I (1/2)

Я старался стучать костылями как можно тише, чтобы никого не разбудить. В голове витал туман, будто я был ещё пьян, хотя в той бутылке оставалось только около половины содержимого. Коридоры Дома были пусты и темны — именно такими я любил их больше всего. Выбравшись на нейтральную территорию, я облегчённо выдохнул и пошёл не торопясь, ковыляя, как мне вздумается.

― И снова седая ночь, ― бормотал я под нос, петляя по тёмному коридору, ― и только ей доверяю я… Знаешь, седая ночь...

Я чиркнул плечом по штукатурке. Не упал — уже хорошо.

― Ты все мои тайны! ― тявкнул кто-то из темноты.

Я зафыркал, не сбавляя шага.

В Гнездовище не спал только Стервятник. Он сидел у окна, спиной ко мне, окутанный сизым дымом. Сигарета тлела между длинных пальцев, а в пепельнице уже высилась гора окурков. Я замер в дверях, и, хотя он не повернулся, я знал — он меня заметил.

― Доброй ночи, ― произнёс я, не зная, с чего начать.

Нелепо, учитывая, что все, кроме нас двоих, спали.

― Уже утро, ― заметил он сухо. ― Почти четыре.

― Я у девочек был, — сказал я, не двигаясь с места. — Не у Жида.

Стервятник медленно выдохнул дым, который тут же рассеялся в полумраке.

― Не припомню, чтобы я спрашивал, ― отозвался он с холодной вежливостью. Затем, словно следуя какой-то внутренней логике, добавил: ― Но спасибо за информацию. Очень познавательно.

Я постоял ещё немного, выискивая нужные слова. На языке вертелось много всего, но ничего не казалось правильным.

― Стервятник…

― Что? ― он наконец повернулся. Лицо его было бесстрастным, только глаза лихорадочно блестели.

― В Могильнике... ― начал я.

― В Могильнике мы уже говорили, ― перебил он, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на напряжение. ― И, кажется, всё прояснили.

Он потянулся за очередной сигаретой, щёлкнул зажигалкой.

― Я думал, что всё прояснил, ― поправил он себя после паузы. ― А ты ответил действием. Что ж, более чем понятно.

― Это не то, что ты думаешь, ― я сделал шаг ближе к нему, опираясь на костыли.

― А что я думаю, Лицо? ― он поднял бровь, не отрываясь от сигареты. ― Я думаю, что ты волен поступать так, как считаешь нужным. И никто не вправе указывать тебе, куда ходить и с кем общаться. Это твой выбор.

― Это был не выбор, ― я рухнул как куль на кровать, не справившись с управлением костылями. Оставалось надеяться, что грохот не разбудил стаю — ещё один пункт в список моих грехов.

Стервятник, пусть и злившийся на меня, но всё же оказался рядом, чтобы помочь подобрать костыли. После моих нудных уговоров он нехотя присел рядом.

― Это было бегство, — добавил я.

Стервятник молчал, глядя на тлеющий кончик сигареты. Выражение его лица мне никак не удалось расшифровать.

— От чего?

Я не ответил. Мы оба всё поняли.

― Стервятник...

― Не нужно, ― он поднял ладонь, пресекая мои попытки нести чушь. ― Правда, не нужно. Я не требую объяснений, не прошу оправданий и не выдвигаю претензий. Делай что хочешь, Лицо.

― Это ничего не значит, ― попытался объясниться я, чувствуя себя ужасно глупо.

― Ничего не значит, ― вздохнул Стервятник. ― Ну как такие вещи могут ничего не значить, Лицо? Может, ты объяснишь мне.

― Это просто секс. Без чувств, без обещаний.

— Без чего?

— Без обещаний.

Он покачал головой.

— Тогда в этом нет смысла.

Вместо ответа я потянулся к нему, обхватил за плечи и уткнулся в ключицу. Он пах табаком, полынью, Домом.

— Почему ты всегда уходишь от меня? — спросил он тихо.

— Почему ты никогда не просишь остаться?..

