Глава 31. Профессор Молчаливого Города (2/2)

— Готовы или нет — всё равно поздно отступать, — сказал Даврин, чуть хрипло, и только в его голосе не было ни грамма игры. — Только… — он посмотрел прямо мне в глаза, и в этом взгляде было что-то похожее на «не смей рваться вперёд одна снова».

Я хмыкнула, отвернулась к элувиану и выдохнула:

— Профессор Волькарин ждёт нас.

Холодное мерцание портала отразилось в моих глазах, и я шагнула первой.

*******

Большой Некрополь не встречал нас стражами и горожанами, как это бывает в других больших городах. Только тенями и тишиной. Улицы здесь были слишком правильными, как будто построены не для жизни, а для вечного порядка. Каменные арки вздымались, как кости в склепе. Над нами тянулись балконы, чьи перила были покрыты резьбой — не из цветов или гербов, а из узоров смерти. Где-то из окон струился тёплый свет, как если бы и правда жили здесь… только не живые.

Ассан шёл тише обычного, как будто даже он чувствовал: шум здесь неуместен. Даврин поглаживал его загривок, словно сам пытался унять в себе желание дотянуться до меча.

— Я должен был быть готов к такому, — пробормотал он. — Но всё же… когда мёртвые обгоняют живых в организации быта — становится не по себе.

— Я, если что, предпочитаю некромантов цирку храмовников, — тихо сказал Дориан. — Хотя… если какой-нибудь морталитаси начнёт читать стихи — сбегу.

Беллара фыркнула, но не ответила. Она шла впереди нас с такой уверенность, как будто знала, куда нам надо. Или хотела казаться, будто знает.

На перекрёстке улиц из резного обсидиана и чернёного камня перед нами медленно распахнулись створки дверей — тяжёлые, с ржавыми петлями, скрипящие так глухо и протяжно, словно сам Некрополь вздохнул через камень. Изнутри донёсся ровный голос, сухой, но удивительно спокойный:

— Прошу, не наступайте на пентаграмму. У меня тут почти всё выверено.

Мы переглянулись. Дориан приподнял бровь, Беллара едва заметно кивнула мне, Даврин проверил рукой Ассана и тот ответил негромким фырканьем.

Только после этого мы шагнули внутрь.

Зал раскрылся перед нами кругом древнего камня, своды которого были увешаны черепами, но не настоящими, а вырезанными с таким мастерством, что каждый будто смотрел в душу. Или настоящими. Я не могла ещё определиться правда ли тут могут висеть чьи-то останки. По полу тянулись руны, сплетаясь в сеть, мерцающую в такт дрожащему пламени десятков свечей.

В самом центре этого мира костей и символов стоял высокий и худощавый мужчина, одетый в длинный тёмно-синий кафтан, украшенный золотыми нитями. Лицо светлое, черты безупречные и на первый взгляд холодные, но глаза… глаза были такими живыми, что от них хотелось увернуться. В уголках этих глаз жил тот самый огонёк, что выдают людей, которые слишком много знают и всегда рады рассказать ещё больше.

Он стоял у массивного стола, заваленного пергаментами, костями, мерцающими глифами и одним весьма собранным скелетом. Тот лежал в круге рун, вытянув вдоль тела конечности. Над его грудной клеткой парил пульсирующий зеленоватый свет.

— Вы как раз вовремя, я почти закончил. Манфред, будь добр, поверни левую лопатку. Аккуратнее, ты же не хочешь лишить его руки, снова?

На последнем слове руны вспыхнули чуть ярче, скелет дёрнулся, подал тихий скрипящий звук, не совсем стон, но и не просто механический треск. Свет втянулся внутрь, и фигура, бывшая мёртвой сотни лет, вдруг обрела решимость. Он аккуратно встал, даже не шатнувшись, и не колеблясь взял кирку из стоявшего рядом ведра с инструментами. Не дожидаясь команды от своего создателя, скелет направился к выходу, в сторону улиц Некрополя.

Мужчина удовлетворённо выдохнул, как художник, завершивший последний мазок на портрете скелета.

— Видите? Всё, как я и рассчитывал. Немного мотивации, немного некромантии, щепотка поэзии и помощник готов. Правда, теперь он поэзию только шипением сможет выражать, но что поделать, не у всех второе пробуждение проходит гладко.

Рядом с ним стоял второй скелет. В нарядном, хоть и потрёпанном, жилете с медными застёжками, с аккуратными ремнями через грудную клетку и изумрудно-зелёными камнями, играющие роль глаз. Они светились мягким, призрачным светом, а движения были удивительно точными. Не рывками, не рассыпающейся походкой мертвеца, а с грацией хорошо обученного дворецкого. Он даже слегка вскинул кулак в приветствии, словно был рад нашему появлению.

Правда, речи от него добиться было невозможно — он лишь издавал тихие, выразительные шипящие звуки, на которые профессор отвечал с невозмутимой вежливостью, как если бы беседовал с архонтом за вечерним чаем.

