большие надежды (2/2)

— Есть, — Макс закивал. — Литературный. Рекс сказал, что там такого нет. Давай организуем?

— Похвальное рвение. В чём подвох?

— За кого ты меня принимаешь? — наигранно обиделся Макс. — Я же просто предложил общее дело, и всё. Почему бы тебе не подать нам всем пример, а? Ну пожалуйста, Замок, — он почти умоляюще посмотрел на воспитателя.

Замок колебался лишь мгновение, прежде чем сдаться под напором этого взгляда.

— Ладно. Но при всех зови меня Жидом, будь добр.

Макс поджал губы, не скрывая своего недовольства.

— Да пожалуйста. Как будто бы что-то изменится.

— Да, изменится. Для меня.

— Ну, тогда пошли в ДП.

— Сейчас? — Замок приподнял брови в лёгком недоумении.

— А когда? — развёл руками Макс. — Или у тебя какие-то срочные дела появились?

Под напором Макса Замок сдался и сменил курс на ДП. Макс поделился с ним, что про себя эту аббревиатуру читает как «да пиздец». Уголки губ Замка дрогнули в улыбке, но он тут же, спохватившись, постарался её подавить, придав лицу серьёзное выражение.

— Боже, какой ты зануда стал, — обозвал его Макс, толкнув его плечом. — И когда только успел? Помню тебя совсем другим.

К полудню администрация выделила им небольшую комнатку в ДП, зажатую между кружком рукоделия и фотокружком. К слову, в последнем не было даже фотоаппарата, и Макс терялся в догадках, чем там вообще занимались дети.

Когда они с Замком остались одни, тот прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди, и окинул Макса изучающим взглядом.

— И какие твои предложения по программе?

— Не знаю, — Макс откинулся на стуле, улыбаясь уголком рта. — Ты же у нас воспитатель, вот и придумывай. Я своё дело сделал — идею подал.

Макс понятия не имел, чем будет заниматься этот кружок. Весь его план заключался в том, чтобы заманить Замка поближе к себе, и в этом он уже преуспел. А занятия... что ж, они были делом десятым. К тому же, он обещал Рексу меньше слежки, и теперь мог с чистой совестью сдержать слово — Замок ведь никуда не денется. Рифмы нет, всё законно. Красота!

Замок вздохнул, потирая переносицу.

— Ладно, — он присел за стол напротив Макса, положив перед собой блокнот. — Для начала давай решим, чем мы будем здесь заниматься и какое будет расписание. У тебя должны быть хоть какие-то мысли, раз уж ты загорелся идеей.

Макс на мгновение задумался, постукивая пальцами по столу.

— Читать книги? — предложил он первое, что пришло в голову. — Читательские дневники, обсуждения, всё такое.

К удивлению Макса, лицо Замка оживилось.

— А знаешь, неплохая мысль. Выбираем книгу, даём срок на прочтение, а потом собираемся и делимся впечатлениями.

— Только с одной важной поправкой, — поднял палец вверх Макс. — Произведения должны быть не из школьной программы.

— Ну, тут уже ограничится местной библиотекой.

— В городе тоже есть библиотека, — напомнил Макс, подаваясь вперёд. — И туда даже ходят автобусы. Ты воспитатель, тебя выпустят.

На лице Замка расцвела искренняя улыбка — та самая, которую Макс так хотел увидеть.

— Всё время забываю, что я теперь воспитатель, — он откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь. — Сто лет тут не был.

Макс внимательно наблюдал за сменой эмоций на его лице, отмечая каждый намёк на ностальгию.

— Как насчёт небольшой прогулки по лагерю? — предложил он. — Посмотришь на местность новым взглядом, заодно обсудим наш кружок. Без подвоха, — добавил он, заметив тень насторожённости в глазах Замка. — Если не будешь меня бесить, ничего не случится.

— Вот как, — хмыкнул Замок, поднимаясь следом. — Ну, пошли. А что мне делать, чтобы его величество Макс оставался в добром расположении духа?

— Не бесить, сказал же.

Макс был так взволнован временем, проведённым с Замком, что едва успел на встречу с Рексом. Тот уже ждал его на обычном месте, подбрасывая в воздух небольшой камешек. Рядом с ним топтался Рыжий.

— И откуда у тебя появилось такое рвение к кружкам? — прищурился Рекс, выслушав взахлёб рассказанную историю о прошедшем дне. — С утра же весь исплевался сам.

— Передумал, — беззаботно пожал плечами Макс. — А у тебя как дела, Рыжий?

Рыжий сегодня был непривычно тихим и бледным. Макс сперва подумал, что его опять колотят соседи по комнате. Но оказалось, что он просто плохо перенёс долгую тряску в автобусе, и его до сих пор мучила головная боль.

Рекс — что было для него совсем не характерно — отнёсся к страданиям Рыжего с сочувствием и даже предложил ему пойти с ними на базу за лагерем.

— Ничего, — успокаивал он Рыжего, — местный воздух тебя мигом на ноги поставит.

— Скорее бы, — вздохнул Рыжий, хватаясь за голову.

— Не стоит, Рекс, а то станет опять прежним клоуном.

— Обидно, — запищал приятель, плюхаясь на землю через забор, — но справедливо!

Вдвоём Сиамцы довели Рыжего до базы и устроили ему короткую экскурсию. Рыжий с благодарным вздохом улёгся на один из мешков. До ужина Сиамцы играли в карты, а Рыжий молча наблюдал за их игрой, периодически морщась от приступов головной боли.

После ужина он наконец сдался и, держась за стенку, отправился в медпункт.

На следующий день Макс, обогнав Рекса, помчался в ДП, сгорая от нетерпения увидеть Замка. Воспитатель уже успел загореть и немного обрасти чёрной щетиной волос. Глаз мозолила только футболка «Олимпиада-80», вызывающая стойкие ассоциации с костюмом Рифмы.

— Не хочешь заново волосы отрастить? — как бы между прочим поинтересовался Макс, устраиваясь на своём месте.

— Макс, это не относится к теме нашего кружка, — осадил его Замок, раскладывая на столе какие-то бумаги.

В их кружке было пополнение. К ним присоединились аж четверо парней из Пятой, и три девчонки, которые тут же скучковались за своим личным столиком.

Замок поприветствовал всех, легонько постукивая костяшками пальцев по столу, и кратко изложил то, что они с Максом вчера придумали практически на ходу. Идея кружка была сырой, но, судя по оживлению присутствующих, всем понравилась.

— Диккенс, — Замок поднял вверх книгу, демонстрируя потёртую обложку, — «Большие надежды». К сожалению, книгу разрешили взять только в одном экземпляре, — он обвёл взглядом присутствующих, — поэтому придётся немного изменить концепцию кружка. Будем читать здесь, вместе, обсуждая сюжет по ходу действия. Кто согласен?

Согласны были все.

— А ещё, — продолжил Замок, — если у кого-то есть собственные книги, которыми вы готовы поделиться, приносите их сюда.

Девчонки тут же оживились, принявшись шушукаться между собой. Когда шум стих, Замок притащил свой стул в центр комнаты и сел, раскрывая книгу.

— Я начну читать, а потом передам книгу по кругу. Договорились?

Макс невольно залюбовался Замком. В нём вдруг проступили черты его прежнего — того самого, кто однажды стал Крысиным королём. Ему явно нравилось собирать вокруг себя толпу, что-то им объяснять, увлекать рассказом. Конечно, Макс предпочёл бы индивидуальные занятия, а не соседство с вечно хихикающими девчонками и пацанами из Пятой, которые читали едва ли не по слогам. Но Замок читал так, что Макс готов был простить любую тупость своим соседям по кружку.

— А как насчёт индивидуальных занятий? — Макс подошёл к Замку после того, как все разошлись.

— Не вижу в этом смысла, — сухо ответил тот. — Что-то ещё хотел?

— Уже нет, — Макс помрачнел, чувствуя, как хорошее настроение улетучивается подобно воздуху из проколотого шарика.

— Послушай, — Замок на мгновение остановился и внимательно посмотрел на Макса, — мне нравится твоя тяга к литературе и общественной деятельности, но давай на том и остановимся?

— А я на другое и не рассчитывал.

— Тогда я не понимаю, чего ты хочешь, — Замок озадаченно потёр переносицу. — То ты мне прохода не даёшь, следишь, пытаешься меня рассорить с Рифмой… А что теперь?

— Для начала не будь идиотом, — отрезал Макс. — По поводу остального мы ещё поговорим.

— Я не могу водить дружбу с подопечными, — напомнил ему Замок. — Таковы правила.

— Сказал же, позже поговорим, — бросил Макс через плечо, направляясь к двери.

В коридоре он столкнулся с Рыжим, который, прищурившись от яркого света, шёл из медпункта.

— Ну что, — окликнул его Макс, — починили твой ржавый чердак?

— Как новенький, — расплылся в улыбке Рыжий. — Знаешь, мне там очень понравилось. Напомнило родной Могильник.

Макс поёжился. Последние два слова в одном предложении вызывали у него только нервный тик.

— Чем планируешь заняться? — спросил он, отвлекаясь от неприятных мыслей.

— Для начала курнуть, — задумчиво почесал репу Рыжий, — а ночью мазать девчонок зубной пастой. Или ещё чем, — он двусмысленно захихикал.

— Не забудь, что девчонок охраняют как мавзолей, — предупредил Макс. — Воспиталки чуткие, как сторожевые псы.

— Быстрые ноги пиздов не боятся! — гордо отчеканил Рыжий и, подпрыгнув, умчался в неизвестном направлении.

С неделю всё шло как нельзя лучше. Замок по-прежнему относился к Максу настороженно, но уже не игнорировал в открытую. Макс старательно создавал ситуации, где они оказывались рядом — то случайно сталкивался с ним в коридоре, то приходил первым и выбирал место, где Замок обязательно должен был пройти мимо. Он не навязывался в открытую, но всегда оказывался достаточно близко, чтобы Замок невольно привыкал к его присутствию.

Узнав, что кружок ИЗО ходил на пленэр, девчонки, количество которых к тому времени заметно увеличилось, принялись упрашивать Замка устроить и им выход на природу. Под девичьим напором воспитатель сдался и собрал кружок на диком пляже. В выборе книги, однако, победили мальчишки — задавили девчонок большинством голосов, выбрав к прочтению «Повелителя мух».

Макс уже читал эту книгу, а потому мог позволить себе отвлечься на более интересные вещи. Например, понаблюдать за погруженным в свои мысли Замком. Его руки, покрытые татуировками, то и дело срывали растущие поблизости былинки, чтобы повертеть стебелёк в пальцах или задумчиво сунуть в рот. Макс попробовал повторить, и, кажется, понял, для чего он так делал — чтобы меньше хотелось курить.

Сам Макс был готов закурить прямо сейчас и был уверен, что его поддержали бы все, включая Замка, если бы не присутствие девчонок.

Спокойные дни усыпили бдительность Макса, и он даже не отметил в своей тетради один важный факт — Замка постоянно вызывали к телефону в администрацию лагеря. Так случилось и на этот раз. Едва их группа вернулась в лагерь, как за воспитателем прибежал запыхавшийся посыльный, в этот раз парнишка из Шестой. Он остановился перед ними и, тяжело дыша ртом, кое-как объяснил Замку, что его зовут к телефону.

Воспитатель вручил книгу девчонкам, как самым ответственным из их компании, и быстрым шагом направился к административному корпусу. Макс было двинулся за ним, но его сбил с пути налетевший Рыжий. Он подскочил к Максу, поддерживая обеими руками сползающие с его тощего порозовевшего тельца шорты.

— Погнали на пляж, — выпалил он, подпрыгивая от возбуждения.

— Только что оттуда, — мрачно отозвался Макс, всё ещё пытаясь разглядеть за плечом Рыжего удаляющуюся фигуру воспитателя. — А ты что, умеешь плавать?

— Нет, — Рыжий энергично помотал головой, отчего его медные вихры засверкали на солнце, как маленькие искры. — Но Шериф будет учить всех желающих. Давай с нами.

Макс критически осмотрел собеседника с головы до ног. Вместо золотистого или бронзового загара, красновато-розовую кожу Рыжего покрывали мелкие чешуйки облезающей кожи, как у ящерицы, сбрасывающей старую шкуру.

— Не поздновато ли учиться? — хмыкнул Макс. — Выглядишь как жертва радиации. Светиться в темноте не начал?

— Солнце меня слишком любит, — хихикнул Рыжий, нисколько не обидевшись. — Кстати, Рекс сказал, что я могу обмазаться сметаной, и всё пройдёт.

— И где ты её добыть собрался? — скептически фыркнул Макс, всё ещё пытаясь разглядеть за плечом Рыжего Замка, но тот либо до сих пор сидел в администрации, либо недавно вышел, и Макс его пропустил.

Рыжий показал Макс два больших пальца.

— На полдник будут сырники, вот тут-то я сметанку и припрячу!

— Подрочить попробуй, — посоветовал Макс с серьёзным видом. — А сметану лучше сожри. Не перепутай только.

Рыжий захихикал.

— Ну так что, идёшь с нами? — спросил он с надеждой. — Рексик точно будет.

— Он тоже учиться плавать собрался? — Макс удивился настолько, что на секунду совершенно забыл про Замка.

— Да нет, просто за компанию.

— Ага, — догадался Макс, — значит, там будет и Четвёртая…

Макс прекрасно знал, что Рекс ни за какие коврижки не пошёл бы без него в компанию с незнакомыми людьми. А значит, он в хороших руках, и на пляж можно не торопиться.

— Я попозже подойду, — ответил Рыжему Макс, снова переключая внимание на административное здание. — А теперь свали, я занят.

— Ладно, я пойду тоже, — легко согласился Рыжий. — Сметанку добывать! — добавил он заговорщически, сложив два пальца кольцом и изобразив ими недвусмысленное движение.

— Иди отсюда, пубертатный дрочила! — прикрикнул на него Макс, картинно замахнувшись костылём и скрывая улыбку.

Как раз в этот момент показался Замок. Макс поспешил в его сторону, но воспитатель, заметив его манёвр, ловко свернул на боковую тропинку и скрылся среди деревьев. Весь оставшийся день Макс исподтишка наблюдал за парнем, который после телефонного звонка ходил какой-то загадочный.

А рано утром объявилась Рифма. Точнее, Макс услышал от кого-то, что она приехала почти на рассвете, и Замок лично поехал её встречать на станцию. Увиделся же с ней Макс, когда уже направлялся в литературный кружок, столкнувшись в дверях нос к носу.

— Опять ты, — поджал губы Макс, разглядывая её с неприкрытой неприязнью. — Ну привет.

— Точно не хочешь, чтобы я ему уши надрал? — за спиной Рифмы, словно из-под земли, вырос Замок. Его голос звучал обманчиво спокойно, но глаза метали молнии.

— Не нужно, — мягко остановила его Рифма, положив руку на его напряжённое предплечье.

— А вот и защитничек, — оскалился Макс. — Вы тут чего трётесь оба, сладкая парочка?

— Ты не перепутал? — Замок мгновенно шагнул вперёд, загораживая собой Рифму. — Ты понимаешь, что перед тобой взрослые люди, и один из них твой воспитатель?

Макс презрительно фыркнул.

— Это вы, что ли, взрослые?..

Их троице пришлось подвинуться к стене, чтобы пропустить стайку ребят, спешащих в свои кружки. Макс уже сто раз пожалел, что вообще затеял эту историю с литературным кружком. Теперь от него не так-то просто было отделаться.

— Знаете что, — сообщил Макс, театрально разворачиваясь, — пропало у меня желание читать на сегодня. Совсем. Вот прям напрочь исчезло.

— А вот хрен тебе, — еле слышно прошипел ему на ухо Замок, склонившись так, чтобы Рифма не услышала. — Никуда ты не денешься.

— Что, насильно потащишь? — нагло усмехнулся ему в лицо Макс, вызывающе вздёрнув подбородок.

— Если понадобится, — Замок мёртвой хваткой вцепился ему в плечи и решительно подтолкнул вперёд.

— Я очень рада, Макс, что ты принял во внимание мои слова, — улыбнулась ему Рифма, когда тот под конвоем Замка вошёл в комнату клуба. На её лице не было ни тени насмешки, только искреннее одобрение.

— А я уже сто раз пожалел об этом, — мрачно отозвался он, с демонстративным грохотом усаживаясь на своё место. Макса раздражало, что девушка, обращаясь к нему, постоянно называла его по имени, словно они были старыми приятелями.

Рифма неторопливо прошлась по периметру комнаты, с интересом осматривая интерьер. Замок следовал за ней по пятам, как верный пёс, попутно что-то объясняя и показывая. В этом его взгляде Макс с отвращением заметил плохо скрываемое обожание.

Вскоре подтянулись остальные члены кружка, и Замок представил им Рифму.

— Какая красивая, — восхищённо пропищала сидящая рядом с Максом девчонка, глядя на гостью как на кинозвезду.

— Да курица она, — громко фыркнул Макс, нарочно не понижая голос, чтобы его услышали все.

— Кстати, сегодня мы выбираем новую книгу, — объявил Замок, старательно игнорируя выпад Макса. — Давайте вместе с нашей прекрасной гостьей выберем произведение, которое будет интересно всем?

Собравшиеся одобрительно захлопали. «Как стадо послушных овец», — подумал Макс, демонстративно вскидывая вверх руку.

— Да? — кивнул ему Замок.

Между его бровей появилась настороженная складочка. Правильно, читай по лицам, пёс.

— Хотелось бы что-то лёгкое, — с невинным видом ответил ему Макс. — Желательно, где в конце главной злодейке вытаскивают кишки. Есть что-нибудь такое в вашей библиотеке, Рифмочка?

— Вышел вон, — мгновенно отреагировал Замок, указывая Максу на дверь. Его лицо побагровело от гнева.

— То зайди, то уйди, — пробормотал Макс, лениво поднимаясь с места. — Ты уж определись наконец. И вообще, — добавил он громче, глядя прямо в глаза Рифме, — чёрта с два я сюда ещё приду! Хоть силком тащите!

— Макс, стой, — неожиданно строго попросила его Рифма. — Сядь и успокойся, пожалуйста. Неужели тебе приятно выставлять себя в таком свете перед товарищами? — она обвела рукой притихших ребят. — И твоим товарищам тоже неприятно на это смотреть. Так ведь, ребята?

Собравшиеся неуверенно захлопали, переглядываясь между собой. Максу оставалось только сопеть, раздувая ноздри, и краснеть, но не от стыда — такой эмоции он не был обучен — а от сдерживаемой злобы. Чувствуя себя невыносимо униженным, он всё же медленно вернулся на своё место.

— Знаете что, — вдруг оживилась Рифма, просияв неожиданной улыбкой, — мне сейчас в голову пришла одна замечательная идея! Случившееся сейчас подсказало мне, что именно вам всем обязательно нужно прочесть! — она повернулась к Замку: — Жид, будь так добр, организуй кого-нибудь из ребят принести из библиотеки «Республику ШКИД».

— Вы двое, метнулись, — тут же скомандовал Замок, указав на пару мальчишек у окна, которых Макс даже не потрудился разглядеть. Он по-прежнему сидел, насупившись, и занавесив лицо отросшими за месяц волосами, как плотной шторой.

