большие надежды (1/2)

Он помнил тот день до мельчайших мелочей. Год назад он перешагнул порог Могильника, перестав быть Смертью, разорвав пуповину, накрепко связывавшую его с этим местом. Паучихи прощались с ним, как с родным сыном, каждая по-своему; одна даже всплакнула, прижав его к своей мягкой тучной груди, отчего голова его на тонкой шее закачалась, как на волнах. Он помнил, как, сглатывая непрошеные слёзы, он неловко похлопал Паучиху по руке, а после обошёл остальных, пообещав расти здоровым и крепким, как молодой дуб, и навещать их только в дни медосмотров.

Проглотив подступивший к горлу ком, Рыжий сделал шаг на Предмогильную. Внутренне он уже приготовился увидеть свою названную сестрицу Рыжую, и губы невольно растянулись в улыбке, но вместо неё перед ним вырос Шериф, заслонив свет тусклой лампочки своей массивной фигурой.

— Ну, поздравляю тебя, пацан, — заулыбался воспитатель, обдав его запахом перегара.

— Спасибо... А с чем, если не секрет? — вежливо уточнил Рыжий, растерянно вглядываясь в одутловатое лицо.

Шерифа он знал, как и многих других обитателей Дома, но лишь поверхностно, по кличкам — как знают соседей по лестничной клетке, которых встречают раз в неделю.

— Со вступлением в новую жизнь, — расхохотался Шериф и так хлопнул его по плечу, что мешок с вещами едва не выскользнул из вспотевших пальцев.

Они зашагали по длиннющему коридору. Дом пустовал, бояться было нечего, но Рыжий вдруг понял, как же его пугают эти вычищенные стены, лоснящиеся свежей краской. Здесь не пахло Могильником, зато пахло чем-то чужим. Вот почему его так знобило. Он невольно сжался и спрятался за спину воспитателя.

По дороге Шериф рассказал, что будет воспитателем их группы, даже предложил заглянуть в список фамилий — вдруг кто покажется знакомым. По фамилиям Рыжий не знал никого. Из разговора он вынес лишь то, что его новым домом станет спальня с двойкой на двери.

Шериф распахнул эту самую дверь, пропуская Рыжего вперёд. Тот осторожно шагнул в крохотный тамбур, похожий на тамбур его родной палаты. Пахло краской и совсем немного — хлоркой из санузла. Ноздри беспокойно задёргались, улавливая новые запахи. Но сама спальня неожиданно пришлась ему по душе: белоснежные стены, ровные ряды идеально заправленных железных коек, сияющие окна и только что помытые полы. Всё было готово к возвращению детей с моря. В этом году и Рыжий мог поехать, но отказался, желая насладиться последними днями в родном Могильнике. И пока спальни пустовали, они продолжали напоминать ему Могильник — это приносило какое-то болезненное утешение.

Шериф не уточнил, какую ему выбирать кровать, поэтому Рыжий занял первую попавшуюся. Затем они спустились к прачечной, откуда воспитатель извлёк объёмный тюк с бельём.

— Вещичек у тебя кот наплакал, а тут вот есть ненужные, — сказал Шериф, пожёвывая сигарету в зубах. Пепел полетел в разные стороны.

Рыжий с любопытством зарылся в мешок, рассматривая подарки. Шериф одобрил его выбор одежды на вырост, а Рыжему вдруг захотелось яркости — Могильные пижамы уж сильного утомили, хоть и навевали приятные воспоминания. Теперь же в его собственности имелись, помимо белья: рубашка жёлтая с очень длинными рукавами, рубашка зелёная с пёстрой заплатой на локтях, жилетка костюмная бордовая; три пары брюк, в которых он буквально утопал и которые собирался носить исключительно с подтяжками; да ещё пара растоптанных, но очень удобных кед в полоску. Вернувшись в спальню, он разложил свою новую «жизнь» по кроватям и полу, будто пытался из этой разрозненной одежды собрать себя самого.

Когда стало известно о возвращении питомцев Дома, Рыжий начал готовиться, как к празднику. С самого утра он был в приподнятом настроении, и лишь немножко волновался. Он надел лучшую из двух имеющихся у него рубашек, брюки, для которых Шериф раздобыл ему подтяжки, пригладил непослушные волосы. Больше всех он ждал Рыжую, изнывая от желания узнать, как у неё дела. Сиамцев и Кузнечика, уже успевшего сменить кличку, он тоже ждал с нетерпением, но с примесью беспокойства: как они перенесли последствия Кровавого Выпуска? Оправились ли за лето? Не переведут ли их в другое место? От этих мыслей крутило живот.

И когда вдалеке зарокотал мотор автобуса, Рыжий тут же сорвался с места и помчался в холл первого этажа, предвкушая встречу со своими старыми-добрыми знакомыми.

И они пришли, мгновенно наполнив Дом шумом и гвалтом до самого чердака. Будто и не было жуткого Выпуска. Рыжая, сияющая, как солнце, заключила его в нежные сестринские объятия, вручив в качестве презента очки с моря.

— Может, они слегка странноватые, — заключила она, рассматривая Рыжего, — но с цветом я не ошиблась. Зелёный к лицу нам, рыжим.

Рыжий смущённо поправил очки и расплылся в улыбке до ушей.

— У меня будет важное объявление, — прошептал он ей на ухо.

Рыжий и не подозревал, что этот искрящийся солнцем день уходящего лета изменит его жизнь навсегда. Всё его нутро трепетало от предвкушения новой жизни с новым именем. И он готов был принять эту жизнь со всеми её непривычными правилами. Своей выходкой с сожжением корсета он попытался донести до всех, что теперь он новый человек и готов впитывать каждой клеточкой души и тела новый для него мир.

Но всё в буквальном смысле перевернулось с ног на голову, когда его стряхнули с матраса на пол.

— Смойся, морда! — прошепелявил кто-то сверху. — Это моя койка!

— Прости, я не знал, — пискнул Рыжий с пола, ощущая болезненные уколы в позвоночнике.

При падении очки слетели с его носа. Это была бы невосполнимая утрата — лишиться подарка Рыжей в первый же день. Куда же они делись?..

Боковым зрением он заметил их под кроватью. Целёхонькие! Хвала всем известным богам!

— А надо было знать! — в тот же момент Рыжего пинком загнали под койку, а сверху скрипнули пружины матраса. Он едва успел схватить очки.

— Сегодня под шконкой спишь, клоун! — по спальне разнеслось нестройное ржание.

Едва Рыжему удалось выбраться из-под кровати, на которой, к счастью, уже не было неприятного пацана, его ждали сразу два неприятных удара.

После приезда обитателей спальни всё вокруг преобразилось: они восстановили свой привычный беспорядок, испоганив белое Могильное спокойствие стен. Пробираясь через бардак в поисках своих вещей, Рыжий обнаружил их сваленными в кучу в тамбуре. На его счастье, одна кровать всё же пустовала, и никто на неё не претендовал. И едва Рыжему удалось привести себя в чувства, как в него запустили вонючим носком с предложением сожрать его.

— А с какой это стати я должен нюхать ваши вонючие носки? — возмутился Рыжий, брезгливо стряхнув носок на пол.

— А с той, что сам Могильником провонял насквозь!

— Точняк, — поддакнул кто-то, — так хоть запах перебьёт!

Рыжий искренне не понимал этой иррациональной ненависти детей к Могильнику, ведь заставляла их страдать болезнь, а не ласковая Паучиха. Но этого было не объяснить новым соседям: они наотрез отказывались разговаривать с ним.

Когда заглянул Сиамец Макс, Рыжий гордо расправил плечи, делая вид, будто всё в полном порядке. Будто его не загоняли пинками под кровать. Будто он не обнюхивал себя по ночам, пытаясь понять, чем так всех отталкивает.

Порой его посещали предательские мысли — а не попроситься ли обратно в Могильник? Соврать, что мучает спина (что, впрочем, было почти правдой). Но он не позволял себе сдаваться. Ради тех немногих, кто не смеялся и не обзывал его клоуном. Ради Рыжей.

Сиамцы вызывали у Рыжего искреннюю симпатию, даже несмотря на их резкость — вернее сказать, именно за неё он их и уважал. Дом не баловал мягкостью, и Сиамцы были его плотью и кровью. Порывистый Макс всё пытался посвятить Рыжего в жуткие тайны Дома или втянуть в очередную авантюру, Рекс, более сдержанный и рассудительный, старался вразумить обоих, насколько хватало его терпения, и отчаянно сторонился разговоров о Выпуске. Но паинькой он не был — первым предложил Рыжему сигарету, и тот до сих пор вспоминал это с гордостью. Курил он тогда нелепо и с кашлем, но Сиамцы терпеливо учили его, как будто это было настоящее боевое крещение.

Но даже в те дни, когда Рыжий возвращался после прогулок с Сиамцами, воняя табаком и бог знает чем ещё, его соседи только морщили носы и в один голос продолжали твердить, что от него разит Могильником. Рыжий пытался дать отпор самостоятельно, не вовлекая в это Сиамцев, хотя и знал, что те драться умеют.

Однажды обитатели Второй зашли слишком далеко, из-за чего Рыжему пришлось ночевать в санузле. Так продолжалось не одну ночь, каждый раз по одному сценарию: его матрас неизменно оказывался на кафельном полу, за ним и сам Рыжий, а после в него летел пакет с умывальными принадлежностями.

Всё дошло до того, что привыкший к тепличным условиям Могильника Рыжий вместо того, чтобы отстаивать свои права, опустил руки и принялся скулить ночами, запертый в туалете. Чтобы избежать неприятностей и приглушить звуки, изобретательные соседи заботливо облепили его пакетами и скотчем.

В это утро свет вспыхнул раньше обычного. Пленник санузла едва шевелился под слоями плёнки и клейкой ленты. Он пребывал в глубочайшем отчаянии и был готов ко всему.

— Так и будешь продолжать это терпеть? — строго спросил знакомый голос.

С пола Рыжему были видны только худые ноги с разбитыми коленками. Рядом появилась ещё нога — Макс. И, если сложить их правую и левые коленки, можно было составить занятный узор из синяков и ссадин.

— Сколько потребуется, — вздохнул Рыжий. — Я стойкий.

Рекс не стал спорить — достал из кармана шорт ножик и опустился на колени, чтобы разрезать намотки из скотча и целлофана.

— Ты ангел небесный, — всхлипнул Рыжий, ощущая свободу и свежесть.

Спать в пакетах было всё равно, что в парнике.

— Нет, я Рекс, балда, — оборвал поток его благодарностей Сиамец, помогая встать на ноги.

— Какая сволочь это сделала? — в глазах Макса блеснули недобрые искры.

— И как долго это продолжается? — добавил Рекс, не выпуская ножик из рук.

— Может, спрячем? — нервно хихикнул Рыжий, тронув кончиком пальца опасное лезвие.

— Макс, сколько до звонка?

— Успеем. Ну, Рыжий, веди.

И он повёл. Сначала ещё сомневался, но сомнения сгорели дотла, стоило ему лишь увидеть шепелявого ублюдка, безмятежно спящего в его жёлтой рубашке. Драки он терпеть не мог, но теперь его принципы утратили всякий смысл, ведь разговоры помогали ровно на ноль процентов.

Макс словно того и ждал. После Выпуска настроение его превратилось в маятник, раскачивающийся от эйфории до ярости за считанные секунды, но в последнюю неделю этот маятник замер на отметке «агрессия». И надо же было так совпасть, что именно сейчас над Рыжим решили столь жестоко поиздеваться.

Рыжий не помнил, что Сиамцы говорили его обидчику, ведь в тот момент ему хотелось только реветь. Он видел, как Сиамцы как следует отлупили пацана, а в конце Рекс запихал ему пакет в рот. На том и разошлись.

За завтраком с Рыжим никто не разговаривал.

После занятий он встретился с друзьями на углу Дома. Требовалась стратегия.

— Тебе надо учиться драться, — хором сказали Сиамцы, переглянувшись.

— А то спокойствие скоро кончится, — продолжил Рекс.

— И тогда тебе пиздец, — подытожил Макс.

Рыжий не хотел драться. Но хотел спать на своей кровати. Это было важнее.

— Макс, давай ты, — попросил Рекс, — у меня сегодня занятия музыкой. Успею пальцы сбить.

После импровизированного урока самообороны от Макса, во время которого Рыжий больше валялся на земле, чем стоял на ногах, во Вторую он возвращался в приподнятом настроении. Но уже на пороге нос к носу столкнулся со своим шепелявым обидчиком. Он принял стойку, которой его научил Макс, а в ответ услышал только издевательский смех.

— А если мы тебя побьём, — спросили у него, — опять своих пучеглазых приведёшь?

— Они мои друзья! — с неожиданной для себя твёрдостью отчеканил Рыжий. — И не смей их так называть! И никто меня больше не тронет!

— Да что ты? — рассмеялись ему в лицо.

— А то! И сегодня я сплю на своей кровати, ясно тебе?

— Или что?

— Или ты снова будешь жрать пакет.

Драки не случилось, но Рыжий понимал, что ему ещё долго предстоит отвоёвывать своё место во Второй.

После этого случая драки возникали стихийно, но редко. Иногда Рыжий справлялся сам, иногда приходилось позорно бежать, чтобы призвать на помощь Сиамцев. Но в туалете его больше никто не запирал — а вот патологическая неприязнь к пакетам осталась навсегда. Для Рыжего каждый шуршащий полиэтилен был осколком неприятного воспоминания из новой, послемогильной жизни.

С приближением зимы Рыжий совсем затосковал. Бесконечные ссоры с обитателями Второй переросли в обыденные обзывательства и пихания по пути на завтрак или в учебный класс. Рыжему уже не казалось крутым его появление перед учебным годом, да и пёстрая одежда смущала, и он понял, как сглупил, что не взял тогда из прачечной что-то попрактичнее.

В один из промозглых дней Рыжий бесцельно скитался коридорами Дома, пока наконец не решился признаться самому себе, зачем на самом деле выбрался из Второй в такой холод.

Сиамец Рекс репетировал в актовом зале. Он был один, но Макс наверняка крутился где-то неподалёку — эти двое редко расставались надолго. Рыжему было неловко беспокоить Сиамцев без веской причины, да и звали гулять обычно они, а он только прибегал к ним за защитой, когда становилось совсем невмоготу. Он устыдился своих мыслей и уже собирался малодушно ретироваться, но понял, что просто не выдержит в одиночку ещё один бесконечно тоскливый зимний день.

А Рекс тем временем сосредоточенно разучивал аккорды на гитаре, от усердия высунув кончик языка. Рыжий не разобрался, откуда тянутся знакомые вибрации, как по тонкой паутинке от мухи к пауку — то ли от инструмента, то ли от его обладателя.

— Знаешь, — вдруг сказал Рекс, не поднимая головы, — необязательно искать нас только тогда, когда что-то случится. Мы всегда рады тебя видеть просто так.

— С чего ты взял? — пробормотал Рыжий, ковыряя ближайшее к нему кресло.

— Да хотя бы с того, что ты даже сейчас не решаешься подойти ближе, — Рекс дёрнул струны. — Зашёл бы в Третью, там тебя не покусают, а мы с Максом были бы рады тебя видеть.

У Рыжего запекло в груди.

— Так вы правда считаете меня своим другом?..

Рекс поднял на него серьёзный взгляд.

— Не говори глупостей, — ответил он, бережно откладывая гитару. — Конечно, ты наш друг. Ну, как твои дела на самом деле?

Рыжий забрался на сцену, устраиваясь рядом с Рексом. Гитара, лежащая между ними, всё не давала ему покоя.

— Всё хорошо, — сказал он. — Спокойно.

Рекс прищурился.

— Тогда позволь поинтересоваться, — внимательно посмотрел он на Рыжего, — куда делись твои пёстрые шмотки? Украли? — он угрожающе блеснул глазами. — Или в стирке?

— Я их убрал, — нехотя признался Рыжий.

— И ради чего мы с Максом надрали столько задниц? — Рекс вдруг зазвучал почти сердито. — Я не считаю твои наряды глупыми. Немного… кричащими, да ну и пусть. И Макс, я уверен, придерживается того же мнения.

Рыжий замолчал, не зная, что ответить на эту тираду.

— Знаешь, — вздохнул Рекс, снова взяв в руки гитару, — человека, который подарил мне этот инструмент, с нами больше нет. Его пожрал Выпуск. Но перед своим уходом он сказал мне много важных слов. Тогда я почти ничего не понял, но теперь... — он задумчиво глянул куда-то вдаль. — Теперь смысл прорастает, как сорняки сквозь асфальт. А когда вырасту, думаю, пойму всё.

Рыжий не понял ни слова, но всё равно кивнул. Он знал: если Рекс говорит — значит, в этом есть смысл. Просто не всегда сразу ясный. Он заворожено уставился на гитару, словно видел её впервые. Вот почему от неё звенело внутри! Отзвуки Могильника…

— Однажды и ты поймёшь. И как только поймёшь, то снова наденешь те свои ужасные штаны в полоску! — он шутливо пихнул Рыжего в плечо.

В этот момент в дверях актового зала возник взъерошенный Макс с горящими от возбуждения глазами.

— Погнали, на горизонте чисто!

Рекс тут же убрал гитару в чехол.

— Мы собираемся украсть еды и посмотреть телик, — сообщил он Рыжему.

— О, привет! — махнул с порога Макс.

— Ты с нами? — хором спросили Сиамцы.

У Рыжего аж пятки зачесались от радости. Ему хотелось скакать, кружиться, кричать. И он прыгнул — затеял нелепый танец, нелепейший, как в тех старых клипах, и вился вокруг Сиамцев, как кот вокруг сметаны.

— Чего это с ним? — поинтересовался Макс, с подозрением косясь на круговорот.

— Не знаю, — пожал плечами Рекс. — А, кстати, — обратился он только к Рыжему, — тот человек оставил мне ещё и очки. Сказал, что, став старше, мы поймём их истинное предназначение. Есть идеи?

Рыжий пожал плечами. До понимания, видимо, действительно нужно дорасти.

Этот вечер стал для него отправной точкой — моментом, когда зародилась их дружба. А слова Рекса поселились в голове навсегда, с каждым прожитым годом обрастая всё новыми смыслами.

И уже много позже, когда их с Сиамцами разговор зашёл о первом годе после Кровавого Выпуска, Рыжего с головой накрыла волна воспоминаний — таких ярких, словно всё произошло вчера.

— Вот я и говорю, — в голосе Рекса зазвенели требовательные нотки, от которых у Рыжего до сих пор подрагивали коленки, — как славно мы жили весь год! Пока не заявился пёс этот шелудивый в пальто, — злобно подытожил он.

Макс с братом соглашаться не спешил: он, о чём-то глубоко задумавшись, рассеяно ковырял ножом облупившуюся краску на стене. Это означало только одно, понял Рыжий — ураган «Рекс» вот-вот обрушится на него.

— Согласись хоть ты со мной, башка ржавая! — и правда, в ту же секунду Рекс ухватил Рыжего и принялся трепать его волосы.

