Глава 7. Демон Вирантиума (1/2)

«Она вошла в зал, и тьма отступила. Не потому, что испугалась. Просто уступила тому, кто был сильнее её, и пока ещё не знал об этом.» — Луканис о встрече в Костнице.

Ночь на Думате была странной. Корабль сам плёл вокруг нас мягкий полумрак, как будто не желая пугать, а лампы под потолком переливались янтарным, глухим светом, похожим на дыхание заката на горизонте.

Мы собрались в общем зале, где стены были изогнуты, словно рёбра зверя, а за окнами проплывали холодные глубины, где редкие рыбы метались серебряными тенями сквозь воду.

Варрик сидел, откинувшись в кресле, а взгляд, обычно ироничный, теперь был тяжёлым. Хардинг опиралась локтями на колени, её руки сплелись в замок. Так держат себя те, кто уже понял, что спорить будет бесполезно, но всё ещё хочет попробовать. Дориан, все ещё бледный после ранения, держал в руках кубок, но не пил, а только задумчиво смотрел в глубь воды за бортом, словно пытался увидеть там ответ, которого не было. Нэв сидела ближе всех ко мне, плечом к плечу, и её лёгкое присутствие напоминало о том, как легко она подстраивалась под обстоятельства и смогла вытащить нас всех подальше от Чёрного Рынка. Тааш молчала, в её спокойствии была тяжелая, почти звериная готовность: куда бы мы ни шли, она пойдёт с нами, потому что дорога есть дорога. Кальперния стояла у стены, как всегда — не частью круга, но и не вне его. Её глаза были насторожены, словно она всё ещё ждала, что я скажу что-то, что заставит её выбрать: остаться или уйти.

Я поднялась.

— Завтра мы должны были выйти к Антиве, — начала я медленно, чувствуя, как каждое слово тянет за собой тяжесть. — И мы выйдем. Но сначала…

Сделав паузу, чувствуя, как весь корабль словно затаил дыхание, я продолжила.

— Мы вынуждены отклониться от маршрута.

Варрик чуть прищурился, но не перебил. Хардинг нахмурилась, а Дориан только вздохнул, как будто уже знал, что меня опять куда-то занесёт.

— Я чувствую… — голос дрогнул, но я заставила его звучать ровно, — Зов. Под водой. Там что-то… или кто-то.

Мой серьезный взгляд встретил их настороженный.

— Я не могу не пойти… — слова прозвучали так тихо, словно это была исповедь, а не оправдание.

Тишина была длинной, тугой, как натянутая тетива.

— Это безумие, — сказала Хардинг, наконец. — Мы и так потеряли время пока добирались обратно в Орлей. Теперь Солас опережает нас.

— Мы не знаем, куда он направляется, — спокойно напомнила Нэв. — И знаем только то, что след Ревы тянется в Антиву, но даже это не даёт нам гарантий.

— И что? — вскинулась Хардинг. — Мы свернём с пути ради призрачных шёпотов?

Дориан наконец поднял голову, его взгляд был печальным.

— Если она не пойдёт за зовом сейчас… — он посмотрел прямо в мои глаза и продолжил, — Он всё равно будет её звать. И, возможно, станет только хуже.

Изабелла, сидевшая в углу, раскачивалась на стуле, словно на волне.

— Иногда, — лениво протянула она, — самое глупое — и есть самое правильное. Особенно если речь идёт о древней магии.

Варрик перевёл на меня долгий и испытующий взгляд.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— Не могу не следовать за ним. Ты же знаешь.

Варрик вздохнул.

— Тогда мы идём с тобой.

Хардинг скривилась, как будто хотела возразить, но только махнула рукой, признавая поражение, а Кальперния молчала, но в её глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.

Повернувшись к ним всем лицом, я твёрдо сказала то, что вертелось у меня в голове с тех пор, как я услышала Зов.

— Нет. Я иду одна.

Варрик нахмурился, Хардинг чуть подалась вперёд, будто собиралась опять заспорить, но я покачала головой.

— Это не как с порождениями тьмы. Это не скверна. Там… что-то другое. Зов, который отзывается в самом сердце. И чем ближе мы к нему, тем сильнее он тянет меня.

Я на мгновение опустила взгляд.

— Когда я думаю, что кто-то из вас может туда пойти… Вы должны остаться тут.

И когда я снова подняла глаза, то увидела, как море за стеклом чуть прояснилось и сквозь толщу воды, там, где должна была быть темнота, прятался силуэт — не рыбы, не кита, не скалы. Ступени, арки, высокие, когда-то изящные башни, теперь изломанные, с трудом различимые сквозь потоки времени и песка.

Их строили не для моря. Их строили для света, для звёзд, для воздуха.

Я чувствовала, как древние камни дышали под водой, чувствуя мой взгляд, чувствуя моё приближение, чувствуя Зов, который давно никто не слышал.

— Ты тоже это видишь? — негромко спросила Нэв, подходя ко мне.

Я кивнула, не отрываясь от картины за стеклом, а она сжала руки на плечах.

— Я иду с тобой, Рук. Поверь, если это то место, о котором я думаю, то тебе понадобится помощь второго мага.

Внимательно посмотрев в её глаза, мой взгляд пытался выцепить ответы на вопросы, которые ещё не успели сформироваться в моей голове.

Остальные уже ждали моё решение за спиной — Хардинг, Варрик, Кальперния, Тааш, даже Дориан, несмотря на бледность.