— Ну, а пока ребята не вернулись, — продолжила Рифма, — я вкратце опишу вам это произведение. Даже так, — улыбнулась она, — опишу его в одном предложении. Эта повесть о силе дружбы, ребята. Вы обязательно найдёте в нём что-то новое для себя.

— Предлагаю провести чтение в нашем особом месте, — добавил Замок.

Все восторженно захлопали, а Макс закатил глаза так сильно, что они чуть не застряли под веками и не остались там навсегда. Рифма вопросительно посмотрела сначала на Замка, а затем на остальных, изящно приподняв бровь.

— Дикий пляж! — восторженно заверещали в один голос девчонки, подпрыгивая на месте.

— Как же это замечательно! — одобрила Рифма, и её голос звенел серебристым колокольчиком, отдаваясь в голове Макса тупой болью.

Пришлось идти вместе со всеми — добровольно-принудительно. Замок важно шагал впереди, Рифма замыкала процессию, будто бы кто-то на этой исхоженной тропе мог заблудиться или отстать. «Наверное, боится, что я сбегу», — подумал Макс. Его радовало только одно — что он не видит Рифмы, а перед ним красуется спина Замка.

На пляже Замок разве что ковровую дорожку не расстелил перед Рифмой, организовав ей лучшее место — на перевёрнутой вверх днищем лодке, на которую падала полупрозрачная тень от кроны дерева. Даже эта ажурная тень несла в себе желанную прохладу, защищая от палящих солнечных лучей. Макс демонстративно плюхнулся где-то неподалёку от Замка, выбрав не слишком удобную корягу, и с вызовом воззрился на воспитателя.

Рифма ловко закинула на лодку уже покрывшиеся золотистым загаром стройные ноги, чем вызвала тихие вздохи восхищения у парней из кружка. Сандалии она скинула на песок рядом с Замком, и Макс готов был поклясться, что парень сейчас схватит их, как принц Золушкины туфли.

Слушать чтение Замка всегда было приятно — этого Макс не мог отрицать даже перед самим собой — но в этот день воспитатель слишком старался произвести впечатление на Рифму и местами безбожно переигрывал. Макс теперь радовался, когда книга переходила к заикам из Пятой — по крайней мере, их неловкое чтение было искренним.

В процессе чтения Рифма перевернулась на живот, приподнявшись на локтях, чем вызвала ещё большее заикание у пацанов. Слушая ребят, она не сводила томного взгляда с Замка, и постоянно болтала ногами в коротких шортах.

Когда стали собираться, Замок подал девушке руку, чтобы она смогла спуститься с лодки, а перед этим заботливо помог ей застегнуть сандалии, опустившись перед ней на колени.

— Постыдились бы, — прокомментировал это Макс, скрывая тошноту, подкатившую к горлу.

Он очень надеялся, что через пару дней, накупавшись вдоволь в море и насытившись вниманием, Рифма свалит восвояси. Но этого не случилось.

Макс постоянно видел её белобрысую макушку под белой кепочкой среди ребят из ДП, где она даже организовала себе импровизированное рабочее место. А вскоре выяснилось, что Рифма взялась помогать с Зарницей, разрабатывая сценарий игры так, чтобы принять участие в ней могли даже колясники.

Когда они с Рексом и Рыжим засиживались дотемна на их базе, Макс не упускал случая пожаловаться . Рекс не видел в Рифме ничего плохого — ему откровенно нравились её энтузиазм, способность увлечь других и то, как она относилась к каждому с искренним вниманием. От обиды Макс заявил Рексу, что тот просто к ней подлизывается, чтобы она позволила ему сыграть мелодию на концерте в последний вечер перед отъездом. Рекс не остался в долгу, обозвав его «ревнивой девицей».

Рыжий только глупо хихикал, слушая ссорящихся Сиамцев. Рифма ему тоже нравилась, только не характером, как Рексу, а исключительно внешностью. Он даже хвастался, что однажды увидел её бельё, когда подул ветерок, а ещё они с парнями из Второй бегали смотреть, как она купается в море. Сиамцам эти похотливые рассказы были неинтересны, и Рыжий обычно быстро затыкался под их мрачными взглядами.

Проклятая Рифма ловко вцепилась в Макса, и ему теперь приходилось непозволительно часто проводить время с ней и Замком. То его заставляли писать очерк для стенгазеты, то переписывать что-то для кружка. А потом и вовсе втянули в подготовку к Зарнице против его воли.

Макс физически ощущал, что терпение его на исходе, и тонкая нить самообладания вот-вот лопнет. Если Рифма не свалит после игры, этим двоим конец. Макс точно отомстит им за все свои страдания и унижения, унизив их в два раза сильнее — да что там, он их уничтожит!

Рекс тоже по воле Рифмы участвовал в игре, но напросился в лазарет к девчонкам. Туда же простроился и Рыжий — то ли из-за нежных чувств к местам, напоминающим Могильник, то ли из-за девчонок, которым он постоянно пытался продемонстрировать член, то ли из-за молоденькой медсестры, к которой Рыжий тоже испытывал некие чувства. Макс только не понимал, каким боком там оказался Рекс, ведь они могли бы вместе завоёвывать дурацкий флаг. А теперь Макс из принципа не хотел играть — без брата, под постоянным контролем Рифмы, да ещё и с Замком, вьющимся вокруг неё, как назойливая муха.

Поэтому в пылу заварушки Макс сорвал с себя погоны и объявил себя убитым, обеспечив себе долгожданную свободу от этого цирка. Поначалу он повалялся в лазарете, с кислой миной наблюдая, как Рекс, напялив белый колпак медбрата и приняв серьёзный вид, учит смешливых девчонок правильно накладывать повязки. Это было даже забавно. А хитрый Рыжий, изобразив хворь, нежно скулил на коленях молоденькой медсестры, которая, кажется, была совсем не против.

Выбрав подходящий момент, когда все увлеклись «тяжелоранеными», хлынувшими с поля боя, Макс незаметно выскользнул из лазарета. Он крался тайными тропами к их базе, мечтая хоть там побыть в блаженной тишине и одиночестве. Но по пути забрёл в какую-то глушь. И там, словно в насмешку над его желанием побыть одному, он застал Замка, валяющегося на траве вместе с Рифмой, всего в паре десятков шагов от него. Они самозабвенно целовались, забыв обо всём на свете, даже не позаботившись уйти глубже в лес. Руки Замка бесцеремонно блуждали под медицинским халатом девушки, а её тихие вздохи доносились до Макса с порывами тёплого ветра.

Первой мыслью Макса было выхватить нож и напасть на них, хорошенько исполосовав обоих, но он не понимал, почему его нога и костыль будто вросли в землю, и он продолжает пялиться на эту мерзость, не в силах отвести взгляд. А потом, раскрасневшись до стука в ушах, Макс рванул к Ральфу. Жаловаться.

Но воспитатель был не в лучшем настроении — впрочем, как и всегда.

— Ты чего шляешься? — навис он над Максом.

— Я погиб, — Макс указал на свои плечи без погон. — Имею право.

— А какого хрена не в лазарете?

— Нафига? — в тон ему огрызнулся Макс, вскинув подбородок.

— Быстро в лазарет, притворяться ветошью! — прикрикнул на него Ральф, но Макс только сильнее вцепился в костыль, не двигаясь с места.

— Там в лесу Замок, — как можно спокойнее сказал он, — и методистка Рифма.

Не добившись от Ральфа нужной реакции, Макс добавил:

— Трахаются.

На лице Ральфа промелькнула лишь усталость — словно ему сообщили о чём-то до безобразия обыденном.

— Отличная шутка, — он развернул Макса за плечо. — Вали, пока уши не надрал.

— Сдались вам мои уши, — засопел Макс. — Пошёл бы да проверил.

Вернувшись в лазарет, полный гнева и обиды на весь мир, Макс решил не держать увиденное в тайне. Он рассказал всем, кто был рядом, красочно описывая сцену в лесу, добавляя пикантных подробностей, которых на самом деле не было.

— А подробнее расскажи, — сально улыбаясь, подполз к нему Рыжий. — Они прям трахались? Прям голые? Ну расскажи, Макс!

Макс поморщился. Он был разочарован, ведь эффект произвёл только на своих сверстников, которые поверят любой небылице с участием девчонки, а уж тем более если там есть пошлый подтекст. Но Макс надеялся, что слух, который он намеренно пустил, угробит репутацию Рифмы, и все станут считать её простой давалкой, и попрут вон из Дома, подальше от детей.

Первым, кто испортил ему настроение ещё сильнее, оказался родной брат. Строя очень недовольное лицо, Рекс долго выговаривал Максу, как его выходка подорвала весь командный дух.

— Я изначально не хотел играть, — закатил глаза Макс, сплёвывая зубную пасту в раковину. — Надо было меня слушать, а не заставлять.

— Взрослым наплевать на наше мнение, — вздохнул Рекс. — Мы все должны делать то, что они велят. Так нужно.

— Да что ты говоришь? —хмыкнул Макс, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Уж не защищаешь ли ты Рифмочку свою ненаглядную? Надеюсь, эта кобыла собирает чемоданы.

Рекс нахмурился, губы его сжались в тонкую линию.

— То, что ты сделал, очень низко, Макс. Зачем ты опорочил честь девушки? Я уверен, ничего у них там не было в лесу.

Макс не выдержал и прыснул от смеха.

— Рекс, ты вот сейчас на бабку похож, — давясь хохотом, выдавил он. — «Опорочил честь девушки»! Ты что, книжек старых начитался?

— Какую бабку?

— Очень стервозную бабку, ещё пучок на башке накрути и передник повяжи, — продолжил хохотать Макс.

— Тогда ты тоже стервозная бабка, — сложил руки на груди Рекс, лицо его стало каменным. — И, если хочешь знать, я с тобой больше не разговариваю.

— Ага, — фыркнул Макс, — увидимся вечером. Посмотрим, как долго ты продержишься.

Вечер тянулся бесконечно. Макс слонялся по лагерю, не зная, куда себя деть. В убежище сидел обиженный Рыжий, от книг теперь воротило из-за ассоциации с Рифмой и Замком, да и дорога в литературный кружок была заказана. Попадаться на глаза Ральфу тоже было нежелательно — этот может и в Клетку посадить, до осени будет помнить.

Вскоре Максу на пути попался Замок. Судя по решительной походке, он целенаправленно искал Макса, и без Рифмы за спиной.

— Пошли прогуляемся, — без предисловий сказал парень, перегородив дорогу.

— И без цветов? — съязвил Макс. — Я думал, ты теперь романтик.

— За мной иди, — пропустил мимо ушей подкол Замок, разворачиваясь.

Воспитатель вёл его куда-то за территорию. Макс больше был заинтересован, чем напуган. Он даже не думал, что Замка могло задеть то, что он говорил про его девушку. А Замок, кажется, затаил обиду.

— Что ты там про нас с Рифмой пиздел? — начал он, как только они отошли на пару метров от забора.

— Что вы трахались, — напомнил ему Макс. — Ты так увлёкся, что меня даже не заметил.

— А нахуя ты это сделал? — Замок сжал челюсти так, что заиграли желваки.

— Что, ударишь? — насмешливо протянул Макс, крепче сжимая костыль. — Боюсь, что твои яйца теперь в железных тисках Рифмы, не пытайся их тут показывать. Ничего не выйдет.

Замок с неожиданной силой схватил Макса за ворот футболки, притянув к себе так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу.

— Если ты ещё раз подобное выкинешь, я твою вякалку поганую так заткну, пожалеешь, что её раскрыл, — он склонился к уху Макса и продолжил: — А потом так ударю, и потом ещё раз. Ногами буду тебя пиздить, ты понял? Понял?

Для острастки Замок встряхнул его ещё раз, а потом резко отпустил. Макс, потеряв равновесие, рухнул на землю. Костыль предательски откатился в сторону, острые сосновые иголки впились в ладони.

— Да что ты говоришь! — ощетинился Макс, чувствуя, как внутри поднимается новая волна ярости. Он нащупал костыль и с трудом поднялся на ноги. — Значит, вот так ты со мной? А я к тебе, между прочим, со всей душой… Кружок этот блядский помог тебе организовать, чтобы Ральф на тебя не гавкал, что ты чмо последнее. Скажешь, не так? Почему тебя от Шерифа отлепили, не справляешься? Из-под юбки не видно нихрена?

Лицо Замка исказилось, словно слова Макса ударили его хлыстом. Он бросился вперёд и с силой сдавил ему челюсть пальцами.

— Да завали же ты хавальник свой!

— Узнаю прежнего Замка, — промямлил Макс настолько, насколько позволяла сжатая до боли челюсть. — Вылез наружу, да?

— Зачем ты за мной таскаешься? — в сотый раз, кажется, спросил Замок. Максу уже надоел этот вопрос. — И нахуя ты мне нужен? — а вот это было уже что-то новое. — Ты мне что, друга заменишь? По душам говорить будем?

Макс кивнул. Перед его лицом маячило лицо разъярённого Замка, и, если бы Макс мог в своём положении улыбаться, он бы улыбнулся во весь рот.

— И бабу мне заменишь? В постель со мной ляжешь? — продолжал наседать Замок.

Макс снова кивнул.

— Ты совсем больной, что ли? — от удивления Замок даже отпустил Макса, уже второй раз за пять минут. В этот раз Макс удержался на ноге и костыле. — В смысле, да?

— Пизда, — ухмыльнулся Макс, потирая ноющую челюсть. На коже наверняка останутся синяки.

— Я тебя предупредил, — пригрозил ему ещё раз Замок, отступая на шаг назад. Казалось, вся его ярость внезапно выдохлась, оставив лишь раздражение и недоумение. — А теперь бегом в лагерь. Пока я не передумал.

— Так быстро? — издевательски протянул Макс, проводя языком по пересохшим губам. — Ну дай хоть отсосу на дорожку.

Замок показал ему сжатый кулак.

— Ага, вот так Рифма твои яйца держит, — Макс подло захихикал, зная, что бьёт в самое больное место. — И скручивает периодически.

В этот раз Замок с силой толкнул его между лопаток, отчего Макс сделал несколько неуклюжих шагов вперёд, едва снова не растянувшись на земле.

— Давай, хромай быстрее, — бросил Замок ему в спину. — И помни, что я сказал. В следующий раз разговор будет другим.

— Где тебя носило? — спросил Рекс, когда Макс вернулся в лагерь. Брат сидел на крыльце их корпуса, вертя в руках недочищенное яблоко. — Ты пропустил ужин.

— Кажется, ты со мной не разговариваешь, — напомнил Макс, ковыряя землю кончиком костыля. — Или я что-то пропустил?

— Да ну тебя, — отмахнулся Рекс, откладывая нож. — Я же переживаю за тебя, балда. Мало ли что с тобой могло случиться.

— Ничего мне не будет. Я живучий.

На следующий день Макс поначалу не хотел идти в ДП, но потом решил, что не пойти — значит признать победу Рифмы и Замка. А этого он допустить не мог. Утреннее солнце лениво ползло по небу, обещая очередной жаркий день. По дороге в ДП ему попался Рыжий, в руках он тащил какой-то потрёпанный блокнот.

— Думал, ты на базе, — сказал он, заметив Макса, — но потом вспомнил, что ты в кружки ходишь в это время.

— А ты чем занимаешься?

— Ну, — сбавил пыл Рыжий, — тоже хожу в кружок. ИЗОшный. Вот, мы с пацанами вчера ночью совместно комикс нарисовали, зырь!

Максу под нос сунули блокнот.

— Листай, и рисунки зашевелятся, — с гордостью пояснил Рыжий.

Макс взял в руки книжицу, где на углах были нарисованы голые мужчина и женщина в разных позах — не высокохудожественно, но суть была понятна.

— Если быстро листать, можно увидеть, как Рифма и Жид трахаются! — довольно захлопал в ладоши Рыжий.

Макс зачем-то пролистал.

— Фу, блядь, — скривился он, протягивая блокнот обратно. — Убери эту дрянь.

— Что делаете? — раздался за спиной холодный голос.

Замок подкрался бесшумно, как кот, и одним движением выхватил из рук Макса самодельный порно-комикс.

— Да мать твою… — вздохнул Макс. — Это Рыжего блокнот. Извини, Рыжий, мне косячить перед этим барином нельзя, давеча плетей всыпать обещался.

— Ты что несёшь, идиотина? — зло засопел Замок, быстро пролистывая страницы. Его лицо заметно потемнело. — Чьё это? — он потряс блокнотом в воздухе. — Чьё, сука, спрашиваю? — воспитатель по очереди постучал Рыжего и Макса книжицей по головам.

— Моё, — сдался Рыжий, потирая ушибленную макушку. — Отдай, пожалуйста, а? Меня пацаны отпиздят, если потеряю.

— Пацаны, значит, — Замок схватил его за ухо и куда-то потащил. — Ну, сейчас и поговорим. На сегодня занятия ты ведёшь, — бросил он через плечо Максу, — если читательские дневники готовы не будут, отвечаешь за всех ты. Через час приду, проверю.

— Вот рожа крысиная, — выругался Макс, глядя им вслед, и поплёлся к ДП.

В дверях он снова столкнулся с Рифмой, даже вежливо поздоровался, но та будто его и не заметила. Это взбесило до красных точек перед глазами.

— Я поздоровался вообще-то.

— Доброго тебе дня, — сухо отозвалась Рифма, пытаясь протиснуться мимо него в дверной проём.

— Нет, ты погоди, — Макс выставил вперёд костыль, перегораживая ей дорогу. — Там Замок полетел честь твою спасать, уже который раз, — он ухмыльнулся, чувствуя, как внутри разгорается знакомое злорадство. — Так что будь добра, веди занятия.

Рифма метнула в него строгий, полный негодования взгляд — ну ни дать ни взять Рекс, когда его отчитывает!

— И после того, что ты сделал, Макс, — Рифма вздёрнула подбородок, — ты имеешь наглость так разговаривать со мной, да ещё и о чём-то просить? Я в тебе разочарована.

— Не ты первая, — равнодушно пожал плечами Макс. — Например, все мы тут, — он махнул головой, обозначая питомцев Дома, — разочарования наших родителей. Иначе отчего мы здесь? — он сделал паузу. — А ты кого разочаровала? Мамочку или папочку?

Гордо поднятый подбородок Рифмы дрогнул. Она стойко выдержала немигающий взгляд Макса, хотя глаза её заметно увлажнились.

— Хорошего тебе дня, Рифма, — неожиданно мягко произнёс Макс, освобождая дорогу и отступая в сторону. — Замку привет.

Она прошла мимо, не сказав больше ни слова, лишь прямая спина и напряженные плечи выдавали её состояние.

Повеселев от своей маленькой победы, Макс зашёл в комнатку литературного кружка.

— Сейчас пулей открываем читательские дневники, — скомандовал Макс вместо приветствия. — Жид очень занят и сказал, что проверит через час. Иначе накрывается медным тазом наш романтический поход, усекли?