Рыжий хохотнул. Ему нисколечко не было обидно.

— Ты прав, ты прав! — примирительно замахал он руками. — Было славно, Рексик! Очень-очень славно!

Рекс отпустил его с довольным хмыканьем. В ту же секунду Макс резко отшвырнул в сторону кусок штукатурки, который крошил в пальцах всё это время.

— Шкуру с него спущу, — прошипел он.

Ночью Макс долго не мог уснуть и ворочался так, словно под простыней у него завелись муравьи. Рекс терпел долго, пока наконец, разозлившись, не пообещал придушить его подушкой. Столь глупая смерть не входила в планы Макса, и он постарался больше не шевелиться. Вопросы, требующие немедленных ответов, продолжали кипеть в голове, но он научился ждать. Удивительно, как он повзрослел, пусть Рекс и продолжал обзывать его шилом в заднице. Прозвучал подъёмный звонок, затем прошёл завтрак и начались занятия, а Макс всё медлил.

После уроков к его облегчению появился рыжий прилипала и намертво пристал к Рексу, подарив Максу спасительную тишину для размышлений. А думать было о чём.

Он открыл чистую тетрадь, с трепетом провёл пальцами по чистому листу. Итак, на первой странице нужно написать что-то действительно важное. Вопросы, потерявшиеся за год, пока они с Рексом пытались адаптировать Рыжего в жизнь Дома.

Макс вывел три слова:

Как ты спасся?

Один этот вопрос тянул за собой десятки других. О загадочной Изнанке, которая, будто бы издеваясь, продолжала своё существование. О том, что видел Замок в ту самую ночь, когда исчез. Макс хотел бы и сам об этом знать, да и понять, что за яркая вспышка была перед этим. Что за шоссе промелькнуло перед глазами? Видел ли его Замок?

А уж остальные вопросы были второстепенными и касались жизни Замка в Наружности.

С неохотой Макс признался самому себе: что-то сжалось внутри, когда Замок повернулся и будто бы не узнал его. Не потому, что они с Рексом вытянулись, а некоторые сверстники едва доставали им до подбородков. А словно в памяти Замка никогда не существовало Сиамца Макса. На этом моменте размышлений Макс ущипнул себя, чтобы проверить, что ещё действительно существует.

И что это за жуткая сыпь?..

— Рекс? — Макс захлопнул тетрадь и повернулся к брату. — Ты не знаешь никаких средств от кожной сыпи?

— Если ты про Жида, то это его блохи замучили, потому что он пёс поганый, — отрезал Рекс, не отрывая взгляда от книги.

— О помощи ближнему не слышал, нет? — вспыхнул Макс, что, как ни странно, вызвало у Рекса кривую усмешку.

— Это от тебя-то слышу? Чудны дела твои, дорогой братец.

На этом желание писать у Макса иссякло. Весь день он провёл в задумчивости, не вмешиваясь в нескончаемую болтовню Рекса и Рыжего. Замок даже не думал разыскать его или даже обратить на него внимание, когда проходил мимо. Макс решил, что вместо мази от сыпи Замку не помешает хорошая затрещина. В этом Рекс бы точно его поддержал.

Наутро Макс решил действовать. Он подловил Замка у учительской, сделав вид, что как раз был тут по важному делу.

— Доброе утро, — поздоровался он, прощупывая почву.

— Доброе, — так же ответил Замок.

Макс велел себе не закипать раньше времени, но уже чувствовал, что обещание, данное себе, не сдержит.

— Так ты теперь учитель или воспитатель?

— Воспитатель, пока на стажировке, — не глядя на него, ответил Замок.

В руках он держал какую-то папку, и она будто интересовала его больше, чем Макс.

— Я что, менее важен, чем бумажки эти сраные?! — вскипел Макс, преграждая Замку путь.

— Макс, дай пройти, — Замок устало взглянул на него.

В свете ртутных ламп он выглядел удручающе: сыпь на его подбородке и шее покрылась корками, какой-то идиот обрил его почти налысо (Макс отказывался верить, что Замок сделал это сам); а то, что Замок приоделся в свитер и брюки, как Ральф, Макса просто добивало.

— Говори, что хотел, или дай пройти. Я спешу.

— Дела, да? Такой ты теперь воспитатель деловой, а?

Макс закипал всё сильнее. Эти пальцы должны держать бутылку, сигарету, бабскую сиську, его за шиворот — да что угодно, только не якобы важные взрослые бумажки! Макс выплеснул всю свою обиду на ненавистную папку, с силой ударив по ней снизу. Бумаги разлетелись по полу, как осенние листья.

— Ну, и что ты сделал?

Макс застыл, ошеломлённый тем, как Замок спокойно опустился на корточки и начал собирать бумаги вместо того, чтобы наорать на него, вцепиться в ухо и угрожать удушением.

— Мы ещё не закончили, — бросил напоследок Макс и, не оборачиваясь, ушёл.

Внутри всё пылало. Хотелось порвать что-нибудь, сжечь, исписать стены. Он едва не изорвал в клочья только начатую тетрадь, но вместо этого просто толкнул кого-то у лифта плечом. Даже не заметил, кто это был.

Он ещё долго бродил злой по коридору, пока не вспомнил об обещании помочь Рексу.

— Ты как никогда вовремя, — съязвил тот.

Они с Рыжим уже ждали его на первом этаже. Макс даже было подумал о бассейне, но Рексу всё равно удалось его удивить.

— Не очень-то я хотел это делать, — начал он, — но, раз уж теперь старшие — мы, то подвал по праву наш. И, Макс, — он пристально посмотрел на брата, — надеюсь, ты не притащишь сюда ещё одну бездомную крысу. Одной рыжей нам хватает.

— Да не беспокойся, — огрызнулся Макс, вложив в слова всю накопившуюся желчь. — Собака он неблагодарная.

Рекс только хмыкнул в ответ.

Макс сам рассказывал Рыжему о Крысах, и тот, вопреки протестам Рекса, был в курсе событий. О подвале, о бассейне, о том, почему Замок так сильно действует Максу на нервы. И всё же Рыжий в их бесконечных перепалках с Рексом не принимал никакую сторону, а только глупо хихикал.

А Максу было совсем не до смеха.

— Ого! — удивлённо присвистнул Рыжий, едва они спустились в подвал.

Все тут же на него зашикали.

— Будь добр, восторгайся подальше от двери, — Рекс ткнул его в спину.

— Ну и где эта комнатушка тут, — Макс двинулся первым, как только преодолел последнюю ступеньку.

Побродив немного по подвалу, чтобы освежить свои воспоминания и наглядно показать всё Рыжему, Сиамцы остановились на самой приличной комнатушке.

— Пока другие не прознали о том, что они больше не младшие, — заявил Макс, — нужно застолбить это место. И чего мы раньше сюда не пришли?

— Неприятные ассоциации, — сморщил нос Рекс.

Из ящиков и матрасов они наскоро соорудили подобие лежанки, вытащили сигареты и с чувством полного удовлетворения разлеглись, даже не заботясь, что они все в пыли. Болтали о том да о сём, пока Рыжего интимный полумрак не вдохновил на откровения. У каждого парня в их возрасте был нездоровый интерес к тому, что у них всех болтается между ног, и почему у девчонок не так, но Рыжий будто был на этом зациклен: как только его беды с новосельем отошли на второй план, дрочка стала его главным хобби.

Макс вздохнул и попытался уйти в свои мысли, но писк Рыжего то и дело врывался в его уши. На замечания Рыжему было всё равно.

— Хочу поделиться с вами одним занятным фактом, — болтал меж тем он, — оказывается, есть особый хват, который приносит максимум кайфа и не мешает соседям по койкам!

— Рекс, да скажи же ему заткнуться! — не выдержал Макс. — Он тебя больше слушается!

— Рыжий, пожалуйста, избавь нас от своих анатомических подробностей, — вздохнул Рекс. — Давай сменим тему.

Рыжий надулся, но умолк. Ненадолго.

— Ну давайте хоть в карты, — предложил он. — Но если я выиграю, то расскажу очень смешной анекдот!

— Про сиськи? — без интереса спросил Макс.

— А как же! — гордо ответил Рыжий.

— Вот только не бывать этому, — азартно блеснул глазами Рекс, — я тебя в два щелчка обыграю.

— Эх, Рексик, — мечтательно вздохнул Рыжий. — Мне бы твоё умение играть, я бы только и играл с девчонками на раздевание!

— Да кто бы стал с тобой раздеваться, мелкий ты крысюк, — поддел его Макс, подсаживаясь ближе к брату.

— А ты шпала!

Макс и Рекс переглянулись.

— К тебе это не относится, — Рыжий тронул Рекса за коленку, — ты стройный, как кипарис! А ты, Макс, шпала!

Рекс молча снял руку Рыжего со своего колена.

— Спасибо за комплимент, — сказал он сухо, — но я не уверен, что ты мыл руки после того, как шарился в штанах.

— Я всё об Макса вытер!

Карты взлетели веером, когда Макс бросился на Рыжего, но тот оказался проворнее и уже подскочил на ноги, пока Макс только завершал свой манёвр. До игры в карты так и не дошло.

По дороге обратно Макс и Рекс едва слышно обсуждали, стоит ли искать ключ от подвала или ограничиться отмычками. Внизу живота отдалось странным спазмом. А ведь всё возвращается на круги своя! Замок уже в Доме, они с Рексом снова занимаются любимым делом, и даже возобновилось ведение тетради. А главное — нет в Доме больше самодуров-вожаков, нет больше Мавра, нет Черепа. Никого нет. Макс едва сдержался, чтобы не рвануть бегом по ступеням вверх вместо лифта, лишь бы быстрее начать писать.

Наутро он подстерёг Замка на выходе из столовой и ловко подставил костыль ему под ноги.

— Ой, споткнулся! — притворно удивился Макс, выскакивая из-за угла с горящими глазами. — Ну, как дела? Уже пришёл в себя?

— Доброе утро, — снова бесцветный Замок. — Не жалуюсь на здоровье, вроде бы.

— Да блин! — взвился Макс, стукнув костылём, едва не угодив Замку по ноге.

— Макс, если ты всё, позволь мне пройти, — Замок отстранил его, вежливо, но решительно взяв под локоть. Максу только того и было надо. Он тут же уцепился за руку, не думая, полетит ли костыль, и полетит ли он сам следом.

— Замок, — принялся шептать Макс, — вернись, я прошу тебя. Ну ты где-то там, внутри этого нудного взрослого. Вылезай оттуда!

— Макс, — вдруг строго сказал Замок, вжимая его в стену, — прекрати сейчас же.

Сердце бухнуло о рёбра так громко, что зазвенело в ушах. Но прежний Замок так и не выбрался из своей раковины рака-отшельник. И вместо того, чтобы задать ему трёпку, он поднял с пола костыль и молча вложил Максу в руки.

— Не дури. Иди, а то на занятия опоздаешь.

— Да похер мне на эти занятия, — зашипел Макс. От обиды нужные слова не шли на ум. — Мне на всё похер, понятно?

— Очень жаль это слышать, — только и сказал Замок.

— А такой Жид начинает мне нравиться, — Рекс появился откуда-то, как ядовитый полоз. — Бегает от тебя, в неприятности не втягивает…

От неминуемой потасовки и возможной потери зубов Рекса спас Шериф, который не спеша брёл из столовой, сыто потирая живот. Как бы между делом он ухватил за шкирки Сиамцев и повёл за собой.

— Я тебе это ещё припомню, — пригрозил брату Макс.

После обеда Макса ждал ещё один подарок, который окончательно утопил его и без того поганое настроение. Рыжий прискакал, едва сдерживаясь от нетерпения, а потом вывалил на Сиамцев новость о том, что Шериф взял Замка на поруки, и у Второй теперь два воспитателя.

— Полтора, — процедил Рекс, скривившись.

— А ты знал, Рыжий, что в древние времена гонцов за плохие вести убивали? — засопел Макс.

— А чего я-то? — заверещал Рыжий, уворачиваясь от костыля. — Не я же его туда позвал!

— Вот именно, Макс, — встал на защиту Рыжего Рекс. — Он же только выпустился отсюда, кто же ему самостоятельно следить за детьми доверит?

— У Ральфа две группы, — упрямо гнул своё Макс, — отдал бы ему одну.

— Нас?!

— А что? Мы бы помогли.

— Ага, — мрачно усмехнулся Рекс. — А Четвёртой Ральфа, да? Иди и скажи это Табаки. Или Сфинксу.

— Знаешь, что… — зашипел Макс, готовый столкнуться с братом лбами.

— Что?

— А то, — сузил глаза Макс, — фиг бы ты Рыжего от меня защищал, если бы тогда пришлось быть за Замка.

Рекс тут же вспыхнул, сжимая кулаки.

— Да ты совсем рехнулся со своим Замком!

Рыжий переводил встревоженный взгляд с одного на другого, впервые за долгое время потеряв дар речи.

— Ну хватит! — наконец вклинился между ними он. — Давайте будем думать, что Жид типа обучается, и когда его обучение у Шерифа закончится, он возьмёт себе Третью или Четвёртую?

— Да будто это от нас зависит. Честно, мне наплевать. Ну, а ты, — Рекс злобно зыркнул на Макса, — вали тогда во Вторую, раз тебя это беспокоит.

— А вот и пойду! — взбесился Макс, и, не оборачиваясь, рванул прочь.

Прямо в грудь растерянному Замку.

— Ты что вообще делаешь? — Макс врезался в него плечом. — Что творишь, а?!

— Работаю.

— Ты издеваешься?! Почему ты во Второй?!

Замок снова смотрел на него этим пустым взглядом, и, как назло, в его руках не было ничего.

— А в какой я, по-твоему, должен быть? — спокойно поинтересовался он.

Макс смахнул со лба выступившую испарину.

— В Третьей.

— Так, хватит, — вздохнул Замок. — Ты вынуждаешь меня обратиться к твоему воспитателю.

— А ты вынуждаешь меня послать тебя на хуй!

Краем глаза Макс заметил наплыв зевак вокруг.

— Мы идём к Ральфу, — Замок решительно подхватил его под локоть и потащил за собой.

— Прекрасно, — зашипел Макс. — То ты гасился от него, теперь ты сам же идёшь на поклон к старине Р Первому! Жуткому Чёрному Ральфу!

На самом деле Макс не хотел, чтобы всё закончилось именно так, он ведь просто пытался поговорить. Проклятый Ральф точно влепит ему пару внеклассных занятий. Что самое ужасное, он сам шёл к ним навстречу, заинтересованный криками в коридоре.

— Что произошло? — прорычал он в своей манере.

— Истерика, — пояснил Замок, отпуская Макса. — Могу я идти? У меня действительно много дел.

— Да, я разберусь, — отпустил его Ральф.

— Подстилка Ральфа! — заорал Макс вслед уходящему Замку на весь коридор. — Шавка! Я просто поговорить хотел!

Поток из его рта прервал Ральф, хлестнув как следует по уху, отчего в голове тут же зазвенело, и кричать тут же расхотелось.

— Ты в Клетку захотел, не пойму? — встряхнул его Ральф. — Выбирай: или идёшь парты отмывать от ваших рисунков поганых, или в Клетку билет. И, — угрожающе зашептал воспитатель, — зная, как полюбился вам этот курорт, попрошу Пауков выдать тебе порцию уколов в задницу, чтобы мысли были только об этом. Ну, каков твой выбор?

— Парты, — опустил голову Макс. — Всё я понял. Отпусти.

Как назло, в самый разгар его позорной отработки в класс вошёл Замок.

— Исчезни, — Макс угрожающе махнул тряпкой в его сторону.

— Я быстро, — Замок предусмотрительно отгородился от него дверцей шкафа.

— Тогда говори.

— Макс... — Замок заговорил торопливо, словно боялся, что его перебьют. — Мне больших трудов стоило попасть сюда. Дом — это всё, что у меня есть. Я не могу потерять эту работу и должен вести себя прилично. И, прошу тебя, никакого Замка, ладно? Это в прошлом.

— Нет, ну ты точно издеваешься!

Макс отшвырнул тряпку куда подальше и рывком бросился на дверцу шкафчика. Хлипкая фанерка жалобно скрипнула и треснула посередине. Макс свалился на пол.

— Давай, вали к Ральфу, жалуйся, — упавшим голосом сказал он. — И пусть он меня в Клетке закроет. Я просто хотел, чтобы ты вспомнил, кем ты был. И кем мы с Рексом для тебя были.

— Макс… — начал было Замок, протянув ему руку, но Макс с силой ударил по ней.

— Вали, — повторил он. — Вспоминай. И если не выйдет, уж я тебе напомню!

Вслед за Замком в класс просочились Рекс и Рыжий.

— Ты сам виноват, что оказался в таком положении, — строго сказал ему брат.

— Знаю.

— Мы тебе поможем, — Рыжий с энтузиазмом поднял тряпку с пола.

— Не надо, — Макс выдернул её из его рук. Пусть знают, что он признателен, но сейчас ему совсем не до церемоний. Макс надеялся, что Рекс объяснит это Рыжему.

Когда они вышли, Макс без сил растянулся на полу. Мысли кружились в голове. Если бы он сдержался, если бы не вспылил, Замок наверняка бы проявился. И тут его словно молнией пронзило. Замка накачали Пауки! Или он сидит на каких-то лекарствах... Вот почему у него такой пустой взгляд, вот почему он не реагирует на провокации. Всё сходится!

Макс поднялся с пола, уже готовый самолично сдаться Ральфу, чтобы тот передал его Паукам. Но, яростно оттирая парту от матерных стишков, постепенно передумал. «Меня так просто не сломишь», — размышлял он, и в голове начал вырисовываться план.

Он поражался тому, как не додумался до этого раньше. Замок просто не мог сам по себе так измениться. А значит, нужно его выследить и стащить эти чёртовы лекарства. Оставалось только подкараулить Замка у площадки, ведущей к комнатам воспитателей.

Домыв парты, Макс наскоро отчитался Ральфу о проделанной работе и хотел было бежать осуществлять свой план, но воспитатель ухватил его за плечо, разворачивая в другую сторону.

— Что, стулья забыл? — обречённо вздохнул Макс.

— Нет, — усмехнулся Ральф. — Иди теперь сортир отмывай. Ведро я тебе принесу.

Макс уже не питал никаких надежд застать сегодня Замка. Усталый, злой и насквозь пропахший хлоркой, он выбрался в коридор, а Замок будто сам шёл в руки.

— Шериф, у меня ж лечение по расписанию, — Замок ругался, но как-то без души, не так, как раньше.

Шериф только похлопал его по спине, они разошлись. А Макс тенью двинулся за Замком. Вечерний полумрак, заливший коридоры, скрывал его присутствие.

Замок притормозил у Кофейника, чтобы попросить стакан воды. В этот момент Макс скользнул внутрь, молниеносным движением выбил из рук Замка кружку, которая тут же разлетелась вдребезги, а после выдернул пузырёк с таблетками.