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

― Потому что смысл просьбы в том, что она может быть отвергнута. А такой вариант меня не устраивает. К тому же, ― добавил он, — я не хочу, чтобы ты возвращался ко мне только тогда, когда тебе больше некуда идти. Это жестоко.

Я молчал.

― Если ты не готов, если не хочешь — просто скажи, и я пойму. Но я не потерплю игр. Не потерплю этих метаний туда-сюда. Это недостойно.

― Слушай, ― прошептал я, ― прости, если пока многого не понимаю. Я знаю, я идиот. За это прости меня тоже. Но я обещаю быть рядом. Никаких больше ночных побегов.

Он прикрыл глаза.

― Если ты лжёшь, Лицо, пусть это будет последняя ложь, которую я тебе прощу.

И это было лучшее доказательство, что на этот раз мне поверили.

Утром, копаясь в поисках одежды, я натыкался только на шмотки Жида, напоминающие о том, что я так отчаянно пытался забыть. Я не знал точно, откуда они здесь появились, но прекрасно догадывался. Найденные вещи я тут же сбрасывал на пол. Стервятник наблюдал за мной молча, но с нескрываемым интересом. О ночном разговоре мы не вспоминали.

Закончив сборы и грим, он подошёл к моей кровати и легонько ткнул носком ботинка в сваленные в кучу тряпки.

― Это крысы? ― он поджал губы.

― Угу, ― отозвался я.

― Как намерен от них избавляться? Сожжение? ― с надеждой предположил Стервятник.

― Да просто кину ему под дверь, ― махнул я рукой.

― Отдал бы Крысам на гнездо.

― Да они ему отволокут.

― Это верно.

Я на мгновение замер, осматривая пространство вокруг кровати в поисках пропущенных вещей.

― Слушай, ― я обернулся к Стервятнику, всё так же возвышающемуся надо мной. ― А это, кстати, отличная мысль! Ну, сожжение, ― уточнил я, заметив, как его глаза сразу же вспыхнули огнём.

― Сожжём всё к чёртовой матери.

― То есть, могу рассчитывать на твою помощь?

― Даже не сомневайся, ― Стервятник подал мне руку, чтобы я мог вползти на кровать.

Меня до мурашек пробрало это отточенное движение. Только бы не воскресить Тень…

Стервятник прошёлся до скрипучего шкафа, выудил откуда-то из глубин драную наволочку с казённым номером и вручил её мне.

― Сюда собирай. Что касается горючего...

― Думаю, ― предположил я, ― у Крыс найдётся.

― Ради такого дела, ― чуть помрачнел Стервятник, ― я и их навещу. Собирайся на завтрак.

После завтрака, собрав тюк вещей, мы покинули Третью. Стервятник нёс наволочку так, словно в ней была не одежда, а голова Жида. Я ощупал карман, проверяя зажигалку, которую заблаговременно наполнил бензином. Подумал было позвать с собой Лорда — ему бы понравилось такое представление — но по пути он нам не попался.

― Лорд тут? ― спросил я у проскочившего мимо Лэри.

― Нет его, ― бросил тот, не сбавляя скорости.

― Жаль, ― вздохнул Стервятник. ― Он бы оценил.

Мы добрались до расписанной двери Второй. Я стукнул пару раз и, не дожидаясь ответа, выкрикнул:

― Рыжий тут?

В ту же секунду рядом материализовался улыбающийся во весь рот клоун.

― Чего вопишь?

― Мы по делу, ― я прервал его начинающийся поток словоблудия.

― Что нужно? ― Рыжий, ёрничая, навесил на себя деловое выражение лица. ― Бухло, сиги, гондоны, шмаль, «кое-что» и «это самое»? ― он принялся загибать пальцы.

― Горючее, ― Стервятник остановил его взмахом руки.

― О как, ― икнул Рыжий. ― А кого собрались сжигать?

― Жида, ― выболтал я прежде, чем успел подумать.

Рыжий тут же зашёлся истерическим смехом.

― А он что, в мешочке уже, что ли? По частям родимый? ― Крыс подбирался всё ближе к тюку вещей и не торопился тащить бензин.

― Да блядь! — не выдержал я, отодвигая мешок.