Все возмущённо загудели. На днях Замок обещал сводить всех на какой-то залив с ночёвкой, что подальше дикого пляжа, где они обычно собирались. Поэтому Макс решил, что лучшей мотивацией заставить их делать то, что не хочется, будет соврать про то, что их никуда не поведут. И это сработало.

Через час действительно пришёл Замок, и был очень раздосадован тем, что Макс справился с его заданием. Все тетради были открыты, записи сделаны, даже самые нерадивые ученики что-то старательно выводили в своих дневниках.

— Что, угрожал? — шепнул ему Замок, приблизившись под предлогом проверки одной из тетрадей.

— Пошёл ты, — усмехнулся Макс. — Всего лишь вежливо попросил.

— Я Рифму что-то не вижу, — так же тихо продолжил Замок, — если узнаю, что это ты — вешайся.

Макс равнодушно пожал плечами, изучая свои ногти.

— Так сходи поищи, мне-то что до неё? Твоя же девка.

— Никогда, слышишь? — Замок ухватил его под локоть, сжав до боли. От его былой сдержанности не осталось и следа. — Никогда смей ничего плохого говорить про неё. И, тем более, ей в лицо.

— Опоздал, — хохотнул Макс, наслаждаясь тем, как исказилось лицо Замка.

Их словесную перепалку прервала стайка девчонок, мгновенно окружившая воспитателя плотным кольцом. Они щебетали наперебой, засыпая Замка вопросами о предстоящем походе. Макс, воспользовавшись счастливым для него стечением обстоятельств, незаметно смылся от раздражённого воспитателя.

Позже, собираясь в столовую на ужин, Макс случайно подслушал разговор девчонок, столпившихся у корпуса. Они взволнованно шептались о том, что Рифму видели в медпункте, и даже было слышно, как она плачет. «Получай, — злорадно подумал про себя Макс. — Так тебе и надо, сука». Ему даже захотелось сбегать туда подсмотреть, сидит ли она ещё там, плачет ли ещё. Весь ужин Макс думал об этом и втихую улыбался, ковыряя вилкой пересоленную гречку.

Но триумф оказался недолгим. На выходе из столовой его нагнал Замок. Резкий окрик заставил Макса замереть на месте.

— Снова в лес потащишь?..

Макс не успел договорить, как воспитатель наотмашь ударил его ладонью по лицу. Они едва успели свернуть за угол, подальше от шумной толпы, спешащей по своим корпусам.

Макс прижал ладонь к разбитой губе и с удивлением посмотрел на Замка. Что-то он разошёлся.

— Я говорил тебе, чтобы не смел свою вякалку на Рифму разевать? — процедил Замок сквозь зубы.

— Кажется, там не совсем такой контекст был, — ответил Макс, сплёвывая кровавую слюну.

Замок молниеносно схватил его за шкирку и резко согнул пополам, выкручивая руку.

— Что ты ей наплёл сегодня днём? — Замок продолжал давить, заставляя Макса склоняться всё ниже к земле.

— Доброго дня ей пожелал, — ядовито прошипел Макс, наблюдая, как капли крови и слюны падают на утоптанную землю.

Замок на секунду усилил хватку, а потом резко отпустил.

— Последнее предупреждение, — бросил он, отряхивая руки. — Иди. Не забудь сказать, что упал.

С разбитой губой Макс решил не показываться в людных местах. До темноты он бродил вокруг лагеря, перебирая в голове все известные ему ругательства в адрес Замка. Но, когда первая волна ярости схлынула, он вспомнил про медпункт. Только теперь ему нужно было туда не из-за проклятой Рифмы, а из-за разбитой губы.

В медпункте уютно горел свет, пробиваясь сквозь занавески мягким жёлтым сиянием. Подумав, Макс направился туда. Было уже поздно, но ведь помощь должны здесь оказывать круглосуточно. На всякий случай Макс пошёл в обход — ещё не хватало снова нарваться на злого Замка.

Проходя под окнами палаты, распахнутыми настежь из-за летней духоты, Макс услышал скрип койки. За ним донёсся чей-то тихий стон, перешедший в приглушённое оханье. Поначалу Макс подумал, что там кому-то плохо, но, вслушавшись в эти звуки, понял, что всё совсем наоборот.

Снова в воображении невольно всплыла картинка из леса с лежащими на траве Замком и Рифмой, вспомнился блокнот Рыжего с непристойными рисунками. Сопоставив эти картинки в голове, до Макса дошло, что он стал случайным свидетелем чьего-то акта любви.

— И тут трахаются, — покачал головой Макс, отступая от окна.

Он был уверен, что это Замок пришёл утешать Рифму, которая весь день проплакала в медпункте. Интересно, как они договорились с медсестрой?

На следующий день Макс не пошёл ни в какой кружок, а с самого утра сбежал на их с Рексом базу. Брат с ним не пошёл, но взял обещание, что Макс не будет совершать необдуманных поступков. Макс клятвенно его заверил, скрестив пальцы за спиной. Чтобы привести мысли в порядок, он методично метал нож в ствол сосны, представляя мишенью то лицо Рифмы, то Замка.

— Хуя се ты тут щепок нарубил!

Макс, забавляясь, метнул нож в соседнее от рыжей макушки дерево. Рыжий отскочил, инстинктивно придерживая на лице очки, которые съехали набок от резкого движения.

— Фига се! — присвистнул он с восхищением.

— Не дрейфь, — хмыкнул Макс, — хотел бы пришить — не промазал бы.

— Это утешает, — нервно хохотнул Рыжий. — А чего ты тут один?

— А ты чего? Рекс шпионить послал?

И без лишних слов было ясно, что Рекс в лагере весь извёлся. Прошлой ночью Макс не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, и причиной тому была Рифма.

Рыжий виновато почесал затылок.

— Ну-у, — он сгрёб хвою носом кроссовка, подчикнул какой-то сучок, потоптался на месте. — Ну типа, да.

— Я вчера узнал кое-что. Про Рифму.

Глаза Рыжего в тот же миг вспыхнули любопытством, и он подобрался поближе, моментально позабыв о страхе перед острыми предметами.

— Они с Замком в медпункте трахались, — сообщил Макс, выдернув нож из дерева и поглядывая на свежий надрез в коре.

— Да гонишь! — Рыжий даже приподнял очки от удивления. — И ты опять всё видел? И чего ж тебе так везёт? — с завистью выдохнул он.

— К счастью, не видел, — мрачно отозвался Макс. — Я считаю, такой шлюхе не место среди детей. Мы же ранимые существа, чему она нас может научить? Ничему хорошему, мой рыжий друг.

— Эх, мне хотя бы глазком, — не слушал его Рыжий, погружённый в свои фривольные фантазии, — хоть бы одну сиську потрогать…

— Чего, у наших девчонок ещё не выросли? Лупу с собой бери на ночные вылазки, — поддел его Макс.

Рыжий покатился со смеху, услышав слово «лупа», и дальше ничего не слышал.

Когда Максу надоело кромсать ни в чем не повинное дерево, он подобрал нож и предложил Рыжему отправиться исследовать лес. Он предполагал, что, если двигаться, держа лагерь по правую руку, можно выйти к заливу, а оттуда, идя вдоль берега — на тот самый дикий пляж, который Замок собирался показать всему кружку. Изначально эта вылазка задумывалась, чтобы понаблюдать за Замком, но воспоминания о Рифме и разбитая губа испортили Максу настроение. Так их с Рыжим прогулка потеряла всякую цель.

Рыжий притащил с собой булки, завёрнутые в украденное полотенце с печатью, и они с Максом по пути их все съели. Бредя вдоль берега, они наткнулись на парочку незнакомых девчонок, явно не из их лагеря, расположившихся на берегу. Рыжий тут же принялся дёргать ноздрями, шёпотом сообщая Максу о том, как вкусно от них пахнет духами.

— Повезло тебе, что ты сегодня в шортах.

— Всем хай! — во всю ширь улыбнулся незнакомкам Рыжий.

Девчонки обернулись, сморщив носы.

— Привет? — они вопросительно уставились на парней, жуя жвачку, как коровы. Максу тут же захотелось уйти, но Рыжий уже вовсю источал своё обаяние.

— Как зовут? Я Рыжий, а это Макс.

— А нормальное имя у тебя есть? — с насмешкой спросила одна из девчонок.

— Да нормальное имя, — толкнула её локтем вторая, с ультрамариновыми тенями до самых бровей. — Меня вот Прищепкой все зовут.

— Потому что она, — объяснила её подружка, — ко всем пристаёт, типа, поняли? Меня Лёлей звать, между прочим, — она оглушительно громко лопнула пузырь из жвачки.

— Вы местные? — спросил Макс, уже просчитывая их с Рыжим шансы на успех.

— Отдыхаем типа, — небрежно ответила Лёля и поправила выбившуюся прядь волос.

— А вы откуда взялись? Из леса, что ли? — захихикала Прищепка.

Макс отметил про себя, что, хоть от этих девчонок и несло Наружностью за километр, в остальном они мало отличались от девчонок Дома. Так же ярко красились, носили такие же короткие юбки, так же странно разговаривали. Чем-то они даже напомнили Максу девчонок из старших, со времён Крысиной Низины.

— Из леса, — подтвердил Рыжий с серьёзным видом, — у нас там берлога.

— А ты прикольный, — оценила его Прищепка. — Посидите с нами?

— Вообще-то мы тут кое-кого ждём, — осадила подружку Лёля. — Но если у вас есть сигареты, то оставайтесь.

— Полные карманы, куколка, — расплылся в довольной улыбке Рыжий, извлекая из кармана мятую пачку. — Таких ты ещё точно не пробовала.

Всё ещё в плену воспоминаний о Низине, Макс согласился посидеть с девчонками, надеясь, что будет так же весело, как в те времена. Вскоре подтянулись остальные друзья Прищепки и Лёли — ещё две девчонки со своими парнями и двое одиночек. Познакомились. Никто Макса и Рыжего не гнал обратно в лес, и они постепенно расслабились, ощутив тот пьянящий вкус свободы, который так редко выпадал им в лагере. Рыжий пустил свою самокрутку по кругу, как трубку мира, Макс же попробовал пиво из Наружности, после самодельных настоек показавшееся ему какой-то водой.

Макс даже и не думал о времени, не думал, хватятся ли их в лагере. О чём думал Рыжий — неизвестно, но Прищепка, оправдывая свою кличку, намертво присосалась к его губам, словно пиявка. Для себя Макс решил, что это даже лучше, чем поход на дикий пляж с Замком и кружком идиотов.

Захмелев, парни, оказавшиеся их старше, заговорили о девчонках. У каждого нашлась своя история, одна откровеннее другой. Когда очередь дошла до Макса, в его затуманенной голове внезапно родился блестящий план мести.

— А знаешь, — качнувшись в сторону сидящего рядом парня, заговорщицки произнёс он, — у нас там, в санатории, шалавка одна есть, чуть постарше твоего по возрасту. Даёт направо и налево. Хочешь, на огонёк позову?

***

От неё пахло весной. И дело было даже не в том, что познакомились они в самом начале мая. Она сама была яркая, как первый лучик солнца после зимних серых дней, а смех её звучал как звонкая капель. Нежная, как трепетный первоцвет, едва пробившийся из-под тающего снега, она наполняла пространство вокруг себя ароматом юности и свежесрезанных ландышей. Жид даже не знал, как к ней подступиться, а она вручила ему в руки грабли и весело скомандовала грести листья.

И с той поры его мир перевернулся.

Поначалу Жид побаивался высовывать нос в Наружность, опасаясь новых неприятностей. Для него внешний мир всегда пах чем-то горьким, оставляющим лекарственный привкус на языке и тревогу в сердце. Но с появлением Рифмы изменилось всё. Как в тех самых сопливых романах о любви, над которыми он раньше посмеивался.

Жид читал ей стихи, пытался сочинять свои, и радостно ему было от того, что она, возможно, считает его идиотом. Каждый день, провожая Рифму до дверей в Наружность, он дарил ей веточку сирени, сорванную украдкой с куста у забора, и постепенно сам стал делать маленькие шаги на ту сторону. Поначалу просто чуть дольше задерживался на крыльце, затылком ощущая пронзительный взгляд недовольного сторожа, который уже позвякивал связкой ключей, готовясь запереть двери.

— Ты не замёрзла? — спрашивал он, хотя вечер был тёплым.

— Нет, что ты, — качала головой Рифма, и лунный свет серебрил её волосы. — Мне хорошо с тобой разговаривать.

Они стояли, говорили, и никак не могли наговориться. Тогда Жид впервые несмело коснулся её руки и, к его удивлению, она не отстранилась. И не успел он оглянуться, как оказался совсем у других дверей, с потрескавшейся от времени вывеской «Молодёжное общежитие города…» наверху.

— Вот здесь я и живу, — сказала Рифма, скрывая лёгкий румянец щёк за букетиком сирени. — Может, заглянешь на чай? Если позволяет время.

Жид знал, что сторож уже запер двери, а Наружность позади подкрадывалась липкими чёрными тенями. Он даже машинально потянулся почесать подбородок. Если повернёт назад, придётся искать другие тропы в Дом, возможно, рискуя нарваться на неприятности.

— С удовольствием, — ответил он, околдованный её жёлто-карим взором с золотистыми крапинками у самых зрачков.

Точно, подумалось ему, я же ещё не прочёл ей Есенина. Жид считал этого поэта бесхребетным обалдуем, предпочитая стихи посерьёзнее, со скрытым глубинным смыслом. Но что-то в Рифме заставляло его пересматривать свои взгляды.

С ней он перестал воспринимать Наружность, как нечто чужеродное. Его тяга к Дому постепенно ослабевала, а к Рифме влекло со страшной силой. Ему так нравилась её напористость на работе, когда она, закатав рукава, бралась за самые сложные задачи; тихая грусть во взгляде, когда они ночами сидели на общажной кухне, пили крепкий чай и разговаривали о личном; её бесконечная любовь к жизни, бьющая ключом даже в самые пасмурные дни. Она была одинаково прекрасна и в нежном платьице, подчёркивающем её хрупкость, и в потрёпанном спортивном трико с граблями наперевес, когда волосы выбивались из-под наспех повязанного платка.

Рядом с ней Жиду хотелось выглядеть достойно, а не как оборванец по имени Замок, каким его знали в Доме. До смешного, он даже не умел гладить рубашки, а Рифма его научила, а потом сама стала этим заниматься, когда он оставался ночевать. Пожилая консьержка общежития поначалу недовольно косилась на нового посетителя, но, узнав от Рифмы, что эта дама никогда не расстаётся с потрёпанным томиком Ахматовой, Жид взял за привычку с каждым своим приходом читать ей по стихотворению. Постепенно суровость в её взгляде сменилась теплотой, а затем и добродушной улыбкой. Она даже стала угощать его карамельками из старинной вазочки, которую доставала из ящика стола.

Время летело незаметно. Стажировка Рифмы подходила к концу, встречаться они стали реже — у девушки на носу была защита диплома. Она сидела ночами над книгами, а он приносил ей термос с горячим какао и бутерброды, чтобы она не забывала поесть. Каждый день без неё казался пресным, тусклым, выцветшим. Тем ярче вспыхнуло его счастье, когда он узнал, что Рифма сможет провести с ним летние дни на море. Даже работа не омрачала томительного ожидания возлюбленной.

Макс тем временем болтался за ним как привязанный, Жид даже стал подозревать, не больной ли он на голову. Хотя, кто ещё не без греха? Жид сам старательно принимал пилюли, чтобы оставаться в строю и не сорваться. Но Макс с каждым днём раскачивал лодку его относительно стабильного состояния всё сильнее, выдумывая новые способы вывести его из себя. Жид просто поражался фантазии этого мальчишки. Именно из-за него он не мог оставить прошлое в прошлом, именно из-за него ему снились сны, пропитавшие подкорку его сознания запахом курева и портвейна. Запахом крови.

Жид отчаянно цеплялся за Рифму, за её нежную ручку с часами «Чайка» на тонком запястье, лишь бы она не отпускала его в мутные воды памяти. Он пытался остаться на плаву, даже подумывал почаще оставаться у Рифмы, чтобы привыкнуть к Наружности. Эта мысль посещала его всё чаще, и однажды настал момент, когда он твёрдо решил разрезать пуповину, накрепко связывающую его с Домом.

— Я не бросаю тебя, — зачем-то оправдывался он перед Домом, будто тот мог его услышать. — Я просто вырос, ты пойми. Знаешь, — на глаза Жида каждый раз наворачивались счастливые слёзы, когда он думал о ней, — я влюблён, и я хочу жениться. Честное пионерское!

Жид не стеснялся вести себя как влюблённый мальчишка, ему было плевать, что подумают люди. Рядом с ней заживал каждый его шрам на душе. Кроме одного.

Жид невольно дотронулся до рубца на животе и помрачнел. Макс. Маленький клещ, высасывающий из него все соки. И ладно бы он приставал только к нему, но ведь добрался и до Рифмы.

Он искренне не понимал, зачем такой мелочи сдался именно он, и почему он обижает Рифму. Та поначалу искренне верила в Макса, думала, что у него есть шанс на исправление.

— В каждом человеке есть что-то хорошее, — говорила она с той особой интонацией, которая была свойственна только ей. — Даже в таких, как он.

Но всё изменилось, когда Макс начал распускать о ней грязные слухи. Это сильно пошатнуло душевное равновесие Жида. Таблетки уже не глушили ярость, клокотавшую внутри всё сильнее с каждым днём.

Он жаждал ощутить тот самый медный запах, окунуться в него с головой. Это пугало. Он стал принимать ещё больше пилюль, а Макс становился всё активнее и невыносимее. Хотелось удавить этого мелкого паразита, сжать пальцы на его горле как можно сильнее, заставить заткнуться навсегда.

Жид пытался защитить Рифму от нападок Макса, но слухи, пущенные им, просочились в уши каждого обитателя Дома. Жид уже готов был выть от бессилия. Нет, решил он, нужно забирать Рифму и валить отсюда. Лучше позорный побег, но потом счастье. Ещё чего дойдёт до верхов, а там не будут слушать, что для Рифмы он стал первым и единственным. Никто его не будет слушать. Никогда не слушали.

В этот день Жид стойко принял обрушившуюся на него реальность — не Дом его держал на привязи все эти годы, а Макс. Из-за него Жид никак не мог оборвать все нити, ведущие к прошлому. Макс раз за разом напоминал о том, кто он, кем он был. Даже продолжал упрямо звать Замком. От этого имени веяло чем-то недобрым, тем, что Жид давно в себе подавил. «Жид» же был более безобиден, как казалось ему. Рифма его приручила, думалось ему.

— Я прошу прощения, — Жид подскочил, ожидая увидеть рядом Макса, но голосок был не его — мягче. Обернувшись, он увидел Рекса, нервно теребившего в руках кепку.

— Не люблю тебя о чём-то просить, — вздохнул Рекс, опуская взгляд. — Но будь так добр, помоги найти Макса.

— Может, хрен с ним? — с надеждой спросил Жид. — Вернётся. Всегда же возвращается.

Рекс медленно покачал головой, и что-то в его взгляде заставило Жида почувствовать, как холодеет затылок.