— К чёрту Паучьи лекарства! — торжествующе выкрикнул Макс, швыряя пузырёк о стену.

— Ну нафига, Макс, — простонал Замок, хватаясь за голову.

Все взгляды в Кофейнике были обращены на них.

Ральф вырос за спиной Макса, словно материализовался из воздуха, а рука в чёрной перчатке угрожающе нависла над его плечом.

Макс просидел в Клетке десять дней, и, как и обещал Ральф, Пауки действительно устроили ему «курорт». Но ни секунды Макс о содеянном не жалел. Пусть Пауки выдадут Замку новые таблетки, но теперь-то он будет помнить о случившемся в Кофейнике. С этого маленького протеста, по мнению Макса, должны были начать возвращаться воспоминания Замка. Должен вспомнить он и ту ночь, когда признался Максу, что хочет отыскать своих родителей. Интересно, нашёл ли он их? Ну почему они просто не могут поговорить, как раньше?

Из Клетки Макс вышел мрачнее тучи. Рекс встретил его такой же хмурой миной.

— Как отдохнул, братец?

— Прекрасно, — отозвался Макс, сканируя взглядом их с Рексом кровать. По старой привычке ему казалось, что тетрадь непременно должны выкрасть. Но, похоже, его тайник никто не обнаружил. — А ты как?

— Десять дней бок о бок с Рыжим — лучшее, что со мной случалось, — кисло протянул Рекс. — Продолжай в том же духе, Макс. Больше спонтанных действий.

— А ты других друзей заведи, если что не нравится, — огрызнулся Макс, с размаху плюхаясь на кровать.

— Не забывай, лучше быть одному, чем вместе с кем попало. Опять ты из-за этого типа в неприятности вляпался?

— Это была моя тупость, — признался Макс, надеясь, что брат отстанет от него с разговорами о Замке.

— Такой ты покладистый стал, — Рекс прищурился. — Не верю своему счастью.

На самом деле они оба соскучились друг по другу, и каждый это понимал, но из вредности никто не хотел первым идти на перемирие. Макс даже отложил свои планы на следующий день, решив остаться в спальне. К его удивлению, Рекс этому обрадовался, и к концу дня даже перестал ворчать. А после они мирно уснули. Макс действительно был рад возвращению с «курорта» и родному сопению брата под боком вместо гнетущей тишины.

А ночью ему приснилось спасение Замка из Клетки, только там было всё совершенно по-другому. И когда Замок вышел, то бросился на Пауков, грозясь их покусать, а после, обернувшись крысой, прыснул в темноту, ловко проскочив через чужие ноги. Перед ошеломлёнными Пауками и застывшим от изумления Максом остались только пустые джинсы и потрёпанная кожаная куртка.

Наутро Макс был настроен решительно. Пока Рекс спал, он достал свою тетрадь и записал все мысли, накопившиеся за десять дней в Клетке.

План родился сам собой. В актовом зале был запланирован показ какого-то занудного поучающего фильма. По две группы за сеанс. Их очередь была после Первой и Второй. Макс заранее выдернул Рыжего в укромный угол, подальше от любопытных глаз и ушей.

— Чем могу? — расплылся в улыбке Рыжий. — И зачем такая секретность?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — отмахнулся Макс. — Времени мало, и главное — Рекс не должен об этом узнать, понял?

Рыжий кивнул, становясь серьёзнее.

— Задача простая: вытащить Замка из актового зала во время фильма. Вот что хочешь делай, но к середине сеанса он должен выйти оттуда. Один! И пойти в подвал.

— Макс, — Рыжий внимательно посмотрел на него, нахмурив светлые брови, — ты задумал либо ритуальное убийство, либо тайное свидание, так?

— Думай что хочешь, — Макс на всякий случай притёр Рыжего к стенке, — но сделать это ты должен.

— И что мне за это будет? За это ужасное в своих последствиях действие, прошу заметить, — поднял он вверх палец.

— С Рексом сесть сможешь, меня не будет, как ты догадался, — Макс нахмурился. — И бонусом — научу, как с ним общаться, чтобы он не психовал каждые пять минут.

Рыжий тут же просиял, позабыв о возможных опасностях в осуществлении плана. Он кивал головой, как китайский болванчик, лишь бы Макс поделился с ним своими знаниями.

— О дрочке болтай меньше, — хохотнул Макс, пихнув Рыжего плечом. — Что смотришь? Совет-то действенный.

Лицо Рыжего вытянулось от разочарования, как будто ему пообещали мороженое, а вместо него вручили репу.

— Ладно, — сжалился Макс, глядя на его кислую мину. — Спроси его про сольфеджио. Сделай вид, что тебе реально интересно, как он там по нотам шпарит.

— Да как я ему врать-то буду? — несчастно пискнул Рыжий. — Я же в этом ни черта не понимаю. И потом... каким бы занудным ни было это его сольфеджио, ему же это важно. Тебе ли не знать, что...

— Слушай, я тебя сейчас поколочу прямо здесь, понял?

Пусть не думает, что ему удалось его пристыдить.

— Ладно, ладно! — примирительно выставил вперёд руки Рыжий. — Поменьше разговоров о дрочке, побольше об искусстве, чего тут непонятного? И не переживай, вытащу я тебе твоего Жида, сделаю всё как надо.

— Спасибо, придурок, — Макс отступил, пропуская Рыжего в коридор.

На всякий случай он проверил в кармане нож, хотя мог бы этого не делать. У них с Рексом в карманах всегда были три вещи: отмычки, сигареты и что-нибудь острое. Остальное менялось по настроению. Макс никогда не расставался с выкидным ножом, Рекс же таскал с собой перочинный со множеством прибамбасов в корпусе. Такой нож Максу тоже нравился, но он уступил его брату — великодушный жест, о котором он иногда жалел.

Что делать с ножом, Макс пока не решил. Он просто хотел поговорить с Замком по душам, а если тот вдруг вздумает прятаться от него в своей раковине Жида, тогда, может, и придётся вскрыть эту устрицу силой.

В ожидании Замка Макс попытался успокоиться, глубоко подышать, но вся эта дыхательная херня абсолютно не помогала. Адреналин бил в висках так, что тряслось всё тело. Вот-вот он придёт, и они наконец поговорят. С глазу на глаз, без свидетелей. Если только Рыжий не струсит или, что ещё хуже, не нарисуется Рекс со своими нравоучениями и попытками всё контролировать.

Ожидание было утомительно долгим. Макс уже исходил весь путь от входа в подвал до каморки и обратно, а Замок всё не появлялся. Когда наверху наконец послышались приглушённые голоса, Макс молниеносно юркнул в подвальную комнатушку.

— Вот там он лежит! — донёсся до него взволнованный писклявый голосок Рыжего.

— Ничего не вижу, — сердце Макса ухнуло куда-то вниз, когда он услышал голос Замка так близко. — Где?

— В пизде! — истеричный смех Рыжего бисером рассыпался по подвальным стенам. Судя по торопливым шагам, он предусмотрительно ретировался, основательно хлопнув дверью.

Макс мысленно похвалил его за находчивость — хотя вряд ли Рыжий в тот момент соображал ясно и, скорее, думал только о спасении собственной шкуры, а не о том, что подвальная дверь при сильном хлопке запирается так, что без ключа или отмычек её не открыть.

На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом труб, а потом раздался неуверенный голос Замка, зовущий его по имени.

— Да тише ты, — отозвался Макс. — Я здесь.

— Макс?

Замок завернул в каморку, где они с Рексом и Рыжим частенько проводили время вдали от бдительных глаз воспитателей. Макс не боялся обнаружить своё убежище — от чужих оно по-прежнему было скрыто, а Замок был свой.

— Ну, как тебе наше логово? — Макс жестом пригласил Замка войти. — Напоминает Низину?

Они с Рексом постарались сделать всё, чтобы здесь было удобно находиться. Рекс раздобыл фонари и благовония, чтобы перебивало запах подвальных труб, Макс — мешки, чтобы придать схожесть с Низиной. Рекс, правда, всякий раз бесился от таких сравнений. Рыжий тоже внёс свою лепту — притащил железный ящичек для сигарет, где не отсыревал табак, и журналы с голыми тётками. Для этого сомнительного богатства был выделен отдельный ящик, который Рыжий ласково окрестил «дрочильной коробочкой». Стоило ли говорить, что Рекс и тут нашёл повод для возмущения.

— Макс, — Замок снова перешёл на этот свой воспитательский тон, и Макс едва сдержался, чтобы не броситься на него с ножом. — Что ты творишь? Здесь клёво, согласен, — он устало вздохнул, подыскивая себе ящик почище, чтобы присесть, — но… Позволишь?

— Бросай кости, нафига тебе разрешение, — процедил Макс.

— Зачем я здесь? — спросил Замок, усаживаясь. — Ну что ты от меня хочешь?

— Да чтобы ты вспомнил! Всё. От начала и до этого самого момента.

— Сядь, — Замок похлопал по месту рядом с собой.

Макс сел, стараясь ничем не выдать своё оглушительное сердцебиение.

— Послушай, — начал Замок тихо, — я, к сожалению, помню и Выпуск, и что было до него, и что было после. Даже не знаю, где хуже мне пришлось, — он провёл ладонью по голове, словно всё ещё не привык к её гладкости. — Но каждую минуту в Наружности душой я рвался сюда. Это мой Дом, Макс, понимаешь? — он машинально потёр подбородок, где остались следы корочек от сыпи.

Макс потянулся, чтобы потрогать, но его тут же хлопнули по руке.

— Если ты так рвался сюда, значит, не забыл, — взволнованно зашептал Макс. — Так какого чёрта ты делаешь вид, что меня не существует?

— Потому что я на карандаше у Ральфа, я не имею права облажаться.

Максу показалось, что для Замка действительно мучительно быть ручной собачонкой Ральфа — значит, не всё потеряно.

— И те таблетки, что ты выкинул, Макс, — Замок снова зазвучал как воспитатель, отчего Максу тут же захотелось размозжить ему череп. — Только с ними я держусь на плаву. Мне нельзя пропускать приём, иначе я окажусь там, — парень неопределённо махнул головой куда-то в сторону.

Наружность, понял Макс.

— И поэтому ты обрил голову и таскаешь это дурацкое пальто, — закивал он, пытаясь не выдавать своего волнения.

— Не поэтому. Я взрослый, и у меня теперь есть работа. И я должен жить, как полагается нормальным людям.

— Ты сам-то в эту чушь веришь? — криво усмехнулся Макс. — Или каждое утро перед зеркалом приходится повторять, чтоб не забыть?

— Это не чушь, Макс, — в том же тоне продолжил парень. — Я воспитатель, и не имею права водить дружбу с воспитанниками.

— Я тебе не какой-то там воспитанник! — задохнулся от возмущения Макс. — Я твой друг! Как ты можешь так говорить после всего, что было той весной?!

— А что было? — усмехнулся Замок. — Может, и правда стоит всё это перечеркнуть? У меня ведь и имя теперь другое, Замок давно ушёл в небытие…

— Ты что? — Макс вскочил, не в силах больше усидеть на месте. — Ты что несёшь?

— Правду.

— Да вытряхни ты из себя этого Жида, аж слушать тошно! — не выдержав, Макс бросился вперёд и с силой толкнул парня на кучу мешков. — Вот, — он крепко ухватил его за ухо, которое когда-то украшали кольца, — вот это ты настоящий! — он ткнул пальцем в толстый рубец за ухом, только начинающий светлеть.

— Я уже и забыл о нём, — Замок выдохнул, пытаясь освободиться, — слезь с меня сейчас же. Ну!

— Баранки гну, — зашипел Макс, доставая из кармана нож, — как согну, так дам одну, — со звонким щелчком показалось лезвие.

Замок стал сопротивляться тише.

— Ты что делаешь? Макс?

Макс с тайным удовлетворением отметил, как потускневшие глаза Замка вдруг вспыхнули, едва завидев острие ножа.

— Открытку на память, — он улыбнулся. — Не переживай, долгих церемоний не будет, лишь инициалы. Сделаю аккуратно.

— Макс, предупреждаю…

Замок крепко ухватил его за запястья, но дрожь в руках выдавала его с потрохами. «Он боится», — подумал Макс. Это успокаивало.

— И как это я не догадался? Шрам же не видно, конечно, рано или поздно забудешь, — задумчиво произнёс он, покачивая ножом перед носом Замка.

Тот уже давно отпустил его руки от греха подальше, видимо, решив, что так безопаснее, и теперь пытался высвободиться уговорами. Но Макс его не слушал. Он сел рядом, продолжая угрожающе поигрывать ножом.

— Сам виноват, если рыпнешься, — как можно ласковей произнёс он. — Ты не бойся, тебе ничего не грозит, если не будешь дурить.

— Дуришь здесь ты, — сказал Замок, тяжело дыша. На его лбу выступила испарина.

— Как жаль, что ты сбрил волосы, — вздохнул Макс, разглядывая его бритую голову, — они так круто вились, когда намокали. Ладно, мы отвлеклись, тебя скоро хватятся. Не переживай, я быстро.

— Не знаю, что ты задумал, — Замок смирно полулежал на мешках, но глаза его беспокойно бегали из стороны в сторону, — но прежде сто раз подумай.

— Поверь мне, я думал, — Макс вдруг ощутил восхитительное спокойствие во всём теле — его план шёл как по нотам. — И даже не спал ночь, а может и не одну.

Он ногой прижал бедро Замка к мешкам, и сам уселся поудобнее. Затем провёл острием ножа по тонкой ткани свитера, задирая его вверх и оголяя кожу.

— Макс… — предупреждающе начал Замок, но никаких активных действий предпринимать не стал.

— Возможно, ты и не забыл, что со мной лучше не дёргаться, — улыбнулся Макс, склоняясь к подрагивающему животу, чтобы удобнее было сделать надрез.

— Блядь! — заскулил парень, как только Макс провёл первую черту.

— Не ёрзай, — Макс склонился ниже. — Только буква М, Замок. Буква М будет с тобой всегда.

В груди у Макса расцветало что-то похожее на эйфорию — всё складывалось просто замечательно. Маленькие капли крови выступали вдоль тонких линий. Замок шипел, но не дрался, а послушно ожидал завершения работы.

— Всё будет красиво, — Макс ножом работал уверенно. — Как в старые-добрые.

Всего лишь четыре черты — и работа была завершена.

— Да чтоб тебя... — выдавил Замок сквозь зубы.

— Я так рад тебя слышать, — отозвался Макс на очередное ругательство. — Вот и готово.

Замок медленно сел, придерживая свитер, чтобы он не касался ран. Буква М на его животе, чуть ниже пупка, сочилась кровью.

— Где-то у вас тут должно быть пойло, — прошипел он, обыскивая ящики одной рукой — второй он держал свитер.

— Там есть бутылка водки, но мы давно с ней ничего не делаем, — Макс кивнул в сторону.

— Сойдёт, — отрывисто бросил Замок, развинчивая крышку зубами. — Да ёб… — подавив очередное междометие, он полил живот водкой, а затем швырнул бутылку Максу. — Нож обработай.

— Пошли, открою дверь, — сказал Макс, тщательно протирая лезвие ножа платком, который каким-то чудом отыскался в кармане у Замка. Ещё один прекрасный трофей на память.

Замок молча направился к выходу. Если честно, Максу хотелось остаться тут подольше. Развалиться на мешках, закурить, наслаждаясь сладким послевкусием только что произошедшего. Но воспитателя и правда скоро хватятся, да и могли уже начать трясти Рыжего.

— Слышь, Замок? — окликнул он, ковыряясь отмычкой в замке. — Боишься меня?

— Много на себя берёшь.

— Ещё увидимся, — распрощался с ним Макс, распахивая дверь.

— Ну и свалился же ты на мою голову, — со вздохом произнёс Замок.

Макс нервничал, что новый Замок может доложить о нём Ральфу или кому-нибудь ещё, но его опасения не оправдались. Не произошло ровным счётом ничего. Замок, как и прежде, бродил коридорами, погружённый в свои мысли, или семенил за Ральфом или Шерифом, подметая пол хвостом. На Макса он не обращал никакого внимания.

Рыжий, к удивлению и некоторому раздражению Макса, действительно прислушался к его советам. Вежливо-умный Рыжий оказался ещё невыносимее Рыжего-извращенца. Макс почти скучал по старым временам. Впрочем, нашлось и что-то хорошее — Рыжий где-то выменял относительно свежий шоколад в картонной упаковке и подарил его Рексу. Тот воспринял подарок настороженно, но с благодарностью, заметив, что день рождения лишь через неделю.

Шоколад Рекс великодушно разделил между их троицей, а коробочку оставил себе — собирать гербарий. Для Макса подарком оказался платок, окроплённый кровью Замка. Он слегка пах железом, напоминая о Выпуске, но тревогу вызывал, только если долго держать его у носа. Макс бережно спрятал платок в свой тайник, туда же, где хранилась булавка с куртки Замка.

И этот день рождения, как и предыдущие, Сиамцы решили отмечать вдвоём, без посторонних глаз.

Утро началось с таинственного гостя, который убежал, едва постучав в дверь. Макс и Рекс, высунув носы в коридор, посмотрели каждый в свою сторону, но никого замечено не было. Лишь у двери лежали два аккуратно свёрнутых пакета.

— Ты уверен, что это нам? — боязливо прошептал Рекс, рассматривая свёртки.

Макс поднял пакеты и повертел их в руках.

— А кому ещё? Смотри сам: во-первых, их два; во-вторых, они подписаны М и Р; в-третьих, кто-то явно знал про наш день рождения. Не каждый же день под дверью подарки находишь.

Рекс помялся, но пакет всё же взял. Распаковывать решили тут же, в тамбуре, в свете тусклой лампочки.

— У меня лимонад и струны, — восхищённо ахнул Рекс. — Это точно не ты? Только ты знал, что гитара Зеркала потеряла голос.

— И ещё несколько десятков несчастных ушей, — пошутил Макс, раскрывая свой пакет. — У меня шоколад и книга.

Макс повертел книгу в руках. Достаточно было одного взгляда на обложку, чтобы всё понять. Тот самый самиздат, который теперь можно было спокойно приобрести в книжных или выменять. Именно эту книгу когда-то он и не дочитал, потому что последние её страницы были безжалостно пущены на самокрутки.

— Есть у меня догадки насчёт нашего таинственного дарителя, — хмыкнул Рекс. — Но за такие струны я бы убил, без шуток. Они мне действительно позарез нужны. Кажется, я должен кого-то поблагодарить.

— Не парься, — махнул рукой Макс, пряча книгу под куртку. — Ну что, традиционное поедание сгущёнки после ужина?

К вечеру заявился Рыжий. Он сиял, как новый рубль.

— Чего лыбишься? — поинтересовался Макс, собирая сгущёнку в мешок.

— Сюрпрайз, — ещё шире заулыбался Рыжий, демонстрируя предмет в руке, оказавшийся видеокассетой.

