Неожиданная встреча (2/2)
Сейчас Дориана рядом не было и надеяться было не на кого. Разве что, снова позволить своим друзьям пострадать, а то и сложить головы в этой битве.
— Нет. Вы не заберёте его у нас, — нахмурился Гидеон, сжав рукоять до хруста костяшек, — Не посмеете!
— Гидеон, не надо, — послышался тихий голос Фрейна, — Я пойду с ними.
Друзья дружно ахнули, не веря ушам:
— Фрейн, не время для шуток, — шикнул сквозь зубы Дамион.
— Фрейн, не говори глупостей. Они зовут тебя не на чай или бал, — нахмурился Раэль, уложив ладонь на его плечо.
— Я не хочу, что бы вы снова пострадали, к тому же... В этом нет смысла, вы и сами прекрасно понимаете, что мы не справимся, пока наш противник, Сорняк. — Фрейн твёрдо отчеканил каждое слово, и смахнув руку друга, ступил вперёд.
Гидеон уловив каждое слово, сказанное принцем, опустил меч и развернулся в пол оборота,
— Моё Высочество...
Фрейн поднял голову, бросив короткий взгляд на его растерянное лицо: голубые глаза сияли словно рыцарь мог вот-вот расплакаться, а брови свелись в недоумении и растерянности.
— Всё хорошо, — слабо улыбнулся ему принц, но тот моментально переменился в лице, только подметив, как уголки губ страдальчески натянулись.
— Что хорошо?! Вот так просто бросать нас?!
— Я не... — на секунду Фрейн потерялся с ответом, а затем, нахмурился и прокричал, — Не будьте такими глупыми! Какая разница, как я попаду в плен?! Либо уйду добровольно, либо сначала всех вас убьют и меня утащат силой! Как я по-твоему должен поступить?! Позволить им отнять ваши жизни, а потом всю оставшуюся, явно не долгую, жизнь винить в этом себя?!
— А мы?! Что по-твоему должны чувствовать мы, после того, как позволим им забрать тебя?!
— Какие страсти! — раздался громкий голос со стороны Кённигианцев, на который все сразу же обратили внимание.
Лжерыцари расступились, пропуская того, кто говорил вперёд,
— Один боится за друзей, а друзья - за одного. Так мило! И как же вы поступите? Мне правда интересно, — чуть ли не пел он, живо жестикулируя при каждом слове.
— Всё решено. Отпустите их, я сдаюсь.
— Нет! Ты не сдаёшься! — Гидеон схватил Фрейна за плечо и одёрнул к себе, — Если я умру, то пожалуйста, а пока я ещё жив - даже не думай. Вы, шестёрки короля неудачника, хотите забрать принца? Вперёд, попытайтесь отобрать его у меня!
— Как самонадеянно. Хотя мне очень нравится твой настрой, но я бы посоветовал тебе сбавить обороты, а то... Не заметишь, как собственным клинком вскрываешь себе шею. — усмехнулся всё тот же рыцарь, как вдруг Альен толкнул его в грудь и рявкнул,
— Не распускай руки! Приказа «убивать» не было!
— Я и сам могу раздавать приказы, всё таки, я советник Кённига, могу себе позволить.
— Они ещё дети, идиот.
— Какая разница, всё равно рано или поздно каждый из них умрёт!— рассмеялся рыцарь, а Альен стиснул зубы так сильно, что послышался их скрип,
— Жаль, что тебя здесь нет. Я бы с упоением начистил твою наглую рожу.
Гидеон и Фрейн переглянулись, не понимая о чём они говорят. Если бы они знали, что перед ними сейчас стоит что-то, с чем они никогда не сталкивались, то предпочли бы не геройствовать и ринулись бежать со всех ног. Но они не были в курсе, да и никто бы не понял, что здесь происходит. Один лишь Дориан сразу бы смог разглядеть, что тут нечисто.
— Сорняк, — советник повернулся к красноволосому юноше, и его голос внезапно стал холодным и властным, без тени прежнего пафоса, — Хватит тратить время. Убери эту шелупонь. Принца и белого рыцаря — взять живыми. Остальных... убить.
Сердце Фрейна упало. Гидеон с рычанием вскинул меч, принимая боевую стойку. Дамион и Раэль мгновенно сомкнули ряды, готовясь к сражению.