— Если бы, — тихо произнёс Рекс, — тогда бы я обратился к своим за помощью, или к Четвёртой. Но он ушёл с Рифмой, понимаешь? — он поднял глаза, и Жид увидел в них неподдельную тревогу. — Не случилось бы беды. А она хорошая девушка, она не виновата, что такая... наивная.

Мир Жида рухнул в одно мгновение. Рука сама нащупала в кармане флакон с таблетками.

— Вот же гадёныш! — подорвался он с места, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Не ты. Не видел, куда они пошли?

— Куда-то туда, за лагерь, — указал пальцем направление Рекс.

— Так, — Жид попытался привести в порядок мысли, — ты сейчас остаёшься здесь, и даже не думай за мной пойти.

— Шутишь? — серьёзно глянул на него Рекс, выпрямляя спину. — Даже не надейся, что я буду здесь стоять. А вот ты не стой столбом, беги уже.

Не чуя под собой почвы, Жид помчался очертя голову к ближайшему лазу в заборе. Конечно, ему был известен каждый лаз, да и здешние дети изобретательностью не отличались — год за годом штурмовали одни и те же дыры. Нырнув за трухлявый штакетник, Жид выскочил в лес. Тяжело дыша, огляделся, прислушался, додумавшись захлопнуть рот. Где-то там его Рифма, и чёрт его знает где Макс. Жид умолял сам не зная кого, чтобы Рифма оказалась в безопасности, чтобы все его страхи оказались надуманными. А Макс… Да пропади он пропадом!

Словно аккомпанемент его мрачным мыслям, вдалеке послышались первые раскаты грома, глухие и тяжёлые.

— Пиздец, — схватился за голову Жид.

Нужно было соображать быстрее, какое-то внутренне чутьё било тревожный набат. Где-то справа, в мелькающих между деревьями просветах, замаячила фигура. Макс шёл не спеша, светя себе под ноги фонариком.

— Где она? — бросился на него Жид, хватая за плечи.

Тот бросил на него наглый взгляд.

— Не знаю, — пожал он плечами.

Жид больше слушать не стал. С силой оттолкнув Макса куда-то в сторону, он ринулся напролом через кусты, чувствуя, как ветки царапают лицо и руки. И уже через мгновение по ушам резанул женский крик. Кто-то отчаянно звал на помощь.

Он выскочил на маленькую поляну в тот самый момент, когда один из двух незнакомых парней, крепко схватив Рифму за волосы, пытался куда-то её уволочь. Она кричала и как могла сопротивлялась, отбиваясь руками и ногами. Её платье было порвано, на лице виднелась размазанная грязь. Его Рифма. Они посмели тронуть его сокровище.

— Убью… — вырвалось из груди.

— Да мы ж только пообщались, — осклабился один, тут же отступая от Жида на безопасное расстояние.

— Да чё ты, — разжал схватку второй, и Рифма тут же юрко выскользнула из его рук, отбежав в сторону. — Не кипишуй, мы уходим.

Но Жида было уже не остановить. Схватив первого попавшегося мудака, он с наслаждением нанёс первый удар в нос. Кровь хлынула фонтаном и забрызгала лицо. Вот он, тот самый медный запах. Запах, вернувший его в ту ночь.

— Отпусти, мы уходим! — визжал в его хватке избитый, извиваясь, как червяк на крючке. — Уходим!

Но отпускать не хотелось. Совсем не хотелось. Особенно теперь, когда этот запах заполнил ноздри и превратил мир вокруг в алый туман.

— «…», — услышал он родной, немного дрожащий и осипший, голос, — хватит!

Жид обернулся. Рифма стояла за его спиной, держа в руках какую-то увесистую палку. В её глазах стоял страх — не перед теми парнями, а перед ним. Воспользовавшись моментом, первый схватил валяющегося второго и поволок его в кусты, трусливо скрывшись в глубине леса.

— Я смогу себя защитить, — она показала палку. — По крайней мере, по пути до лагеря со мной уже ничего не случится.

— Я провожу! — бросился к ней Жид, пытаясь стереть кровь с лица тыльной стороной ладони, но только больше размазывая её. — Как ты, родная? Они…

— Со мной ничего не случилось, — она сделала паузу, глубоко вдохнув, — такого ужасного. Ты появился вовремя. Спасибо.

Жид понимал, что Рифма напугана и не понимает, что происходит вокруг. Что с моря надвигается шторм, стремительно темнеет, и дорогу до лагеря можно попросту не найти. Но ещё яснее он осознавал, что она только что увидела нечто, чего видеть не должна была никогда.

— Не ходи за мной, я прошу, — Рифма старалась держаться, но с каждой секундой всё больше теряла самообладание. Её губы, всегда такие мягкие и податливые, теперь были плотно сжаты в тонкую линию. — Я вернусь в лагерь, Владлена меня осмотрит, — ухо Жида резануло наружное имя медсестры, — и я уеду. Как только закончится шторм.

Жид почувствовал, как земля снова уходит из-под ног, но теперь по-настоящему — словно целый мир распахнулся под ним зияющей бездной. Ноги подкосились, и он свалился кулём в ноги Рифмы, обхватив её колени руками.

— Я прошу тебя, Рифма, — умолял он, не помня себя, — не бросай меня. Ты нужна мне. Я тебя люблю!

— Встань, — спокойно попросила Рифма, протягивая ему руку с часами на тонком запястье — такими нежными и неуместными здесь. — Не нужно. Я тоже люблю тебя. Ты просто хорошо подумай, у тебя будет целая ночь. Не будет тебе ни здесь, ни в Доме спокойной жизни, пока к тебе прилепился этот паразит, прости меня за выражение.

Жид похолодел. Рифма использовала то же сравнение, говоря о Максе, что и он в своих мыслях. Жид сгрёб Рифму в охапку, откинул к чёртовой матери эту палку и принялся целовать родные губы.

— Я буду ждать тебя на вокзале завтра, — сказала Рифма, когда ей наконец удалось перевести дыхание. — Ровно пять минут до отбытия, потом уйду. И тогда, — голос её дрогнул, — не ищи меня больше никогда.

— Позволь хотя бы проводить тебя в лагерь, — севшим голосом попросил Жид, понимая, что это может быть их последняя совместная прогулка.

До забора они шли молча, только хрустели под ногами ветки да шелестела листва над головой. Проскользнув за штакетник, Рифма помедлила.

— Я люблю тебя, — сказала она, её бледное прекрасное личико осветила вспышка молнии.

— Люблю, — только и мог выдавить из своего скорченного горла Жид.

Лучше иди, думал он, чувствуя, как неудовлетворённая жажда крови вырывается наружу, лучше иди прочь от меня. В его душе ещё теплилась надежда увидеть её завтра, и послезавтра, и бесконечную череду дней после. Но он знал, что между сегодня и завтра стоит препятствие, имя которому — Макс.

— Он в литературном клубе, — как из-под земли вырос Рекс. Его взгляд опасливо скользнул по лицу Жида, испачканному кровью. — Я ничего не видел и не слышал, — добавил он тихо.

— Рекс, пожалуйста, — сражаясь с каждым словом, выдавил из себя Жид. — Сейчас же!

Рекс вздрогнул от его вскрика и как ошпаренный полетел прочь. Снова небо прорезал зигзаг молнии, поднялся ветер, взмахнув вверх маленькие смерчи песка на волейбольной площадке. Жид сделал шаг в сторону литературного клуба и остановился. Потом ещё один.

Макс действительно был там. Сидел за столом, невыносимо спокойный, поигрывая карандашом между пальцами с выверенной небрежностью. Даже лампу настольную включил, будто случайно заскочил почитать книгу перед сном. Что-то в его позе казалось фальшивым — словно он ждал, напряжённо ждал, но отчаянно пытался выглядеть расслабленным.

Увидев Жида, Макс поднял голову. Его рука с карандашом на мгновение замерла.

— А, — сказал он негромко, — быстро ты.

И Жид только сейчас понял, как изменился его взгляд. Макс больше не глядел на него снизу вверх подобно шкодливому мальчишке. Теперь они смотрели друг на друга почти на равных. На Жида смотрели холодные, наглые глаза, не выражающие никаких эмоций, будь то раскаяние или испуг. «Давай, — говорил этот взгляд, — я жду».

Нет, осознал вдруг Жид с ледяной ясностью, этот Макс намеренно выманил Рифму в лес, договорился с местной шпаной. Он смотрел на него, как владелец, который наказывает сбежавшую собаку, вернувшуюся с поджатым хвостом. Или так Жиду хотелось думать. Потому что это оправдывало то, что он собирался сделать.

— Макс, — Жид по-прежнему говорил с ним, как с малолетним хулиганом, — ты понимаешь, что только что произошло? И могло бы произойти по твоей вине.

— По моей вине? — Макс поднял брови с театральным удивлением. — А что такое? Что-то с Рифмой? — он произнёс её имя с таким безразличием, словно говорил о далёкой знакомой.

Эта фальшь и притворное удивление, выглядевшее почти карикатурно, взбесило Жида ещё сильнее, чем прямое признание. Вот что изменилось во взгляде Макса. Он стал жестоким. И говорил о Рифме Макс как о каком-то неодушевлённом предмете.

— Так что, как всё прошло? — вдруг спросил Макс. — Там, в лесу.

Жид покачал головой, глядя на этого совершенно незнакомого ему человека. В его лице, в его взгляде, не было ничего от прежнего Макса — того мальчишки, что ходил за ним хвостом. Перед ним был кто-то другой, холодный и расчётливый.

— Ты же понимаешь, что я сделаю с тобой за это? — спросил Жид, делая шаг вперёд.

— Убьёшь? — в голосе Макса совсем не было страха. — Как Хриплого?

После очередной вспышки молнии моргнул свет, загудела проводка. Комната на мгновение погрузилась во тьму, а когда свет вернулся, Макс уже стоял, сжимая в руке канистру.

— Не подходи, — вдруг скомандовал он. — Я знаю, зачем ты пришёл, — на его лице не дрогнул ни единый мускул, только глаза лихорадочно заблестели. — Убить меня за свою девку. Но я бы не хотел умирать, как Хриплый. Убей меня как Замок, вспомни, кто ты на самом деле.

С этими словами Макс крепче сжал канистру, но не спешил обливать себя. Просто демонстрировал — смотри, я могу это сделать. Мы можем сгореть здесь вместе, если ты этого хочешь.

Жид сделал шаг вперёд, и Макс тут же наклонил канистру на пару сантиметров. Тонкая струйка потекла на пол.

— Я только хотел увидеть тебя. Настоящего тебя. Не эту жалкую пародию, которой ты стал ради неё.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Знаю, — возразил Макс. — Лучше, чем ты сам. И уж точно лучше, чем она.

Он снова произнёс «она» с таким презрением, словно Рифма была грязью на его ботинке, досадной помехой между ними. Эта капля переполнила чашу. С утробным рыком Жид рванулся вперёд, выбивая канистру из рук Макса. Та грохнулась на пол одновременно с ударом грома и выплеснула своё содержимое на пол.

— Сука ты, гнида малолетняя, — Жид с размаху ударил Макса по лицу, чувствуя, как костяшки врезаются в бровь. Кожа лопнула под ударом, костяшки обожгло болью. Этого показалось ничтожно мало, чтобы удовлетворить давно спящего левиафана внутри него.

Макс пошатнулся к стене, но устоял. Он размазал тонкую струйку крови по подбородку и посмотрел на окрашенные красным пальцы. И улыбнулся так, словно получил именно то, что хотел.

— Вот он ты, — прошептал он. — Настоящий.

И в этот момент Жид вдруг понял, что всё это — и Рифма в лесу, и этот разговор — было лишь изощрённой провокацией. Макс методично, шаг за шагом, чуть ли не за ручку, вёл его к этому моменту, к этому взрыву. Жид отступил на шаг, с ужасом глядя на свои руки. Они дрожали. Он не помнил, когда в последний раз так терял контроль. Может быть, с Хриплым. Может быть, раньше.

— Убью, тварь! — он схватил Макса за грудки и с силой впечатал в стену. Кровь из рассечённой брови капала на руку, такая тёплая.

Затылок Макса глухо стукнулся о твёрдую поверхность. Он на секунду зажмурился, но тут же рванулся из хватки, нанося быстрый удар в корпус. Жид легко ушёл от него, хлёстко влепив пощёчину, оставившую красный отпечаток на бледной щеке, и тут же всаживая кулак точно под солнечное сплетение. У него не осталось понимания, что Макс ему не соперник, что его легко сбить с ног, что он младше, в конце концов. Слепая ярость застила глаза.

Макс согнулся пополам, мучительно силясь вдохнуть, и тут же рухнул на колени.

— Я говорил тебе, чтобы не смел, — Жид схватил его за волосы, задирая голову. Он хотел втоптать эту мелкую сволочь в пыль, уничтожить, чтобы прекратила ломать ему жизнь. Рывком он поставил Макса вертикально, снова прижимая к стене. — Чтобы не подходил даже к ней!

Из разбитой губы текла кровь, окрашивая зубы в розовый цвет.

— Я и не подходил, — выдавил Макс, всё ещё борясь за дыхание. — Она сама… пришла ко мне. Расспрашивала… о тебе, — его губы растянулись в злорадной кровавой улыбке. — Правду хотела знать.

Последние слова он произнёс с таким торжеством, словно выиграл суперприз в «Поле чудес».

Макс обмяк под ним, бессильно повиснув в хватке. Но Жид не поверил такой покорности. Глупо было думать, что тот так просто сдался, но проверить всё же стоило. Он был готов к подлости, и когда Макс выхватил из кармана нож, Жид перехватил его запястье и с силой ударил о стену. Нож со звоном отлетел в сторону. А когда Макс отвлёкся на ушибленную кисть, Жид резко швырнул его на угол стола.

Макс взвыл как-то странно, слишком искренне, и сполз на пол, прижимая руку к правому боку. Он задыхался, хватал ртом воздух, скулил сквозь стиснутые зубы.

— Я рад... что ты… вернулся, — он закашлялся от боли, когда повреждённые рёбра дрогнули. В его пальцах мелькнула зажигалка.

— Дай сюда! — Жид бросился к нему и схватил за запястье, но было поздно.

Зажигалка вылетела из пальцев Макса и, описав короткую дугу, упала прямо на лужу бензина. Жид успел только развернуться, чтобы увидеть, как вспыхивает пламя, стремительно охватывая пол. В груди всколыхнулся страх. Он подхватил скорчившегося Макса подмышки и волоком потащил к выходу из кабинета литературного кружка. И тут же захлопнул дверь.

— Блядь, — он провёл ладонью по мокрому от пота лицу, лихорадочно оглядываясь вокруг. — Да что ты творишь, сука?!

Они почти добрались до выхода из здания, когда позади них что-то грохнуло, и языки пламени вырвались в коридор. Жид ощутил жар даже сквозь одежду и, не раздумывая, толкнул дверь плечом. Макса пришлось силой волочь за собой. Кашляя, они выкатились прочь с крыльца. Тут же на землю упали первые крупные капли дождя.

Макс шлёпнулся на колени, захлёбываясь кашлем. Дыхание было поверхностным и частым — глубоко вдохнуть он не мог.

— Что с боком? — спросил Жид, переводя дыхание и пытаясь унять дрожь в руках. Адреналин схлынул, и он начинал осознавать, что натворил.

— Нахуй тебе знать? — выплюнул Макс вместе с кровью. — Теперь переживаешь?

Жид выругался сквозь зубы. Он не рассчитал силу удара, не думал, что может нанести реальный вред. Хотя кого он обманывает? Именно этого он и хотел — причинить боль, заставить страдать. И теперь, когда злость отступила, он ощутил липкий стыд. Но уже было поздно об этом жалеть.

— Держись за меня, — сказал он, осторожно обхватывая Макса за плечи. — Нас не должны слышать, ты понял?

— Я не идиот, — огрызнулся Макс, но его голос был слаб, лицо приобрело бледный оттенок, а губы побелели.

— Слышишь, — Жид напрягся, — а конкретнее боль описать сможешь?

Он медленно повёл Макса прочь от горящего здания, к зарослям кустарника на краю поляны. Дождь усиливался, но огонь был слишком сильным, чтобы погаснуть. Жид оглянулся и увидел, как пламя взбирается по стенам к крыше, как искажается от жара воздух.

— Сядь, — потребовал он, помогая Максу опуститься на мокрую траву. — Я посмотрю?

Не став дожидаться ответа, он задрал Максу футболку — та насквозь пропиталась бензином. И как они не погорели к чёртовой матери? На правом боку, в области нижних рёбер, уже наливался кровоподтёк цвета перезрелой сливы. Жид коснулся места повреждения, и Макс дёрнулся, задохнувшись от боли.

— Пиздец, — выдохнул Жид. — Может, я правда сломал тебе ребро. Синяк будет адский.

— Ничего. Я… люблю… когда остаются следы.

Жид резко отстранился от него, как от ядовитой змеи. В голове метались обрывки мыслей: что делать с горящим зданием, как объяснить случившееся, куда деть Макса...

— Закурить есть? — вернул его к реальности осипший голос.

— Ты ебанулся? — возмутился Жид таким безрассудством. — Хуй с ним, с ребром, а тебя не смущает, что ты в бензине? Ты как сдохнуть хочешь, от огня или дыма?

— Посмотри на себя, — прошептал Макс с кривой улыбкой. — Сначала избил до полусмерти, теперь нянчишься. Она бы… оценила… это зрелище? Твоя Рифма?

Жид замер, вглядываясь в его лицо. Он не мог понять, почему этот мальчишка, которого он только что избил, который намеренно спровоцировал его, подверг опасности Рифму, сейчас сидит и улыбается, глядя на него с таким обожанием, такой больной преданностью. Что-то в этой улыбке было неуловимо знакомым — словно Жид видел её в зеркале много лет назад.

— Заткнись, — огрызнулся Жид, больно надавливая на рёбра Макса. — Я тебя вытащил оттуда, нужно же проследить, чтобы ты не сдох.

— Так благородно, — выдохнул Макс без тени сарказма. Каждое слово давалось ему с трудом, он то и дело замолкал, чтобы неглубоко вдохнуть. — Она знает… какой ты герой? Знает, что ты сделал с Хриплым? С Зеркалом? Или ты рассказал ей сказку… о том… как стал хорошим… мальчиком?

— Не двигайся, — вместо ответа сказал Жид, и пальцы его осторожно ощупали грудь Макса. — Дышать больно?

Макс глядел так, словно побои были новой формой близости, каждый удар — признанием в любви. Его взгляд то и дело застилало пеленой боли, но он тут же встряхивал головой, с усилием фокусируясь, не позволял себе отключиться. Смотреть на это было страшно.

— Она уедет, — прошептал Макс, запрокидывая голову к небу, где играли молнии. Дождь смывал кровь с его лица, оставляя розовые ручейки на шее. — А я останусь.

Неизбежность этого знания давила. Рифма была светом, слабой попыткой вырваться из тьмы, а Макс — тенью, тянущей его обратно.

— Да, — сказал Жид наконец. — Да, она уедет.