— Надеюсь, это не порнуха, — вздохнул Рекс.

— Хоть бы порнуха, — скрестил пальцы Макс.

— Там крутейший блокбастер! — торжественно объявил Рыжий. — И мы прямо сейчас идём его смотреть!

Макс с Рексом переглянулись и пожали плечами. Сгущёнка у них уже была, так почему бы не съесть её за просмотром фильма? Макс, конечно, предпочёл бы отметить как в Низине, с бутылками и плясками, как старшие. Рексу же хотелось тихого вечера со сладким лимонадом. Лимонад он получил.

По пути в актовый зал Макс приблизился к Рыжему. Рекс шёл впереди, громыхая банками.

— Колись, где кассету взял?

Рыжий бросил на него хитрый взгляд и расплывчато ответил:

— Дали.

— Кто? — понизил голос Макс, ещё больше заинтригованный.

— Конь в пальто, — отрезал Рыжий.

— И знаком ли мне этот загадочный конь?

— Эй, вы там чего шепчетесь? — обернулся Рекс. — Больше двух говорят вслух, ясно?

Едва не подпрыгивая от нетерпения, Макс шёл вместе с Рексом и Рыжим в актовый зал, предвкушая увидеть там Замка. Но зал оказался пуст, хоть и не заперт. Там их уже ждал подготовленный телек и видик.

— Рыжий, тебе точно кто-то помог, — подозрительно покосился на него Рекс. — Кто? Ты ведь даже дверь сам открыть не смог бы.

Рыжий только вздохнул, жалобно глянув на Макса. Теперь Макс был уверен, что постарался Замок, а Рыжий просто не знал, как сообщить своему ненаглядному Рексику неприятную новость.

— Ладно тебе, Рекс, — вступился за Рыжего Макс. — Какая разница, кто этот таинственный благодетель? Давай включим фильм и наедимся сгущёнки.

Рекс недоверчиво покачал головой, но достал консервный нож.

— Только я сам открою. Твои варварские методы меня пугают.

После окончания фильма Рекс загорелся идеей сварить сгущёнку, а Рыжий с готовностью вызвался сбегать за горелкой, точно щенок, готовый услужить хозяину. Макс решил, что затея вполне неплохая, но от сладкого его уже подташнивало, да и фильм не разогнал растущего нетерпения. Сейчас ему как никогда не хватало шумной атмосферы Низины.

Спустившись в подвал, троица с удивлением обнаружила в их каморке бутылку сладкой наливки на одном из ящиков.

— А это ещё что? — удивлённо протянул Рекс. — Опять твой таинственный благодетель расстарался?

— Да нам тут понюхать на троих, — облизнулся Рыжий, потянувшись к бутылке жадными пальцами.

— Будешь пиздеть, — Макс молниеносно перехватил бутылку, — точно только понюхать и достанется. Мне и Рексу хватит.

Рекс с Рыжим занялись варкой сгущёнки, время от времени прикладываясь к своим стаканам с наливкой. Макс развалился на мешках, потягивая прямо из бутылки, но вскоре заскучал, наблюдая одну и ту же картину: Рекс, колдующий над банкой, и Рыжий, преданно смотрящий на него.

— И чего у нас тут музыки нет? — спросил Макс, вытягиваясь, как кот. — Давайте, что ли, магнитофон какой спиздим. Праздник всё-таки.

— Палевно слишком, — быстро отозвался Рыжий, опередив Рекса.

— Тогда давайте хотя бы в карты перекинемся. Умираю со скуки.

— А мы тебе что, клоуны? Не обязаны развлекать, — отрезал Рекс, не отрываясь от своего занятия. — Иди сюда лучше, посмотри за сгущёнкой, пока мы с Рыжим в карты перекинемся.

Макс отсалютовал бутылкой и не спеша направился к выходу.

— Ну, тогда я пошёл гулять!

— Нет, братец, — Рекс резко поднялся с пола и перехватил бутылку. — Это оставь. Или так, или никак.

Макс фыркнул, но спорить не стал — всё равно сладкое уже опротивело за вечер. Выпущенная из рук бутылка перекочевала к Рексу, который с торжествующей улыбкой вернулся на своё место.

На пути к выходу Максу никто не встретился. Время было позднее, двери в Наружность давно заперли, а сторожить их никто и не думал — сторож, как обычно, распивал водку вместе с Ящиками.

Выйдя во двор, освещённый лишь редкими тускло-жёлтыми фонарями по периметру, Макс вздрогнул. Холод напал сразу и принялся покусывать ледяными иглами, забираясь под тонкий свитер. В голове частично прояснилось.

Макс потянулся за сигаретами, пытаясь удержать себя вертикально, и в этот момент кто-то подхватил его под локоть. Он даже не удивился — конечно, это был Замок. Макс знал, чувствовал, что увидится с ним сегодня.

— И как, после всего, что было, ты умудрился пойти на сговор с Рыжим?

Замок запрокинул голову, с наслаждением втягивая ледяной воздух. Когда он выдохнул, изо рта вырвалось облачко пара.

— Так вышло, — ответил он. — Мне нужен был помощник, а Рыжий… Скажем так, я соврал, что сержусь из-за того случая.

— Как живот, кстати? — спросил Макс с притворной невинностью. — Зажило всё?

Замок сделал вид, что не услышал вопроса. Повисла пауза, нарушаемая только далёкими звуками ночного Дома.

— Тебе нравится твоя новая работа? — вздохнул Макс, отставляя костыль, чтобы присесть на крыльцо.

— Ёпт, да куда ж ты на холодное, — Замок потянул его на себя и одновременно накинул на плечи тяжёлое шерстяное пальто. — На вот, набрось. Ещё простуды не хватало.

Макс поднырнул под полу пальто и, воспользовавшись случаем, прижался к тёплому боку. Дрожь понемногу отступала.

— Здесь моё место, и не важно, нравится мне или нет, — ответил на вопрос Макса Замок, хотя тот уже и позабыл про него.

— И долго тебе доказывать Ральфу, что ты не верблюд? Когда он уже успокоится, и ты станешь сам по себе?

— Не знаю, — ответил Замок, глядя куда-то вдаль. — Но разве это так важно? Главное, что я здесь.

— Это я уже понял. И это хорошо, конечно. Но что дальше-то? Будешь вечно за нами приглядывать?

— Буду наблюдать за тем, как вы взрослеете.

— Всё равно говоришь, как воспитатель, — надулся Макс. Под пальто было тепло и безопасно, можно было говорить, что душе вздумается. — Я о другом хочу спросить.

— Я слушаю.

— Та книга, что ты мне подарил, ты помнишь? Я ведь её так и не дочитал.

— Помню.

Макс не видел, но почувствовал, что Замок улыбается.

— Мои Крысы пустили её на самокрутки. Наверняка обидно было, что так и не узнал, чем всё закончилось.

— Ты сказал «мои Крысы», — заметил Макс, — ты вспомнил?

— Никогда и не забывал.

— Там ещё осталась наливка, хочешь? Это ведь тоже ты оставил?

— Я, — признался Замок, — но мне нельзя, у меня курс лекарств.

Макс нахмурился.

— Ну и что? Ничего плохого от одного глоточка не будет.

Замок промолчал. Сердце Макса колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Он решился задать вопрос, который давно не давал ему покоя, вертелся на языке каждый раз, когда они виделись.

— Тогда вот ещё что скажи. Как ты выбрался?

— Макс, — под пальто это было сделать невозможно, но Замок отстранился, — давай не здесь и не сейчас.

Обида вспыхнула мгновенно. Макс выскользнул из тёплого убежища и назло уселся прямо на холодные ступени. Его снова затрясло, теперь уже не только от холода.

— Не здесь, — воскликнул он с горечью, — и не сейчас, а когда? Когда это время настанет?

— Не заставляй меня жалеть о принятом решении.

— О каком?

— Не важно, — в том же тоне ответил парень. — Пойдём внутрь, пока ты не заболел от такой прогулки.

— Ты изменился, — Макс упрямо скрестил руки на груди, хотя зубы уже отбивали дробь от холода.

— Макс, — Замок присел рядом с ним на корточки, глядя прямо в глаза, — давай мы…

Договорить он не успел. Из подвала донёсся приглушённый, но отчётливый грохот, за которым последовал испуганный вопль.

— Бля, — схватился за голову Макс, — там же Рекс.

— Что они там делали? — Замок мгновенно подскочил на ноги.

— Варили сгуху, — выпалил Макс, едва не врезавшись в спину Замка, который резко остановился.

— Делали что? — переспросил он с недоверием в голосе. — Варили сгущёнку?

Макс готов был поклясться, что Замок сейчас рассмеётся в голос, но он сдержался. Вместо этого он, схватив в охапку Макса, рванул к подвалу, опасаясь привлечь случайных свидетелей. В холле первого этажа, впрочем, было тихо — грохот взорвавшейся банки не смог заглушить могучий храп Ящиков, сотрясавший стены.

Рекс и Рыжий были в порядке, хотя и порядком напуганы. Рыжий слизывал остатки коричневой жижи с лица и рук, Рекс был чистым, и предусмотрительно прикрывал голову журналом, защищаясь от падающих с потолка капель.

Замок окинул взглядом помещение — стены были заляпаны коричневыми брызгами, потолок украшали вязкие кляксы, банка-преступница валялась в углу. И Замок вдруг затрясся, губы его задрожали, а вслед за этим он зашёлся безудержным смехом, который подхватил Рыжий, а за ним и Макс.

— У нас осталась ещё банка, — посмеиваясь сообщил Рекс, вытирая выступившие слёзы. — Может, попробуем ещё раз?

Весна выдалась сырая, с дождями и туманами. Сиамцы поймали полярные настроения, и Рыжему стало ещё сложнее контактировать с ними. Макс превратился в настоящий вулкан — малейшая претензия, даже мнимая, в его сторону, и он вспыхивал за долю секунды, разнося всё на своём пути, как лесной пожар. Рыжий уже опасался вообще заговаривать с ним, выбирая моменты, как сапёр на минном поле, осторожно ступая между его настроениями. Больше всего доставалось Рексу — их с Максом перепалки стали чуть ли не ежедневным ритуалом, и Макс явно наслаждался возможностью поддеть брата при каждом удобном случае.

Рекс же поймал настроение меланхолическое и всё чаще уединялся, отгораживаясь от всех стеной молчания. Но Рыжий однажды выследил, куда ходит Рекс, и очень удивился — этим местом оказался старый прозаический сарай с покосившейся крышей. Штука была в том, что забраться туда было трудно даже самому Рексу, а для Макса подъём был за гранью фантастики. Кажется, на то и был расчёт.

Однажды Рыжий набрался наглости и нанёс Рексу визит вежливости. Тот сидел на самом краю крыши, свесив ноги вниз, и задумчиво разглядывал плывущие по серому небу облака. Его берет, длинный шарф и отросшие волосы добавляли образу поэтичности.

— Рыжий, я тебя вижу, — сказал Рекс чуть осипшим голосом, не оборачиваясь. — Ты там корни пустил, что ли?

Рыжему стало совсем неловко. Но он уже был одной ногой на крыше, и свалить по-тихому не представлялось возможности.

— Могу уйти, — засуетился он, пытаясь как-то оправдать себя, лишь бы не расстраивать Рекса ещё больше.

— Да сиди уж, — махнул рукой Рекс. — Только не приближайся слишком близко к краю, тут после дождя скользко.

Рыжий немного помялся, а затем осторожно пристроился с другой стороны крыши, подтянув колени к груди. Сарай был не такой уж большой, поэтому казалось, что сидят они близко друг к другу, хоть и на противоположных краях.

— Чего, опять Макс? — спросил Рыжий, потому что затянувшееся молчание измучило его изнутри.

Рекс только шмыгнул носом вместо ответа и накрутил конец шарфа на палец. Рыжий принялся ковырять пальцем заплатку на брюках, пытаясь придумать, что сказать дальше.

— А покурить хочешь? — предложил он, не зная, как ещё утешить Рекса.

— Спасибо, у меня есть, — ответил тот без особого интереса, похлопав себя по карману куртки.

— Да не, — Рыжий почесал затылок, улыбнувшись краешком губ, — у меня тут другое. Веселее станет, может.

— Что там? — с недоверием повернулся к нему Рекс, и Рыжий замер, кажется, распахнув рот. Заплаканный Рекс показался ему самым прекрасным неземным существом на свете. Он даже и забыл, что предлагал ему минуту назад.

— Это? — Рекс вытер глаза тыльной стороной ладони и подвинулся ближе, щёлкнув пальцами перед его лицом.

А Рыжий только и думал о том, какие же жёлтые у Рекса глаза, особенно когда слёзы делают их ещё ярче.

— А, да, — спохватился он, шаря по карманам и наконец доставая слегка помятую самокрутку. — Я сказать просто хотел.

Рекс с нескрываемым любопытством взял самокрутку, повертел её в пальцах, прикурил из его рук, чуть наклонившись, чтобы поймать огонёк зажигалки.

— Тяни, — инструктировал Рыжий, — и не выдыхай сразу, подержи. Жди. Сейчас тебе сразу плакать перехочется, обещаю.

Рекс послушно попытался задержать дым в лёгких, но тут же закашлялся. Несколько секунд он пытался откашляться, хлопая себя по груди, а потом неожиданно рассмеялся.

— Что смешного? — улыбнулся Рыжий, забирая самокрутку и затягиваясь сам.

— Не знаю, — Рекс вытер слезящиеся глаза, но уже не от грусти. — Просто смешно стало. Сидим тут, как два воробья на проводе.

— Твоему лицу так идёт печаль, — заметил Рыжий, не сводя с него глаз.

— Это потому, что я каждый день смотрю Смерти в глаза, — ответил ему Рекс шальной улыбкой, снова забирая самокрутку и делая ещё одну затяжку, на этот раз более уверенно.

— Смерти нет, — помрачнел Рыжий. — Есть только я.

Рекс долго смотрел ему в глаза.

— Знаешь, Рыжий, я, кажется, понял, зачем старшим нужны были очки. Совсем не для имиджа. Помнишь, у тебя были зелёные?

— Ага. Те, что мне Рыжая с моря привезла.

Рекс многозначительно покивал.

— Что это такое? Это растёт где-нибудь?

Рыжий перекатил сухую веточку между пальцами и пожал плечами. Он и сам толком не задумывался о происхождении этой штуки — ни где она растёт, ни как правильно называется.

— Надо у Макса спросить, — задумчиво протянул Рекс, прищурившись от дыма и стряхивая капли воды с волос. — Может, он в какой-нибудь книге видел. Он такое любит, должен знать.

Когда они нашли Макса на Перекрёстке, тот был явно не в духе. Хмурая складка между бровями говорила сама за себя. Он снова столкнулся в коридоре с Замком, и тот просто прошёл мимо. Тот разговор в их с Рексом день рождения был последним и самым долгим их диалогом. Больше Замок его так близко не подпускал.

Макс окинул вошедших тяжёлым взглядом. Выглядели они так, будто исследовали двор, ползая на карачках, а Рыжий снова пах своими новыми сигаретами. И что самое подозрительное — Рекс тоже пах как Рыжий, а это было совсем уж необычно.

— И что вам нужно?

— Не злись, мы по делу, — подступил к нему Рекс, непривычно оживлённый. — Вот, — он залез с ногами на подоконник и протянул ему что-то сушёное на ладони, — надо выяснить, что это такое.

— Блин, и ты это тоже попробовал? — засопел Макс, переводя хмурый взгляд с Рекса на странно улыбающегося Рыжего. — Рыжий, какого хрена? Ты совсем идиот? Сам пробуешь всякое говно, так хоть Рекса не втягивай.

— Нет, — вмешался Рекс, прежде чем Макс успел разразиться гневной тирадой. — Он курил, а я плакал. Не делай из мухи слона.

— Дай сюда, — Макс зло сцапал сушёное соцветие, которое протягивал ему Рекс. — Сам разберусь.

— И что, нам просто уйти? — возмутился Рекс. — Так нечестно.

Рыжий потянул Рекса за рукав.

— Пойдём, — шепнул он ему. — Видишь, какой он? Потом выпытаем.

Макс знал, что это какая-то запрещённая штука, которую курили ещё старшие во времена Черепа и Мавра, а значит, Замок тоже мог это знать. И Макс учитывал все риски заявляться к воспитателю с таким вопросом. Но это же означало, что Замок точно обратит на него внимание, и их диалог расширится от скупого «привет-привет» к чему-то более продолжительному. А это сейчас было важнее всего.

Он застал Замка в пустом классе. Тот перебирал какие-то бумаги, хмурясь и делая пометки карандашом.

— Это что? — Макс без лишних вступлений показал ему находку на раскрытой ладони. — Ты точно знаешь.

Замок даже не вздрогнул, только слегка сузил глаза, рассматривая сначала подношение, потом самого Макса. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на тревогу, быстро сменившуюся раздражением.

— Макс, — ровно сказал он, — выбрось. Или отдай тому, у кого взял.

— Вырубай воспитателя, — закатил глаза Макс, не убирая руку. — Просто скажи, что это такое. Крысы пахли этим, и ты тоже.

— Ты меня не услышал, что ли? Я сказал — выбрось.

Макс обиженно поджал губы, продолжая держать находку на виду.

— Я не буду говорить с тобой о таких вещах, — покачал головой Замок, отступая к окну. — И вообще, не получится у вас это вырастить, если ты об этом думаешь. Понятно? Не каждому старшему это удавалось, а уж тем более... — он осёкся. — А теперь иди отсюда. Это не обсуждается.

Губы Макса растянулись в торжествующей ухмылке.

— Попался, — протянул он с нескрываемым удовольствием. — Хочется, да? Признайся, — он медленно провёл находкой перед носом Замка, усмехаясь всё шире. — Может, поделимся? Я найду ещё, и мы вместе...

Секунду спустя Замок резко перехватил его руку, выкрутил запястье до боли и выдернул добычу, выбрасывая в окно.

— А теперь исчезни, — отрезал он. — Ещё бы столько времени с тобой не разговаривал.

Макс потирал запястье, глядя на Замка с яростью и обидой. Секунду помедлив, он круто развернулся и вылетел из класса, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжали стёкла в шкафах.

— Не получится, значит, — цедил он, шагая по коридору. — Не каждому старшему удавалось, значит. Посмотрим ещё.

— Ну что, выяснил? — насмешливо поприветствовал его Рекс, вынырнув из-за угла, где явно подслушивал. — Я даже через дверь почувствовал, какая тёплая у вас беседа вышла.

— Ты мне больше нравился, когда рёвой-коровой был, — осадил его Макс, всё ещё кипя от злости. — Рыжего хватай, дело есть. Где он, кстати?

— Я не его мама-утка, — Рекс фыркнул. — У него есть свои приятели по интересам. Сам найдёт, если нужен будет. А что за дело такое срочное?

Макс решительно направился к лифтам.

— Вот сейчас как раз и пообщаемся с его новыми друзьями. Это явно какая-то особая трава, и если её нельзя вырастить здесь, то можно найти больше. Ты со мной или как?

