Глава 31. Профессор Молчаливого Города (1/2)

“Рук. Интересное имя, но это, смею заметить, далеко не самое интересное в ней. Завеса звенела, когда она вошла. Манфред, кажется, впервые замолчал не из-за поломки моих инструментов. Я предчувствовал редчайшее явление — женщину, наделённую голосом, в котором слышится не только воля, но и отголосок чего-то… куда более древнего. Я предложил ей присесть, а она — разрушение всех моих теорий. Превосходный день.”  — Из писем профессора Э. Волькарина ученику Корину, «Очерки о живых, которые не вполне живы».

Перекрёсток встретил нас молчанием. Под нашими шагами дрожали линии глифов, словно пергамент под чернилами, а свет, вкрадчивый, как вздох, стекал по аркам уходящим в пустоту.

Слева от меня шагал Даврин, ладонь белела на рукояти меча, но не от страха, а от того напряжения, что не знало, куда деваться среди таких мест. Его взгляд скользил по древним деревьям и руинам, зависшим в свете, и в этот миг он напоминал мне человека, который всегда верил только в камень под ногами, но внезапно оказался среди облаков.

— Каждый раз думаю, что удивляться тут больше нечему, — пробормотал он. — И каждый раз…

— Тедас не кончается тем, что нам показали в книгах, — заметила я. — И слава богам. Или их отсутствию.

Позади меня послышался лёгкий шелест ткани. Беллара оглядывалась с любопытством, впитывая Перекрёсток не глазами, а кожей, как исследователь впитывает не карту, а сам путь. А Дориан…

— Ну, это точно не Минратос, — хмыкнул он, поправляя воротник. — Но знаешь, с хорошим вином и коврами я бы тут обосновался. Может быть. Если бы не духи и бесконечные порталы в ужасы.

— Начни с вина. Ковры Перекрёсток тебе точно не простит. — бросила я ему хмыкнув.

Лодка Смотрителя скользила над бездной, и под килем дрожал воздух, будто чернила под пером. Казалось, мы не двигались вовсе, но одно лишь движение весла тянуло нас сквозь эту пустоту так мягко, словно она шла по воде, и где-то впереди уже вырастал новый причал.

Я сидела у носа лодки, поджав ноги под себя. Пальцы на рукояти посоха чуть побелели, но не от страха перед новым участком на Перекрёстке, а от того, как под кожей ещё жгла магия. Не буйно, но как уголь, в котором ещё не угасло пламя.

Смотритель стоял позади — недвижимый, закутанный в чёрный плащ, что колыхался от ветра, которого здесь не существовало. В руке он держал весло, которое размеренно погружалось в воздух под нами, словно рассекал воду, а из-за железной маски на меня смотрели глаза, светящиеся так ярко, что казалось он видит во мне всё. Даже то, чего я сама ещё не знаю.

Даврин тихо хмыкнул своим собственным мыслям и провёл рукой по загривку Ассана. Грифон сидел на палубе почти без движения, но крылья иногда дрожали, словно он чувствовал, что под нами нет ничего, кроме магии и пустоты.

Беллара устроилась чуть впереди меня, с локтем, прислонённым к борту. Она не отводила глаз от струящихся вдали руин и арок. Пальцы то и дело перебирали висюльку на поясе. Привычка, которая у неё появлялась в момент, когда рядом возникал новый маршрут и слишком много вопросов.

Дориан развалился на скамье, как в библиотеке Маяка. Только взгляд выдавал, что он запоминал каждый изгиб этого пути, чтобы однажды рассказать кому-нибудь так, словно всё это был не его путь в реальности, а какой-то роман Беллары.

— Ты уверена, что этот новый причал ведёт к элувиану в Некрополь? — спросил он, не поднимая головы.

Я хмыкнула, проводя пальцами по борту и древесина отозвалась вибрацией, как живая.

— Если элувиан приведёт нас не туда, значит, нам не судьба попасть к профессору. Все вопросы сможешь потом задать Хардинг и Тааш, когда они вернутся из Ривейна. Это они нашли этот ход, пока высматривали элувиан, который ведёт на побережье.

— Тааш? — Даврин прищурился, всматриваясь в меня так, будто пытался прочесть между словами что-то ещё. — Она так и не оставила драконов в покое?

— Она просто не смогла простить себе того дракона в Минратосе. — сказала я тихо. — Теперь ей нужно доказать, что это был лишь сбой. И заглушить то, что рвёт изнутри, когда чувствуешь, что не справился. Я понимаю её.