― Ой, ай эм сори, ― Рыжий отвесил театральный поклон, словно паяц перед королевской публикой, прежде чем скрыться за дверью. ― Уан секонд, плиз.

― Долбоёб.

― Не поспоришь, ― неожиданно согласился Стервятник.

Спустя пару минут Рыжий вернулся с бутылкой.

— Пользуйтесь на здоровье, — оскалился он. — Стервятник… Спешу раскланяться.

― Давай уже сюда, ― я выхватил бутылку из его цепких пальцев. ― Спасибо и типа того.

― Потом сочтёмся, ― блеснул зубами Рыжий.

― Куда пойдём? ― осведомился Стервятник, когда мы отошли на безопасное расстояние от Второй. ― Полагаю, во двор?

― Да, нужно местечко поукромней. Только вот как через снег лезть…

― А мы за угол завернём, ― глаза Стервятника азартно заблестели, как у хулиганистого мальчишки. ― К бассейну. Там никто не бродит. Правда, одеты мы легко…

― Ничего, ― успокоил его я, пытаясь улыбнуться как можно более плотоядно, ― будет жарко, когда всё это добро сожжём.

― Я так взбудоражен, ― Стервятник едва не хлопал в ладоши.

Мы выбрались во двор, продрались через заснеженные заросли и заняли позицию у бассейна. В этот час здесь пустовало, как и игровая площадка рядом. Я наспех вытряхнул вещи Жида на снег и принялся неумело мастерить из них подобие чучела.

― Выглядит весьма натурально, — заметил Стервятник, склонив голову набок.

― Как куча мусора, ― я скептически осмотрел своё творение.

— Вот я о том и толкую.

Я с наслаждением облил жидообразную кучу на снегу и чиркнул зажигалкой. Огонь вспыхнул мгновенно, с жадностью набрасываясь на подношение. Стервятник смотрел на пламя с таким благоговением, словно перед ним разворачивалось священнодействие. А я смотрел почему-то не на костёр, а на то, как огонь подсвечивает его волосы, как пламя отражается в зрачках, превращая их в два маленьких костерка. Едва заставил себя перевести взгляд вниз, чтобы запечатлеть момент казни.

― Превосходно, ― прошептал Стервятник, как заворожённый глядя на костёр.

Наблюдая, как в огне сворачивается одежда Жида, я представлял себе, как вместе с ней исчезают все ночи на третьем этаже, уходит вся отрава из крови, с кожи сходят пятна его прикосновений, не остаётся ничего от того, что напоминало бы о них с Тенью. Это было больше, чем просто очищение — это было освобождение от прошлого. Разум очищался, и вместе с этим в него неудержимым цунами врывалось что-то совершенно новое, не испытанное мной прежде. Я потянулся к руке Стервятника, мы едва коснулись друг друга пальцами, но меня тут же прошибло с ног до головы. Я уже знал, что это было. Не что-то новое. Это пробуждалось то, что Тень так отчаянно пытался во мне подавить.

Не успел я осмыслить произошедшее, как в наше таинство ворвался Ральф. Он тяжело пробирался через снежные заносы, перемежая шаги отборным матом.

― А ну туши всё нахуй! ― пытался он донести до нас различными выражениями, яростно размахивая руками.

― Валим, ― хохотнул я и тут же сорвался с места.

Бегать на костылях я не умел, Стервятнику тоже было трудно из-за колена, так что скрыться от Ральфа не получилось. Он нагнал нас на первом этаже и, ухватив за шкирку, отвёл в сторону для разъяснительной беседы.

― И что это, вашу мать, такое?

― Огонь, ― сказал Стервятник с самым невинным видом.

― И на кой чёрт вы его разожгли?

― Это было необходимо, ― уклончиво ответил Стервятник. Ральф уставился на него, как на умалишённого. ― Ну ладно. Мы сжигали Жида, — добавил он, будто это что-то объясняло.

― О как, ― хрипло крякнул Ральф. ― Его же оружием, так сказать. Ну, а на самом деле что это?

― Так и есть, там его вещи, ― пожал я плечами.

― Развлекаетесь, значит, ― подытожил Ральф.