— И куда ты собрался?

— На улицу! — огрызнулся Макс, прибавляя шаг. — Чем медленнее ты плетёшься, тем больше бесишь. Шевелись уже.

Рыжий нашёлся в компании незнакомых парней за сараями. Компания расположилась тесным кружком, напоминая индейцев в вигваме. Трое, кажется, были соседями Рыжего, а один — то ли из Пятой, то ли из Шестой. Макс не стал ломать голову.

— Дуй сюда! — окликнул Рыжего Макс, не приближаясь к компашке.

Рыжий, поправив на носу зелёные очки, исполнил какой-то приветственный пируэт.

— Давайте вы к нам! — позвал он, широко улыбаясь. — У нас тут теплее! И веселее!

Рекс тут же шагнул вперёд, инстинктивно отзываясь на приглашение, но Макс ловко перехватил его за локоть.

— Да блин, — процедил он. — Мы выяснить пришли, а не штаны просиживать по углам Дома.

Рыжий всё же отделился от компании и подошёл к ним, не гася чудной улыбки на лице.

— Хорош дёсны сушить, — осадил его Макс, не впечатлённый театральным выходом. — Эти твои товарищи знают, где это брать?

— Знамо дело, — понизил голос Рыжий, — там, — он кивнул в сторону Наружности, за забор.

— Ну конечно, — Макс скептически хмыкнул. — Ты уверен? А в Доме никто?..

— Чего вы там шушукаетесь? — к ним приблизился долговязый парень с острым кадыком, похожий на тощую клячу. — Взять пришли? Дык мы угостим по первой. Для своих не жалко.

— Эй, — хлопнул его по плечу Рыжий с такой силой, что тот покачнулся, — это мои друзья! Рекс и Макс, — он по очереди указал на близнецов. — Они со мной.

Макс встретился взглядом с Рексом, безмолвно обмениваясь мыслями, как умели только Сиамцы. То, что они искали, было прямо здесь. Возможно, стоило влиться в компанию, чтобы за пустой болтовнёй выведать, что за странные самокрутки эти ребята пускают по кругу, и откуда берётся это загадочное зелье. Может, Замок и был прав насчёт трудностей выращивания, но источник всё равно можно найти.

— Слышь, — толкнул его в плечо один из парней, с красными, как у кролика, глазами, — а ты чего вынюхиваешь, а? И сам не куришь. На вот, угощаю, — он протянул скрученную неумелой рукой самокрутку. — Давай, не бойся. С нами можно.

— Нет, спасибо, — отказался сначала Макс, подозрительно глядя на подношение, но затем посмотрел на Рекса — такого спокойного и сонного за долгое время, с блаженной полуулыбкой на лице, на беспрестанно хихикающего Рыжего, который теперь сидел на корточках и что-то рисовал пальцем по влажной земле. И Макс сдался, приняв самокрутку. В конце концов, в Низине ведь тоже такое курили, только они с Рексом в силу возраста этим не интересовались. Да и пахли эти сигареты странно, не так, как обычные.

Поначалу ничего не происходило, только слегка саднило горло, как от крепкого табака. Макс понемногу расслабился, ощущая, как многодневное напряжение отпускает стянутые мышцы. Его начало слегка покачивать, но что-то было не так. Покачивало его не ласково, как чайку на волнах, а швыряло как на карусели, разогнанной до сумасшедшей скорости. Земля под ногами пошла волнами, небо закрутилось в тугую спираль.

— Эй, — на плечо заботливо порхнула рука Рекса, — ты как? У тебя лицо странное.

— Нормально, башка только кружится, — как можно спокойнее выдавил Макс.

Только вот спокойствием внутри и не пахло. Его крутило всё сильнее. Ощущение было такое, будто его сейчас вывернет наизнанку — кожей внутрь, внутренностями наружу. Мир вокруг начал стремительно искажаться: цвета вдруг стали слишком яркими, звуки — слишком громкими.

— Эге, — хохотнул кто-то рядом, и этот смех ударил по ушам чугунным колоколом, — да ты бледного поймал, родной!

— Иди поблюй, — посоветовал Рыжий. Его голос звучал как из глубокой бочки, глухо и с многократным эхом. — Сейчас отпустит.

Макс попытался подняться, но справиться с непослушными конечностями было почти невозможно. Казалось, его руки и ноги обрели собственное сознание и не желали подчиняться командам мозга. Мир окончательно перевернулся вверх тормашками, где-то рядом мелькнуло расплывчатое лицо Рекса, искажённое, как в кривом зеркале.

— Меня сейчас наизнанку вывернет, — промямлил Макс, чувствуя, как холодный пот ручьями стекает по вискам.

— Закрутим тебя обратно, не бойся, — попытался успокоить его Рыжий, но слова доносились словно сквозь толщу воды.

Макс беспомощно плюхнулся задом на траву и запрокинул голову. Перед его взором плыла жёлтая громада Дома.

— Не-не-не, — он в панике отпрянул назад, врезаясь спиной в чьи-то ноги. — Никакой Изнанки не существует. Всё это враньё. Бред! — внезапно его затрясло. — Поднимите меня!

К нему тут же бросился Рекс, следом, спотыкаясь о собственные ноги, Рыжий.

— Надо отвести его внутрь, — говорил Рекс.

— Он там всё обрыгает, — возражал Рыжий с другой стороны. Его лицо расплылось в бессмысленную оранжевую кляксу с размытыми контурами.

От их щебета в голове зазвенело тысячей колокольчиков, и Макс решил, что доберётся куда нужно сам. Выскользнув из державших его рук, он распластался на земле и по-змеиному пополз к ближайшим кустам, за которыми виднелся сетчатый забор и заветный лаз в Низину. Там может быть Замок. Замок точно поможет, он всё знает. Несмотря на постоянное верчение, как в центрифуге, Макс упорно полз к забору, но тот, как в кошмарном сне, всё не приближался — сколько бы он ни продвигался вперёд.

Мир вдруг резко дёрнулся, и Макса одним движением подбросило вверх, а затем швырнуло вниз — прямиком на потрескавшийся асфальт.

Асфальт был горячим, как раскалённая сковорода. Макс отчётливо помнил холодный ветер ещё несколько мгновений назад, но теперь воздух казался иссушенным и выжженным. В нос ударил запах пыли вперемешку с гарью. Макс с трудом вдохнул, чувствуя, как лёгкие тут же забиваются песком. Он приподнялся на локтях, щурясь от яркого света. На асфальте тут и там темнели маслянистые лужи. Ветер гонял по земле пыльные вихри, в которых на мгновение проступали странные силуэты, исчезающие, стоило только моргнуть.

Макс попытался встать, но тело снова не слушалось. Судорожно оглядевшись в поисках костылей, он с ужасом осознал, что их нигде нет. А вокруг расстилалась одна только мёртвая пустошь без единого деревца, без единой палки, на которую можно было бы опереться.

Откуда-то сзади донёсся звук — не то шаги, не то скрежет когтей по асфальту. Звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Макс замер, как парализованный, на секунду даже задержал дыхание. А потом, собрав всю оставшуюся храбрость, резко перевернулся на живот, готовый встретиться лицом к лицу с тем, что приближалось.

Никого.

В тот же миг асфальт под ним затрещал, как замёрзшее озеро в оттепель. Поверхность раскололась на куски, и Макс провалился в темноту, падая так долго, что почти успел привыкнуть к ощущению свободного полёта.

Приземлился он на что-то мягкое и странно подвижное. Маленькие тельца с голыми хвостами наваливались на него со всех сторон, не кусая, но давя весом. Но это были не крысы — во всяком случае, не совсем крысы. Их крошечные глазки светились холодным голубым светом, между лапками виднелись перепонки.

Они наползали всё выше и выше, пока не погребли его под собой. Воздух катастрофически заканчивался, горло сжалось до размеров соломинки, сквозь которую невозможно было вдохнуть.

А потом воздух внезапно хлынул в лицо ледяным потоком. Словно чья-то исполинская рука схватила его за шкирку и швырнула прочь, назад, подальше от этого места. Словно он увидел слишком много.

Пустота закружила его, и следующее, что он почувствовал — холодные струи воды, хлещущие по лицу, и насквозь промокшую одежду, противно облепившую тело.

— Чёртовы крысы, — пожаловался Макс, с трудом ворочая онемевшим языком. — Заполонили всю Низину.

— Добро пожаловать, — послышался сквозь шум воды знакомый голос.

Макс выдохнул с облегчением. Голос Замка был как якорь, возвращающий его в реальность.

— Нашёл тебя, — слабо улыбнулся он.

— Немного не дошёл, — сухо заметил Замок, присаживаясь на корточки рядом.

Макс медленно осмотрелся. Белые кафельные стены, поддон душевой, полный воды. Окружающее пространство всё ещё слегка плыло перед глазами, но жуткие видения отступали, оставляя после себя лишь смутную тревогу и головную боль.

— Мог бы и раздеть сначала, придурок, — закатил глаза Макс, пытаясь вернуться к привычной манере общения.

В ответ на это ему направили струю воды прямо в лицо. Макс захлебнулся водой и возмущением одновременно.

— Так, второй, сюда подойди! — скомандовал Замок. — С тобой что?

Только тогда Макс заметил, что Рекс всё это время молча стоял в дверях.

— Ничего, — ответил Рекс. — А что-то должно быть?

— Господи, дай мне терпения, — Замок шумно выдохнул, проводя ладонью по голове. — Вы вместе пробовали эту дрянь или как? Только честно.

— Нет, Рыжий ещё был.

— Понятно, — скривился Замок. — Иди, принеси ему сухую одежду. Живо! — он повысил голос, видя, что Рекс медлит. — И никому ни слова о том, что произошло.

Последнее, что помнил Макс — как его уложили в постель, а Рекс по совету Замка зашторил окна в спальне. На их счастье, Ральф появился в Третьей в тот момент, когда Макс уже лежал под одеялом и потягивал травяной чай, заботливо приготовленный Рексом.

— Что с ним? — подозрительно прищурился Ральф.

— Мигрень, — невозмутимо солгал Рекс, поправляя подушку под головой брата. — Таблетку не нужно, мы чаем.

Убедившись, что Макс не собирается умирать здесь, Ральф вышел, велев чуть что, немедленно звать его.

— Рекс, — позвал брата Макс, — пообещай мне, что никогда не будешь больше курить с Рыжим эту гадость.

Прохладная ладонь легла на его горячий лоб, отводя налипшие влажные пряди.

— Хорошо.

— Врёшь, — вздохнул Макс, прикрывая глаза. Слишком хорошо он знал своего брата.

Через какое-то время заглянул Замок, но оставаться надолго не стал. Окинул Макса внимательным взглядом и тут же вышел, оставив Рексу какой-то кулёк.

— Что там? — Макса так размазало слабостью, что он даже не смог порадоваться тому, что Замок пришёл его проведать.

— Аскорбинки, — сообщил Рекс, попробовав на зуб белый кружок. — Бери, это тебе.

— Ты тоже бери.

В наступившей тишине было слышно лишь их дыхание и далёкий шум дождя за окном. Где-то на грани сознания Макс всё ещё слышал скрежет когтей по асфальту и видел светящиеся голубые глазки. Но реальность медленно, но верно возвращалась, вытесняя кошмары.

— Когда-нибудь, — прошептал он, уже проваливаясь в сон, — я всё-таки доберусь до Изнанки…

— Боюсь, ты уже там побывал, — еле слышно отозвался Рекс, но Макс этого уже не услышал.

Едва Макс набрался сил, чтобы снова держаться на костылях, как внутри него закипела жажда мести. Завидев огненную макушку, мелькнувшую среди толпы на Перекрёстке, он устремился к ней с решимостью раненого, но не сломленного зверя.

— Ты мне что за дрянь подсунул, а? — зашипел Макс, вцепившись свободной рукой в воротник Рыжего.

— А чего я? Чего я сразу-то? — вжал голову в тощие плечи Рыжий.

Едва Макс замахнулся, его руку перехватили в воздухе.

— Остынь, братец, — зашипел Рекс, оттаскивая Макса в сторону. — Рыжий, между прочим, вместе со мной просидел все эти часы. И никто не виноват, что твой организм так воспринял… ту штуку.

— Так, пошли, — процедил Макс, дёрнув Рекса за рукав. — И ты, башка ржавая, тоже за мной!

Они отступили в укромный уголок двора, подальше от учебных классов и зорких глаз воспитателей. Макс прислонился к шершавой стене, давая ноге передышку.

— А теперь выкладывайте оба, что там произошло на самом деле, — потребовал он, переводя тяжёлый взгляд с одного на другого.

— Да чего рассказывать-то? — принялся тараторить Рыжий, нервно поглядывая по сторонам. — Ну курнул ты. А потом плохо тебе стало, да на траву свалился. И отключился.

— Прямо сразу? — сощурился Макс. — И прямо на месте оставался?

— Не считая странных подёргиваний, — вздохнул Рекс с виноватой гримасой. Он смотрел куда-то мимо Макса, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Прости нас. Я думал, эти штуки действуют на всех одинаково.

— А мне говорили, что может накрыть, — добавил Рыжий, ковыряя носком ботинка землю, — но я думал, что уж тебя-то точно не зацепит.

— Ты знал?! — в один голос возмутились Сиамцы.

Рыжий сжался под их обвиняющими взглядами.

— Я не хотел... Я просто...

— Слушай, может, всё-таки поколотим его, братец? — хищно усмехнулся Макс. — Глядишь, перестанет своих друзей в неприятности втягивать.

— Для острастки можно, — согласился Рекс, деловито подтягивая рукава куртки.

— Да я больше так не буду! — взвизгнул Рыжий, срываясь с места.

Сиамцы настигли его у дверей Второй.

— Чего, Рыжий, обижают? — раздался насмешливый голос Замка, внезапно возникшего в дверном проёме.

Он оттянул Сиамцев за шкирки, как нашкодивших котят. Рыжий, воспользовавшись моментом, шмыгнул за дверь, даже не удостоив своего спасителя благодарным взглядом.

— Это ему за Макса, — объяснил Рекс, высвобождаясь из хватки.

— Вы из себя невинность не стройте, — хмыкнул Замок, отпуская обоих. Его взгляд задержался на Максе. — Живой?

— Не дождёшься. Ничего мне не сделается.

— Огородик себе присмотрел? — ухмыльнулся Замок.

Макс скорее откусил бы себе язык, чем признался вслух, но внимание Замка льстило ему. Что-то внутри даже радовалось, что тот случай их сблизил, хотя повторить тот кошмарный опыт он не согласился бы и под дулом пистолета.

Замок по-прежнему держал дистанцию, и, казалось бы, надежды на тесное общение не было, но Максу верилось, что старый Замок однажды вернётся. Наблюдая за воспитателем в коридорах Дома, Макс отметил, что тот наконец-то скинул своё жуткое взрослое пальто, хотя к кожаной куртке пока не вернулся. Для себя Макс назвал это запоздалой оттепелью.

Замок же, завидев Макса поблизости, не упускал случая отпустить пару шуток насчёт недавнего происшествия. Столкнувшись с ним в библиотеке, Макс неожиданно получил от него справочник по ботанике, хотя шёл туда совершенно не за этим. А однажды перед завтраком Замок не преминул напомнить Максу о пользе контрастного душа. А шутки про гербарий и вовсе стали дежурными.

Макс для вида огрызался, закатывал глаза и цедил ядовитые ответы, но внутри каждый раз расцветало странное тепло. Замок, казалось, воспринимал его реакции за чистую монету и с видимым удовольствием изобретал новые подколы. «Третья неделя — ни одна шутка до сих пор не повторилась», — педантично записывал Макс в тетрадь, восхищаясь его изобретательностью.

До летней поездки на море оставалось меньше месяца, и Макс возлагал на неё большие надежды. Он твёрдо верил, что вдали от казённых стен Дома Замок наконец-то позволит себе расслабиться, перестанет глотать таблетки и раз и навсегда сбросит маску дисциплинированного воспитателя. Эх, старый Замок, увидев себя нового, точно этому пришельцу надрал бы уши!

Но до моря было ещё далеко, а пока приходилось переживать будни, включая очередной унылый субботник. Дом гудел, как растревоженный улей — всё ходячее или рукастое дееспособное население под командованием воспитателей разгребало завалы мусора на территории двора. В этот раз, при правлении Акулы, шло всё из рук вон плохо. Новый воспитательский состав никак не мог организовать своих шкодливых подчинённых.

Макс навсегда запомнил этот день — и вовсе не из-за самого субботника, а из-за того, что произошло после. Вечером он с трудом удержался от желания вырвать страницу из тетради и сжечь её к чёртовой матери.

Замок шагал через двор, держа в одной руке грабли, а в другой лопату, как транспарант. Увидев его, Макс расплылся в улыбке и приготовился к очередной словесной дуэли, но Замок прошёл мимо, скользнув по нему равнодушным взглядом. Будто они и не знакомы вовсе.

Узнать причину такого безобразного поведения Максу не удалось — его взял в оборот Ральф и отправил разбирать гору хлама вместе с Рексом, а когда они закончили, Замка уже и след простыл.

Причина пришла сама.

День уже догорал, окрашивая стены Дома в тёплые оранжевые тона. Злющий на весь свет Макс сидел на крыльце, глядя, как тени деревьев удлиняются и подбираются к забору. Рядом молчал Рекс, рассеянно разглядывая свои исцарапанные во время уборки руки. Рыжего в компанию не взяли, потому что тот курил то, от чего у Макса тут же начинался нервный тик. Макс знал, что Рексу же хотелось того же, что и Рыжему, как и знал, что он туда не пойдёт и будет сидеть с ним, покусывая заусенец на пальце; и ни за что не уйдёт, как бы его не распирало от желания покурить.

Так и сидели, молча глядя в одну точку: Макс — злющий, Рекс — раздражённый.

— Большое спасибо за помощь на субботнике, — весело отчеканил чей-то знакомый мужской голос.

— Как там говорится? — прощебетал в ответ нежный женский голосок. — Готов к труду и обороне! Спасибо и вам за компанию, товарищ Жид!

— Был рад познакомиться, товарищ Рифма!

После этого оба голоса засмеялись в унисон.

— Я сейчас блевану, — мрачно оповестил брата Макс. — Что там происходит?

Макс и Рекс, вытянув шеи как гусята, высунулись сквозь прутья крыльца. Из-за раскидистого куста сирени появились двое — Замок и девушка по имени Рифма. Макс вспомнил, что видел эту девицу сегодня на субботнике, одетую в обычный спортивный костюм и косынку с надписью «Олимпиада-80». Поначалу он принял её за воспитательницу девчонок. Она деловито таскала вёдра, что-то усердно копала, а потом Макс потерял её из виду. Теперь-то стало предельно ясно, чем были заняты мысли Замка, и почему он весь день ходил сам не свой, даже не смог выдать ни одной шутки для Макса. И вот, значит, кому он так услужливо тащил садовый инвентарь.

