Марионетка (18+) (1/2)

ДИСКЛЕЙМЕР:

____________________________________________Данный эпизод содержит крайне детализированное и графическое описание сцены жестокого насилия, физических пыток и нанесения тяжких телесных повреждений.

Описание носит шокирующий и натуралистичный характер и может вызвать стресс, тревогу или отвращение. Оно предназначено для взрослой аудитории, готовой к восприятию подобного контента.

Если вы чувствуете, что подобные сцены могут негативно на вас повлиять, пожалуйста, перейдите к следующей главе.

____________________________________________

* * *

Когда Гидеон пришёл в себя, то первое, что он смог почувствовать, это отвратительный запах сырости и ржавого металла.

Он хотел потереть гудящие виски, но с ужасом обнаружил, что не может вскинуть руки, так как они были туго перетянуты, уже нагревшимися от тепла его тела, прочными цепями.

Голубые глаза спешно распахнулись и блондин дернулся вперёд, но в ответ на его попытку послышалось лишь лязганье металла о металл.

Он сидел на коленях и был прикован к старой металлической решетке так, что его руки были заведены за спину,

— Ты пришёл в себя, — послышалось эхо откуда-то из-за поворота коридора темницы.

Гидеон узнал его. Это Фрейн. Его бедный принц.

— Моё Высочество! — закричал Гидеон, снова дернувшись вперёд, из-за чего в запястьях начало разгораться неприятное жжение.

— Сейчас, Гидеон, — поспешил успокоить его принц своим голосом и наконец-то появился из-за угла.

Он не был связан, что не могло не радовать, и он был цел и невредим, что радовало вдвойне,

— Слава Богу, ты в порядке, — облегченно выдохнул рыцарь, жадно цепляясь взглядом за Фрейна, что спешно подошел к нему и уселся перед на колени,

— Я пытался освободить тебя, пока ты спал, но ничего не вышло - цепи слишком прочные.

— Ничего! Ничего страшного! Моё Высочество, пожалуйста, обними меня! — сквозь слёзы торопливо заголосил Гидеон.

Фрейн поджал губы в страдальческой улыбке, но не стал ничего говорить, просто скользнул руками по мощным плечам блондина и прильнул щекой к его голове.

Гидеон уткнулся в его грудь, глубоко вдыхая аромат, просачивающийся сквозь ткань униформы частного рыцаря,

— Я так испугался за тебя...

— Со мной всё хорошо, Гидеон. Не волнуйся. Как ты? Тебе не плохо? Ничего не болит?

Фрейн таки и трепетал, поглаживая белоснежные растрепанные локоны, что окончательно добило Гидеона,

— Да что со мной будет? Я даже меча не поднял на врагов, и не получил ни единой травмы, — он зарыдал, — ничего не сделал, что бы уберечь тебя от этого...

Могучий уже достаточно взрослый рыцарь плакал навзрыд, как маленький мальчик. Вся его былая храбрость и мощь в миг дали слабину и треснули, пролившись горькими слезами.

Фрейна затрясло от вида заплаканного лица Гидеона; в груди всё болезненно сжалось - ведь прежде, он никогда не видел его слез.

«Я лишь раз, даже не видел, а слышал о том, что ты плакал. История Лакримы... Я не хотел, что бы ты снова испытывал душевную боль, но в итоге, стал её причиной. А ведь я так и не поговорил с тобой по этому поводу. Да и не до этого сейчас...» — Фрейну стало по-настоящему страшно и больно. Он не знал, что сделать, как успокоить рыцаря,

— Гидеон, пожалуйста, только не это. Не плачь, умоляю, я здесь, с тобой. И мы живы - это сейчас самое главное. Ты не виноват, это я... Нет, я тоже не виноват! — сейчас он не хотел нагнетать атмосферу ещё и своим нытьём, Гидеону было достаточно, он уже ни один раз видел его слёзы, настало время меняться ролями,

— Кённиг, вот кто причастен ко всему.

Фрейн осторожно опустил руки на пылающие жаром, мокрые от слез щёки Гидеона, и отстранил его от себя, что бы посмотреть ему в глаза:

— Ты столько раз был моей опорой Гидеон, и не представляешь, как мне тяжело видеть тебя таким уязвимым. Позволь и мне хоть раз стать не просто вечно ноющим принцем, а твоей поддержкой. Мы справимся. Обязательно что-нибудь придумаем. И если тебе станет легче, поплачь. Плачь в моё плечо, расскажи о том, что тебя терзает, я выслушаю всё. Только пожалуйста, не падай духом... Твоя сила, она не в мече, она здесь, — одна ладонь принца плавно проскользила по шее рыцаря и застыла на его груди,

— Внутри. Ты прошел через многое, и ещё через большее пройдёшь. И я буду рядом, для того, что бы напомнить тебе об этом.

