё веришь, что ради кого-то стоит быть меньше, чем ты есть.
Он говорил с той холодной ясностью, которую не разрушить словами, потому что она не нуждается в доказательствах. Его голос был мягким, но в нём не было места сомнению, как будто все мои страхи уже были ему известны, и он только ждал, когда я признаю их вслух.
Но я не дала ему продолжить. Ладонь врезалась в его грудь, и магия, наконец, услышав мой глухой крик под кожей, взревела светом. Ярость сшила разрывы в нервах и выдохнулась наружу потоком, не ударом даже, а выдохом. Длинным и точным, но с той тяжестью, которую сначала чувствуешь в сердце, а потом видишь, как она сжигает цель дотла.
Но не сожгла.
Демон даже не вздрогнул, но отступил от меня на пару метров, подняв руку с той грацией, в которой чувствовалась скука. Словно он знал каждую мою мысль на шаг вперёд и всё равно ждал удар, не пытаясь остановить. Магия рассыпалась о его барьер, как вода, льющаяся в ладонь и вытекающая сквозь пальцы, и он смотрел на меня так, словно это был не бой, а какая-то проверка.
Шипение от разочарования сорвалось с моих губ и второе заклинание поднялось по позвоночнику, заворачивая воздух в тонкую ленту льда. Я вложив в него не форму, а желание, чтобы он замолчал, чтобы он отпустил мои мысли, чтобы я не слышала себя его голосом.
Но он снова уклонился, так медленно, почти лениво, и это вызвало во мне такое сильное раздражение, что пальцы сами начертили следующее заклинание. Поток воздуха свернулся в кольцо и ударил в его грудь, но демон даже не поднял щит. Ему он и не понадобился, так как в следующее мгновение этот же поток, чуть искажённый его тенью, рванул обратно прямо в моё лицо.
Он использует мою силу. Против меня.
Я выдохнула сквозь зубы, поднимая руку так резко, что в плече хрустнуло. Магический щит вырвался наполовину из воздуха, наполовину из злости, ударился о поток заклинания и разлетелся искрами. Удар всё равно пробил защиту, сбил меня на колено, но не позволил пасть совсем.
И всё же я не прекратила свои попытки. Потому что остановиться значило признать его правоту, а признание — это соглашение, а я НЕ соглашалась.
Следующий жест был почти неуловим, сильнее и глубже предыдущих, подпитанный отчаянным желанием не признавать то, что я хотела быть выше и сильнее других. Я не позволила огню стечь через ладонь, я пустила его через голос. Он сорвался из горла шипением, смешался с тенью, но звенел не заклинанием, а самой волей. Моей. Настоящей. Вытащенной из самой сердцевины, где я прятала её дольше, чем себе позволяла.
Демон перевёл свой взгляд с моих рук на мои глаза и впервые в них блеснуло внимание, а не скука. Я почувствовала, как его магия сплетается с воздухом, как само его тело словно собирается в одну точку, чтобы ударить, но я успела раньше. Вложив в следующее заклинание всё, что у меня оставалось: не правду, не величие, не красивую ложь, а только одно: я не ты.