— Стоять! — рёв Альена прозвучал как удар хлыста. Все замерли. Он шагнул к советнику, встав с ним плечом к плечу, — Не наглей. Берём то, за чем пришли. Принца. И только его. Остальных не трогать.
Советник на мгновение замер, и вскинул руку к шлему, зажав перо на макушке между пальцев. Немного поигравшись с ним, он фыркнул, и снова заговорил:
— Какой ты скучный, Альен. Ну ладно... Сорняк. Лиши их сознания. Пусть проспят эту захватывающую часть нашего путешествия.
Сорняк кивнул. Его пустой взгляд скользнул по Фрейну и Гидеону, на мгновение задержавшись на них с каким-то невыразимым, почти любопытным интересом, и тут же погас. Он поднял руку, и земля вокруг троих защитников Фрейна вздыбилась.
Из почвы выросли толстые, похожие на чёрные плети, лозы. Они двигались с пугающей скоростью. Дамион, с криком ярости, успел рассечь одну из них, но три других обвив его ноги и руки, сжали с такой силой, что кости хрустнули. Он рухнул на землю, издав сдавленный стон. Чипи, с визгом пытавшаяся его защитить, была легонько, но метко отброшена другой лозой в высокую траву.
Острая, как шип, ветвь вонзилась в шею Раэля, пробив сквозную дыру и выглянув с противоположной стороны окровавленным заострённым колышком, стремительно выползло обратно. Янтарные глаза эльфа широко распахнулись от шока, и он рухнул на колени пытаясь пережать места из которых хлестала кровь.
— Что ты делаешь?! — закричал Альен, посмотрев на Сорняка разгневанным взглядом, — Я сказал не убивать!
— Он эльф, — оправдался тот.
— Нет! — закричал Фрейн, пытаясь броситься к друзьям, но Гидеон схватил его в охапку и оттащил назад, прикрывая своим телом.
Сорняк смотрел на это без единой эмоции. Он щёлкнул пальцами и около тел Дамиона и Раэля тут же проросли бледные, почти прозрачные цветы. Они источали густой, сладковатый аромат, задачей которого было поддерживать обморочное состояние жертв.
Судорожные движения Дамиона ослабели, его веки сомкнулись, а Раэль и вовсе не шевелился.
Гидеон стоял, тяжело дыша, прижимая к себе Фрейна. Он понимал, что сопротивление бессмысленно. Он видел, как к ним сходятся остальные рыцари предупреждающе сверкая заточенными лезвиями мечей.
— Всё хорошо, Моё Высочество, всё хорошо... — бормотал он, глядя в полные ужаса и слёз глаза Фрейна. — Они живы. Они просто спят.
Это был худший исход из всех возможных. Сдать врагу не только принца, но и себя - ужасное стечение обстоятельств.
— Вот и славно, — пропел советник, вприпрыжку подбежав к двум загнанным в угол. Его взгляд сквозь прорези шлема скользнул по лицу Фрейна, а затем уставился на Гидеона, — Не переживай так, Платиновый рыцарь. С твоим принцем ничего не случится. Ну, вернее, он не умрёт, пока что. С тобой же... мы проведём очень познавательный эксперимент.
Сорняк вновь щёлкнул пальцами и под ногами Фрейна и Гидеона стали прорезаться зеленые стебельки, на кончиках которых стремительно проявлялись полупрозрачные бутоны,
— Я всегда хотел посмотреть, сколько потребуется времени, чтобы сильный, благородный дух... захотел разбить себе голову о стену. И мне кажется, ты — идеальный кандидат. Ох, как же я повеселюсь! Как же я давно не испытывал такого замечательного предвкушения!
Гидеон не ответил. Он лишь смотрел в пустоту, сжимая пальцы на плечах Фрейна.
Он проиграл.
— Прости меня... — пробормотал блондин, медленно опускаясь на колени, и увлекая принца за собой.
В ушах начинало звенеть, а в глазах всё поплыло. Видимо, пыльца цветов начала действовать. Стало так плохо: мышцы ослабли, к горлу подступал тошнотворный ком, а веки постепенно становились всё тяжелее и тяжелей.