Замок и Рифма неторопливо обогнули Дом, тихо переговариваясь о чём-то своём, а через некоторое время Замок вернулся один, с каким-то отсутствующим выражением лица, снова не обратив на сидящих на крыльце Сиамцев ни малейшего внимания.

— И что это значит? — рявкнул Макс, с такой силой стукнув кулаком по деревянному крыльцу, что заныли костяшки.

— Не знаю, — пожал плечами Рекс. — Как это называется? Дружинники? Добровольцы? Вот и пришла помогать.

— Да пофиг мне, как она зовётся! — возмутился Макс, раздувая ноздри. — Чего Замок перед ней так расшаркивается, будто она принцесса какая-то? Видел его улыбочку? Прямо скулы сводит!

— Ну-у, — протянул Рекс, снова пожимая плечами, — наверное, потому что она девушка. Так положено.

— Говна наложено, — огрызнулся Макс и раздражённо покосился на брата. — Чего ногой трясёшь, как припадочный? Ссать хочешь?

— Всё, не могу больше терпеть! — подскочил Рекс. — Слушай, я сбегаю покурить и сразу вернусь, ладно? — он умоляюще посмотрел на Макса, прижав руки к груди.

Макс был слишком зол, и на сочувствие был не способен.

— Сигареты кури.

— Бесчувственный ты чурбан, — вздохнул Рекс, снова усаживаясь рядом на крыльцо. Его колено продолжало нервно подпрыгивать.

— А вот это неправда, — сбавил тон Макс. — Есть у меня чувства, и немало. Только нечего мне в душу лезть.

— Меня это тоже касается? — холодно бросил Рекс.

Помолчали. Рекс всё это время не переставал нервно трясти ногой, выбивая невидимую дробь. Макс наблюдал за этим краем глаза, чувствуя, как раздражение нарастает внутри.

— Ладно, иди куда ты там хотел, — устало махнул он рукой. — А я на сегодня нагулялся, — ворча, он начал подниматься, — и насмотрелся говна всякого.

— А я, пожалуй, задержусь, — помедлив, тоже поднялся Рекс. Он запрокинул голову, глядя на небо в розовых отблесках. — Да и закат сегодня вон какой… невероятный.

Макс похромал в Дом, скрипя зубами и мысленно надеясь, что товарища Рифму он больше не увидит — ни завтра, ни послезавтра, нигде и никогда.

Но судьба жестоко посмеялась над его желанием. На следующий день, после учебных занятий, она снова возникла на горизонте. Теперь уже не в рабочем костюме, а в скромном платьишке, с аккуратно уложенной копной белокурых волос, а вокруг неё так и вился Замок, словно пчела вокруг распустившегося цветка. И сам он был какой-то отутюженный, прилизанный, в непонятно как взявшейся среди его вещей накрахмаленной рубашке.

Скорчив рожу, Макс прошёл мимо, но на его выходку никто не обратил внимание. Это выводило из себя ещё больше.

С этого дня Макс взялся за слежку с удвоенным рвением. Так он выяснил, что никакая товарищ Рифма и не воспитательница вовсе, и даже не учительница, а методист. Совместно с Рексом Макс выяснил суть её работы.

— Ну вот они и обсуждают внеклассные занятия, — зафыркал Рекс, когда они притаились за углом коридора, наблюдая за очередной встречей этой парочки. — А тебе-то какой с этого интерес?

— Да такой, — процедил Макс, провожая ненавидящим взглядом удаляющиеся фигуры Замка и Рифмы, — что Замок с ней рядом какой-то… не Замок. Совсем другой человек.

— Да, пожалуй.

Максу не понравился тон голоса брата.

— Наверное, потому что теперь он товарищ Жид, — поддел его Рекс.

Макс и так не питал страсти к внеклассным занятиям, а теперь стал ненавидеть их ещё сильнее, ведь к их организации приложила свою изящную ручку Рифма. Ох и не нравилась она Максу! Эта девушка казалась ему какой-то ненастоящей, картонкой, вырезанной из плаката с образцово-показательной комсомолкой. Рифма мягко улыбалась каждому питомцу Дома, разумному или неразумному, если тот обращался к ней, и ей улыбались в ответ.

К счастью для Макса, в коридорах девушка особо не отсвечивала, сидела в основном в своём кабинете за горами бумаг и методичек. А вот что было по-настоящему плохо, так это то, что Рифма часто заходила в библиотеку, куда, как по расписанию, наведывался и Замок. Эти двое своими воркованиями убивали страсть Макса к чтению, и от этого становилось ещё более тошно.

Сидя в дальнем углу читального зала, Макс наблюдал, как Рифма улыбается своей мягкой приклеенной улыбкой, и Замок ей вторит. Эти двое сидели и, как по шаблону, напоминали парочку из занудных советских фильмов, которые показывали периодически по выходным. Они читали книги и что-то обсуждали — а после по программе планируются компот и булочки из столовой. Комсомолец и комсомолка — пример всем пионерам.

Не выдержав этого зрелища ни минуты больше, Макс с такой силой хлопнул книгой о стол, что по зале прокатилось эхо. Он резко поднялся с места, опрокинув стул. Но его демонстративная выходка была замечена только библиотекарем, сурово поджавшей и без того тонкие губы.

Пулей он вылетел во двор, надеясь, что прохладный вечерний воздух охладит его горящее от злобы лицо. Макс уже готов был добровольно нюхать неприятные запахи, исходившие от компашки Рыжего, лишь бы они выбили видение Замка и Рифмы, что всё стояло и стояло перед глазами. Но сегодня на прогулку вышли только Рекс и сам Рыжий, как назло, совершенно трезвые.

Рекс сидел на нагретой солнцем бетонной плите, впитывая тепло, как ящерица, даже жмурился так же. Рыжий же валялся прямо на земле, раскинув руки и ноги.

— Хорош жопу морозить, — буркнул Макс вместо приветствия, подходя ближе.

— Опять на Рифму пялился? — приоткрыв один глаз, лениво глянул на него Рекс.

Рыжий при упоминании имени методистки мечтательно вздохнул.

— Красивая она...

— Да тебе всё, что дырка — то красиво, — ощетинился Макс. — Ненавижу!

— Да за что? — резонно поинтересовался Рекс, приподнимаясь на локтях. — Девушка как девушка. Вежливая, опрятная…

— Да не знаю я!

Ещё больше выводило из себя то, что Макс не мог найти в себе первоисточник этой ярости. Просто его бесила Рифма. Без причины. И если бы эта девица не крутилась постоянно в библиотеке, занимая всё внимание Замка, то Максу, возможно, удалось бы поискать причину своих душевных бед в книгах. Рекс тоже был не в состоянии подсказать, хотя книги читал более романтические, чем Макс.

На резкий выпад Макса Рыжий совершенно не обиделся и продолжил болтать чепуху о Рифме.

— А волосы какие! — восхищённо пищал он. — Белокурые, точно ангел! Как у Рексика вот.

— Рыжий… — предупреждающе начал Рекс.

— А как она пахнет, — охал и ахал Рыжий, — как целый магазин духов!

— Должно быть, вонь стоит страшная, — ядовито добавил Макс, чувствуя, как каждое восторженное слово о Рифме словно гвоздь вбивается в его виски.

Какое-то время Рыжий ещё пел восторженные дифирамбы красоте Рифмы, но Сиамцы перестали обращать на него внимание, даже когда он вскочил на ноги и принялся выписывать пируэты вокруг них. Напрыгавшись до красных пятен на щеках и одышки, Рыжий наконец угомонился и плюхнулся на плиту рядом с Рексом.

Тот сидел, задумчиво наблюдая за закатом. Рыжий, подражая ему, тоже задрал голову, щурясь на яркий свет.

— Какой прекрасный закат… — прошептал Рекс.

Макс лишь тяжело вздохнул, погруженный в свои мрачные мысли. Красота природы сейчас волновала его меньше всего — перед глазами всё ещё стояла картина улыбающегося Замка рядом с этой... с этой… Блондиночкой.

— Закат улёт! — подхватил Рыжий, придвигаясь к Рексу ближе, так, что их плечи почти соприкасались. — Может, поцелуемся?

Рекс медленно прикрыл глаза и с нарочитой неторопливостью повернулся к Рыжему. На его лице застыло выражение буддийского спокойствия, что всегда было очень плохим знаком.

— А знаешь, что напоминает этот прекрасный закат?

— Что? — пискнул Рыжий, совершенно позабыв, на что может быть способен Рекс, когда его выводят из себя.

— Кровь, — проворковал Рекс и резко двинул ему в нос.

Рыжий кувырком улетел вверх тормашками на траву, пища и заливая всё вокруг кровью из разбитого носа. Не обращая ни малейшего внимания на писк и стоны Рыжего снизу, Рекс снова лёг на плиту, подложив под голову руки, и продолжил безмятежно наблюдать за переливающимся красками небом, словно ничего не произошло. Макс молча повторил за ним.

Следующим ударом по шаткому спокойствию Макса стал конкурс чтецов. Раньше Максу доводилось принимать в таком участие, и Рекс тоже участвовал вместе с ним. Но теперь всё было испорчено благодаря неотвязной Рифме. Она как клещ вцепилась в Замка, и теперь всё послеобеденное время эти двое проводили вместе, склонив головы над бумагами или книгами. Замок в обязательном порядке провожал её до калитки в Наружность, а после нырял в Дом с блуждающей на губах мечтательной улыбкой, от которой у Макса сводило скулы.

Однажды Макс, бродя по территории в поисках тихого уголка, где можно было бы зализать душевные раны, застал этих двоих у того самого куста сирени. Они обсуждали будущий конкурс, поэзию, и всё в таком духе. И что было самое ужасное — они то и дело хихикали, как старшие после дискотеки. Ни секунды не раздумывая, Макс вылетел наперерез воркующей парочке.

— Рифма! — окликнул он громко.

— Слушаю? — девушка удивлённо подняла круглые светлые бровки.

— Какая рифма к слову «звезда»? — с приторно-сладкой улыбкой спросил Макс.

Рифма в растерянности переводила взгляд то на Замка, то на Макса, явно не понимая подвоха.

— Пизда! — прошипел довольный Макс прямо ей в лицо, а затем смылся.

Вернее, представлял, как смоется, будь он ловчее, вот как Рыжий. Зависть к чужой здоровой ноге была одной из самых мрачных его мыслей и таилась на такой глубине души, что даже Рекс вряд ли бы смог догадаться, что по-настоящему гложет его брата. Эта боль стояла комом в горле, превращаясь в яд на языке.

Замок уверенным движением ухватил Макса за ухо.

— Отпусти! — взвизгнул Макс, извиваясь и пытаясь выбраться из цепких пальцев воспитателя. Боль прострелила от уха до самого затылка.

— Сейчас же извинись, — потребовал Замок.

— Жид, отпусти его, — неожиданно строго сказала Рифма, вновь обретая дар речи. В её голосе прозвучали стальные нотки, совсем не вязавшиеся с её фарфоровой внешностью. — Всё можно решить без рукоприкладства.

— Хорошо, — ответил парень и тут же послушно ослабил хватку. — Но пусть он извинится.

Макс задохнулся и даже забыл про своё пульсирующее от прилившей крови ухо. Ошарашено смотрел он на Замка, как тогда в первый день после его возвращения. Опять этот пришелец в теле Замка. Максу пришло на ум дикое сравнение Замка с машиной. На их с Рексом день рождения они с Рыжим смотрели «Терминатора», и теперь Максу стало казаться, что Замка тоже запрограммировали слушаться Рифму беспрекословно.

— Трудотерапия всё решит, — лучезарно улыбнулась Рифма, словно и не было мерзкого слова, брошенного ей в лицо. — Труд облагораживает человека, верно?

— Верно, — с точно такой же механической улыбкой отозвался парень. — Предлагаю начать завтра после учебных занятий.

— В таком случае, — подытожила Рифма, обращаясь к Максу, — мы тебя больше не задерживаем, молодой человек.

— Вы чё, оба тронулись? — возмутился Макс, но вышло как-то не угрожающе, а почти жалко. И отступление его было позорным.

Хотелось скорее выместить на ком-то свою обиду. В холле первого этажа он сходу налетел на кого-то плечом, вызывая на драку, но тут же кто-то оттащил его в сторону. Рекс, ну конечно. Вездесущий брат-защитник. Как же он иногда раздражал!

— Каждый раз после твоих одиночных вылазок ты ведёшь себя как последний дегенерат, — отчитал его Рекс, хватая за плечи и встряхивая. — И не надоело подглядывать за чужой личной жизнью? Это некрасиво.

— Как это «личной жизнью»? — оторопел Макс. — Как это личной?!

Рекс действительно смотрел на него, как на неразумного.

— Скорее всего, между Жидом и Рифмой возникла некая связь помимо рабочей, так понятней? — попытался втолковать ему брат. — Люди иногда влюбляются, знаешь ли. Даже воспитатели.

— Ты что, хочешь сказать, что они вместе? — тут же вспыхнул Макс. Щёки его покраснели от гнева.

— Да ничего я не хочу сказать, — устало закатил глаза Рекс. — Я вообще в этом не знаток. С Рыжим только не болтай, он тебе наговорит всякого, совсем из ума тронешься.

— А ты чего тогда болтаешь? — засопел Макс, ещё больше распаляясь.

— Да успокоить тебя хочу, балбес! — вцепился в его плечо Рекс, до боли сдавливая пальцами. — Переключись на что-то другое, книги почитай, где такое тоже есть, если так покоя не даёт тема отношений между полами. Только хватит шпионить за Жидом, как одержимый!

На следующий день, проводив Рекса на сольфеджио, Макс поплёлся отбывать свою повинность. Замок уже ждал его в гордом одиночестве у кабинета, что немного приободрило. Воспитатель вёл себя сдержанно, будто и не было шуточек про гербарий да шишки, которыми он сыпал раньше.

— Куда мы идём? — осмотрелся Макс.

Внутреннее чутьё подсказывало, что их путь лежит в логово товарища Рифмы, но кабинет методиста они прошли, даже не притормозив. Через какое-то время Максу стало казаться, что Замок просто водит его кругами по первому этажу, будто в ожидании кого-то. Это можно было использовать.

— Слушай, — начал Макс осторожно, выбирая тон поласковее, — а вы с Рифмой часто видитесь? Ну, помимо работы?

Замок бросил на него настороженный взгляд, но промолчал, только ускорил шаг.

Когда терпение Макса уже истончилось до предела, воспитатель наконец остановился и со вздохом произнёс:

— Ладно, начнём, пожалуй, — и решительно направился к неприметной каморке рядом с библиотекой.

— Пиздить будешь?

— Решим проблему без рукоприкладства, — механически ответил ему Замок, отчего тут же к горлу подкатила тошнота. Один в один биоробот какой-то. Оставалось проверить границы его запрограммированности.

Они действительно зашли в какой-то архив. Тусклый свет лампы под потолком высвечивал ряды стеллажей, плотно заставленных папками и коробками. Воздух здесь пах пылью и забвением. Замок пригласил Макса сесть за единственный стол среди этого бумажного царства, а сам достал откуда-то и водрузил перед ним обшарпанную коробку, источавшую запах старых документов.

— Твоя задача будет заполнять формуляры, — пояснил воспитатель, кивнув на коробку.

— Ты издеваешься? — скривился Макс.

— Будем честны, писать у тебя получается отлично, — хмыкнул Замок, и на секунду Максу показалось, что пробился он прежний. — Не всё же бумагу марать попусту, верно?

— Ты чего несёшь, бли-и-ин…

Максу вдруг стало очень тоскливо, что Замок останется таким «нормальным» навсегда. Воспитатель сел напротив, что в любой другой день подняло бы Максу настроение, но сейчас в воздухе повисло напряжение.

— А скажи честно, — Макс наклонился над столом ближе к Замку, — тебе эта Рифма нравится? Ну, как девушка?

В глазах Замка что-то дрогнуло, и он отвернулся к окну.

— Не твоё дело, — отрезал он, но краска, залившая его уши, сказала Максу больше любых слов.

— Понятно, — протянул он, откидываясь на стуле. — А она знает?

Замок молчал, стиснув зубы.

— А ты ей правду о себе рассказал? — продолжал давить Макс, нащупав больное место.

Замок вдруг стукнул кулаком по столу так, что подскочили формуляры.

— Закрой рот и работай, — процедил он, и Макс с удовлетворением заметил, как пульсирует жилка на его виске.

А через пару минут за дверью послышался тихий стук каблуков, и в помещение вошла Рифма. Она изящно поправила часы «Чайка» на тонком запястье и извинилась за задержку. Будь здесь Рыжий, подумалось Максу, он точно пустил бы кровь носом. Но Максу больше всего на свете хотелось отбить у этой фарфоровой куклы голову или хотя бы руку.

— Ничего страшного, — ответил ей Замок, улыбаясь той самой глуповатой улыбкой, которую Макс возненавидел за последние дни. — Мы как раз закончили подготовку.

Он поднялся, чтобы отодвинуть для девушки стул, и она могла с удобством присесть. И только потом он вернулся на своё место.

— Лучше пристрелите сразу, — мрачно выдохнул Макс, глядя исподлобья на парочку перед ним. Чтобы полегчало, он как следует двинул Замку по ноге под столом. Тот даже не поморщился, только выпрямился.

Макс проторчал в душной комнатушке по ощущениям целую вечность. Всё слишком хорошо шло, это нервировало. Он сам, как послушный ученик, корпел над пожелтевшими формулярами, переписывая на автомате что-то, в суть чего он не вчитывался; Замок и Рифма сидели напротив, как надзиратели, только вот обращены они были больше друг к другу. При желании Макс мог бы даже смыться, но позорно отступать он не собирался.

Продолжая имитировать прилежного ученика, Макс лихорадочно обдумывал план мести. Пролить на Рифму чернила для печатей казалось слишком банальным, больше в духе Рекса. А Замка он уже и так пинал под столом, да так часто, что это даже наскучило — когда бьёшь человека и не получаешь в ответ никакой реакции, теряется весь азарт.

Трогать саму Рифму Максу претило — она всё-таки девушка, пусть даже и воплощение всего, что он презирал в «наружных» людях. Промелькнула мысль, что хорошо бы испортить им конкурс чтецов, но для идеального исполнения плана нужно было самому принять в нём участие. Макс вздохнул, затем наигранно широко зевнул.

— Что, устал? — оторвался от созерцания Рифмы Замок.

— Да нет, — продолжая подписывать формуляр, сказал Макс, — интересно просто стало.

— Что интересно, Макс? — спросила Рифма доброжелательно, наклонив голову, отчего светлые локоны коснулись плеча.

— Рифма, не нужно… — выпалил Замок, предупреждающе накрыв её руку своей ладонью.

Этот жест не ускользнул от внимания Макса.

— Интересно стало, — продолжил Макс, не обращая внимания на творящийся перед ним романтический цирк, — вы уже трахаетесь или так и будете продолжать по углам обжиматься до пенсии?