― Назовём это так, — согласился я, ощущая странное облегчение от того, что огонь всё ещё горел где-то там во дворе, пожирая последние следы моего прошлого.

Он вздохнул и махнул рукой.

― Ладно, чёрт с вами, дети. Но чтоб я такой хренотени больше не видел! Ясно?

Мы закивали головами в знак согласия, и с тем были отпущены.

― Невероятно! Я так рад! ― Стервятник захлопал в ладоши с какой-то детской непосредственностью, но тут же смутился. — Что-то я несдержан сегодня.

― Нет, я тебя понимаю, ― поддержал я, еле сдерживая рвущуюся наружу улыбку, ― это было невероятно охренительно.

― Пошли в Третью, ― он настойчиво потянул меня за локоть. ― Чай попьём, погреемся.

Вернувшись в Гнездовище, я с отвращением скинул одеяло на пол. Оно пахло духом Жида, нужно было срочно сменить бельё, а это желательно тоже сжечь. Но, конечно, можно и просто простирнуть. Стервятник без слов помог перестелить кровать — быстрыми движениями он стягивал простынь, словно боялся, что запах может прилипнуть и к его рукам.

― Расскажи, пожалуйста, что нужно фикусу?

Незадолго до обеда я выбрался в холодный коридор, где, как всегда, оживлённым оставался только Перекрёсток. У Четвёртой я заметил Лорда, замершего в странной неподвижности.

― Доброе утро! ― прозевал я ему издалека.

Лорд внимательно рассматривал нарисованного дракона на стене. Интересно, о чём он думал, глядя на него? Я подошёл ближе.

― И тебе добрый день, — спокойно ответил он, даже не повернувшись ко мне.

Он отвлёкся от рисунка. Задумчивая мечтательность на его лице тут же сменилась на привычную холодность.

― Отдохнул?

Я непонимающе кивнул.

― Тогда после обеда обсудим тренировки, если ты про них ещё помнишь.

― Конечно, помню! ― воскликнул я и тут же подавился зевком.

― Отлично. Не выспался?

Я снова кивнул головой, надеясь, что Лорд объяснит, к чему он ведёт.

― Оно и понятно, ― задумчиво протянул тот, постукивая пальцами по подлокотнику коляски. — Вот только надо ли оно тебе? Если это был жест отчаяния, нам сегодня будет что обсудить.

Я стоял и тупо пялился на удаляющегося Лорда. Кажется, я не проснулся окончательно, чтобы понимать что-либо.

Из класса высыпали Птицы, сгрудились вокруг меня и потянули в сторону столовой. Мне оставалось только резво передвигать костылями, стараясь не отставать от их стремительного потока.

― Это обед? ― поинтересовался я.

― Обед, ― ответили мне.

― Я забыл слюнявчик, ― вздохнул я кому-то в плечо.

В столовой я не увидел ни той незнакомой девочки с глазами оленёнка, ни Жида. И если первая была лишь прекрасной галлюцинацией, порождённой моим воспалённым разумом, то второй, на моё несчастье, был вполне реален. И давно не маячил на горизонте.

Меня подхватил неизвестно откуда появившийся Лорд.

― Пойдём сейчас, ― скомандовал он.

― Почему?

Лорд буравил меня ледяным взглядом.

― Потому что ты уже несколько минут стоишь тут и пялишься на эту лестницу, ― он указал влево.

Я непонимающе проследил за его рукой.

― Я знаю только две причины, зачем тебе туда. И по обеим тебе туда нельзя. Да и неужели ты хочешь пропустить занятия?

― Я тебе сейчас вмажу, ― засопел я.

― Отлично, этим мы и будем заниматься.

Я развернул костыли к лестнице, всем своим видом демонстрируя решимость.

― И куда мы? — уточнил Лорд.

― В бассейн, ― настала моя очередь командовать, хотя внутри всё сжималось от предстоящего спуска. ― Других вариантов у нас нет.

― Уверен, что тебе стоит туда ходить?

― Я же был спортзале после смерти Помпея, ― равнодушно ответил я, ― и ничего со мной не произошло. Лучше ведь, чем учительский туалет?