Слова Фрейна повисли в сыром, тяжелом воздухе темницы, словно вспышка света в кромешной тьме. Слезы Гидеона постепенно иссякли, оставив после себя ощущение опустошенной, но чистой раны. Он больше не рыдал, лишь прерывисто вздыхал, все еще прижимаясь к груди принца.

— Прости... — снова выдохнул он, но на этот раз его голос был тише, без прежней истерики, — Я... я не должен был...

— Должен, — мягко, но твердо перебил его Фрейн. Его пальцы по-прежнему медленно перебирали пряди белых локонов, — Ты должен был. Потому что ты живой человек, а не каменное изваяние. И я благодарен, что ты показал мне это.

Гидеон глубоко вдохнул и наконец поднял голову. Его лицо было помятым и покрасневшим, но в глазах, застланных влагой, уже не было паники. Была усталость, стыд, но и странное облегчение,

— Что нам теперь делать?

— Нужно как-нибудь освободить тебя. На цепях замок, я попытаюсь найти какую-нибудь отмычку - гвоздь или ещё что-нибудь. А ты пока никуда не уходи, — твердо проговорил Фрейн и поднялся на ноги, а после проанализировав сказанное, рассмеялся с глупости собственных слов, — Ой.

— Я постараюсь усидеть на месте, — слабо улыбнулся Гидеон и прикрыл глаза.

— Не стоит так напрягаться. — раздался мелодичный голос, заставивший пленников вздрогнуть.

Фрейн сразу же встал в стойку, уложив ладони на рукоять Лакримы, которую Кённигианцы, по какой-то причине, не изъяли, хотя стоило бы.

Посреди коридора стояла фигура лишенная доспехов и судя по голосу, это был советник. Мужчина лет тридцати, с длинными русыми волосами, что были собраны в слабую косу; с черными глазами, словно в них не было радужки, а один лишь зрачок; болезненно бледной, с каким-то странный голубым отливом, кожей, свойственной для мертвецов; и в черной классической униформе частных рыцарей.

Гидеон и Фрейн нахмурились, разглядев его с ног до головы, а тот, словно получив удовольствие от их внимания, широко улыбнулся:

— Что же вы такие хмурые? Стряслось что-то? Ах да, точно, вы же в ловушке! — Советник залился громким истерическим смехом, содрагаясь всем телом, а Гидеон стиснул зубы, прошипев:

— Ублюдок, только я освобожусь...

— Кто сказал, что ты освободишься? — Советник склонил голову набок, и его черные, бездонные глаза сузились от удовольствия. Он сделал шаг вперед, и в этот момент из тени за ним вышел Сорняк.

Алый юноша стоял понуро, его плечи были опущены, а обычно пустой взгляд был прикован к полу. Он не смотрел на пленников, словно их вид причинял ему физическую боль.

— О, и ты здесь, моя сорная трава! — воскликнул Советник, не глядя на него. — Подойди, полюбуйся на плоды нашего труда. Вдохни аромат их отчаяния. Правда пьяняще?

Сорняк медленно поднял взгляд. Его глаза скользнули по прикованному Гидеону, по его заплаканному лицу, затем — по Фрейну, вставшему на его защиту.

— Они... — голос Сорняка прозвучал тихо и прерывисто, — Они не сопротивляются. Они просто... боятся.

— Еще бы! — рассмеялся Советник. — В этом-то и вся соль! Страх — это приправа, которая делает их души такими... съедобными.

Фрейн, не отводя ладони от эфеса Лакримы, шагнул вперед, заслоняя собой Гидеона.

— Не приближайся к нему, — его голос прозвучал твердо, хотя тело напряглось, как струна.

Советник медленно повернулся к нему, и его улыбка стала еще шире, еще более неестественной.

— О? Паршивый Шубальт рвется в бой? Но разве мы не договорились, что ты сдался? — Он сделал легкий, почти танцующий шаг в сторону Фрейна. — Ты хочешь помериться силами? Со мной? Без своего могучего рыцаря? Какая прелесть!

— Моё Высочество, не надо! — крикнул Гидеон, снова брямкнув цепями. — Он не стоит того!

Но было поздно. Советник, двигаясь с пугающей скоростью, рванулся вперед. В его руке не было оружия — лишь сжатый кулак.

Фрейн выхватил Лакриму. Клинок вспыхнул в полумраке темницы, и принц сделал выпад. Он был быстр и отточен — тренировки в школе рыцарства не прошли даром.

Но Советник даже не уклонялся. Он парировал ударв серебристыми наручами.

Раздался металлический лязг, искры посыпались из-под удара Лакримы.