Пунцовый румянец, моментально разлившийся по фарфоровому личику Рифмы, и Замок, сцепивший челюсти так, чтобы ни единого крепкого выражения не пролетело сквозь зубы, стали для Макса лучшей наградой. И он даже улыбнулся этим двоим.

— Или ты, Замок, думаешь, что нам тут всем по пять лет и мы не понимаем, что происходит? — продолжил он, чувствуя, как приятный яд растекается внутри. — Ты ведь потому и бесишься на меня постоянно, что я всё вижу.

Замок покраснел до самых ушей, его кулаки непроизвольно сжались.

— Продолжай сдерживать себя, Замок, — поднялся Макс, задержав взгляд на его напряженных руках, — и тогда, может быть, тебе что-то и перепадёт. Хотя не факт, она же целка.

Замок вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад.

— Сейчас же завали свой поганый рот, пока я тебя в Клетку не загнал на постоянку! — прорвало его наконец.

— Что он такое говорит? — растерянно покосилась на воспитателя Рифма, её широко распахнутые глаза метались между ними двумя. — Почему он тебя Замком называет? И почему ты такое себе позволяешь, молодой человек? — наконец, взяла себя в руки девушка.

— Я просто спросил, — оскалился Макс, с мстительным удовольствием наблюдая за бурей, что развернулась в маленьком раю Замка и Рифмы. — Ну, вы тут разбирайтесь, а я пошёл.

— Никто тебя не отпускал! — подлетел к нему Замок, но в последний момент затормозил, опомнившись и бросив затравленный взгляд на Рифму.

Максу захотелось рассмеяться в голос. Он вызывающе вздёрнул подбородок.

— Ну, чего? Ударишь?

— Сука, — прошипел парень, — сволочь малолетняя.

— Кажется, тебе больше нельзя использовать такие слова, — продолжил насмехаться Макс.

Замок стоял вплотную к нему, и Макс мог даже почувствовать, как того колотит мелкой дрожью. И он даже не понимал, что Макс просто хочет ему помочь. И своими словами он хотел напомнить Замку о том, что он теряет, продолжая играть в любовь с Рифмой. Макс был абсолютно уверен, что в Наружности Замку не хватало того кайфа и свободы, что приносили им всем встречи в Низине.

В какой-то момент Максу показалось, что Замок сейчас взорвётся сотней матерных эпитетов, и, может быть, даже треснет ему как следует, как в старые-добрые времена. Но пока Рифма таскается за ним, такому сбыться не суждено.

Макс покинул архив в смешанных чувствах.

— Как всё прошло? — встретил его по пути Рекс. — У тебя руки все в чернилах.

— Едва сдержался, чтобы ручку эту не воткнуть кому-то из них в глаз, — поделился эмоциями Макс, растирая чернильные пятна на пальцах. — Но в целом лучше, чем ожидалось.

— Тебе нужно контролировать свой гнев, Макс.

— Говорит мне тот, кто бросается вещами, едва что-то выходит не по его.

— Я хотя бы не причиняю никому вред, — отбил подачу Рекс.

— Хочешь сказать, что я кому-то причиняю вред? — возмутился Макс, резко останавливаясь и разворачиваясь лицом к брату. В его глазах заплескалось настоящее негодование. — Да я наоборот как лучше, со всей душой, так сказать. Он ведь сам не понимает, что... — Макс запнулся, подбирая слова, но потом безнадёжно махнул рукой. — А, да ну вас всех в пизду.

— Кого в пизду? — вклинился в их диалог бесцеремонный голос откуда-то сбоку.

Рыжий поджидал братьев на крыльце, развлекая себя тем, что с помощью зеркальца пытался подсмотреть пробегающим мимо девчонкам под юбки.

— Тебя, Рыжий. Первым рейсом.

— Однажды тебя за это очень крепко отмутузят, — с плохо скрываемым отвращением отчитал его Рекс, кивнув на зеркальце, которое Рыжий даже не попытался спрятать.

— Carpe diem, — философски изрёк Рыжий и лучезарно улыбнулся, подмигнув из-под очков.

Они спустились с крыльца и свернули за угол к плитам, где по-прежнему можно было разглядеть бурые капли крови из носа Рыжего. Тот, впрочем, об этом совершенно не волновался и даже продолжал сидеть на том же самом месте, где и получил по лицу.

— Макс, а что бы ты выбрал, — поинтересовался он, хлопая себя по немногочисленным карманам в поисках курева, — пизду или хуй?

— Понеслась, — вздохнул Рекс. — Говорят, в этом году мы на море едем раньше. Никто не хочет поговорить об этом?

— Ну ты что, Рекс, это же не так душещипательно, как обсуждать первичные половые признаки, да, Рыжий?

— А вот если бы ты проснулся однажды, — мечтательно протянул Рыжий, наконец раскуривая найденную сигарету, — а у тебя пизда появилась…

— Где? — перебил его Рекс. — Карманная, что ли?

— Нет, Рексик, точнёхонько под членом, — протянул ему сигарету Рыжий.

Рекс, чуть помедлив, взял курево из его рук.

— И что бы ты с этим делал? — зачем-то ввязался в эту идиотскую дискуссию Макс.

— Ну… — снова мечтательно вздохнул Рыжий, глядя на проплывающие облака. — Трахался бы.

— Позволь поинтересоваться, Рыжий, — встрял Рекс, выпуская дым тонкой струйкой, — а сейчас тебе что мешает это делать? Отсутствие второго полового органа или отсутствие мозгов?

Макс взорвался хохотом, а Рыжему только и оставалось что хихикать, раздумывая, насколько сильно его припечатал Рекс.

К вечеру Макс перебрался на свой наблюдательный пункт у куста сирени, хотя видеть Замка и Рифму не хотелось совершенно. Но уж слишком ему нравилось заполнять тетрадь своими наблюдениями, поэтому он и не стал изменять своей привычке. Пальцы все ещё хранили следы чернил, и он машинально потёр их, вспоминая напряженное лицо Замка.

Обычно взрослое население Дома выходило в Наружность через специальные двери, ведущие на ту сторону, но Рифма не ходила туда напрямую. Вместе со своим провожатым Замком она мозолила глаза Максу, а тот исподтишка наблюдал за парочкой, прячась в тени раскидистого куста. И в этот раз они вышли как по часам. К неудовольствию Макса, Рифма не выглядела ни заплаканной, ни обиженной. Видимо, Замок нашёл способ всё объяснить.

Замок сорвал с куста сирени несколько небольших веточек и протянул букетик Рифме; та, похихикав, приняла его. «Один и тот же ритуал каждый чёртов день, — злился про себя Макс, скоро от сирени останутся только голые прутья». Отхлестать бы ими Замка по роже, чтобы опомнился. Со злости Макс дёрнул сирень за ветку, и несколько лепестков осыпалось ему на ладонь.

Побродив по двору, Замок изо дня в день провожал Рифму до дверей в Наружность, Макс следил и за этим, скрывшись за стендом с тематическими рисунками на очередной идиотский конкурс. За этими дверьми была запретная территория, и Макс каждый раз в волнении тянул носом чужие запахи, долетавшие оттуда, когда створки приоткрывались. Запахи другой жизни. Каждый день за этими дверьми исчезал и появлялся Замок, а Макс ждал с трепетом, будто предчувствуя, что однажды он не вернётся оттуда вовсе.

Так и случилось. Замок задержался за дверьми раз, другой. На третий уже провёл там около часа, а однажды вернулся только к отбою, едва успев договориться со сторожем, чтобы его пустили внутрь. Как будто бы Замок не знает обходные пути, какая глупость! И в этом и была вся суть — он знал, но не использовал их, как будто пытался стать частью этого чинного, правильного Наружного мира.

В этот раз Замок не вернулся вовсе. Макс думал, что Рекс уйдёт спать, узнав, что он тут сидит для дела, но брат упрямо топтался рядом с ним. Время близилось к отбою. Замок всё не появлялся. Уже должны были запираться двери, отсекая два мира друг от друга до следующего утра.

— Не придёт он, — не выдержав, сказал Рекс, положив руку на плечо брата. — И вообще, какого чёрта я тебя уговариваю? Сколько раз я говорил, что думаю о твоих шпионских играх?

Макс молчал, не отрывая взгляда от закрывающихся дверей. Где-то там, за массивными створками, Замок с каждой секундой всё дальше ускользал из его жизни.

— Тогда вали, — слова вырвались резче, чем хотелось, оцарапав горло. Обида кислотой разъедала внутренности, готовая выплеснуться наружу в любую секунду.

— И что ты собрался тут делать? — нахмурился Рекс. — Двери заперты. С этой стороны никто уже не появится.

— Разберусь, — буркнул Макс, поудобнее усаживаясь в своём облюбованном уголке. — Если нужно, останусь здесь ночевать.

Рекс поджал губы.

— Плед и чай принести? Может, ещё чего желаешь?

— Слушай, или вали, или не мешай.

— И сдался тебе этот Жид, — засопел брат, присаживаясь рядом. — Ну не будет больше тайных собраний, секретных заданий и всяких интриг, закончилась эта эпоха. Как же я счастлив!

— Не могу поверить, — Макс упрямо гнул своё, — что Замок выбрал себе такую… Такую… — он запнулся, мучительно подбирая эпитет, достойный его презрения. — Она же, блин… Стихи любит! Её по театрам водить надо, серенады под балконом исполнять, следить, чтобы не пиздануть при ней лишнего. Вот ты себе такую же заведёшь, неземную, — заключил он и сплюнул на пол, словно желая избавиться от горечи во рту.

Брови Рекса взлетели вверх. Сложив три пальца наподобие клюва, он постучал Максу по лбу.

— Да ты чокнулся на всю голову! — каждое слово Рекс подчёркивал новым постукиванием. — И вообще, я уже сто раз говорил — рано нам о девчонках думать. Мы же не извращенцы, как Рыжий.

— Отстань, — раздражённо отмахнулся от рук брата Макс. — Что ты причитаешь тут сидишь? И вообще, мне со стороны виднее, кого Замку надо в пару.

— И кого же?

— Да откуда я знаю! — воскликнул Макс. — Но точно не эту Рифму!

Рекс снова поднялся на ноги.

— Вот что, Макс, — сказал он строго, тоном, который всегда бесил Макса своей взрослостью. — Я сейчас пойду наверх, в нашу спальню, где мы и должны находиться в это время. А ты посиди тут немного, остынь и приходи. Но если через час не появишься, я иду за Ральфом.

— Ага, конечно.

— Я предупредил, — отрезал Рекс и растворился в полумраке коридора.

Возвращаться наверх Макс, конечно, не собирался. Пока Рекс произносил свои нравоучительные речи, в голове созрел совершенно иной план, от которого сладко защемило в груди.

Размяв затёкшие конечности, Макс поднялся и ощупью двинулся к кабинету Рифмы. Расположение он помнил лишь приблизительно, а тени коридора словно нарочно скрадывали очертания дверей. Повозившись с отмычками, он почувствовал, как простенький замок поддаётся — щелчок, и вот он уже внутри. Дальнейшие свои действия он не распланировал.

Бледный луч карманного фонарика выхватил из темноты аккуратный кабинет. На столе лежал раскрытый сценарий конкурса чтецов. Месть, конечно, мелкая и подлая, но лучше, чем бездействие. Если это оригинал, то Рифма точно потратит уйму времени на восстановление, а если черновик, то тоже не беда. В любом случае, настроение у неё будет испорчено, и, если повезёт, она испортит его и Замку.

Чтобы отвести от себя подозрения, Макс распахнул окно, удачно задев локтем вазочку с сиренью. Вода разлилась по бумагам, пропитывая их насквозь. Подумав секунду, Макс опрокинул ещё и баночку с тушью, наблюдая, как чёрные щупальца расползаются по столу. Чтобы не расслаблялась, сука.

После этого Макс решил сматываться, оставив после себя небольшой разгром на столе. По пути он едва не столкнулся с Ральфом, но вовремя затаился, и воспитатель прошёл мимо

— Ну ты, Рекс, и стукач, — прошипел Макс, миновав опасность.

Шаря по карманам в поисках сигарет, он с удивлением обнаружил в одном из них маленькое соцветие сирени. Решив, что будет безопаснее покурить в туалете Третьей, Макс направился туда. От нечего делать он разглядывал немного увядшее соцветие, пересчитывая лепестки.

— Да чтоб меня, — тихо присвистнул он, обнаружив на одном цветке вместо четырёх целых пять лепестков. Он знал, что, если загадать желание и такой цветок съесть, то желание непременно исполнится. В любой другой день он не раздумывая отдал бы находку Рексу, но сегодня он сильно обидел его, нажаловавшись Ральфу. Да ещё и опять надавил на больное разговорами о Замке.

— Вот бы Замок бросил чёртову Рифму, — Макс покрутил цветок между пальцами. — От тебя отвяжется, а ко мне привяжется, — тихо рассмеялся он, а потом решительно закинул цветок в рот.

— Эй, Рекс, — спросил Макс, уже забираясь под одеяло, — а какое бы ты желание загадал, будь у тебя сирень с пятью лепестками?

Рекс заворочался, невнятно пробормотав что-то сквозь сон.

— Что? Не расслышал, — Макс слегка толкнул брата в плечо.

— Чтобы мой брат снова стал адекватным человеком, — спросонья пробормотал он, приоткрыв один глаз, — и никогда в жизни не совал бы всякую дрянь себе в рот.

— Зануда, — фыркнул Макс, мысленно убеждаясь, что сделал правильный выбор, оставив цветок себе.

Наутро Макс ожидал увидеть летящего к нему на всех парах Замка с угрозами. Он представлял, как тот, выйдя из себя, схватит его за шкирку или за ухо, потащит вниз на первый этаж, поливая по пути отборными ругательствами. Возможно, даже приволочёт его в кабинет Рифмы, чтобы ткнуть носом в содеянное. Макс уже предвкушал, как будет злорадно ухмыляться, глядя на покрасневшие от гнева уши. Или, может, Замок затащил бы его в подвал, где в последний раз они оставались наедине, и Макс оставил на его коже свою метку. Тогда бы Замок швырнул его на мешки, пригрозив расправой.

Но ничего из этого не произошло. Абсолютно ничего.

За завтраком Замка не было, и Макс постоянно отвлекался от еды, выискивая в толпе объект своей ненависти. На его счастье, Рекс был поглощён разговорами о грядущем конкурсе чтецов с соседями по столу, и отчитывать брата ему было некогда.

Едва завтрак закончился, Макс, поймав осуждающий взгляд Рекса, сорвался с места и спустился на первый этаж, сам не зная, что или кого хочет там обнаружить. До начала конкурса оставалась ещё уйма времени, а перед этим — сокращённые занятия, но Макс, ведомый необъяснимым предчувствием, маялся, бродя по коридору.

После бесконечно долгого ожидания дверь в Наружность распахнулась, пропуская внутрь Замка и Рифму. Они шли не спеша, погружённые в разговор, совершенно не обращая внимания на мир вокруг. Приблизившись к кабинету Рифмы, та открыла дверь своим ключом, а Замок галантно распахнул её, пропуская девушку внутрь.

Рекс сказал бы, что в этот момент в нём должна бы проснуться совесть, и Макс тут же должен бы был пожалеть о содеянном. Но ничего подобного он не почувствовал — только небольшое волнение. Что ж, Макс действительно мог бы выступить на конкурсе чтецов, но выбрал занятие поинтереснее и куда более щекочущее нервы.

Поначалу из кабинета не доносилось ни звука, хотя Макс ожидал услышать плач или ругань. А потом они вышли, о чём-то взволнованно перешёптываясь. От их влюблённого щебета не осталось и следа. Макс ухмыльнулся, довольный своей выходкой. Он принялся красться за ними, но парочку оттеснила толпа спешащих на занятия девчонок, и Максу удалось подслушать только окончание разговора.

— Ну ничего, ничего, — утешал Рифму Замок. — Всякое бывает.

Макс подался вперёд, жадно впитывая каждое слово.

— Целых пять учеников отказались участвовать в конкурсе! — сокрушалась Рифма, прижимая руки к груди. — Даже не жалко, что залило сценарий. Всё равно от него теперь нет никакого проку. Ночная гроза будто дала мне какой-то знак…

— Ночную грозу зовут Макс, познакомься, сука, — прошипел Макс, всё так же держась поодаль.

— Я что-нибудь обязательно придумаю, — пообещал Замок.

Дальше Макс слушать не стал. Настроение испортилось окончательно. Да и нужно было смываться, пока его не обнаружили.

— Ты знал, что пять или даже десять учеников отказались участвовать в этом идиотском конкурсе? — спросил у Рекса Макс, вернувшись на занятия.

— Вот как, — безразлично отозвался Рекс, не отрывая взгляда от книги. — И ты за этим уроки прогулял? Мы можем не идти, всё равно не участвуем. Но меня просил Табаки, отказать будет невежливо.

— Он опять будет читать километровый стих? — хохотнул Макс, вспоминая прошлогоднее выступление. — И, дай угадаю, собственного сочинения?

— Не каждому дано использовать фантазию на полную мощность, согласись, — заметил Рекс, аккуратно закладывая страницу закладкой с потрёпанной кисточкой.

— Стоило бы у него поучиться.

— Не нужно, — покачал головой Рекс, — оставим это самому Шакалу Табаки. Он такой в Доме один.

— Ладно, — махнул рукой Макс, разваливаясь на парте, — я тоже схожу.

— Ради Табаки? — Рекс недоверчиво прищурился.

— Конечно, — отозвался Макс, на губах заиграла кривая улыбка. — Надеюсь, он снова получит награду за артистизм и выразительность.

Для себя Макс решил, что пойдёт со всеми в актовый зал, послушает стихи в их дурацком исполнении, а потом тихо смоется до награждения. За Рекса он не беспокоился — тот просидит смирно до самого конца, увлечённый выступлениями питомцев Дома.

Поначалу всё шло гладко. Рифмы нигде не было видно, вёл конкурс какой-то учитель, до которого Максу не было никакого дела, а Замок сидел где-то в противоположной стороне вместе с воспитанниками Второй, и его фигуру полностью загораживал собой массивный силуэт Шерифа.

Время от времени Макс бросал взгляды в ту сторону, но так и не мог разглядеть среди голов ту самую макушку. Происходящее на сцене его не интересовало, в отличие от Рекса. Брат был полностью поглощён процессом — даже строчил в специальных буклетах, созданных для конкурса, имена понравившихся конкурсантов, старательно выводя буквы.

В конце конкурса ведущий попросил никого не расходиться и объявил, что воспитатели и учителя тоже хотят попробовать свои силы, не претендуя на награду. Желающих нашлось немного, и читали взрослые ещё хуже детей — запинаясь через слово, будто их вытащили на сцену под дулом пистолета, да ещё и по бумажке, боясь поднять глаза.

А потом на сцену вышел Замок, и Макс чуть не поперхнулся от неожиданности. Вот теперь всё встало на свои места! Вот как он решил спасти идиотский конкурс своей ненаглядной Рифмы!