Лорд не стал спорить, лишь кивнул, признавая мою правоту.

На первом этаже моя уверенность поиссякла, но я упрямо тащил себя вперёд. Лорд время от времени косился на меня, но молчал.

― Почему здесь открыто? ― удивился я, дёргая дверь в бассейн.

― Начнём с того, что я думал, что у тебя есть ключ, ― Лорд скрестил руки на груди.

― Не ебу, где он, ― пожал я плечами. ― А кто открывал эту дверь последний раз?

― Жид.

Меня передёрнуло.

― Знаешь, в Могильнике он странно себя вёл, ― я пытался не показывать, как дрожат руки. Адское жжение в подмышке заставляло скрипеть зубами, но дверь я так и не открыл.

― Он всегда так себя ведёт, ― отмахнулся Лорд, пытаясь сдвинуть меня с пути. ― Мы так и будем стоять здесь?

Я встряхнулся, сбрасывая оцепенение.

― Да, — и отпрыгнул от двери, едва не потеряв равновесие.

― Может, дать тебе пару уроков, как открывать двери? ― съязвил Лорд.

― У меня так хреново это получается?

Я даже расстроился, вспоминая, сколько усилий потратил на освоение этого, казалось бы, простого навыка.

― Да, ― без тени сомнения подтвердил Лорд и толкнул дверь, въезжая внутрь первым.

Я осторожно сунулся за ним.

― Как же тут холодно. Даже потолок обледенел!

― Тут кровь на полу, ― я смотрел только себе под ноги, боясь поднять взгляд выше. ― Моя, что ли?

Наши голоса эхом отлетали от стен.

― А ты на вкус попробуй, ― подшутил надо мной Лорд. ― Сейчас ещё добавим.

Оскальзываясь, я доковылял до самого бассейна. Лорд уже ждал там. Глаза его недобро потемнели.

― Начнём? ― он растирал ладони то ли от нетерпения, то ли от холода.

― А как же мышцы разогреть и типа того?

Мне совсем не нравилась затея тренировок в бассейне, я ещё не успел пожалеть, что привёл нас сюда, но уже начинал, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Я водил носом, втягивая морозный воздух, но толком ничего не почуял. Да и не знал, что вообще пытаюсь вынюхать.

― А если это был бы не едва ходящий Чёрный, а кто-то покрепче? ― Лорд выругался. ― Ты бы так же сказал?

— Это другое.

― И именно поэтому ты решил выяснять отношения с ним, едва держась на ногах и даже двери нормально не открывая? ― припечатал меня Лорд.

Я развернулся к нему.

― Ты меня спровоцировать пытаешься?

― Я тебе по факту говорю, придурок, ― он выпустил облачко пара изо рта. Я решил не дожидаться, когда он начнёт плеваться огнём, как дракон со стены.

― Ладно, что нужно делать? — сдался я, понимая бессмысленность сопротивления.

― Швы уже сняли, так что можно не волноваться, ― глаза Лорда азартно блеснули. ― Для начала немного разомнёмся, раз уж это всего лишь тренировка.

Невзирая на холод, он принялся стягивать свитер. Подумав, я отбросил костыли, раз уж мы всё равно будем тренироваться. В попытках стянуть толстовку меня начало качать на одной ноге, как дерево в ураган, и в конце концов я просто рухнул на пол.

― Пиздец, ― констатировал Лорд, наблюдая за моими жалкими попытками. ― Это пиздец.

Кряхтя и пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, я поднялся, цепляясь за его коляску.

― Кажется, план тренировок надо пересмотреть, ― он снова натянул свитер, покачав головой.

― У тебя был план тренировок?

― Да. Предположим, что сейчас драка…

Он резко развернул коляску, отбрасывая меня на пол. Я сел, потирая ушибленные места и саднящий локоть.

― И ты побеждён, ― он разочарованно вздохнул.

― Я просто был не готов. И вообще, нормально мы так тогда друг другу бока намяли, а?

― Детский лепет, ― скривился Лорд. ― Лицо, ты понимаешь, насколько всё ужасно?

Я понуро опустил голову.

― Можно было и не напоминать.