— Это Манфред, — пояснил мужчина не оборачиваясь. — Его подъязычная кость, увы, так и не согласилась сотрудничать. Но поверьте, шипение у него весьма содержательное. Иногда даже язвительное. Не волнуйтесь, он не кусается. Почти никогда.

Манфред издал шипение, будто решил подтвердить слова профессора.

— Ага. Да. Я тоже думаю, что гости сегодня весьма примечательные. Особенно та, что стоит рядом с грифоном. Не часто видишь такого спутника.

Манфред повернулся в нашу сторону и слегка поклонился, его кости при этом тихо щёлкнули.

— Позвольте представить себя: профессор Эммрик Волькарин, историк, некромант, вольный писатель, и, в некоторых кругах, — он подмигнул, — раздражающий романтик.

Я почувствовала, как напряжение в груди отпустило. Здесь пахло ладаном, магией и древностью. Но ни капли страха, ни мрачности, ни трупов.

— Спасибо, что согласились встретиться с нами. — сказала я.

— Признаться, я не мог отказать в столь… — Эммрик склонил голову, —  интригующем запросе. Кроме того, слухи о вас опережают даже слухи о возрождении грифонов.

Дориан медленно выдохнул, почти смакуя каждое слово:

— Как и о вас, профессор. Говорят, именно из-за вас антиванские Вороны уже который год не могут завершить свой контракт на короля Антивы.

Эммрик слегка склонил голову, будто всерьёз обдумывая слова Дориана, и ответил ровным тоном, но с тенью насмешки в голосе:

— Чистой воды выдумки. Никаких контрактов и никаких… услуг.

Дориан хмыкнул, качнув подбородком в сторону Манфреда:

— Странное совпадение, конечно. Всего-то семь попыток за три года. И каждый раз его величество выбирается из постели бодрее, чем до яда. Чудеса!

Эммрик спокойно развёл руками и внимательно взглянул на Дориана, словно отмечая его осведомлённость.

— Его величество просто славится… отменным здоровьем. Бессмертным. Но исключительно в метафорическом смысле, разумеется.

Манфред зашипел и профессор кивнул, будто соглашался со словами скелета.

— Да, да. Я ухожу от темы. Простите. Вас интересует то, что за пределами смерти, а значит за гранью обычного понимания. Прошу, присаживайтесь. У нас есть что обсудить.

Мы устроились вокруг стола, заваленного свитками и книгами. Каменные кресла были удивительно удобны. Заклинание «высоких стандартов», как с усмешкой отметил Дориан. Беллара осталась стоять, как часовой у двери, то и дело бросая взгляд то на профессора, то на меня. Даврин не выпускал Ассана из поля зрения, а я просто… дышала. Тишина Некрополя напоминала о себе даже здесь, под куполом знаний и смерти.

Эммрик не сел, он двигался вокруг нас, глазами выискивая книги, которые могли бы помочь ему ответить на вопросы, которые ещё не прозвучали в этой комнате, но вместо книги подхватил бокал.

— Расскажите. — сказал он наконец, глядя на меня через резной бокал, из которого поднимался туман. — Всё. Не сокращайте. Здесь, поверьте, ценят полноту информации.

Я провела пальцем по подлокотнику, отступая на мгновение внутрь себя. К тому моменту, когда всё изменилось.

— Мы сорвали ритуал. — начала я. — Солас… Он собирался разрушить Завесу, стереть её, вернуть мир к состоянию, каким он был до падения величия эльфов. До того, как боги стали узниками. До… всего.

— Как благородно. — тихо вставил профессор.

— Но он не успел. — я перевела взгляд на свою руку, словно и сейчас видела на ней кровь от удара на месте ритуала. — Всё пошло не так. Ритуал мы сорвали, Соласа затянуло в Тень, а двух осквернённых эльфийских богов — Гиланнайн и Эльгарнана… Они выбрались из той тюрьмы, в которую их запечатал Фен’Харел при создании Завесы. И в момент, когда Солас осознал это… Видимо он попытался что-то исправить, до того, как его затянуло, но вокруг произошёл взрыв, меня откинуло в стену, о которую я ударилась головой и моя кровь осталась на месте ритуала. После этого он стал приходить ко мне во сне или когда я медитирую, но всегда мы находимся в Тени. И он не просто говорит со мной. Мне кажется он пытается меня убедить в правильности своего решения. Или…

— Или влиять? — уточнил Эммрик.

Я медленно кивнула.

— Вот этого я не знаю. Возможно, он честен со мной, а возможно и нет. Возможно, он попытается меня использовать, но я не могу полагаться на “возможно”. Не теперь, когда за мной стоят люди.

— Интересно. Очень. Это не обычная привязка. Учитывая, кто он и кем была ты до… всего, речь может идти о слиянии нескольких уровней: души, тела и Завесы. Нить, что тянется не из прошлого, а из… цели. Его цели.

— Я не хочу быть его целью. — сказала я.

— Что ж, никто хочет. — мягко ответил он. — Но нити судьбы редко спрашивают желания, прежде чем обвить нас.

Манфред зашипел, а профессор кивнул, почти как машинально.

— Он говорит, что ты пахнешь как Тень. Не как демоны в Тени, а как что-то… потерянное, забытое, но всё ещё ищущее путь домой.