— Ты тут ни причём, Гидеон. Я ведь говорил, что мы не справимся. Спасибо, за то что пытался защитить.
Гидеон сомкнул глаза, и с его ресниц стекла скупая слеза. Ему было стыдно, стыдно за собственную слабость и он задавал себе одни и те же вопросы:
«Почему я не достаточно сильный, для того, что противостоять магии? Почему я позволяю им делать то, что они хотят? Почему Моё Высочество снова в опасности? Почему я не могу пошевелиться, для того, чтобы защитить его?! Какого чёрта?! Почему именно он?! Что с ним будет?! Что они сделают?!» — кричал голос в голове.
Сейчас Гидеона мало волновало, что предстоит пережить ему. Да ему было совершенно плевать на свою судьбу. Если бы только была возможность, он бы не пожалел и жизни отдать за то, что бы Фрейн мог жить спокойно и в безопасности. Что бы никто не охотился за ним, что бы он больше не плакал и не винил себя во всех грехах этого мира.
Советник брезгливо нахмурился, глядя на эту трепетную душераздирающую картину,
— Какая мерзость. — и отдал приказ, — Вяжите обоих, и в путь.
Кённигианцы, побрякивая доспехами, послушно двинулись к двум ослабшим телам, что застыли в объятиях друг друга.
Сорняк в свою очередь стоял как вкопанный, глядя на двоих несчастных:
— Даже сейчас? Разве он ещё не понял, что у них не получается защитить друг друга? Да и зачем вообще? Они ведь могли просто отдать принца нам, и с ними бы ничего не случилось. — задумчиво пробормотал он,
— Тебе не понять, глупое растение. — буркнул Альен, пройдя к своей лошади, — Это чувства, которые способны испытывать только люди. Преданность и искренняя любовь к друзьям.
— Но... Вы ведь тоже люди... Почему никто из Кённигианцев никогда так не поступал? Я не могу испытывать ничего подобного, потому что не знаю как. А вы? Чем тогда вы отличаетесь от меня, глупого растения? — этот вопрос прозвучал как удар ниже пояса, но в интонации Сорняка не было упрёка, лишь детская наивность и любопытство.
Ему действительно было интересно: уже второй раз он видел, как Гидеон и Фрейн пытаются помочь друг другу, но терпят поражение. И даже после, они просят прощения, засыпая в объятьях друг друга.
Когда сам он потерпел поражение против Дориана, Последний Поклон лишь снова причинил ему боль, а после излечил так, что казалось, будто бы было лучше умереть.
Альен замер на мгновение, его спина, повернутая к Сорняку, напряглась. Пальцы сжали вожжи так, что кожа на них натянулась и заскрипела.
Он медленно обернулся, и в его усталых, обветренных глазах мелькнуло что-то сложное — не гнев, не раздражение, а скорее усталая горечь,
— Отличаемся, — его голос прозвучал тише, без прежней грубости. Он смотрел на бледное, выразительное лицо юноши с алыми волосами, словно впервые видя не орудие, а живое соображающее существо ,— Тем, что у нас есть выбор.
Он ловко вскочил на коня, его доспехи мягко лязгнули,
— Они выбрали быть верными друг другу, даже зная, что проиграют. А мы... — Альен горько усмехнулся, и его взгляд на мгновение скользнул в сторону спящих тел Гидеона и Фрейна, которых уже связывали. — Мы выбрали служить. Следовать приказам. Не задавать лишних вопросов. И да, иногда это делает нас... пустыми. Хуже, чем растения. Потому что ты не знаешь, как должно быть, а мы... мы знаем. И просто отворачиваемся.
Следующие слова прозвучали уже почти шёпотом, больше для себя, чем для Сорняка:
— И, наверное, я ошибся. Глупость — это когда, имея выбор, раз за разом выбираешь самое простое и подлое. А ты... — он бросил на парня короткий, почти отеческий взгляд,
— Ты просто попал не в тот сад, мальчик. Там, где ты вырос тебе суждено быть «сорняком», а ведь где-то, ты бы мог быть «цветком».
В его голосе прозвучала необъяснимая, горькая жалость. Жалость к растению, которое никогда не видело солнца, к мальчику, который не знал, что такое объятия, и к себе, к солдату, который забыл, за что сражается.