Дождь усилился, превращаясь в стену воды. Из их засады за кустами было очень хорошо видно происходящее у ДП. Теперь расшифровка этих букв «да пиздец» подходила как нельзя кстати. Деревянное здание весело трещало, пожираемое языками пламени, и Жид невольно залюбовался буйством двух стихий — огня и воды.

— И разверзлись хляби небесные, — сказал он, подставляя разгорячённое лицо дождю. — Идти сможешь?

— Вряд ли, — прохрипел Макс. — Я же всё ещё травмирован. Теперь нести придётся.

Жид почувствовал тошноту.

— Нужно убедиться, что у тебя всё же не перелом. Иначе придётся разработать другой план.

— Ты планировать собрался?

От шума дождя, треска горящей древесины, криков сбегающихся зевак и воющей вдалеке пожарной сирены, слова едва можно было разобрать. Поэтому Жид решил не тратить время на лишние разговоры. Он осторожно провёл рукой вдоль его бока, стараясь не надавливать. Макс вздрогнул, но не заорал — хороший знак. Наверное.

— Терпимо? — спросил Жид, наклонившись так близко, что почувствовал на щеке прерывистое дыхание.

— Сойдёт, — ответили ему. — Давай уже, пока нас не заметили.

Жид вздохнул. Если Макс в состоянии разговаривать и хоть как-то двигаться, то обошлось парой ушибов и, возможно, трещиной в кости.

— Хуже не будет, — вздохнул Жид, подхватывая Макса с травы. — Надеюсь.

— Что ты там бормочешь? — услышал он возмущённое, но отвечать не стал.

По дороге он объяснил, что они возвращаются за лагерь. В голове даже возникла сумасшедшая мысль там Макса и оставить, сказать, что он заблудился, или вообще донести его до ближайшего утёса, и…

— Даже не думай, — процедил Макс сквозь стиснутые зубы, уткнувшись ему в плечо. — Если кинешь, будет хуже всем.

***

Как только Макс почувствовал под ногой почву, а в руке костыль, он ощутил себя увереннее, но не лучше. Каждый шаг отдавался острой, пульсирующей болью в боку, заставляя его невольно задерживать дыхание. Он пытался держаться прямо, но тело само предательски клонилось вправо, инстинктивно защищая повреждённое ребро.

— Говори, — потребовал он, отплёвываясь от дождевой воды. Даже под куполом сосен не было спасения от шторма, обрушившегося на лагерь.

— Что? — Замок отступил на шаг, и этот жест не укрылся от Макса, вызвав у него волну мрачного удовлетворения.

— План, — нахмурился Макс, стараясь не делать глубоких вдохов. — Какой у тебя план?

— Возвращаемся в лагерь, — начал Замок, — объясняем, что ты заблудился в лесу. Причину выдумаешь сам, лишь бы это не касалось нас с Рифмой и поджога корпуса. Я скажу, что нашёл тебя случайно, ты мне ничего не объяснил, мы бежали от грозы. А потом увидели горящий корпус ДП.

— А дальше что?

— А дальше ты идёшь под крыло к Ральфу, — отрезал Замок. — А я иду по своим делам.

— По делам к Рифме? — ощетинился Макс, хватая его за рукав мокрыми пальцами. — Не к той ли самой, которой ты теперь не нужен?

— А вот это не твоё собачье дело.

— Ты не меня спасаешь, — выплюнул Макс, утихнувшая в нём ненависть нахлынула с новой силой. — Ты свою задницу прикрываешь. Бежишь туда, где тебя уже списали.

Такая длинная тирада стоила ему последних сил — что ж, сейчас это было даже на руку.

— Всё, что касается меня и Рифмы, — Замок сжал его предплечье, но, почувствовав, как Макс вздрогнул от боли, ослабил хватку, — не имеет к тебе никакого отношения!

— Что, всё заново начинать? — зашипел Макс. — Ну какой же ты бестолковый. В общем, я сейчас вырублюсь, — внезапно сообщил он шёпотом. — Очень надеюсь очнуться в нормальной постели.

Макс закрыл глаза, позволяя себе обмякнуть. Он не сомневался, что Замок поведётся на его уловку. Он старательно играл роль измученного болью человека, что, впрочем, не требовало особых актёрских талантов — с его ребром действительно было что-то не в порядке. А потом Макс удобно устроил свою голову на плече Замка и принялся ждать, когда его доставят до места. Неудобства причинял только ливень и поднявшийся ещё сильнее ветер. Замок накинул ему голову свою ветровку, которая не сильно и помогала, потому что уже была насквозь мокрой. Но Макс старательно изображал обморок, поэтому не стал возмущаться.

— Тебя же всем лагерем ищут! — ахнула медсестра.

Макс высунулся из-под ветровки, щурясь от яркого света походного фонаря — единственного источника освещения в погружённом во тьму медпункте. Это навело его на мысль, что пожар в ДП могут списать на короткое замыкание или упавшую керосинку — такие, кстати, в лагере имелись.

— А Замок нашёл, — слабо проговорил Макс, позволяя себе звучать благодарно. — Он меня спас. Он настоящий герой, — добавил он с такой тонкой иронией, что расслышать её смог только сам Замок.

Его переложили на кушетку для осмотра.

— Сбегаю найду сухие вещи, — пробормотал Замок, пятась к двери. — Всё равно я вам тут буду мешаться.

— Ну куда ты в такой шторм? — ловко ухватил его за руку Макс, впиваясь ногтями в кожу. — Побудь здесь, пожалуйста, — в его глазах читалось предупреждение. — Я так напуган.

Их взгляды столкнулись. Замок сцепил зубы. Выглядел он так, словно был готов врезать Максу ещё раз прямо здесь.

— Да, Жид, останься, — попросила медсестра, не замечая этой безмолвной схватки. — В лагере ни света, ни дорог из-за шторма, да ещё и пожар... Одни напасти.

— А ты что, тоже боишься? — поддел девушку Замок, но глаз с Макса не сводил.

— Фонарь мне держать будешь, дурень, — фыркнула она, доставая из шкафчика бинты и перекись.

Спустя несколько минут в маленьком тамбуре медпункта что-то зашуршало. Дверь распахнулась, и на пороге возник странный силуэт в брезентовом дождевике, доходившем до самых пят. Вот только ног оттуда торчало четыре, а не две, как полагается. Накидка раскрылась, и оттуда сначала на пол шлёпнулся Рыжий без очков, а следом появился Рекс с каким-то свёртком в руках. С дождевика и их ног на пол натекла целая лужа.

— Это ещё кто? — строго спросила медсестра, поднимая фонарь выше. — Какая группа? Не топчитесь тут, у нас пострадавший.

— Я его брат! — смело ответил ей Рекс, но Макс уловил его тревогу по слегка дрожащему голосу. — И я имею право здесь находиться!

— Ишь ты, — хмыкнула медсестра, склоняясь над Максом и осторожно прощупывая его бок. От её прикосновений он невольно поморщился.

— Извините, — засуетился Рыжий, нервно сжимая мокрый дождевик, пока Замок не указал ему на крючок у двери.

В тамбуре снова хлопнула дверь, сотрясая хлипкие стены медпункта. Из своего лежачего положения Макс не видел, что происходит, и на секунду решил, что Рыжий зачем-то сбежал обратно под дождь.

— И мой дождевик прихватили, — раздражённый голос Ральфа прорезал тишину, и Макс устало прикрыл глаза. Ну конечно, кто же ещё мог явиться в такой момент.

— Я узнал, что Макс в медпункте, это раз, — поднял он палец бесперчаточной руки и тяжёлым взглядом обвёл присутствующих. — Сюда приехала «Скорая», это два, — он обернулся к медсестре: — Помощь требуется?

— Ещё как, — с явным облегчением выдохнула она, словно только и ждала, когда появится кто-то, способный взять на себя ответственность. — Как хорошо, что приехали врачи.

— Было бы хорошо, — осадил её Ральф, — если бы их помощь никому не понадобилась. С ним что?

— Подозрение на перелом, в такой темноте не разобрать, — девушка беспомощно развела руками. — Боюсь навредить.

— И когда вы об этом сказать собирались? — воспитатель повысил голос, отчего Рыжий вжал голову в плечи. Ральф дёрнул подбородком в сторону Замка: — Чего стоишь столбом? Носилки бери, потащили.

— Никуда я не поеду! — возмутился Макс, чуть приподнимаясь на локтях. Боль прострелила ребра, заставив его побледнеть, но он упрямо стиснул зубы.

— Да ты встать даже сам не можешь! — рявкнул Ральф, нависая над ним. — Уши бы вам всем открутить.

— И даже мне? — вопросительно подняла бровь медсестра.

— Ты молчи лучше.

Несмотря на возмущения Макса, вторящего ему Рекса и писк Рыжего, болтающегося у всех под ногами, несмотря на мат воспитателей и грохот грома за окном, Макса все-таки погрузили на носилки и накрыли сверху дождевиком, словно покойника, что ему совсем не понравилось.

— Мне кажется, это нихера не безопасно! — ещё раз попытался соскочить он, но процессия уже тащила его по размытой дорожке к машине скорой помощи, а сопровождающие то и дело оскальзывались на траве, грозясь свалиться и тоже получить по перелому.

— Не с пожара? — почему-то обрадовался водитель «скорой», посмеиваясь в усы. — И слава богу, — добавил он. — Ну, грузите хлопца.

Дядька выскочил из кабины, поправил фуражку, успевшую промокнуть за эти секунды, и забарабанил по корпусу машины, словно подгоняя её. Двери распахнулись, и оттуда высунулся заспанный фельдшер в съехавшем набок колпаке, за ним показались ещё две тётки с равнодушными лицами. С помощью водителя Макса переложили в машину на каталку под присмотр местных Пауков.

— Ну шо, трогаемся? — высунулся из кабины дядька, с его пышных усов и бровей ручьями текла вода.

Макс почувствовал, как паника поднимается внутри. Он не хотел уезжать. Не сейчас, когда они с Замком наконец-то начали находить общий язык. Только не в Наружность!

— Куда трогаемся? — он принялся панически отбиваться от рук врачей, игнорируя боль в рёбрах. — Куда трогаемся? Я тут хочу остаться!

Вслед за Максом поднял суету Рекс, который только того и ждал, чтобы выплеснуть накопившееся напряжение. Рыжий просто носился кругами, издавая какие-то нечленораздельные звуки.

— Заткнулись! — перекричал галдёж Ральф. — Ты, — скомандовал он, ухватив Замка за шкирку, — за мной! Владлена, вколи Рыжему успокоин, сама знаешь, чего, а если второй, — он ткнул в Рекса пальцем, — так и будет возмущаться, ему тоже.

— Не догоните! — захохотал Рыжий, приплясывая под дождём, разбрызгивая лужи. Кажется, он был уверен, что с Максом ничего страшного не случится, чего нельзя было сказать о Рексе. Он вцепился в двери машины, и Ральфу пришлось силком его оттаскивать.

— Вот останешься без пальцев, — пригрозил он, — пришивать не будем обратно.

Макс заметил, как Рекс выразительно посмотрел на руку воспитателя в перчатке, и не сдержал смеха. Даже в этой ситуации, валяясь в «скорой», он испытывал смешанные чувства. Все эти люди суетились вокруг него, из-за него, для него.

Ночь Максу пришлось провести в местном Могильнике. Наутро за ним явился Ральф, хмурый и невыспавшийся, с кругами под глазами и щетиной, которую он не успел или поленился сбрить.

— А машина с водителем уже готова? — усмехнулся Макс, натягивая футболку поверх перебинтованных рёбер. — На автобусе не поеду.

— Будешь выделываться, — осадил его Ральф, потирая переносицу, — пешком пойдёшь.

Проверять воспитателя на блеф Макс не стал. У ворот больницы их действительно ждала машина скорой помощи с тем же усатым весельчаком за рулём. Усы его топорщились, выдавая добродушную улыбку.

— А вы всё не спите? — удивился Макс, щурясь на утреннем солнце.

— Работа у нас такая, голубь, — посмеялся водитель в усы. — Сменщика жду, решил вас подбросить заодно. Повезло, как говорится.

— Спереди прокатите?

— Залезай, — дядька махнул рукой.

Несмотря на протесты Ральфа, Макс забрался в кабину, пахнущую не так, как должен пахнуть Могильник. Пахло табаком и совсем немного медицинским спиртом.

По дороге дядька травил Максу анекдоты — не всегда приличные, но неизменно смешные. Макс в долгу не оставался и делился теми, что знал сам. Потом рассказал, что у него нашли перелом, но всё оказалось не так серьёзно.

— Молодой организм, — подмигнул водитель, — быстро срастётся. У меня сын тоже такой был — вечно то с гаража упадёт, то с дерева сверзится. А сейчас — во! — поднял он большой палец. — Гирю таскает.

В приподнятом настроении Макс выбрался из кабины у ворот лагеря и помахал на прощание весёлому водителю. За ночь таблетки сделали своё дело — физически он чувствовал себя вполне прилично, хоть тупая боль в рёбрах и давала о себе знать при неосторожных движениях. Не терпелось найти тихое место на солнышке, чтобы отлежаться и собраться с мыслями.

К рассвету шторм утих, а через пару часов выглянуло яркое летнее солнце, высушивая лужи и согревая воздух. От влажной травы поднимался лёгкий пар, окутывая землю призрачной дымкой. Вдали Макс увидел то, что осталось от здания ДП — почерневшие обугленные руины. Он сделал было шаг в ту сторону, чтобы рассмотреть поближе результат своих трудов, но его опередили.

— Ну, вот теперь и поговорим, — Ральф сцапал его за плечо, разворачивая к себе.

— О чём? — Макс невинно захлопал глазами. — Знаешь, мне тут прописали покой, и я бы прилёг. Но поначалу позавтракал.

— Я тебя сейчас лещом накормлю, — замахнулся на него Ральф. — За мной иди.

— Я думал, что Замок тебе уже рассказал всё, — Макс нехотя поплёлся за воспитателем, стараясь держаться на безопасном расстоянии. — А, кстати, где он?

— Хочу послушать твою версию, — Ральф остановился так резко, что Макс чуть не врезался в его широкую спину. — Ваших рук дело? — он без предисловий ткнул пальцем в сторону пепелища.

— Нет, — без заминки ответил Макс.

Виноватым он себя не ощущал, соврать было легче лёгкого. А вот Замок мог и проколоться — слишком уж он расслабился в последнее время со своей Рифмой. Уточнять у Ральфа, сказал ли ему что-то Замок или нет, Макс благоразумно не стал. Провоцировать не хотелось.

— Действительно, — недобро хмыкнул Ральф, — чего я ещё мог ожидать от тебя? Ну, рассказывай, где был вчера.

— Гулял в лесу, — Макс приостановился, прикладывая руку к рёбрам. — Знаешь, мне, честно говоря, тяжеловато вот так разговаривать на ходу.

— Потерпишь две минуты.

— Гулял в лесу, стемнело, налетел шторм, и я заблудился, — выпалил Макс на одном дыхании. — Потом меня нашёл Замок и притащил в медпункт, конец истории. Про пожар в ДП я только потом узнал. Можно мне уже пойти? Я устал.

Ральф недовольно вздохнул, и Макс не мог определить, поверил он ему или нет.

— Пошли. Отлежишься, ещё поговорим.

Макс сомневался, видел ли Ральф, как по его лицу скользнула тень облегчения. Значит, Замок его не сдал. Замок его прикрывал. Что-то тёплое шевельнулось в груди, и Макс позволил себе улыбнуться, но только когда Ральф повернулся к нему спиной.

В корпусе Макса встретил взволнованный Рекс, который тут же оттащил его от воспитателя в сторону спальни.

— Ну, как ты, братец? Я подготовил тебе одежду и булочки припрятал.

— Спасибо, а то я пропах Наружностью.

Сиамцы синхронно скривились.

— Помочь тебе переодеться? — спросил Рекс, высматривая повязку под одеждой с плохо скрываемым беспокойством.

— Небольшой перелом, — опередил его вопрос Макс, натягивая свежую футболку. — Ничего смертельного, жить буду. Стометровку бегать, увы, не смогу.

Рекс облегчённо улыбнулся.

— Раз шутишь, значит, и правда ничего страшного не случилось.

— Кстати, — Макс понизил голос, — не узнали, что случилось с клубом? Молния там, или ещё что.

— Не слышно ничего определённого, — пожал плечами Рекс. — Больше возмущений, что телик теперь негде смотреть.

— Там книги были библиотечные, карга из библиотеки точно с ума сойдёт.

Замок так и не появился в течение дня, хотя Макс постоянно прислушивался к шагам в коридоре, ловя себя на смутном ожидании. Вскоре его неожиданно сморило — то ли от таблеток, то ли от накопившейся усталости, и он проспал до самого ужина. Все волнения отошли на второй план, уступив место глубокому сну без сновидений.

— Спи, — нежно погладил его по волосам Рекс, собираясь вместе с остальными в столовую. — Я тебе ужин сюда принесу.

— Спасибо, — Макс слабо махнул рукой и снова зарылся в одеяло.

К вечеру снова поднялся ветер, унося за собой дневной зной, и, если бы не обилие комаров, спалось бы просто замечательно. Из-за летучих гадов Макс и поднялся. Почёсываясь и матерясь под нос, он побрёл в туалет. В полутёмном коридоре его перехватил Ральф, возникший словно из ниоткуда.

— А ты чего не на ужине? — спросил Макс, пытаясь обойти воспитателя.

— Жид присмотрит, — Ральф держал в руках свёрнутую газету, угрожающе ей помахивая. — А я наелся пиздежом вашим, — он хлестнул Макса газетой, как муху. — Вы с Жидом мне столько лапши навешали, что я год сытым буду!

Макс захихикал, представляя эту картину.

— Чего, — мрачно оскалился Ральф, — смешно тебе? — он ещё раз для профилактики постучал по Максу газетой, потом отбросил своё страшное орудие в сторону.

— Есть такое, — честно ответил Макс. — Только я тебе правду сказал, Ральф.

— А то, что Жид в прошлом однажды уже был замечен в поджигательстве, тебе ни о чём не говорит?

Макс пожал плечами, ощущая, как под рёбрами вместе с болью разливается странное тепло.

— Я малой был, забыл уже. Ты знаешь, в нашем возрасте год — как целая жизнь.

— Тебя кто бил? — Ральф внезапно сменил тактику, припирая Макса к стенке. — Думаешь, я поверю, что ты там в чаще об сосну зацепился и упал?

— Об сосну, — повторил Макс, чувствуя, как его накрывает волна абсурдного веселья. Каждое слово воспитателя казалось уморительным. Нужно испытать эту шутку на Рыжем, ему должно понравиться.

— Бил кто, я спрашиваю?

Макс поднял глаза и встретился с тяжёлым взглядом. Память услужливо подсунула картинку: лицо Замка, искажённое яростью, кулаки, с которых капала кровь.

— Никто, — выдохнул он.

Пока Ральф не принялся таскать его за уши, добиваясь правды, Макс ловко вывернулся и изобразил страдание, стекая на пол.

— Примерно вот так я и упал, — весело сообщил он с пола. — Только резче и больнее.

Он заметил на полу брошенную Ральфом газету, подобрал её и присвистнул, мгновенно переключив внимание на заголовок.