Лодка заскрипела и мягко ткнулась в новый причал. Я первой ступила на камень и снег хрустнул под ногой так хрупко, что я замерла. Белый цвет всегда казался мне слишком чистым для таких, как я. Посмотрев на узоры, что оставила моя подошва, я пыталась понять, как в этом месте вообще может быть снег. Я не знала, нравится ли он мне, но знала, что сейчас этот снег был белее всего, что я носила в голове. Холод не обжигал меня, он… заполнил паузу внутри. Мне должно было быть холодно, но было только тихо.

За спиной скрипнула лодка Смотрителя, когда Дориан шагнул следом и тихо чертыхнулся, снег провалился у него под сапогами до щиколотки.

Беллара почти сразу обошла меня, тронула пальцами каменную статую волка, что сторожила новый причал. Морда у зверя была испещрена трещинами, но взгляд всё ещё казался живым. И на Перекрёстке это не всегда была метафора.

Ассан, едва его лапы коснулись земли, фыркнул и начал рыскать клювом по снегу. Даврин шёл за ним так близко, что их шаги звучали, как одна цепь.

Справа, за ветвями и треснувшими плитами, возвышались руины — крепостная арка, оборванная лестница, распахнутые окна, в которых плясал ветер. Даже отсюда слышалось, что что-то внутри ещё дышит. Старая злоба или просто память камня.

Прямо по центру виднелись деревья, которые вросли друг в друга так тесно, что корни сплелись в узел, державший в себе сердцевину. Она светилась изнутри неровным, тусклым светом, то ли кристалл, то ли рана, оставленная магией. Завеса в этом месте казалась тоньше, как плёнка льда над быстрым ручьём. Стоило подумать о том, чтобы прикоснуться, и шёпот под черепом оживал, звенел там, где ещё болели сожжённые синапсы.

Слева простиралась простая каменная арка, а за ней мелькал холодный и спокойный отблеск элувианов.

Я едва заметила ещё один спуск под корнями — узкая тропа, которая ныряла в туман, такой же, как тот, через который Смотритель провёл меня к первому воспоминанию Соласа. Ноги дрогнули, словно они тянули меня туда, где я могла понять Ужасного Волка лучше. Но я втянула воздух и твёрдо сказала себе под нос:

— Некрополь. Сначала он, а остальное — потом.

Ассан фыркнул и двинулся вперёд. Даврин прошёл мимо меня, а пальцы привычно скользнули по рукояти меча.

— По крайней мере, тут не продувает до костей как в Морозных Горах, — пробурчал Дориан, кутаясь в мантию так, будто она могла защитить его не только от холода, но и от всего Перекрёстка разом.

— Не радуйся слишком рано. — Беллара скосила на него глаза. — Перекрёсток слышит всё и может подумать, что тебе тут даже нравится.

Возможно Перекрёсток и слышал нас, так как магия под кожей задрожала, пытаясь пробиться сквозь выжженные нервы, и возвращалась вспышками боли. В пальцах ныло, в висках пульсировало. И всё же каждый шаг вперёд был шагом к моей цели.

Я едва ступила за причал, как мир взорвался рыком. Из пролома в стене руин, правой тропы, выползли тени порождений тьмы. Два генлока бежали в нашу сторону, разрывая снег и землю своими когтями. Их рёв отдавался под ногами, словно эхо по пустой крепости. За ними, изломанные костями и скверной, с глухим лязгом копий, вышли два копейщика.

Но мой взгляд был прикован к самой опасной и мерзкой твари из них. Огр вышел из-за руин — чёрный, одновременно словно мёртвый и всё ещё живой. Скверна капала с его клыков на снег, как чернила на старый свиток.

Я стояла чуть впереди всех, и впервые за все эти дни мне показалось, что магия будет меня слушаться. Не так послушно, как раньше, не так нежно, но всё же слушаться. После Тревизо и Минратоса я едва держалась на ногах, а сейчас… Сейчас я чувствовала себя живой. Я могла убить эту тварь. Я должна была.

— Огр — мой. — бросив короткий взгляд на Даврина и Дориана, чтобы даже не думали со мной спорить, я рванулась в его сторону.

Первый выброс магии рванул из ладони чисто: острый заряд полоснул брюхо чудовища, мясо на животе лопнуло, тёмная кровь прыснула на землю. Огр зашатался, ударился о землю, ревя от боли. Внутри меня дрогнуло торжество.

А сейчас ещё раз! Я смогу!

Я обернулась на камень среди обломков — старый глыбняк, как раз для сокрушительного удара в голову. Магия собиралась в запястьях, но в следующий миг я почувствовала её не под пальцами, а под своей кожей. Судорога прошла по венам, боль охватила руки, как будто кто-то разрывал нервы изнутри. А камень… даже не дёрнулся.

Нет, нет, нет! Только не сейчас!