― Будешь злить меня и дальше, ― пригрозил Лорд, ― пойдут методы Сфинкса. Мы оба этого не хотим, так что не вынуждай меня.

Он изящно стёк с коляски, подобрал мои костыли и поднялся на ноги.

― Вставай.

Я выругался, но подчинился. Пришлось держаться за мерзкую влажную стену, пальцы были готовы в любой момент примёрзнуть.

― Не держаться! ― неожиданно рявкнул Лорд.

― Бля… ― я немного поднял руки.

― Так и стой. До ста.

― Сколько?!

― Простоишь семьдесят, ― сжалился Лорд, ― дам закурить.

Я выругался, но решил стиснуть зубы и простоять хотя бы полторы минуты.

На деле всё оказалось сложнее, чем я ожидал. Стоило выпрямиться и развести руки, и, едва Лорд начал счёт, как я тут же повалился как куль на пол.

― Мда, ― расстроено выдал я, глядя в обледенелую плитку подо мной.

― Ещё раз? ― услышал я голос.

Судя по звуку, Лорд тренировался ходить на моих костылях.

― Ага.

Я упрямо собрал себя по частям, поднялся, цепляясь за стену, и снова встал на ногу. Ситуация повторилась. Я выругался, но поднялся снова.

― Это считается за двадцать, ― подбодрили меня.

― Нет, ― я обливался потом и сопел, как паровоз.

― Попробуй простоять, опираясь о стену, тогда получишь сигарету.

― Я тебе что, мышь лабораторная… ― проворчал я, но снова повторил свой путь наверх.

Получилось чуть лучше, но стена так и манила привалиться на неё. Лорд молча передал мне костыли и снова опустился в коляску.

― Для первого раза неплохо, а? ― спросил я, вытирая локтем пот, заливающий глаза.

― Сойдёт, ― Лорд достал сигареты, одну протянул мне. ― Не всё так просто. Всё будет нормально.

― Сколько раз в день мне делать такое?

― Каждую свободную минуту, ― ответил Лорд.

Я решил, что он шутит, и хотел было посмеяться, но наткнулся на его серьёзную мину.

Мы перекурили и попробовали ещё раз. Дрожь в ноге становилась всё сильнее, ныла каждая мышца, а холод вползал под кожу, заставляя руки коченеть. Выходило всё так же паршиво. Когда стало совсем невыносимо и мы начали промерзать до костей, то решили уходить. Я был вывалян в пыли с головы до ног, Лорд же оставался подозрительно чистым.

Мы вышли из бассейна, оставив все обиды и размолвки за его дверьми.

― А вот и вы!

Я навострил уши, ища, откуда слышится знакомый мне голос. Брат! Я как можно скорее заработал костылями, двигаясь в его сторону. Он крепко меня обнял, а затем отстранился и принялся отчищать меня от пыли.

― Вы откуда такие чистые?

Лорд подъехал ближе и протянул ладонь.

― Добрый день. Учу его управляться своим телом.

― Боксируем, ну, знаешь, ― я зажал костыли под мышками и продемонстрировал пару корявых ударов.

Брат рассмеялся и похлопал меня по спине.

― На одной ноге-то как?

― А вот так!

― На пять! ― гаркнул из-за моей спины Лорд.

Я тут же швырнул костыли в разные стороны. Брат принялся ловить хохочущего в голос меня, Лорд тоже улыбнулся, довольный собой.

― Ну, теперь-то я понял, откуда эта красота.

― Когда будем учиться драться? — уточнил я.

― Когда ты хотя бы почувствуешь своё тело, ― продиктовал мне Лорд всё с той же серьёзной миной на лице.

Я беспечно фыркнул.

― Легко.

Мы обсудили время тренировок и выбрали послеобеденное. Лорд распрощался с нами, ещё раз пожав брату руку, и укатил.

― Пиздец у него хватка, конечно, ― брат в удивлении потирал ладонь.

― Что такое? ― усмехнулся я, прекрасно понимая, о чём он говорит.

― Да крепкая такая… Может, и он раньше занимался?

― Кто ж его знает, ― пожал плечами я. — Может, и так.