Макс скрестил руки на груди, устраиваясь поудобнее. Он приготовился внимательно слушать выступление Замка, чтобы потом при случае вдоволь раскритиковать. Чтобы жизнь мёдом не казалась.

Замок вышел на середину сцены, кивком поприветствовал собравшихся, а после обернулся и кому-то улыбнулся за кулисами. Ну точно там пряталась Рифма. Макс заскрипел зубами так громко, что Рекс удивлённо покосился на него, приподняв бровь.

— Заметался пожар голубой, позабылись родимые дали… — только начал декламировать парень, а у Макса уже перехватило дыхание. Поначалу он пытался с этим бороться, выискивая в чтении Замка недостатки, но находил только достоинства, невольно погружаясь в лирику стихотворения.

— В первый раз я запел про любовь, в первый раз отрекаюсь скандалить… — неслось в полной тишине. Даже самые шебутные ученики притихли, заслушавшись выступлением.

А Макс думал лишь о том, какой смысл вложил для себя Замок, выбрав именно это произведение. Почему он так открыто через призму стихотворения говорит о том, что отрекается от прежнего себя, почему заявляет о своей покорности? Что-то остро кольнуло под рёбрами и вдруг замерло, ухнув вниз тяжёлым камнем.

Макс застыл, напряжённый как струна, готовая оборваться на самой звонкой ноте и полоснуть по пальцам того, кто её задел. А тем временем Замок уже завершал своё выступление.

— Я б навеки пошёл за тобой, хоть в свои, хоть в чужие дали…

И тут Макса бетонной плитой припечатало осознание: Замок влюбился. Влюбился глухо и безвозвратно, и он рано или поздно покинет Дом, он больше не будет бояться Наружности, больше никогда не попросится обратно. Для этого Замка больше нет интереса исследовать Дом, играть в королей и прочих, у него теперь есть девушка и вся жизнь выстроится только вокруг неё, как планеты вокруг солнца. И Максу места в этой новой солнечной системе не будет. Всё это выступление он затеял лишь для того, чтобы покрасоваться перед ней и воспитателями. И перед теми, кто помнил его ещё прежним Замком — не в этой отглаженной рубашке с воротничком.

Мысли Макса прервал шквал аплодисментов, которыми закончилось выступление. Его одинокий осуждающий свист потонул в этом море звуков.

Макс пулей вылетел из актового зала, ощущая себя полным ничтожеством из-за того, что готов зареветь прямо там, среди всех. Он никак не мог совладать с той бурей, что бушевала внутри, и решил винить во всём Замка. Ведь это он своей проклятой поэзией всколыхнул в нём что-то такое, чего Макс раньше не испытывал. Это пугало. И Макс твёрдо решил во что бы то ни стало не дать Замку уйти из Дома, заставить его поверить, что Дом — его единственная судьба.

Рекс нашёл его почти сразу. Макс сидел на полу, жалко пыхтя в попытках зареветь, полностью разбитый. Он вдруг осознал, насколько пугающими могут быть настоящие эмоции. Не считая раннего детства, он ревел только по делу и в основном специально, чтобы чего-то добиться.

— Не держи в себе, — тихо сказал ему Рекс, глядя с такой болью, будто это он сам страдал внутри.

Слишком знакомый взгляд — так Рекс смотрел на него с самого детства. Будто сам не понимал, что Макс не такой.

— Ненавижу, ненавижу! — цедил Макс сквозь зубы снова и снова.

Эмоция ненависти была ему знакома, и потому понятна от и до. Но кого он ненавидел сейчас — Замка или весь мир — Макс разбираться не стал.

— Когда ты сам несчастен, счастливые люди бесят, — доверительно шепнул ему Рекс, осторожно кладя руку ему на плечо.

— Это ты в какой-то книге прочитал? — огрызнулся Макс, отстраняясь.

Его передёрнуло от того, как мгновенно потухли глаза брата. Ещё не хватало, чтобы их тут застали в обнимку. Макс считал, что Рекс, в отличие от него, ещё не перерос этот момент детской близости между ними, когда общим у них было всё, в том числе и кровать.

— Наверное, — вздохнул Рекс. — Вот, на всякий случай, — он протянул платок, которым Макс тут же вытер слюну, скопившуюся у рта. Слёз так и не было.

— Да похер, — скомкав платок, Макс начал подниматься.

Рекс удивлённо смотрел на него с пола.

— Куда ты?

— Без понятия, — равнодушно бросил Макс, поворачиваясь. — Ты идёшь? Пропустишь ещё награждение.

— Может, вернёшься, в зал? Или хотя бы скажи, где тебя искать потом. Я буду волноваться.

Брату Макс ответить не успел. Пока он раздумывал, что делать дальше, причина его скверного настроения сама шла к нему в руки. Увидев Рифму, Рекс вежливо кивнул ей и юркнул обратно в актовый зал. Тем лучше. Макс хмуро уставился на девушку.

— Макс, очень хорошо, что мы встретились, — улыбнулась Рифма.

— Угу, — буркнул он, не видя в их встрече абсолютно ничего хорошего.

— Я хотела бы с тобой поговорить. Буквально минутку, — девушка осторожно коснулась плеча Макса.

— Какое удивительное совпадение, я тоже хотел с тобой поговорить, — сказал Макс, что, конечно же, было неправдой. Он специально сказал так, чтобы Рифма стушевалась и не чувствовала себя слишком уверенно.

Девушка действительно занервничала, машинально сворачивая программку в трубочку.

— Макс, послушай…

Не быть ей воспиталкой, ни училкой, ни кем-либо ещё, решил Макс, холодно разглядывая её. Нет в ней внутреннего стержня, только мягкость да книжная мудрость. А вот в Замке этот стержень был с самого начала, пусть поначалу и слабенький, но Макс его хорошенько закалил своими выходками. И чертовски этим гордился.

— Я понимаю, что Жид — замечательный воспитатель, — продолжила она, нервно поправляя прядь волос, — и в силу возраста ему проще найти к вам подход. Наверное, он стал для тебя кем-то вроде старшего брата?

— У меня уже есть брат, и мне его за глаза хватает, — отрезал Макс, с удовольствием заметив, как дрогнули пальцы на программке.

— Ну что ж, — Рифма вздохнула, пытаясь сохранить профессиональную улыбку, — тогда, может быть, кем-то вроде наставника? Поэтому тебе так важна ваша связь? Понимаешь, мне кажется, ты зря воспринимаешь меня в штыки. Жид рассказал, что твои… э-э… действия как-то с этим связаны…

По телу Макса прокатилась волна жара, горячая, как кипяток. Кулаки сами собой сжались, и на секунду он представил, как бьёт эту Рифму — прямо в её фальшиво-участливое лицо. Нет. Слишком просто. И не так больно, как хотелось бы.

— Да что ты несёшь, дура… — он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, как на умалишённую, которая вдруг начала говорить о зелёных человечках. — Это тебя в твоём институте так научили, по книжкам с живыми людьми разговаривать?..

— Макс! — Рифма выпрямилась, её лицо мгновенно застыло. Она даже погрозила ему пальцем, как первоклашке. — Немедленно прекрати! Ты не имеешь права так со мной разговаривать!

— Ты сама ко мне полезла, — сощурился Макс. — А теперь слушай и запоминай. Никакой он не Жид, а Замок. Его всегда так звали, и будут звать. Он с детства жил здесь, у него тут были друзья. Это его Дом. Его настоящий дом, а не какая-то там квартирка с цветочками на подоконнике и кошечкой!

Макс чувствовал, как слова рвутся из него потоком, который он не мог и не хотел останавливать.

— И пусть эти стены были залиты кровью от пола до потолка, даже после того, как он потерял стольких друзей — а они все погибли в тот Выпуск — он не перестал любить Дом, поэтому и вернулся сюда, — Макс уже почти кричал. — А ты только мешаешься тут под ногами! Вам не быть вместе, потому что от тебя за версту несёт Наружностью! И ты Замка не уведёшь в то ужасное место!

Рифма слушала, вытаращив свои карие глазищи и подняв круглые бровки, продолжая судорожно мять в руках несчастную программку. Когда Макс закончил, девушка моргнула раз, другой, третий. Макс почти видел, как подрагивают её ресницы, как она сейчас разревётся прямо тут, посреди коридора, а потом побежит к Акуле умолять отпустить её из этого жуткого места с его сумасшедшими детьми.

— Макс, ты рассказываешь такие удивительные вещи, — неожиданно произнесла Рифма, совершенно не оправдав ожиданий Макса. — И как же так получается, что при такой развитой фантазии у тебя нет ещё ни единого выпуска в стенгазетах? — она качнула головой, и Макс опешил от неожиданности. — Ты мог бы писать отличные рассказы или очерки, даже целые романы! Быть может, какие-то статьи... У тебя же богатейший внутренний мир, просто сокровищница образов!

Она улыбнулась ему так, будто только что сделала потрясающее открытие.

— Ты подумай над этим, нехорошо пропадать такому таланту. Молодым всегда дорога, — её улыбка стала ещё шире.

— Да что вам всрались мои таланты? — взвился Макс, чувствуя, как его кипящая ярость вдруг превратилась в ужасную растерянность. — Вы все только и делаете, что лезете не в своё дело! Сначала этот проект придумали дурацкий, теперь талант из меня лепите! Ничего я не хочу, отвали со своими советами!

— И всё же, — погасила улыбку Рифма, — я настойчиво рекомендовала бы тебе записаться в литературный кружок. Скоро лето, и у тебя будет много времени для развития своего таланта. Может, тебе суждено стать великим писателем. Только представь…

— Я не хочу тебя больше слушать, чокнутая, — Макс развернулся и пошёл прочь. — Иди проповедуй свои бредни кому-нибудь другому.

Нет, всё-таки какой-то стержень в этой Рифме есть, надо только найти его и перегрызть.

С того разговора Макс Рифму с Замком в коридорах больше не видел. То ли она научилась избегать его, то ли действительно стала реже появляться в Доме. Пару раз она мелькала где-то вдалеке, но исчезала, стоило Максу только подумать о том, чтобы подойти поближе.

Незаметно настало лето. Замок был занят бумажной волокитой вместе с остальными воспитателями, вечно торчал в кабинете Акулы или бегал с какими-то списками. После череды утомительных медосмотров (Макс ненавидел, когда его ощупывали и заставляли открывать рот, как собаку на выставке) все были свободны собирать чемоданы и готовиться к отъезду.

Макс ждал это лето как никогда за всю свою жизнь. Рифма пропала, Замок едет уже как воспитатель, а значит добраться до него будет легче, чем до того Замка, что был под гнётом враждующих группировок Черепа и Мавра. К тому же, они все повзрослели, и развлечения теперь будут не хуже, чем у старших. Макс питал большие надежды на это лето и уже представлял, как они с Замком будут болтать каждый вечер после отбоя.

— Чем будем заниматься? — спросил он у брата, закидывая руки за голову. — Может, попробуем что-то вырастить? Притащим какое-нибудь растение, а? Я нашёл хорошую книгу, теперь наши цветы точно не сдохнут.

Рекс повернулся к нему, и на его обычно серьёзном лице расплылась редкая искренняя улыбка.

— Было бы классно. А как думаешь, — он понизил голос, — нашу базу не обнаружили? Как она, интересно, перезимовала без нас…

— Не думаю. Стоит и нас ждёт, нужно только там прибраться.

В автобусе было душно. Макс сидел у окна, прижавшись лбом к стеклу и чувствуя, как его мутит от непрекращающейся тряски. С другого конца салона отчаянно махал Рыжий, подпрыгивая на сиденье. Макс тяжело вздохнул, чувствуя приближение мигрени.

— Что будем делать с рыбой-прилипалой?

Рекс флегматично повёл плечом.

— Возьмём с собой, а будет ерундой страдать, поколотим.

— И свалился же он на наши головы, — фыркнул Макс, натягивая на лицо панаму. — Я спать, а то блевану.

Заселение прошло точно так же, как и всегда. Летний оздоровительный лагерь давно стал для Сиамцев вторым домом, и чувствовали они себя здесь полноправными хозяевами, знающими каждый закоулок. Но в этом году их ждал новый корпус, один из тех, что раньше занимали старшие.

Макс с нескрываемым восторгом осмотрел их новое жилище: всё те же ряды железных скрипучих коек, тот же коридор со стеклянными дверьми, отделяющих их спальню от спальни воспитателей, но различие всё же было — здесь жили старшие. Ещё год назад они с Рексом ютились в детских корпусах, физически ощущая, как переросли это место. А теперь они стали старшими официально.

Если внимательно изучить стены и углы корпуса, можно было найти следы присутствия прошлых обитателей. Этим Макс и занялся, обнаружив за своей тумбочкой какие-то затейливые насечки — вырезанные инициалы и сердечко, обозначающие, что кто-то кого-то здесь полюбил. Макс задумчиво провёл пальцем по шероховатой поверхности. Если бы с ним случилась такая беда, как любовь, он бы не стал прятать её за тумбочкой, а размашисто налепил бы признания по всем стенам. Пусть если больно ему, остальным будет больнее в сто раз.

Вначале было общее собрание, шумное и суматошное. В этом году каждый обязан был найти себе применение в корпусе, который прозвали маленьким Дворцом Пионеров.

— Да пиздец, — лаконично прокомментировал Макс.

— Вообще-то ДП, — поправил его Рекс. — Запишемся?

Макс только скривился. Скакать по кружкам в его планы не входило. Он хотел спокойно отдохнуть, почитать книги и заполучить Замка. А шансы были максимальные. Узнав, что Замка наконец отлепили от Шерифа и приставили к Ральфу, Макс едва удержался от победного танца. А вот Рекс, кажется, был готов разреветься от такой новости.

— Я сразу же пойду жаловаться Ральфу, — зашипел он. — Знал бы, что Замок будет нашим воспитателем, остался бы в Доме. К Паучихам бы попросился, пусть бы со мной нянчились вместо Рыжего.

Макс только поджал губы вместо ответа брату, но внутри он ликовал. Замок стал ближе, как никогда.

После линейки Сиамцы пошли исследовать свою базу. Рекс рвался в ДП, но Макс развернул его в противоположную сторону. В его голове ещё стояли отзвуки Рифмы, направляющей его в литературный кружок.

Их базой была тщательно вырытая кем-то землянка в лесу за лагерем. Туда Сиамцы беспрепятственно пробирались каждый год через дыру в заборе. Если одну заделывали бдительные завхозы, они тут же находили другой ход — это было почти традицией. Перед каждым отъездом Сиамцы накрывали землянку лапником, чтобы случайному прохожему было трудно её обнаружить.

Летом здесь царила приятная прохлада, а в дождливую погоду не было сырости. Каждый год по возвращению в лагерь Сиамцы начинали с генеральной уборки, после чего обустраивали жилище со всем комфортом. В этом году у них были роскошные летние спальные мешки, которые они удачно спёрли у какого-то зазевавшегося пассажира по пути сюда.

Здесь даже можно было жить, если бы не предосторожность (костёр ночью могли заметить из лагеря), и полное отсутствие еды. Впрочем, с последним можно было справиться, если приноровиться таскать хлеб и сухари из столовой.

Сиамцы оглядели остальные свои сокровища: походный фонарик, ножик, колоду карт и банку для ягод.

— Вот здесь можно прятать сигареты, — Макс продемонстрировал брату железную тару из-под печенья, крышка которой закрывалась так плотно, что ни дождь, ни влага не могли проникнуть внутрь.

— А если притащим вон тот пень, будет прекрасный столик. Удобнее играть в карты.

— Или ножички.

— Мне свои пальцы жалко, — тут же поморщился Рекс. — И твои тоже.

— А я и не про наши. Это если вдруг Рыжий на огонёк заглянет. Как думаешь, его уже там пиздят?

— Можем пойти проверить, — предложил Рекс, но без особого энтузиазма. — Только, пожалуйста, давай немного насладимся тишиной. Ещё успеем намаяться с этим чёртом из табакерки.

— Согласен, — кивнул Макс, достав сигареты.

Сиамцы расположились под раскидистым деревом, лениво обсуждая планы на предстоящее лето. Рекс сидел, слегка придвинувшись, почти касаясь плечом плеча брата.

На следующий день он всё-таки собрался в ДП.

— Вот тебе прямо неймётся без твоего сольфеджио и пианино, да? — съязвил Макс, наблюдая за братом через отражение в зеркале. — Хоть один день можно провести как нормальный человек?

— Фортепиано, — спокойно поправил его Рекс, расчёсывая волосы тремя длинными движениями — точно как Макс. — А что плохого в том, чтобы заниматься любимым делом, если оно приносит удовольствие?

— А то, — Макс ткнул в Рекса зубной щёткой, — что мы на каникулах. Пей, кури, танцуй, об учёбе забудь!

— Макс, от тебя пеной брызжет! — отмахнулся от него полотенцем Рекс. — Знаю я, какие у тебя занятия будут, — помрачнел вдруг он. — И на базу я, похоже, буду ходить один. Или с Рыжим.

— Да ладно тебе. Честно, я не буду днями и ночами следить за Замком, он же теперь под боком.

— Мне от этого не легче, — вздохнул Рекс. — Пошли, а то завтрак пропустим, — торопливо бросил он, хотя до завтрака оставалась уйма времени. Которое Макс собирался использовать с умом. Оставив Рекса переодеваться, он выскочил за дверь в прохладу утра, незамеченный Ральфом.

Замок нашёлся у летнего душа. Макс нырнул за ближайший куст, скрываясь в тени. Воспитатель шёл, набросив на голые плечи полотенце. Едва завидев шрам в виде буквы М на его животе, Макс почувствовал, как полыхают его уши, и позорно сбежал, мысленно проклиная себя за такое идиотское поведение.

После завтрака он был настроен куда более решительно. Он целенаправленно выискал Замка среди других воспитателей и уверенно зашагал рядом с ним. Краем глаза заметил, как Рекс следит за ним из дверей столовой, а потом зло отворачивается.

— Чем будешь заниматься? — поинтересовался Макс, поравнявшись с Замком.

Тот бросил на него короткий изучающий взгляд.

— Смотря с какой целью интересуешься.

— Слышал, ты наш воспитатель теперь, — не отставал Макс, — а тебя что-то не видно и не слышно.

— Ну, начнём с того, что я не ваш воспитатель, я на испытательном сроке у Ральфа.

— И не надоело Ральфу тебя испытывать, — зафыркал Макс. — Сколько можно-то?

— А ты что хотел-то, Макс? — спохватился Замок. — Ты же не просто так меня поймал?

— Да вот узнать хотел, ты будешь каким-нибудь кружком заниматься? — сразу в лоб спросил Макс, не желая ходить вокруг да около.

Он намеренно избегал упоминания имени Рифмы, не зная, сообщила ли она Замку об их разговоре. Но если Замок с ним разговаривает, значит, всё нормально.

— Пока не знаю, — задумчиво протянул Замок. — А что, есть какие-то идеи?