— Ого. А Замок видел?

— Утка это, — раздражённо отмахнулся Ральф. — У них каждый день новая сенсация.

Макс свернул газету в трубочку, мысленно планируя изучить её позже, в тишине спальни.

— Замок меня не бил, если ты этот факт пытаешься за уши притянуть, — сказал он. — Нафига ему меня бить, а потом спасать? Это что за извращение такое?

— Да захлопнись ты уже наконец, — устало вздохнул Ральф, поднимая его с пола и возвращая в вертикальное положение. — Ложись иди, скоро тебе ужин принесут. И хватит паясничать — я не на цирковом представлении.

— А Замок, кстати, где? Ну так, интересно, воспитатель же наш.

— Последний раз в столовой был, — Ральф настойчиво подтолкнул его в сторону спален. — Ложись иди, пока я тебя к койке не прикрутил.

— Но ты поищи его, — не отставал Макс. — А то вдруг газету почитал. Беспокоюсь о его душевном состоянии, понимаешь? — последние слова прозвучали с такой фальшивой заботой, что у него самого чуть не вырвался смешок.

— Давай не думать о плохом, — сухо предложил Ральф, волоча его до спальни.

— Да я дойду, — попытался вырваться Макс, но добился лишь новой вспышки боли. — Тут комары кусачие, как можно лежать спокойно?

— Могу порекомендовать укол в задницу, — отрезал Ральф. — От комаров не поможет, но спать будешь как младенец.

С помощью Ральфа Макс вернулся на койку и тут же с удивлением осознал, как хорошо было просто лежать, вытянувшись на прохладных простынях. В голове промелькнула мысль о решении насущной туалетной проблемы, чтобы не пришлось далеко ходить среди ночи. Взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на открытом окне. Вот оно, идеальное решение. Интересно, на кого попадёт, если всё-таки решиться?

Едва дверь за воспитателем закрылась, Макс жадно развернул газету. Первая полоса кричала о страшной аварии: автобус сорвался с горного серпантина в разгар шторма. Сообщали о погибших.

— И надо было в шторм туда переться, — хмыкнул Макс. — Интересно, как там Рифмочка. Надеюсь, тю-тю.

Остальные статьи скользнули мимо его внимания серым потоком. Вскоре газета была безжалостно скомкана и превращена в орудие казни для назойливых комаров. В коридоре послышались знакомые шаги, и в палату вошёл Рекс, балансируя подносом с источающими аппетитный аромат котлетами. За ним потянулись и остальные.

— Ральф заходил, — пожаловался Макс, уминая ужин. — Всё пытается найти виновного в пожаре и параллельно добиться от меня ответа, где я был.

— А где ты был? — спросил Рекс, подвинувшись поближе.

— Сам знаешь.

— И потом Жид взбесился и напал на тебя? — сощурился Рекс.

Макс осторожно отставил тарелку на тумбочку. Его лицо стало жёстким.

— Так, значит, послушай сюда. А не ты ли тому виной, дорогой брат? Как меня Замок тогда нашёл так быстро?

— Не знаю, — вздохнул Рекс. — Как не знаю и то, где ты шлялся и кто превратил твою физиономию в художественный натюрморт.

— Всё ты знаешь, — ощетинился Макс, — и пользуешься моим уязвимым положением. Знаешь же, что драться не полезу.

— Вчера хватило? Ну же, признайся хотя бы мне, что это Жид. Я никому не расскажу.

— Ага, конечно. А потом Ральф ко мне придёт и в стенку впечатает.

— Не впечатает, если ты правда ни в чем не виноват, — Рекс пристально смотрел ему в глаза. — От тебя бензином пахло ночью, я почуял.

Макс застыл на мгновение, а затем его лицо исказилось в гримасе возмущения.

— В жопу свою чуйку засунь, — зашипел он, нервно оглядываясь. — Тебе показалось. И вообще, это от Замка пахло, но потому, что он керосинку помогал заправить медсестре. А Рифма в лагере? — внезапно резко сменил он тему.

Рекс удивлённо приподнял брови.

— Что? А, уехала вроде, нет её нигде.

— Померла походу, — равнодушно бросил Макс, забрасывая в рот последнюю котлету. — Всё, финита! Туда ей и дорога, — он сделал резкий жест рукой, имитируя падение.

Рекс, шокированный такой бессердечностью, замахнулся на него той же газетой.

— Ты что такое несёшь?! Придурок!

— Да что вы всё заладили с этой газетой? — возмутился Макс, прикрывая голову здоровой рукой. — Меня трогать нельзя! Мне покой прописан!

Рекс засопел, но отстал. Край кровати прогнулся под его весом. Развернув смятую газету, он углубился в чтение. Макс с демонстративным удовольствием принялся за компот, считая неприятный разговор исчерпанным.

— И как у тебя только совесть позволяет так спокойно есть? — покачал головой Рекс. — Надеюсь, с Рифмой всё хорошо, и её в том автобусе не было.

— Опять двадцать пять, — засопел Макс, снова услышав песню про Рифму. — И всё-таки, я думаю, что это ты про меня Замку настучал. Ни одна живая душа не знала, что она ушла со мной.

— Значит, такая была. У стен есть глаза и уши…

— Только не начинай, — оборвал его Макс.

Ночь выдалась беспокойной. Молнии бесшумно рассекали небо за окном, но дождь так и не пролился. Проклятые комары и молнии, и тюлевые занавески, которые не защищали ни от того, ни от другого, не давали Максу уснуть. Ныл перелом, а таблетки отобрал Ральф, обещая выдавать строго по графику.

В ночной тишине бесшумно появился Замок.

— Ты где был? — возмутился Макс, вздрогнув от случайного движения.

— Тише, — прижал палец к губам Замок. — Держи, — он протянул несколько таблеток и стакан воды.

— Это что? — спросил Макс, уже догадываясь, что это, скорее всего, обезболивающее. — Поможет?

— Отлично поможет, только никому ни слова.

Макс молча кивнул, с жадностью глотая таблетки.

— Поговорить надо.

— Знаю, — отозвался воспитатель, — но не здесь.

— Тогда иди.

— Днём приду, всё равно валяться будешь на том же месте.

— А вот возьму и укачусь, — пробормотал Макс, чувствуя, как от таблетки начинает клонить в сон. — Ты мне что такое дал?

Но Замок уже растворился в темноте так же незаметно, как и появился.

А утром Макс обнаружил пропажу газеты.

— А где моя комариная убивалка? — спросил он в пространство. Никто об этом не знал.

Перед завтраком в палату решительно вошёл Ральф.

— Собирайся, — коротко бросил он.

— Куда? — поинтересовался Макс. — Мне положено лежать.

— Поверь мне, там тебе будет лежать ещё лучше, — хмыкнул воспитатель, распахивая дверцу тумбочки. — Где твои вещи?

— Что, домой? — хохотнул кто-то.

— Ты вперёд, — огрызнулся Макс.

— В медпункт переезжаешь, — пояснил Ральф. — Да где этот Жид ковыряется, — выругался он. — Я, что ли, один это потащу…

— Что, — подколол его Макс, — боишься надорваться? Или, может, Замок меня на руках отнесёт?

— Так, лежи, где лежишь, — раздражённо скомандовал Ральф и вышел.

Через какое-то время он вернулся с Шерифом, который держал наготове носилки.

— Серьёзно? — Макс не сдержал презрительного фырканья. — Опять на носилках?

— А ты что хотел, шкет? — пожевал сигарету Шериф. — Сейчас мы тебя доставим первым классом, с ветерком.

— Вот это и пугает, — Макс с недоверием оглядел хлипкую конструкцию. Загадкой оставалось, как она не развалилась в ту злополучную ночь.

Единственным утешением для Макса было то, что все питомцы Дома завтракали сейчас в столовой и не видели их унизительное шествие.

— А завтрак мне полагается? — поинтересовался Макс, стараясь придать голосу небрежность.

— Трёхразовое питание предусмотрено, — хохотнул Шериф. — Как на курорте. Хотя, погоди-ка, мы тут и есть.

Макс только закатил глаза.

— А заниматься мне чем? Мои книги сгорели.

— Вот руководитель кружка и притащит, — Ральф тяжело дышал, помогая перекладывать Макса на носилки. — Если надо, и кружок к тебе переедет. Вот поймаю только этого лодыря.

— У него трагедия там, наверное, — изобразил сочувствие Макс, не имея ни малейшего понятия, что из себя эта эмоция представляет.

— Не о том думаешь, пацан, — перебил его Шериф, взявшись за один конец носилок. — Оставь это дело взрослым.

На пороге медпункта их троицу встретила очаровательная улыбка медсестры.

— Привет.

— Привет, Владлена, — кивнул ей Ральф. — Мы тем же составом, практически.

— Заходите, заходите! — она распахнула дверь шире, пропуская процессию. — Как самочувствие, Макс? А чего вчера не принесли?

Макса занесли в другую комнату, которая выполняла функцию импровизированной палаты. В тесной комнатушке едва помещались три койки, разделённые проходами шириной с ладонь. Да уж, подумалось Максу, особо тут не разболеешься. Он выбрал самую комфортную на его взгляд кровать у окна, откуда открывался красивый вид на кромку леса.

Завтрак ему действительно принесли, и не кто иной, а сам Ральф.

— А где мои книги? — требовательно спросил Макс.

— Не наглей, — отрезал воспитатель. — «Мурзилка» есть, его и читай.

После обезболивающего укола, от которого пострадало не только его самолюбие, но и ягодица, Макс провалился в сон. А когда проснулся, тут же услышал голоса за стеной. Инстинктивно притворившись спящим, он навострил уши. Мужской голос напомнил ему Ральфа.

— Не здесь же, — хихикала медсестра. — Тогда детей тут не было, ну Ральф.

Макс скривился. Это что, и медсестра себе такое позволяет? Так вот кого он слышал той ночью! Волна брезгливости захлестнула его. Ну не с Ральфом же! Будь он легкомысленной девицей, то, без сомнения, выбрал бы Замка — в этом можно было не сомневаться.

К слову о Замке — тот не появлялся весь день, хотя обещал заглянуть. Объявился лишь к вечеру, да с таким выражением лица, будто в медпункт его загнали палкой.

— Раз уж ты под надзором воспитателя, — промурлыкала медсестра, накрашенные губы сложились в многообещающую улыбку, — я ненадолго отлучусь.

Едва дверь за ней закрылась, Макс исподлобья взглянул на Замка.

— Трахаться они пошли, медсестра и Ральф, — выпалил он. — А ты где пропадал? Нашлись дела поважнее?

— Плевать мне на них, — Замок швырнул толстый том куда-то в сторону Макса, книга приземлилась на краю одеяла. — Вот, принёс тебе чтиво.

— Спасибо, что лично в руки, — съязвил Макс.

— Прости, — Замок потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость. Тени под его глазами напоминали синяки. — Я не спал сутки.

— «Отверженные»? Ты точно решил меня убить, — скривился Макс, разглядывая потрёпанный корешок. — А чего не спал?

Замок тяжело выдохнул, плечи его опустились.

— Как будто ты не знаешь.

— Ты газету спёр, значит? — без особого интереса спросил Макс.

Куда больше его волновало, сколько здесь просидит Замок. Втайне он надеялся на сильный дождь, который задержал бы парня в медпункте, и пока всё к тому и шло. Природа была на его стороне — пока они болтали о ерунде, за окном стремительно потемнело.

— Вот, — Замок протянул Максу кулёк с вяленой хурмой. — Забыл отдать.

— Поспи здесь, — предложил Макс, кивнув на соседнюю койку.

— Мне не до сна, извини, — покачал головой воспитатель.

Какой-то он был весь не такой. Рассеянный, путающий слова в предложении, да ещё и смотрел всё куда-то мимо.

— А это вот прям точно? — Макс склонил голову набок, изучая его лицо.

— Я не знаю, — после паузы ответил тот. — Но, скорее всего, да.

Он тяжело опустился на соседнюю кровать, и комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов и отдалённым шумом ветра за окном. Макс рассеянно перелистывал страницы книги, украдкой поглядывая на Замка.

— Помоги свет включить, а? — наконец попросил он.

— Опять дождь будет, — сообщил очевидное Замок.

Щёлкнув выключателем, он снова занял место на койке и уставился в одну точку невидящим взглядом.

— Да что с тобой? — не унимался Макс. — Выглядишь как сопля на асфальте.

— К слову, Макс, люди в таких ситуациях проявляют сочувствие, — наконец отозвался Замок, — говорят всякие слова поддержки.

— Не обучен, — покачал головой Макс. — Может, расскажешь? Нет?

Не дождавшись ответа, он демонстративно уткнулся в книгу, делая вид, что обижен.

Дождь обрушился без предупреждения, с яростью разъярённого зверя. Макс дёрнулся от неожиданности, капли забарабанили по крыше, словно тысячи маленьких кулаков.

— Вот же сука! — схватился он за бок. — Слышишь, как грохочет?

— Надо пойти свет отключить, — Замок поднялся с койки. — А то выбьет пробки всё равно. Или к хуям сгорим тут.

— Только попробуй свалить.

— Туда? — Замок указал кивком за окно, где бесновалась стихия.

Вода ревела в водостоках, а гром грохотал так, что дребезжали стёкла тонкие стёкла. Макс мысленно поблагодарил Замка за то, что он догадался вовремя их закрыть. Но даже сквозь щели пробивались мелкие брызги. Всё шло к тому, что рано или поздно ветер распахнёт тонкие створки — с такой силой он напирал на них.

— Ральф считает, что это ты меня избил, — Макс попытался сменить тему, незаметно подвигаясь ближе к Замку. — А он тебе что-нибудь говорил?

Но Замок слишком сильно погрузился в свои мысли, чтобы отвечать.

— Вот и в ту ночь был такой же ливень…

— Эй, — Макс пощёлкал пальцами у самого лица парня, пытаясь вернуть его в реальность. — Я к кому обращаюсь? Ральф нас подозревает в поджоге, мы делать что будем? Не канает про лес версия, понимаешь?

— Нельзя было пускать, нельзя…

Замок вдруг затрясся на месте, как в лихорадке, а потом, зажав ладонью рот, выскочил из палаты. Макс решил, что Замка вдруг резко начало тошнить.

Макса не напугал ни пожар, который они устроили, ни прогулка по лесу под ливнем. Но сейчас гроза казалась какой-то неестественно громкой и яростной. Ветер за окном так и норовил вырвать из петель ставни. Сидя в крохотной комнатушке, окружённый темнотой, Макс почувствовал смутное беспокойство, досаду от собственной беспомощности. Он не мог встать и уйти, не мог контролировать ситуацию, и это вызывало внутри него тревогу, переходящую в раздражение.

— Замок, ты где? — он попытался перекричать раскаты грома. В тамбуре что-то зазвенело, загрохотало, а потом засвистел ветер, в палате задребезжали окна, ещё немного — и они распахнутся от сквозняка. — Замок! — в голосе Макса прорезалась злость.

Очередной порыв ветра рванул оконную раму, едва не распахнув её настежь. Макс вскочил, тут же скривившись от пронзившей грудь боли, и изо всех сил вцепился в ручку обеими руками. Ветер с той стороны колотился в стекло с яростью живого существа, требуя впустить его внутрь. Макс сцепил зубы, чувствуя, как немеют пальцы.

— Иди сюда.

В палате возник Замок. Вспышка молнии на мгновение осветила его бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами. Воспитатель подхватил его на руки, как несколько дней назад, и быстро зашагал к выходу. Едва они переступили порог, окно с треском распахнулось, впуская внутрь разъярённую стихию. Макс вдруг вспомнил, что на кровати осталась книга.

— Пизда «Отверженным», — вздохнул он.

Было чертовски больно, крепкие руки Замка давили на ребро, каждое касание отдавалось ощущением раскалённого железа под кожей. На его памяти не было такого сильного шторма, все летние каникулы проходили тихо-мирно.

Краем глаза Макс заметил, что в тамбуре валяется огромная ветка, оторванная ветром, а весь пол усеян осколками.

— И наружу нельзя, — глухо произнёс Замок, разворачиваясь обратно.

Они забились в крошечный чуланчик, заставленный склянками с лекарствами и медицинскими инструментами. Запах спирта и йода смешивался с запахом мокрой земли, проникающим через щели.

— Всё будет хорошо, — Макс не мог понять, это трясло Замка или весь крошечный домишко вибрировал под натиском бури. — Однажды всё наладится, надо только это пережить.

О чём болтал парень, Макс не понимал. Волею судьбы они оказались прижаты друг к другу в тесном пространстве, и Макс поблагодарил её за это, обняв Замка. Пусть он думает, что хочет, пусть даже думает, что Макс научился проявлять сочувствие или скорбит по глупой Рифме. Она сама себя загнала на этот путь, так ей и надо.

Когда снаружи немного стихло, до них донёсся звук шагов и хруст стекла под подошвами ботинок.

— Жид! Макс!

Замок крикнул, что они в чулане.

— Что, дождь кончился? — спросил Макс, осознавая, что не может пошевельнуться. Тело затекло от неподвижности, кости под повязкой жгло огнём. — Если не приму таблетку, буду реветь, как девчонка, — сознался он с кривой улыбкой.

Замок похлопал себя по нагрудному карману и выбрался из чулана. Вместе с Ральфом они вытащили Макса в тамбур. Увиденный разгром поразил даже его — осколки стёкол вперемешку с мокрыми листьями устилали пол, отражая судорожные вспышки молний. В палате настежь распахнулись все окна, занавески трепетали, как флаги на ветру, а несчастная книга на кровати раздулась от влаги почти вдвое.

Ральф вручил им дождевики и распорядился шевелиться, сообщив, что это временное затишье, и нужно за это время перебежать в крытый спортзал. От носилок решили отказаться, и Замок снова поднял Макса на руки. Дождь по-прежнему шёл, но уже тише, без прежней ярости.

В спортзале яблоку было негде упасть — воспитатели собрали все группы мальчишек, выдав им спальные мешки. Кому не хватило, кутались в одеяла. Краем уха Макс услышал, что девочек разместили в административном корпусе — самом прочном здании на территории.

Едва они вошли внутрь, снаружи снова что-то грохнуло. Ливень обрушился с новой силой, словно кто-то наверху открыл все заслонки разом. Ральф и двое воспитателей, напрягая мышцы, едва справились с дверьми, в которые с новой силой ломился ветер, и подпёрли их тяжёлыми мешками с песком.

Из толпы мальчишек навстречу метнулся Рекс, тревожно вглядываясь в лица вошедших. Макс себя обозначил, махнув брату, тут же потребовав от Замка спустить его на пол.

— Как же я рад, что ты цел, — выдохнул Рекс, заключая брата в осторожные объятия.

В этот раз Макс был не против обниматься на глазах у всех.

— Ну как ты?

— Мы целы, только перепуганы до чёртиков, — рассказал последние новости Рекс. — В тамбуре нашего корпуса залило счётчик, такая вонь поднялась! Ральф сразу поднял тревогу, велел готовиться к эвакуации.

Макс мысленно отметил сообразительность Замка, вовремя обесточившего медпункт.