― А почему ты не говоришь, как его зовут?

― Ну, знаешь… ― замялся я. ― У нас тут свои имена. Его Лорд зовут, из-за внешности. Ну, знаешь, клички такие.

Брат задумчиво почесал затылок.

― Интересно, ― протянул он. ― Ну, а тебя как кличут?

― Лицо, ― гордо ответил я.

― А мне придумаете?

Я хитро улыбнулся.

― Придумаем. Но тебе не скажем.

Брат только хмыкнул в ответ.

— А ты-то чего тут? ― вдруг спохватился я. ― В гости?

― Ага, ― кивнул он. ― Узнать, как ты тут.

Мы ещё немного поболтали. Напоследок я попросил бензин для зажигалки и машинку для стрижки. Брат зачем-то пригрозил мне мешком с едой, я же на это только отшутился. Но брат был настойчив и шутить точно не собирался. Ему показалось, что я излишне худоват. При первой же возможности я решил рассмотреть себя в зеркало.

После тренировки хотелось только рухнуть на койку и уснуть, но ещё предстояло отчистить одежду. При всём моём отвращении к местному лифту, я решил поехать на нём, прекрасно понимая, что подъём по лестнице мне уж точно не осилить. Поднявшись на этаж, я ещё немного покурил. Я и не думал, что тренировки Лорда могут быть такими сложными. После сигареты как обычно повело в голове — наверняка из-за Могильника, всё никак не отпустит.

За ужином всё было спокойно. Но, покопавшись в своей черепной коробке, я выцепил оттуда въедливую как клоп мысль, касающуюся Жида. Я раздавил её ладонью, и, поморщившись, посмотрел на то, что от неё осталось. Тебя давненько никто не преследовал, Лицо, и не прожигал взглядом в столовой, вот что читалось в этих ошмётках. Мне бы стоило этому обрадоваться да забыть, как страшный сон. Именно это я и постарался сделать. Я стряхнул труп мысли на пол и уставился на запеканку. Руки всё ещё попахивали клопом, я потёр ладонь о брюки. Кто-то услужливо подсунул мне салфетку.

― Что такое? ― шепнул Стервятник, когда мы со стаей возвращались с ужина.

Я помялся, размышляя, стоит ли упоминать имя Жида всуе. Стервятник понял меня по-своему и замолк, погрузившись в свои меланхоличные мысли.

― Я действительно хочу сказать одну вещь, но не здесь, ― объяснил я, пытаясь выловить Стервятника из омута дурных мыслей. Я был уверен, что моё молчание его туда и утянуло. ― Не хочу, чтобы это обернулось потом совершенно иначе.

― Будь по-твоему, ― кивнул он. ― Поговорим, когда раздам деткам лекарства перед сном.

― Могу помочь? ― с надеждой спросил я.

― Конечно, ― складочка печали между бровей Птицы исчезла.

Толку от моей помощи было мало, но я радовался, что занимаюсь чем-то полезным для стаи, и в первую очередь для своего вожака. Стервятник дал мне пилюли, я раздал их по очереди подходящим ко мне птичкам. Возмущённого щебета я не услышал.

― Ты как? ― спросил Стервятник, подойдя ко мне после выполненных процедур.

Я неопределённо пожал плечами, потирая ранки, стёртые от костылей.

― Позволь помочь, ― он уже был рядом с мазью наготове.

Я не хотел портить момент неприятными разговорами, но выбора не было. Весь вечер эта мысль зудела на подкорке, как комар, и я решил позволить ей впиться в меня, лишь бы отстала.

― Спасибо, ― вздохнул я, ощущая приятную прохладу его пальцев на своих саднящих ладонях.

― Можем замотать бинтом, пока не заживёт, ― неуверенно предложил Стервятник.

― Может, надо обзавестись парой крутых кожаных перчаток без пальцев? ― отшутился я.

― Может, ― отозвался Стервятник, не поднимая глаз. ― Что тебя беспокоит? Скажи мне. Или ты думал, что тебе удастся скрыть это от неусыпного взора вожака?