— Хорошо! — с восхищением прошипел Советник. — Очень хорошо!

Он контратаковал, его движения были резкими, непредсказуемыми, лишенными какой-либо тактики — лишь чистая, агрессивная скорость.

Фрейн отбивался, его клинок выписывал в воздухе защитные дуги, и в какой-то момент впился в плечо Советника, разрезая плоть и кость.

Мужчина отпрыгнул назад хватаясь за плечо отрубленной руки, что выскользнула из его хватки и упала на пол.

Фрейн замер, глядя на спокойное выражение лица противника, который только что лишился руки.

Всё было до жути странно: кровь не хлестала, и он даже не вскрикнул от боли, лишь скучающе посмотрел на оторванную конечность и раздосадованно протянул:

— Ох, рука отпала. Бывает же. — он склонился и поднял её, прислонив разрез к разрезу, после чего раздался неприятный хруст и рука вновь оказалась на месте.

— Моё Высочество! — в ужасе закричал Гидеон,

— Что за... Как?! — воскликнул Фрейн почувствовав дикий ужас, подкативший к горлу тошнотворным комом.

Его противник смог приростить конечность обратно, а это значило, что наносить ему удары бесполезно. Откуда такая быстрая регенерация?

— Нападай! — крикнул Советник снова ринувшись в бой.

Принц, попытавшись собраться, вновь стал ловко размахивать Лакримой, хотя уже готов был сдаться от отчаяния, но его останавливал рыцарь, прикованный к старым решёткам - он не имеет права проиграть, хотя бы ради него.

В разгар яростного обмена ударами Советник внезапно отпрыгнул назад. Его улыбка стала хищной,

— Довольно игр. Пора принимать лекарство, Ваше Высочество.

Его свободная рука метнулась в карман плаща и резким, отработанным движением швырнула Фрейну облачко мелкого серого порошка прямо в лицо.

Фрейн вскрикнул, пытаясь отшатнуться и закрыть глаза, но было поздно. Он вдохнул едкую пыль. Сразу ничего не произошло. Он простоял еще пару секунд, держа Лакриму наготове, но потом... Слабость обрушилась на него, подобно раннему весеннему снегу, что пал с крыши за шиворот.

Сначала его пальцы разжались, и Лакрима с оглушительным лязгом упала на каменный пол. Затем подкосились колени.

Фрейн рухнул вперед, едва успевая упереться ладонями в холодные камни пола. Вся сила разом покинула его тело, словно кто-то выдернул пробку и она утекла. Он чувствовал себя тряпичной куклой, неспособной пошевелить ни единой мышцей. Даже голова свисала тяжелым грузом,

— Что... что ты сделал? — прохрипел он, с трудом поднимая взгляд на торжествующего Советника.

— Просто вернул тебя в должное состояние, — сладко пропел тот. — В состояние пленника. Без сил, без воли.

— Не трогай его! — взревел Гидеон, из последних сил натягивая цепи. Металл впивался в его запястья уже настолько сильно, что проступала кровь.

Советник проигнорировал его. Он подошел к беспомощному Фрейну и грубо взял его за подбородок, заставляя поднять голову.

— Смотри, Сорняк, — обратился он к своему молчаливому спутнику. — Вот истинное лицо слабости. Не та драматичная истерика, что мы видели ранее, а тихое, беспомощное угасание. Куда более практично, не находишь?

Сорняк медленно подошел. Он смотрел на Фрейна, который, тяжело дыша, пытался хоть как-то вырваться из железной хватки, но его тело не слушалось. В зеленых глазах принца плескались паника, унижение и ярость.

— Он... не может двигаться, — тихо констатировал Сорняк.

Его голос не был окрашен злорадством. В нем была лишь странная, глубокая тягость.

— Оно и к лучшему. Ну что ж, начнём!

Советник повалил принца на каменный пол, а сам удобно расположился верхом на нём, вцепившись пальцами в черные волосы,

— Сейчас я буду задавать вопросы, а ты честно на них отвечать!

— Сволочь! Отпусти его! — дёрнулся Гидеон. В его голубых глазах отчётливо читалась ненависть, которую так хотелось вылить на этого гада.

— Не мешай!— залившись истерическим смехом, Советник из-за всех сил ударил Фрейна головой об пол, после чего спросил: — Тебе больно?

Фрейн, прочувствовав этот удар каждой извилиной мозга, сомкнул глаза и шикнул сквозь стиснутые зубы.

— А теперь?! — повторив удар, вновь поинтересовался мужчина.

Но и на этот раз принц не издал ни звука, лишь шумно выпустил воздух и посмотрел на своего мучителя покрасневшими глазами.