— Рыжий божится, что собственными глазами видел, как улетела крыша, — добавил Рекс, осторожно помогая брату пробираться через разложенные на полу спальники.

— Его? — усмехнулся Макс.

— Его давно улетела, — фыркнул Рекс. — Корпуса Пятой, кажется.

— А где он сам? — поинтересовался Макс, еле переступая через лежащих вповалку детей.

Нигде огненной башки видно не было.

— В мешке закрылся и дрожит, — объяснил Рекс. — Но пока ко Второй не пройти.

Сиамцы забились в один спальный мешок, почувствовав родную тесноту, и вспомнив, как в далёком детстве так и засыпали, переплетая руки и ноги. Но полностью прочувствовать момент Максу не позволяла сменившаяся на тупую боль в рёбрах. Через некоторое время сквозь толпу к ним пробрался Замок, молча протянул Максу таблетку и так же тихо исчез в полумраке зала.

Макс проснулся, как только действие лекарства начало ослабевать. В обычный день он мог бы долго ворочаться, пытаясь снова поймать ускользающий сон, но сейчас этому мешали не только ноющие рёбра, но и теснота мешка. Рекс мирно спал, прижавшись к Максу, его присутствие давало ощущение безопасности. Вдруг Макс вспомнил их детские забавы, когда они пытались через ладошки передать друг другу силу, залечить друг другу ранки.

Он сделал осторожный вдох, насколько позволяла стеснённая грудина, закрыл глаза и на мгновение задержал дыхание, сосредоточившись на монотонном шуме дождя за высокими окнами спортзала. Медленно выдохнув, Макс представил, как выталкивает боль прочь из себя — она стекает по рёбрам вниз, уходит в землю, растворяется. Снова вдохнув, он осторожно положил ладонь на больное место. Так он проделал несколько раз, пока ему не стало казаться, что ладонь начала пульсировать энергией. Рядом сонно заворочался Рекс.

— Лечишься? — прошептал он, прикладывая к рёбрам Макса свою руку.

— Да, — тихо ответил Макс, — спи.

К утру ему действительно стало легче. Он даже вызвался в помощники к группе, разбирающей последствия ночного урагана, но его не взяли, сославшись на состояние здоровья. Обидевшись, он присоединился к Рексу, отправившемуся наблюдать за чайками. Море, щедрое после шторма, вынесло на берег множество странных предметов и остатков морской жизни, привлёкшей внимание этих крикливых существ.

Рекс щеголял в украденном у кого-то из воспитателей дождевике, доходившем ему почти до щиколоток, а ноги скрывали огромные сапоги по колено. В таком наряде брат напоминал маленькую скалу, и птицы его не боялись, пролетая почти над головами. Сообразив, что Рекс поступил разумно, защитившись от возможного птичьего обстрела, Макс тоже попросился к нему в укрытие. Вместе они стали наблюдать, как чайки делят добычу, которую нашли на гальке. Море, ещё недавно бушевавшее с такой яростью, теперь мирно плескалось у их ног, словно и не было никакого шторма.

— Никогда не устану за ними наблюдать, — задумчиво произнёс Рекс, не отрывая взгляда от прибрежной полосы.

Солёный бриз трепал его волосы, крики птиц сливались с ритмичным плеском волн о берег. В воздухе висел запах моря.

— Не думал, что тебе по душе всякие мелкие твари, — усмехнулся Макс, рассматривая особо наглую чайку, которая бесстрашно вышагивала всего в паре шагов от них. Его пальцы машинально нащупали на песке небольшой камешек, но он сдержался — не стоило нарушать идиллию момента.

— Я не люблю кошек, — поморщился Рекс. — Птицы же мне не сделали ничего плохого. К тому же, есть в них что-то... завораживающее. Свобода, наверное.

— А представляешь, без нас сейчас уедут.

Рекс окинул взглядом раскинувшийся перед ними берег. Море сливалось с горизонтом в белёсой дымке, словно акварельный рисунок.

— Ну и прекрасно, — протянул он. — Здесь тепло и хорошо, можно наблюдать за птицами или собирать гербарий. У нас есть убежище — утеплить бы его, и можно жить.

Внезапно его лицо омрачилось.

— Не думаю, что мы ещё когда-то вернёмся сюда.

— Почему? — искренне удивился Макс, повернувшись к брату и встретившись с его потяжелевшим взглядом.

— Потому что вы с Жидом сожгли ДП, вот почему, — просто ответил Рекс. — Однажды они выяснят, что это сделала не случайная молния.

Они замолчали.

Максу не хотелось сейчас спорить с братом или доказывать его неправоту. Когда-нибудь Рекс поймёт сам, что зря наговаривает на Замка. А в том, что это они сожгли тот корпус, Макс не признавался даже брату. Тем более, они ведь не специально, это было простое стечение обстоятельств — цепочка случайностей, одно к одному. Радовало Макса одно: он больше никогда не увидит Рифму, а тем более, Рифму вместе с Замком. Эта мысль подняла настроение, и Макс, улыбнувшись, повернулся к брату.

— Пойдём насобираем ракушки? Только подальше от этих крикливых тварей.

Возвратившись в лагерь с полными карманами ракушек и одной банкой особенно красивых экземпляров, Сиамцы невольно стали свидетелями стихийного собрания воспитателей. Взрослые сгрудились в плотный круг, сопровождая всё громкими возгласами. Из того, что долетело до ушей Сиамцев, они выяснили: обратно они вернутся с задержкой в пару-тройку дней, потому что размыло дороги, и выезжать сейчас просто небезопасно; лагерь теперь также является не самым безопасным местом из-за последствий шторма; Ральф в ярости из-за того, что Жид куда-то пропал.

Макс решил немедленно отправиться на поиски Замка, но Рекс, почуяв неладное, тут же крепко вцепился в рукав его куртки.

— Никуда ты не пойдёшь, — заявил он, воинственно сжимая в руке банку с ракушками. — Тебе нужно лечиться, а не носиться по лагерю.

— А Замок — единственный, кто может мне достать лекарства, понял? — зашипел Макс, бросив тревожный взгляд на группу воспитателей. Они были недостаточно далеко, чтобы беспечно разговаривать.

Рекс смотрел на брата с возрастающим недоумением, которое медленно перетекало в возмущение.

— Так ты ещё и пилюли у него берёшь неизвестные? — выдохнул он, не веря своим ушам. — Ты в своём уме, братец? Что это вообще за таблетки?

— Да тише ты! — Макс резко зажал ему рот ладонью, оглянувшись по сторонам. — Он ради меня старается, понимаешь?

— Да с чего ты взял, — пробубнил Рекс, когда Макс, наконец, убрал руку. — Он ничего просто так не делает.

После шторма влажность поднялась до предельных значений, а вместе с ней и жара. Даже кратковременные дожди, что налетали время от времени, не приносили прохлады — напротив, после них становилось ещё душнее, словно весь лагерь накрыли прозрачным колпаком.

Макс тяжело вздохнул и тут же поморщился — рёбра снова напомнили о себе. Ему хотелось окунуться с головой в ледяную воду, но даже представить это было невыносимо из-за боли при каждом глубоком вдохе.

— Ты как? — позабыв об их споре, заботливо положил ему руку на плечо Рекс. — Пойдём, я отведу тебя в корпус.

— Не хочу я, — упрямо замотал головой Макс.

— Захочешь, — твёрдо сказал Рекс, уводя Макса подальше от дорожки, ведущей из лагеря.

Замок не пришёл этой ночью.

Макс долго смотрел в потолок, прислушиваясь к мерному сопению Рекса и отдалённым шорохам ночного лагеря. Чувство брошенности медленно переплавлялось в злость. Убедившись, что Рекс спит крепко, Макс выбрался из кровати, покрепче стиснув зубы — боль всё не унималась.

Стараясь не скрипеть половицами, он прокрался до спальни воспитателей. Осторожно приоткрыв дверь, Макс различил в полумраке одну занятую кровать — на ней, раскинувшись как морская звезда, храпел Ральф. Вторая же постель была пуста, аккуратно застелена, словно на ней никто и не спал.

Не тратя времени на дальнейшие поиски внутри корпуса, Макс сразу выскользнул наружу, сам не зная, где хочет найти Замка. Ночь была жаркой и влажной, словно в тропиках, и по его лбу и спине ручьями стекал пот. Поблуждав по территории и не обнаружив никаких следов Замка, он в изнеможении опустился на влажную траву у края лагеря.

Какое-то время спустя его медитацию прервал шорох — кто-то крался, шурша подошвами обуви по гальке. Макс приподнялся, поддерживая больное ребро рукой. В этот раз Замка он трогать не стал, хотя такой соблазн был — сейчас же броситься ему наперерез, потребовать объяснений. Подавив первый порыв окликнуть воспитателя, Макс затаился, решив проследить, куда тот направляется.

Замок прошёл мимо, не заметив Макса в темноте, и свернул на дорожку, ведущую к их корпусу. Запомнив место, откуда появился воспитатель, Макс поднялся и пошёл за ним, держась немного на расстоянии. Но, вместо того чтобы сразу войти в здание, для начала он решил убедиться, что никто не вылез в коридор. Он бесшумно двинулся вдоль стены, пока не оказался под открытым окном спальни воспитателей.

— Что с тобой происходит? — услышал Макс, в очередной раз за день став невольным свидетелем взрослого разговора. — Тебе если помощь нужна, ты не молчи. Мы же, чёрт возьми, столько лет знакомы.

— Я не хочу сейчас разговаривать, Ральф, — ответил Замок. Его голос был насквозь пропитан усталостью, такой глубокой, будто он не спал несколько суток.

— А когда ты захочешь разговаривать? — наседал на него Ральф. — Когда произойдёт новый пиздец? Или он уже случился, а я пропустил этот момент?

В ответ послышался только тяжкий вздох и скрип пружин кровати.

— Ты сейчас ляжешь спать? Сделаешь вид, что ничего не происходит?

— Я не хочу сейчас разговаривать, Ральф, — монотонно повторил свой ответ Замок. — Я очень устал. Завтра будет новый день.

Наступила короткая пауза, прежде чем Ральф продолжил.

— Когда завалы разбирали, нашли канистру. А теперь ты пропал на сутки.

— А что, — с горечью отозвался Замок, — канистра может быть только у меня? Или я единственный, кто владеет бензином здесь?

— Да ты можешь в башке своей уместить всю серьёзность ситуации? — в голосе Ральфа прорезалось явное раздражение. — Это не шутки. Ты понимаешь, чем это всё может кончиться? Для тебя, для детей, для всех нас?

— Да иди ты в задницу. Со всем уважением.

Макс долго ворочался в постели, не в силах заснуть. В голове, как заевшая пластинка, крутился подслушанный разговор. Ему не нравилось, что Ральф подозревает Замка в том, чего тот не делал. Ведь у него не было плана сжечь ДП — по крайней мере, не такого, как когда-то он решил сжечь чучело в бассейне. Всё произошло случайно. И если уж искать виноватых, то виновата была Рифма — если бы не она, ничего бы этого не случилось.

Едва небо за окном начало светлеть, окрашиваясь в нежно-розовые тона, тихо скрипнула дверь.

— Где ты был? — Макс приподнялся на локте, пытаясь разглядеть выражение лица воспитателя в предрассветных сумерках. — Я искал тебя вчера.

— Прости, — Замок потёр сухие глаза ладонью. — Совсем замотался.

— Так замотался, что в лагерь забыл дорогу? — прищурился Макс, заметив в его руке блистер с таблетками. Он быстро выхватил его, прежде чем Замок успел что-либо сказать.

— Макс, не начинай, — вздохнул Замок. — Прими таблетку и ложись.

Макс сжал таблетку в кулаке, не сводя глаз с Замка. Что-то изменилось в Замке за эти сутки — едва уловимая перемена, которую Макс никак не мог расшифровать, но которая задевала его любопытство, как заноза. Таблетку он действительно принял, но не потому, что его об этом попросил Замок, а потому, что действительно измучился от жары и боли в рёбрах.

Когда Замок развернулся к двери, Макс вцепился в его локоть с неожиданной силой.

— Не уходи, — прошептал Макс, вспоминая, как страдальчески выглядит Рекс, когда болеет, и примеряя его выражение лица на себя.

Замок помедлил, и Макс понял, что уловка сработала.

— Очень болит? — в голосе воспитателя проскользнуло неподдельное беспокойство.

— Болит, — соврал Макс, продолжая игру. — Слушай, я хотел спросить…

Замок склонился к нему, Макс невольно потянул носом. От него пахло чем-то прохладным, травяным, но без примеси горелого. Кажется, это лаванда.

— Скажи, Замок, — зашептал ему на ухо Макс, — как это было? Ты вспоминал о бассейне, когда горел ДП?

Замок дёрнулся, как от оплеухи. Ни слова не говоря, он сжал ладонью лицо Макса, будто хотел расколоть его череп, и с силой толкнул на подушку.

— Я тебя к херам придушу, — прошипел Замок, склоняясь над Максом. — Если ты ещё раз заговоришь об этом, клянусь, я тебя к херам придушу.

— Это я уже слышал, — зевнул Макс, ощущая, как пилюли начинают действовать. По телу разливалась приятная тяжесть, мышцы расслаблялись, а боль медленно отступала на задний план. Он закрыл глаза, сладко причмокнув губами, предвкушая крепкий сон. — Спокойной ночи.

Сквозь опущенные веки он чувствовал, как Замок ещё несколько мгновений стоял над ним, тяжело дыша, а потом резко развернулся и вышел, не закрыв за собой дверь.

— А ты не знаешь, где тут может расти лаванда? — спросил Макс наутро у брата, когда они сидели за завтраком.

Тот окинул его долгим немигающим взглядом.

— Тебе зачем? — спросил он, отложив вилку. — Опять что-то затеваешь?

— Просто интересно, — пожал плечами Макс, закидывая в рот последний бутерброд с маслом. — Под утро проснулся, и ветер принёс аромат лаванды. Подумал, может, где-то рядом растёт.

— Интересный сон, — Рекс заметно расслабился, поверив в безобидность вопроса. — А знаешь, может, и правда где-то поблизости есть. Не хочешь сходить в библиотеку? Там должны быть книги о местной флоре.

Макс прикинул своё расписание. Замок был на месте, его видели на утреннем построении, значит можно уделить немного времени брату.

— А давай, — кивнул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Всё равно делать нечего до обеда.

Сиамцы дошли до библиотеки и нырнули в книги по ботанике, которых, к их разочарованию, в здешней библиотеке оказалось до обидного мало.

— Рекс, ну это несерьёзно, — фыркнул Макс, заметив в руках брата тонкую книжку с витиеватым названием «Язык цветов: символика и тайные послания».

— А я всё равно возьму, — упрямо ответил Рекс, прижимая книгу к груди, будто ожидая, что брат попытается её отобрать. — Она мне нравится.

— Какое-то развлечение из прошлого века, честное слово. Лучше бы что-то полезное взял.

Он ещё долго подшучивал над Рексом, который всё-таки взял с собой книжицу, не обращая внимания на подколки.

— Ботаника — это серьёзная наука, — назидательно говорил Макс, размахивая своим увесистым справочником. — А вот это всё, — он указал на издание в руках брата, — ненужная романтика.

— Ты когда таким сухарём стал? — качал головой Рекс. — Вот появится у тебя девчонка, ты ей названия растений на латыни будешь под луной на ушко шептать?

— Фу, — скривился Макс, представив эту картину. — Это у тебя такие понятия о любви? Как сопливо, аж тошно.

Рекс усмехнулся, глядя на брата с лёгкой снисходительностью.

— Нам пока рано всерьёз задумываться об этом вопросе, — парировал он. — Ты иди, заляжешь со своей ботаникой в постель. А я, может, найду что-то действительно интересное.

Вернувшись в комнату, они зарылись каждый в свою книгу. Макс растянулся на кровати, уткнувшись в справочник по местной флоре, хотя мысли его блуждали далеко — там, куда уходил Замок, куда вёл тот запах лаванды. Рекс устроился у окна, где было больше света, и наглаживал страницы своей книги о языке цветов.

Но долго прохлаждаться Рексу не пришлось. В комнату заглянул Ральф и увёл его к остальным из группы на занятия. Макс остался один, отговорившись больными рёбрами.

Выждав для верности ещё некоторое время, он поднялся, выскользнул в коридор и направился к спальне воспитателей. Внутри никого не было, как он и предполагал. Макс уже знал, куда ему нужно идти. При дневном свете он без труда добрался до того места, где прошлой ночью видел Замка.

Аккуратно раздвинув спутанные ветви кустарника, он обнаружил то, что искал — дыру в заборе, тщательно замаскированную густой растительностью. Только это открытие породило больше вопросов, чем ответов. Зачем Замку лезть через дыру, если он может свободно выходить через ворота лагеря?

Прикинув, что раз Ральф увёл всех на занятия, Замок может смотаться в любое время — например, пока Ральф ходил за Рексом — Макс решил действовать немедленно. Стараясь не думать, насколько ему больно, он нырнул в лаз. Любопытство гнало вперёд.

По следам из примятой травы он прошёл вдоль забора; дальше была только одна тропа, которая уводила за кусты и вверх по склону. Физически Макс мог пройти лишь жалкие полметра, дальше ему было не по силам. В любой другой день — да. Но сейчас оставалось только отступить.

Он был уверен, что Замок ушёл по тропе наверх. И раз они с Рексом никогда не видели в здешних местах лаванду, значит, она была от них тщательно скрыта где-то на высоте. А по горам Сиамцы не лазили.

У Макса появилась мысль — а не сходить ли ему за Рыжим или ещё за кем, кто не стал бы задавать вопросов и слазил бы по этой крутой тропе проверить, есть ли наверху Замок. Но он тут же отмёл эту идею. Он боялся пропустить возвращение Замка, да и не хотел посвящать кого-либо в свои планы. И тогда Макс решил просто ждать.

Под сенью деревьев было прохладнее, воздух пах влажной землёй и хвоей. Макс устроился на поваленном стволе, прислонившись спиной к шершавой коре. Глаза слипались от жары и усталости, голову заполнял ватный туман. Лишь бы не уснуть в таком положении.

Ожидание затянулось настолько, что Макс уже начал думать, что Замка наверху нет, или, наоборот, он решил остаться там на целые сутки. Дремота почти одолела его, когда тихий шорох осыпающихся камешков заставил его встрепенуться. По тропе, осторожно выбирая путь, спускался Замок.

— Долго же тебя ждать пришлось, — нахмурился Макс, поднимаясь навстречу.

Замок замер, заметив его. На его лице отразилось удивление, быстро сменившееся раздражением.

— А нахера ты меня ждёшь, позволь поинтересоваться? — спросил он, приближаясь к Максу. — Что, других занятий совсем нет?

— Да вот, — Макс недобро усмехнулся. — Засиделся я… И проверить решил, а то вдруг меня опять захочешь кинуть. Я, знаешь ли, теперь не в лучшей форме.

— Давай не будем забывать, по какой это случилось причине.

— Да ладно, — Макс сделал шаг ближе. — Я не виню тебя. Обстоятельства, всё такое, я ведь понимаю. Просто подумал, что, может, теперь-то ты за меня переживаешь.