Огр, почуяв слабость, врезал лапой в землю. Та, под его кулаком, с треском раскололась, трещины побежали, как молния, прямо к Белларе. Она стояла в стороне от меня, натягивая тетиву, и целилась в копейщика.

Камни вынырнули из земли и ударили в неё волной, отбрасывая её о рядом стоящий валун. Я лишь успела услышать её короткий вскрик, а следом хриплый стон.

— Беллара! — задержав дыхание, я рванулась к ней, напрочь забыв об огре.

Даврин успел лишь быстро взглянуть на меня, но от его взгляда я почувствовала укол в груди, который был острее сбоившей магии. И прыгнув к огру, он заполнил мою ошибку собой. На бегу его клинок вспыхнул кровью генлока, который не успел даже понять, что умер, а Ассан рванул следом за ним, и его рёв слился с рёвом твари.

Дориан, вскинув посох, прожёг копейщика, в которого целилась Беллара, молнией так яростно, что завизжал воздух. Он ринулся к Белларе следом за мной, и закричал, не глядя на меня:

— Рук! Второй копейщик — твой! Я сам займусь Белларой!

Я на секунду встретилась с глазами Беллары, в которых плескалась боль и злость, и она аккуратно кивнула. Значит выругает меня потом.

Выдернув кинжал из ножен на ходу, я развернулась в сторону копейщика, который уже метил копьём в мою сторону. Сталь меня ещё не подводила. Кинжал не рвал мои нервы и не шипел под кожей.

И зачем мне понадобилось швырять камень магией, когда можно было перерезать глотку? Вот тебе и стиль, Рук.

Шагнув вперёд и скользнув через мёртвые тела генлоков, я ринулась на копейщика, который уже метнул в мою сторону копьё. Острие просвистело так близко, что я почувствовала, как воздух разорвался у щеки, но шаг влево, резкий разворот, и я не сбавляя темп, увернулась от второго копья, которое воткнулось ровно там, где ещё мгновение назад находилась я. Копейщик едва успел повернуть ко мне рыло, когда пытался схватить третье копьё и проткнуть меня им. Я нырнула под выпад железного острия, прижалась к боку твари и резанула кинжалом так глубоко, что услышала, как рвётся плоть, словно ткань, которую слишком сильно натянули.

Он рявкнул, попытался развернуть копьё в мою сторону, но я уже подобралась к нему за спину. Лезвие раз за разом шептало сквозь его шею кровью.

Никакой магии, только грубая сила, кровь и скверна по всей моей экипировки. Ах вот почему я выбрала сначала магию… И пусть кто-то ещё скажет, что я не справлюсь без красивых заклятий.

Когда туша рухнула на землю, я стояла над ней тяжело дыша. Руки ещё саднило после того, как магия пыталась разорвать мне нервные окончания. Посмотрев на ту, которая держала дрожащий кинжал, я аккуратно вытерла с лезвия кровь и скверну о край плаща, и вернула его в ножны.

Мой взгляд зацепил Ассан, который заворчал у ног огра. Даврин стоял над мёртвым телом порождения тьмы, точно повторив моё движение, вытерев клинок о край уже своего плаща. Дориан сидел на коленях рядом с Белларой и вокруг его ладони плясали золотые искры исцеляющего заклятия.

Я кинулась к ним, зная, что внутри меня ещё тянется боль, но сейчас она была второстепенной.

— Ты цела? — спросила я, опускаясь рядом с ней и хватая её ладонь.

Беллара фыркнула, скривилась и пробормотала сквозь стон:

— Это мне за роман, Рук? Признайся. Тебе настолько сильно не понравилось, что ты натравила на меня огра.

Я усмехнулась и наклонилась так, что почувствовала, как она затаила дыхание.

— Если бы я хотела отомстить за твой «роман»… — выдохнула я ей почти в ухо. — Поверь, Беллара, я бы не тратилась на огра. Я бы пришла сама. И хуже всего, что тебе бы это понравилось.

Она захлопнула рот, взгляд у неё мигнул чем-то между испугом и тем, что никак не назовёшь только страхом.

— Интересно, — раздался за моей спиной ленивый голос Дориана, и я услышала, как он хмыкнул, — А мне ты так будешь угрожать? Или только избранным?

Я лишь скосила на него глаза через плечо, поднимаясь с земли и оттряхивая с коленей снег, и он картинно поднял руки признавая поражение, но уголки его рта предательски дрогнули от смеха.

Беллара хрипло втянула воздух и тихо выдавила:

— В следующий раз… напомни мне никогда не показывать тебе черновики…

Даврин подошёл ко мне и положил ладонь мне на плечо. Тепло от его руки пробило даже доспехи.