И вновь раздался приглушённый удар, из-за которого Фрейн изогнул одну ногу в колене, пытаясь скинуть с себя Советника.

— Прекрати! — закричал Гидеон, понимая, что такими темпами он может и убить принца, — Сразись с тем, кто тебе ровня!

— Похоже я слишком нежен, раз ты не издаёшь ни звука....— скучающе закатив глаза, умозаключил сумасшедший , после чего занырнул пальцами в волосы принца поглубже, и сжав их ещё крепче, приподнял его голову и снова ударил ею об пол.

На этот раз удар был настолько сильным, что в зелёных глаз заискрились слёзы, а с губ сорвался приглушённый стон боли.

— Ну а теперь больно? — за вопросом последовал удар, а за ударом вопрос:

— А сейчас?

— Пожалуйста, хватит! — прокричал блондин, отчаянно пытаясь вырваться, но ничего не выходило, а между тем Советник продолжал спрашивать: «Больно?» и после каждого вопроса вновь и вновь ударял принца головой.

Гидеон, не в силах сдержать гнев, то осыпал его ругательствами, то просил остановиться, на что тот истерически смеялся, с жадностью наблюдая, как Фрейн морщился от боли.

И только когда под чёрными волосами, что были рассыпанны по полу , выступила лужа крови, а по бледному лицу из носа потёк алый ручеёк, Фрейн, не имея больше никаких сил терпеть, выкрикнул сквозь слёзы:

— Больно! Мне больно! — мужчина тут же остановился и осторожно уложил голову принца в лужу собственной крови, после чего склонился к его лицу, обхватив раскрасневшиеся щёки одной рукой, и принялся успокаивать парня, касаясь его кончика носа своим:

— Тише-тише! Всё в порядке, я просто хотел, что бы ты был со мной честен. Скажи, тебе сильно больно, солнце? — вторая рука Альена улеглась на макушку Фрейна и принялась прилаживать его волосы.

— Да..— шепнул принц сквозь слёзы и попытался отвернуться от него, но тот лишь крепче сжал его щёки:

— Повтори-ка, а то я не расслышал! Тебе сильно больно?! — нежность из голоса Советника мигом улетучилась и на смену ей пришла злость, которую он процедил сквозь стиснутые зубы.

— Да! Сильно.... Сильно больно!

— Вот так-то! Молодец, ты такой молодец, малыш!— и вновь та фальшивая ласка и нежность.

— Кх... Только я освобожусь, обещаю, я сломаю каждый палец на твоих грязных руках! — в глазах Гидеона тоже поблёскивали слёзы, то ли от злости, то ли от того, что ему приходится смотреть на то, как над Его Высочеством издеваются.

— Рано ты проклятиями сыплешь Гидеон, я ведь ещё не закончил с расспросами. — повернув голову в сторону рыцаря, заявил псих, после чего растянул губы в пугающей ухмылке.

Вновь усевшись, он обвил руку Фрейна и вскинув её к своему лицу, подобно коту, понежился об неё:

— Какая бархатная кожа и такие изящные пальчики... Не слишком ли много тебе дала судьба? И личико милое и тело статное и ручки, как у ангела... Несправедливо! Представь как обидно тем, кому она не дала ничего! Но я! Я помогу восстановить равновесие в этом мире, я заберу что-нибудь! Я как раз совсем недавно ознакомился с новым орудием правосудия. — с этими словами, Советник достал из внутреннего кармана белый свёрток.

Резко махнув рукой, он развернул этот свёрток и в нём блеснули толстые металлические иглы.

— Какая тебе больше нравиться, малыш? — глянув на принца, спросил он.

Фрейн, понимая, что дело идёт к одной из самых жестоких пыток, вскинул внутренние уголки бровей и прошептал:

— Пожалуйста, не надо...

Гидеон широко распахнул глаза, только завидев эти иглы, а когда Фрейн попросил прекратить, он не выдержал и зарыдал:

— Что тебе нужно?! Что мне сделать, что бы ты отпустил его?!

— Ничего, только он сам может прекратить всё это, ответив на ещё один вопрос! А ты смотри! Смотри, какой ты жалкий, даже не можешь защитить его от меня, хотя по силе, признаю, намного превосходишь моё тело!

Гидеон резко дёрнулся вперёд, и тут почувствовал как по его руке скользнуло что-то холодное, словно змея. На какой-то миг он замер, и невольно посмотрел на Сорняка.

Он понял, что это была очередная лоза зачарованного семечка, но вот только что он хотел сделать?

Рубиновые сосредоточенный глаза посмотрели в голубые, пылающие ненавистью и слезами, после чего красноволосый юноша еле заметно качнул головой.

К счастью, Советник не подметил ничего странного, в то время как блондин сообразил — «Он хочет помочь!».