— Он не первый, кто это говорит, — пробормотала я. — Морриган назвала меня Стражем Завесы. А ещё в голове всплывает прошлое… эльфийки, чьё тело мне дал… дух. Серин.

Эммрик наконец уселся, словно решил, что теперь пора остановиться.

— Ты знаешь, я изучал нескольких таких историй. — начал он. — Не точно таких же, конечно. Твой случай уникальный. Но несколько случаев с подселением духа в тело… есть в нашей истории. Души, рождённые не от матери, а от события или, если быть точнее, от Тени. Такие существа всегда нестабильны. Они… как зеркало, что не может выбрать, чьё отражение принимать. Но! Они также способны на то, на что не способна ни одна другая сущность.

— Например?

Он склонился вперёд.

— В твоём случае? Это может быть выбором. Первым, настоящим выбором, сделанным не духом, не богом, не магистром, а самой Завесой.

Беллара, впервые за всё время, подняла взгляд от инструментов.

— Но Рук не Завеса.

— Не полностью. Но и не «не-Завеса». — ответил профессор. — Она — точка соприкосновения. И потому… опасна. И ценна. Особенно для того, кто когда-то уже ломал этот мир.

Я медленно встала.

— Вот почему я здесь. Я хочу понять, кто я. И если я… связана с Соласом, то хочу разорвать это. И если дух внутри может вытеснить меня, я должна знать об этом. А ещё я должна разобраться со своими способностями, магией, возможностью излечить скверну и…

Эммрик поднял руку и ободряюще кивнул.

— Хорошо. Это… сложные задачи. Границы души, Завесы и идентичности, новые способности и подавленная магия. Моя любимая область. Я займусь этим. Но у меня есть один вопрос.

Он прищурился.

— Почему ты решила, что ты не настоящая?

Я застыла на месте, а он встал и подошёл ближе.

— Ты не демон, не дух, не Серин и не игрушка Соласа. Ты чувствуешь, выбираешь и защищаешь. Да, в тебе много голосов, но когда ты говоришь — звучит твой.

Манфред зашипел в одобрении, Дориан молчал, Даврин отвёл взгляд в сторону Ассана, а я… я впервые почувствовала, что стою на земле своими ногами.

— Спасибо. — сказала я.

— Пожалуйста. А теперь, — Эммрик хлопнул в ладоши, — что там у нас дальше?

И в этот момент прозвучал резкий звон, словно не из этого мира, а как будто сама смерть резко напомнила о себе, коротким, но пронзительным криком. Его звук пронёсся по залу, отозвавшись в костях, в магии, в самой тени под потолком.

Эммрик побледнел, лицо потеряло лёгкую ироничность, и даже Манфред на миг перестал шипеть, словно звук тронул не только заклинания, но и всё мёртвое в этом городе.

— Защитный колокол. — тихо сказал профессор, но голос его уже не звучал, как прежде. — Он рухнул. Барьер… больше не держит защиту. Значит, то, что должно было остаться за пределами Некрополя — уже внутри.

Дориан выпрямился, рука уже легла на посох.

— Демоны?

Эммрик медленно кивнул.

— Или хуже. Демоны могут воспользоваться телами, что мы так бережно хранили и превратить память в оружие. Или просто разрушить всё, что ещё держится в этом городе.

Он обернулся к нам, взгляд его был чуть рассеянным, как будто мысль уносила его уже в бой.

— Я должен идти. Вы оставайтесь здесь. Это не… — он запнулся. — Не то, во что стоит вовлекать смертных.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как воздух вокруг становится плотнее. Мой голос звучал не как вызов, а как напоминание о своём присутствии.

— Один? Это Вы сейчас пошутили?

Профессор приподнял бровь, изумлённый не вопросом, а тем, как просто я его задала. Как будто не он был хозяином этого места, а я.

— Вы… готовы спуститься туда?

— Готовность тут ни при чём. — ответила я, сжав посох. — Мы уже шли туда, где шепчут древние боги и возвращались. И если Вы надеетесь в одиночку остановить вторжение, потому что привыкли, что никто не идёт рядом… — я сделала паузу, — то придётся привыкать к другому.

— Она не шутит, — тихо добавил Дориан, закручивая шнурок на манжете своего рукава. — Даже когда говорит спокойно. И особенно тогда. Это значит, что сопротивление бесполезно.

Даврин отозвался только кивком. В его глазах читалось: “Если ты не знал с кем связался, то теперь узнаешь.”

Эммрик ещё мгновение стоял, глядя на меня, не с опаской, не с раздражением, а с тем странным интересом, каким смотрят на книгу, чьей главы не хватало всю жизнь.

— Тогда… зови меня просто Эммрик. — тихо произнёс он. — Формальности теряют смысл, когда идёшь вглубь города мёртвых.

Я кивнула и ощутила, как лёгкое движение воздуха позади дрогнуло. Манфред одобрительно прошипел, словно доверил нам своего любимого учителя

— Ведите, Эммрик. — доставая кинжал и прощупывая как отзывается в руках магия, сказала я.