— В другой раз… — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза, без тени упрёка. — …просто оставь огра мне, ладно? У меня для них особый подход.

Он чуть улыбнулся уголком рта, устало, но по-настоящему:

— А ты… ты нужна нам целой, Рук. Иначе у Беллары не будет героя для её романа, который покорит весь Тедас.

Я хмыкнула, отводя взгляд в сторону, чтобы он не видел, как уголок губ всё же дёрнулся вверх.

— Пусть Беллара пишет про Ассана, — буркнула я, махнув рукой в сторону грифона, который как раз довольно чистил перья, не обращая внимания на нашу возню. — Он куда надёжнее. И… меньше спорит.

Но руку с моего плеча не сбросила. Пусть ещё чуть-чуть побудет.

Беллара, посмотрев на руку Даврина, упёрлась о землю и попыталась встать, я быстро, но аккуратно обхватила её за предплечье, ощущая под пальцами быстрый пульс, и медленно подтянула к себе. Она скривилась от боли в плече, но взгляд не отводила. И чем ближе её лицо оказалось к моему, тем медленнее она дышала.

Глаза у неё были такие, словно она видела сейчас не кровь на снегу и руины вокруг нас, а что-то… куда более личное. Я усмехнулась, тряхнула волосами и пробормотала так, чтобы слышала только она:

— Беллара… если ты и дальше будешь на меня так смотреть, до Некрополя мы сегодня можем и не дойти.

Я хотела, чтобы это прозвучало как шутка, но Беллара не засмеялась. Только чуть прикусила губу, и взгляд её мигнул теплом, которое никакой мороз не перебьёт.

Дориан за моей спиной картинно закашлялся, посох его звякнул о камень.

— Прошу, продолжайте. А я пока перепроверю список: Луканис у твоих ног, Даврин уже почти там, Беллара — ну, сами видим… Прекрасно! Осталось только меня добавить в этот гарем при Маяке. Не могу же я выпадать из коллектива.

Я дернула бровью, смерила его ленивым взглядом поверх плеча, но с той самой угрозой, которая обычно пряталась под кожей вместе с магией.

— Ох, Дориан. Если уж ты сунешься в этот «гарем», то готовься не только завтрак готовить. Придётся ещё и уговаривать меня не разнести твой кабинет, когда ты начнёшь ныть о том, как тебе тяжело угождать мне каждую ночь.

Беллара подавилась смешком и хрипло зашипела что-то невнятное про «черновики» и «никогда больше», Даврин отвернулся, скрывая ухмылку, а Дориан сцепил ладони, делая вид, что молится всем забытым богам Тедаса, но в глазах плясал довольный демон.

Мы подошли к арке, где магия пульсировала мягко, как сердцебиение. Глифы, вплетённые в обрамление портала, вспыхнули при нашем приближении, как если бы нас уже ждали.

— Вот он — элувиан, который ведёт в Некрополь, — сказала Беллара, но голос её дрогнул не от трепета перед новым переходом, а от боли.

Она едва заметно скривилась, перехватила плечо здоровой рукой и скосила на меня взгляд, быстрый, смущённый, словно она всё ещё слышит эхо моих слов.

Я тихо кивнула и, не разрывая взгляда, коснулась её локтя кончиками пальцев, ровно на миг, но в этом прикосновении было молчаливое «Прости» и не менее молчаливое «Ты готова идти вперёд?».

Беллара едва слышно выдохнула, почти улыбнулась краешком рта и кивнула мне в ответ

Я вернула ей этот кивок и подняла взгляд на остальных.

— Готовы? — улыбнувшись спросила я.

Дориан, скрестив руки на груди, чуть наклонил голову, и в этом наклоне светилась насмешка, смешанная с искренним принятием:

— Абсолютно не готов. Но кто из нас когда был готов к твоим авантюрам, Рук?

Я вскинула бровь, на секунду криво улыбнулась и ткнула пальцем ему в грудь, ровно настолько, чтобы он отпрянул на полшага.

— Ты сам напросился к профессору, Дориан. Не сваливай теперь всё на меня. Или ты правда думал, что прогулка среди могил будет пикником с вином?

Он хмыкнул, взгляд у него мягко скользнул между мной и Белларой, слишком уж красноречиво.

Беллара спешно поправила ремень лука на плече, будто только это удерживало её от ещё одного смущённого взгляда в мою сторону.

Даврин стоял чуть позади всех, но я чувствовала на себе его внимательные глаза — спокойные, тёплые, но слишком честные. Он одной рукой медленно гладил загривок Ассана, и тот тихо фыркал, словно тоже понимал, что хозяин сейчас что-то считывает во мне.