— Ладно. Идём только мы, — сказала я, поворачиваясь к ним. — Я и Нэв.

Варрик приподнял бровь, Хардинг уже набрала в грудь воздух для очередных возражения, но я опередила их.

— Я знаю, что вы не боитесь пойти со мной и того, что там будет. — мой голос звучал так, что пресекал любые возражения. — Идти туда — риск, который я не готова делить на всех. И я хотела пойти одна, но…

На мгновение я замолчала и быстро глянула на Нэв, а затем продолжила:

— Но Нэв идёт со мной. Потому что, если я вдруг не смогу выбраться, она сможет. И вы продолжите путь в Антиву и попытаетесь остановить Соласа.

Нэв ничего не ответила, только одобрительно кивнула. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах сверкнула короткая вспышка чего-то похожего на уважение.

Я развернулась в сторону шлюза и бросила через плечо:

— Остальные — остаются. Можете считать это моим приказом.

Наступила тишина, которую прервали мои шаги и неожиданные слова Варрика, которые легли между нами тем пониманием, которое появилось с первого взгляда в доме Лиса.

— Только попробуйте не вернуться, магичка, — буркнул он. — Иначе я буду вытаскивать твою душу обратно из Тени лично.

Я коротко улыбнулась самой себе и направилась в свою каюту, чтобы прихватить кинжал Йоана и посох.

Нэв шла следом, с непривычной для неё лёгкой стремительностью, почти восторженной, будто за бортом не давящая и холодная вода, а невероятные истории. Словно нас поджидали не забытые руины, не Зов, что вцепился в мою душу и сердце, а головоломки, достойные первых полос газет Тевинтера.

И в её походке, в той искре, что загорелась в глазах, было что-то от танца — не предвкушения битвы, а охоты за истиной, ещё не раскопанной.

*******

Шлюз закрылся за нами мягким глухим звуком, отсекая остатки света. Осталась только тьма и движение.

Мы спустились в воду без слов, без лишних жестов, только взгляды, только понимание, что нас ещё ждал путь обратно к Думату. Холод охватил тело сразу, но не кусал, а словно обнимал и медленно вползал под кожу. Магические печати на наших посохах засияли мягким светом, образуя вокруг нас тонкие светящиеся сферы защиты, внутри которого был воздух, дыхание и жизнь в безмолвии глубин.

Я чувствовала, как каждое движение руками отдавалось в моём теле сопротивлением, словно само место не хотело, чтобы мы попали в него. И Нэв плыла рядом, легко, как будто родилась в воде и она никакого сопротивления не чувствовала. Её ладонь иногда касалась моего локтя — не для того, чтобы вести, а чтобы убедиться, что я всё ещё здесь, что мы всё ещё вместе.

Нечто похожее на храм было впереди. Сначала появились только очертания, изломанные колонны, обросшие водорослями, полустёртые барельефы, на которых древние герои сражались с чудовищами, давно забытыми даже их создателями. Песок в этом храме был странно ровным, как будто что-то очищало его снова и снова.

Внезапно я почувствовала проём, не дверь и не арку, а слабое, почти невидимое биение силы, словно лёгкий ток прошёл по воде и отдавался в моих костях.

Я замедлилась, Нэв тоже. Её глаза сузились, а пальцы скользнули вперёд, ощупывая пространство. И она нашла его. Тонкий, как волос, шрам в потоке магии. Трещина в Завесе, тщательно запечатанная.

Нэв протянула руку, чертя в воде знаки, почти невидимые, и я почувствовала, как её магия скользнула по печати, не ломая, не рвя — уговаривая, убеждая, как умелые пальцы уговаривают тугую пряжку.

Нити старой защиты дрогнули. Проход медленно открылся — не щёлкнул, не распахнулся, а будто растворился, как дым. За ним был коридор, ведущий вниз, туда, где звуки воды стали глуше, где древние стены обнимали тьму, как мать обнимает дитя, которому не суждено вырасти.

Нэв вопросительно посмотрела на меня, я кивнула в ответ и мы нырнули в темноту.

*******

Коридор за древним порталом вёл всё глубже в сердце храма, где каменные стены стягивались над головой, где воздух, пропитанный тяжестью веков, давил на кожу, на дыхание, на само сознание, напоминая, что мы пересекли черту, за которой реальность давно перестала подчиняться привычным законам.

Мы больше не плыли, так как в самом храме не было воды. Под ногами хрустел песок, но всё чаще нам попадались каменные плиты, и каждый наш шаг отзывался в глубине каменных залов тяжёлым, натянутым эхом, словно сами стены слушали, считывая наши движения, запоминая чужаков.

Пахло старой кровью, солью, древними печатями, которые трепетали в трещинах, словно остатки заклинаний, не желая умирать до конца.

Мы шли медленно, осторожно, впитывая кожей каждое изменение пространства, и когда первые тела венатори предстали перед нами, разбросанные по плитам, по сломанным колоннам, по лестницам, ведущим в темноту, я почувствовала, как тишина вокруг нас уплотнилась, как воздух стал гуще, словно каждый умерший оставил в нём свой последний вздох.

Они не были убиты в честной драке — нет, их смерть была быстрой, резкой, словно сама ярость вырвалась наружу и смела их одним движением, и лица их были застигнуты в выражении не страха, а неожиданности, как если бы сами они до последнего не верили, что кто-то мог поднять на них руку.

Нэв шла рядом, молча, но я чувствовала её напряжение, такое же тяжёлое, как моё собственное.