Он жадно втянул носом воздух — запах лаванды был теперь отчётливее.

— Скажи честно, Макс, — вздохнул Замок, потирая переносицу. — Тебе вот вообще насрать? Совершенно её не жаль?

— Ты ещё заплачь. Чего ты опять начинаешь? Лучше скажи, что ты там всё время делаешь, — Макс кивком указал наверх.

Замок расплылся в странной улыбке.

— Наконец-то нашёл место, где ты, паразит такой, меня не достанешь.

— Грубо, — поджал губы Макс. — Но не будь так уверен, я тебя хоть внизу, хоть наверху достану.

— Хотел бы я на это посмотреть. А теперь давай, вали в лагерь.

— После ужина встречаемся здесь, — ответил Макс тоном, не терпящим возражений. — Покажешь мне, что там наверху.

Замок смотрел на него с насмешливой снисходительностью, которая бесила Макса до зубовного скрежета. В этом взгляде читалось то самое отношение, которое он ненавидел больше всего — словно взрослый разговаривал с капризным ребёнком, недостойным серьёзного внимания.

— Иначе что?

— Иначе я могу случайно проболтаться Ральфу о наших маленьких ночных беседах. О лекарствах, которые ты мне приносишь. О поджоге ДП… — Макс выдержал выразительную паузу. — Интересно, что он об этом думает?

— Ты охренел? — вытаращил глаза Замок. — Я думал, мы заодно.

Макс не выдержал и рассмеялся, прерывая его панику.

— Проверку прошёл, — сказал он, с удовольствием наблюдая, как меняется лицо Замка. — Шуточка, понял?

А Замок продолжал стоять, схватившись за голову.

— Ну, выдыхай, — хихикнул Макс, легонько пихнув его в плечо. — А вот про тропу я не шутил. Я действительно хочу узнать, что там.

Замок дрожащими пальцами вытащил сигарету из-за уха и щёлкнул зажигалкой. Огонёк заплясал в его неустойчивых руках.

— Ничего интересного, — пробормотал он, затягиваясь. Дым вырвался из его рта вместе со вздохом.

— Лавандой почему пахнешь? — прямо спросил Макс. — Что там такое?

Внутри у Макса разливалось приятное тепло от осознания, что Замок не спрашивает, откуда он всё узнал. Замок знал его, но знал не полностью, что тоже было очень важно.

Осознание того, что Замок знает о его забавной черте характера, а именно увлечении слежкой, вызывало теплоту внутри. Возможно, он даже и бродил здесь с тем расчётом, что Макс однажды его найдёт. Эта мысль была странно приятной — словно Замок позаботился о его развлечении, пока он восстанавливался после травмы, изнывая от скуки в четырёх стенах. Даже хотелось, чтобы шторм вернулся снова, ведь именно стихия столкнула их вместе. Если бы не та жуткая гроза, смылся бы от него Замок и пошёл бы мечтать о своей зазнобе дальше.

— После ужина, здесь же, — решительно сказал Замок, туша сигарету о землю. — Только я до сих пор не представляю, каким образом ты туда заберёшься.

— Уж заберусь, — фыркнул Макс, вскидывая подбородок. — Плохо ты меня знаешь.

Замок посмотрел на него долгим взглядом и покачал головой.

— Боюсь даже представить, чего ещё я о тебе не знаю.

Весь оставшийся день Макс провёл как на иголках. Ему не сиделось, не лежалось, он сгорал от любопытства, желая поскорее узнать, какие тайные тропы ведомы только одному Замку. И чтобы приоткрыть эту завесу тайны, Макс готов был даже пройти через боль и усталость. Никакие больные рёбра не помешают ему забраться по той тропе.

Замок ждал его в тени за деревьями, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Ну и чего ты тут шкеришься? — Макс усмехнулся, останавливаясь рядом. — Как минимум двое сразу срисуют, что нас нет. Наша задача только не показать им путь, которым мы ушли.

Ему действительно было наплевать на мнение Рекса, на возможное недовольство Ральфа, да и на всех остальных было плевать тоже. Он хотел увидеть то место, где бывает Замок, и он его увидит.

— Знаешь, — неуверенно сказал Замок, — всё-таки не нравится мне эта затея.

Макс прищурился, в его глазах мелькнул холодный огонёк.

— Что не так? Боишься, что я разрушу твою личную идиллию? — он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Замка. — Или просто не хочешь делиться?

— Там горы, Макс, — потёр лоб Замок, — вот что меня останавливает. А у тебя травма, в случае чего…

— Ну и кто виновник торжества? — с лёгкой улыбкой парировал Макс.

Каждый раз, когда об этом заходила речь, Замок забавно нервничал — его выдавали не только уши, но и красные пятна, расползающиеся по шее. Это могло бы показаться даже милым, если бы Макс употреблял такие слова. Он даже решил по пути выкинуть что-нибудь эдакое, чтобы дать парню понервничать ещё.

Они двинулись по направлению к тропе, и Макс, погружённый в размышления, вдруг непроизвольно рассмеялся.

— Ты что? — обернулся удивлённый Замок.

— Такой ты, конечно… — протянул Макс. — Так забавно за тобой наблюдать. Каждый раз что-то придумываешь, лишь бы не встречаться взглядом.

— Это уж точно не для того, чтобы тебя развлечь.

— Думаешь? — насмешливо посмотрел на него Макс.

Они остановились чуть выше места, где Макс впервые обнаружил Замка. Самое начало подъёма далось легко, но дальше тропа становилась только круче и опаснее. Макс приметил, что крупные камни можно использовать как ступени, вот только без опоры ему никак туда не добраться.

— Пойдём в обход, — предложил Замок, оценив ситуацию. — Ночи сейчас тёплые, светает не так поздно.

— Да ещё и луна обещает быть полной, — съязвил Макс, — ну и романтика.

— Не ёрничай. Первый иди, я проконтролирую, чтоб не навернулся.

Макс окинул критическим взглядом крутой склон, затем перевёл взгляд на Замка.

— Есть вариант получше, — сказал он. — Помнишь наш поход в бассейн? В тот первый раз, когда мы с Рексом его тебе открыли?

Замок закатил глаза так сильно, что на секунду стали видны только белки.

— Если я тебя понесу на руках, я тебе второй раз что-то сломаю.

— У меня всё ещё есть целые кости, — хмыкнул Макс, не собираясь отступать. — Неси аккуратней.

Под напором Макса Замок в конце концов сдался. Он помог Максу забраться себе на спину и медленно двинулся вверх по тропе, осторожно переступая через камни и корни. Макс чувствовал, как напряжены мышцы под его руками, но Замок упрямо изображал, что ему не тяжело. В свою очередь, Макс старался не морщиться каждый раз, когда рёбра простреливало острой болью.

Но все неудобства мгновенно забылись, когда подъём закончился.

В лучах заходящего солнца перед ними раскинулся бескрайний сиреневый океан. Пьянящий аромат лаванды смешивался с запахом сухого сена и солёных морских брызг. Где-то внизу плескались волны, разбиваясь о скалы, их шум перемежался криками чаек. Они поднялись выше уровня моря, осознал Макс, и от этого перехватывало дыхание.

— И чем ты тут занимаешься? — спросил он, стараясь сохранять равнодушный тон, но не в силах оторвать взгляд от открывшегося пейзажа.

— Думаю, — ответил Замок, опуская его на землю.

— И чем это место лучше других?

Макс не хотел выглядеть при Замке сентиментальным нюней, таким, как его брат. Возможно, и стоило бы сейчас пойти на сделку с самим собой и притвориться послушным, но чем сильнее он ощущал присутствие Замка рядом, тем больше хотелось обсмеять сложившуюся ситуацию.

Замок замер, уставившись в сиреневую даль. Ветер трепал его рубашку, раздувая её, словно парус. «Добавь сюда волосы прежнего Замка, и картина была бы более зрелищной», — подумал Макс с неясной тоской. Без сомнений, бесконечные поля лаванды выглядели завораживающе, но не настолько, чтобы стоять целый час и таращиться в одну точку.

— Одуреть можно столько думать, — вздохнул Макс, нарушая тишину. — Судя по количеству времени, что ты торчишь здесь, ты смог бы уже надумать на целую энциклопедию.

— Сядь вот сюда, — Замок осторожно обхватил его за плечи и подтащил к ближайшему камню, скрытому среди цветов. — Сядь, — требовательно повторил он, и Макс послушался, опускаясь нагретый солнцем камень. Тепло мгновенно проникло сквозь одежду, расслабляя напряжённые мышцы. Ему вдруг захотелось задремать, как ящерице на солнцепёке.

— Ну сел, и что?

— А теперь просто смотри, — посоветовал ему Замок, возвращаясь на свой пост у края поля, спиной к Максу.

Солнце катилось к горизонту, ослепляя Замка и Макса последними за этот день тёплыми лучами. Создавалось ощущение, будто светило прячется в лавандовое одеяло.

— Правда, красиво? — с придыханием произнёс Замок.

Макс только фыркнул в ответ.

— Ты считаешь, что эта чепуха про закат подействует и на меня? Оставь эту чушь для девчонок и поэтов.

— Я просто хочу привить тебе чувство прекрасного, Макс, — покачал головой Замок, не оборачиваясь. Щурясь, Макс пытался рассмотреть его заживший шрам за ухом. — Иногда полезно взглянуть на привычные вещи под другим углом.

— Рифме ты тоже эту чушь втирал? — Макс не смог удержаться от шпильки, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от возможности задеть Замка за живое. — Как думаешь, теперь-то она точно взглянула на мир под другим углом?

Замок резко обернулся. Его лицо исказилось, глаза блеснули яростью, которая застала Макса врасплох.

— Да как же меня заебала твоя эта циничность! — воскликнул он так громко, что несколько птиц вспорхнули с ближайших кустов, оставляя после себя дрожащие ветви. — Ну неужели так сложно проявить хоть каплю сочувствия? Блядь, да хотя бы из уважения к ней, ну прояви ты тактичность, Макс! Если хочешь что-то сказать, то подумай, прежде чем открывать свою вякалку!

Макс смотрел на Замка, как на сбитого на шоссе ежа — с любопытством и каким-то отстранённым интересом. Парень драл глотку, повышая тон голоса с каждым предложением, и Макс даже усомнился в надёжности его голосовых связок, внутренне делая ставки на то, в какой момент они дадут сбой. Наблюдать за чужим срывом было занятно.

— Моя весна ушла от меня, — безнадёжно заскулив, Замок опустился рядом с Максом на камень, закрыв лицо руками.

— Вот теперь тебя ничего не сдерживает, — произнёс Макс после паузы. — Перестань хвататься за всех подряд в надежде, что они тебя выведут в выдуманный тобой дивный новый мир. Они только связывают тебе руки.

Внезапно он заметил, как дрожат плечи Замка, как влага просачивается между его пальцами.

— Погоди, — Макс подался вперёд, не веря своим глазам, — ты что, плачешь?

— Оставь меня, — Замок яростно растирал глаза, как будто пытался стереть слёзы вместе с кожей. — Из-за тебя я лишился всего, что мне было дорого.

— Тебе показалось, — спокойно отозвался Макс.

Он придвинулся ближе, чувствуя запах соли и отчаяния, чтобы обхватить ладонями липкое от пота и слёз лицо. Кожа под пальцами была горела, как в лихорадке.

— Тебе всё это внушил Ральф, чтобы ты и дальше бегал вокруг него на коротком поводке. Только задумайся. Ты в шаге от настоящей свободы.

— И на хрена мне такая свобода нужна? — голос Замка надломился, став похожим на хруст тонкого весеннего льда под ногами.

— Скоро поймёшь, — отпустил его Макс. Задумавшись, он сунул палец в рот. Отчаяние Замка было горьким на вкус, как морская вода, солёным и терпким одновременно. — Просто начни делать то, что действительно хочешь. Не то, что от тебя ждут другие.

Пока они разговаривали, из-за моря всплыла огромная луна, невероятно яркая на фоне темнеющего неба.

— Что мне делать? — тихо спросил Замок, поднимая глаза к небу.

— Для начала отрасти волосы.

Они уселись спина к спине. Замка потрясывало, видимо, от переживаемых эмоций, а дрожь Макса исходила от боли в теле.

— Верни мне Замка.

— Зачем тебе это чудовище? Ну зачем?

— Соскучился, — вздохнул Макс, и это была единственная правда, которую он сказал за весь день.

Он готов был просидеть вот так хоть всю ночь под светом жутковатой луны, но кости ныли похуже Замка. Макс был вынужден попросить его о помощи. К его удивлению, тот не выдал ни единой колкости. С той же аккуратностью он поддерживал Макса на спуске по каменистой тропе, придерживая за локоть на особенно крутых участках. И только когда они оказались на ровной земле, Макс почувствовал, как губы сами собой растянулись в усмешке.

— Знаешь, — сказал он, глядя на звёздное небо над их головами, — может быть, ты не так уж ошибался насчёт красоты.

Замок помедлил.

— Держи, — наконец произнёс он.

С этими словами он протянул Максу махонький пучок лаванды, сорванный, видимо, где-то по пути. Стебли были слегка примяты, но соцветия сохранили свой насыщенный фиолетовый даже в полумраке.

— Да ладно? — Максу практически удалось подавить своё удивление. Впрочем, чему тут удивляться? Всё так и должно было случиться, просто Замок слишком долго зацикливался не на том, слишком упорно отрицал очевидное. — Ну давай сюда, засушу.

Макс вежливо выдернул из рук не слишком сопротивляющегося Замка пучок цветов.

— Рексу похвастаюсь, а где нашёл не скажу, — Макс хихикнул, представляя лицо брата, — он с ума сойдёт!

— Ладно, — подтолкнул его к тропе Замок, — пора принимать лекарства и спать. Лаванда, кстати, заснуть помогает. Говорят, успокаивает нервы.

— Может, и рёбра мои вылечит? — фыркнул Макс, украдкой поднося цветы к лицу и вдыхая их аромат.

Пахли они восхитительно. Для Макса этот запах обозначал новое начало. Замок наконец-то перестал сопротивляться и принял то, что с Максом его действительно столкнула сама судьба, как бы пафосно это ни звучало.

Вернувшись в корпус, Макс был настолько вымотан, что готов был рухнуть спать прямо в одежде, даже не принимая лекарств. Но его братец был уже тут как тут. Рекс вертелся вокруг, вынюхивая и выпрашивая букетик лаванды, но Макс бережно положил растение на окно и пригрозил взбучкой, если хоть одно соцветие пропадёт.

— Я просто хотел узнать, где ты взял, чтобы пойти туда и раздобыть побольше, — обиделся Рекс. — Ты ведь сам бредил этой лавандой весь предыдущий день, — напомнил он, скрестив руки на груди.

— Бредил, да успокоился, — беззаботно пожал плечами Макс. — Книжку дочитал свою?

— А тебе она зачем? — Рекс молниеносно схватил с тумбочки тонкую книжицу и спрятал её за спину, явно из чистой вредности. — Сначала высмеиваешь мои интересы, а теперь вдруг спрашиваешь. Что-то не сходится, братец.

Рекс ловко перемахнул на кровать Макса, отчего того качнуло, и потревоженные кости тут же среагировали на движение.

— Да чтоб тебя, Рекс, — зашипел Макс, хватаясь за бок, больше для показухи, чем действительно из-за боли. На Рекса этот трюк действовал безошибочно.

— Прости, — мгновенно затих тот. — Я просто хотел узнать, не появилась ли у тебя какая-то девочка. Ну правда, кому ещё ты притащил бы букет?

— Даже если и появилась бы, ни за что бы не сказал тебе. А теперь давай спать.

Как только Рекс отвернулся, укутавшись в одеяло, Макс потихоньку, стараясь не шуршать, принял пилюлю Замка, чтобы брат не приставал к нему с расспросами ещё и на эту тему. А утром, дождавшись, пока Рекс скроется в душе, он раскрыл не дающий ему покоя «Язык цветов» и нашёл страницу о лаванде.

— Так и знал, — расплылся в победной улыбке Макс, проводя пальцем по строкам, выведенным изящным шрифтом. — Ты повержен, Замок.

В тот же момент в его голове созрела и другая мысль. Не став ничего объяснять Рексу, он торопливо выскочил на улицу и поспешил к корпусу Второй. Там он вытащил из постели ничего не понимающего Рыжего, успевшего надеть только трусы и очки.

— Сейчас же одевайся, — скомандовал Макс.

— Зачем такая спешка? — сонно поинтересовался приятель, начинающий уже раздражать своей медлительностью.

— Надо, блин, — зашипел Макс, и, прицелившись, запустил в Рыжего подушкой. — Это тебе понадобится. Только подушку вытащи.

— То есть, только наволочка? А стукать меня было зачем?

— За шкафом! — возмутился Макс. — Сейчас же надевай штаны, хватай наволочку и пошли. Завтра уже уезжаем.

Рыжий продолжал корчить гримасы непонимания, копаясь в вещах с черепашьей скоростью.

— А это для чего?

— Объясню по дороге, — едва дав ему натянуть футболку наизнанку, Макс схватил его за локоть и потащил к уже знакомому лазу в заборе. — Хочешь, чтобы Рекс тебя бить перестал?

Максу даже не нужно было подтверждение от Рыжего — он прекрасно видел, как вспыхнули его глаза за стёклами очков.

— Только без шуток, Макс, — засопел Рыжий. — Не как в тот раз.

— Сейчас всё серьёзно, — успокоил его Макс, подводя к началу тропы. — Пиздуй наверх и насобирай сюда цветов для Рекса. Принесёшь мало — закопаю.

Рыжий недоверчиво посмотрел на Макса, затем на наволочку в своих руках, после перевёл взгляд наверх, где тропа терялась в зелени.

— А что там?

— Лавандовое поле, — едва скрывая раздражение, ответил Макс. — Я, как видишь, туда забраться не могу. И вообще, тебе это нужно, а не мне.

— А мне это точно нужно? — последняя попытка сопротивления выглядела жалко.

— Лезь уже, долбан! — Макс закатил глаза. — Если Рекс увидит, что ты принёс ему лаванды, он будет есть у тебя с руки.

В обратный путь Рекс отправился с набитой доверху соцветиями лаванды наволочкой, немного смущаясь взглядов, косящихся на его странную ношу.

— Когда я говорил, что хочу лаванду, — шепнул он Максу, — я не имел в виду целое поле.

— Тебе не угодишь, — закатил глаза Макс. — Просто держи тюк крепче и не забудь сказать спасибо. Ради тебя, вообще-то, шкурой рисковали.

Свой же подарок Макс берёг как зеницу ока. Что делать дальше он пока не придумал, но в книгах люди обычно делали ответные подарки, если получали подобные знаки внимания. Какой ответный дар преподнести Замку на ум не приходило, но наверняка что-то такое, что закрепило бы его статус особого друга.

Может, наградить Замка ещё одной буквой? Или сразу двумя?

Макс улыбнулся собственным мыслям, убирая лавандовый букетик в тетрадь, чтобы засушить. Что бы это ни было, оно должно говорить так же ясно, как эта скромная лаванда: ты мне небезразличен.