Взгляд Стервятника показался мне излишне строгим для такой ситуации. Поэтому я согласился на бинт, чтобы немного оттянуть момент.

― Раковая опухоль, так и знал, ― проворчал Стервятник, завязывая узелок. С бинтом в одной руке и ножницами в другой он выглядел угрожающе. ― Вот что у тебя там засело.

― Дай мне объяснить, ― взмолился я, надеясь, что в меня не вопьются острые лезвия.

― Ты уже весь вечер маешься, ― сварливо ответил Стервятник, ― и ничего толком не говоришь. Уйти хочешь?

― Нет! ― резко выпалил я, и тут же, спохватившись, поспешил заткнуться. ― Если только ненадолго.

― Составить тебе компанию мне будет, конечно же, не позволено?

Я растерялся в поисках ответа. Вроде бы я не успел сказать, что задумал. Нужно было срочно прояснить ситуацию, чтобы уберечь нас от недомолвок.

― Мне нужно к Ральфу, ― выдохнул я.

― Вот как, ― усмехнулся Стервятник. ― И зачем же тревожить Ральфа в такой час?

― Я знаю, где может быть Жид.

Смотреть в глаза Птице мне было боязно, поэтому я сосредоточился на его руках, обругав себя в трусости.

― Да и чёрт с ним, ― зло прошипел Стервятник. ― Пусть хоть сдохнет там, какое тебе до него дело?

― Ты прав, нет никакого дела. Но мы же не можем поступить с ним, как с собакой, пусть он этого и сто раз заслуживает, ― я решился поднять взгляд, чтобы не выглядеть совсем уж трусом.

― Верно, ― согласно кивнул Стервятник, но в тоне его голоса чувствовалось явное сомнение. ― Почему ты так уверен, что непременно с ним случилось что-то ужасное, Лицо?

― Да вот держит меня мысль, что снова в бассейне происходит нехорошее, ― признался я наконец в том, что терзало меня уже сутки.

Стервятник закончил с моими ладонями и теперь просто задумчиво щёлкал ножницами.

― Тогда давай прогуляемся по первому этажу и лично убедимся, что твои предчувствия ложны. Тебя просто не отпускает это место после случившегося. Прости, если я нетактичен.

― Нет, что ты, ― на душе у меня немного полегчало. — Наверное, ты прав. Просто тогда погуляем, да?

Стервятник согласно кивнул.

― Никого уже не удивишь ночными прогулками Большой Птицы, ― он поднялся. ― А вот с птенчиком под боком это будет впервые.

Он накинул меховую накидку, мне же достался тёплый свитер.

Сначала это и правда казалось просто ночной прогулкой — немного опасной, но всё же самой обычной. По пути не отпускало ощущение, что вот сейчас мы дойдём до Перекрёстка, покурим, а потом повернём обратно в Третью, чтобы согреться чаем. Лишь спустившись на первый этаж, внутри вновь заворочалась непонятная тревога, и слегка поутихшее нехорошее предчувствие разгорелось с новой силой.

― Ты уверен, что нам нужно именно туда? ― шёпотом уточнил Стервятник, светя фонариком нам под ноги.

Я кивнул, забыв, что в темноте меня не видно.

― Поворачиваем обратно, как только убедимся, что бассейн закрыт, ― ответил я. ― И, надеюсь, опечатан.

Стервятнику моя мысль понравилась. Но через какое-то время он остановился, вслушиваясь в темноту.

― У нас гости, ― напряжённо выдохнул он. ― Ну конечно… Доброй ночи, Ральф.

― Давай без церемоний, ― остановил поток речей воспитатель, выплывая из тьмы. ― Что вы двое тут делаете? Лицо, тебе не хватило острых ощущений?

― Да на всю оставшуюся жизнь, ― огрызнулся я. ― Позволишь, мы догуляем?

― Если только в своих спальнях, ― отчеканил Ральф.

― Нет, ― заупрямился я. ― Мы шли к бассейну, и мы туда попадём.

― Вы не охренели? ― прорычал Ральф. Я предусмотрительно отвёл Стервятника в сторону, пока он не начал распускать руки. ― Чего тебя туда так тянет, Лицо? Стервятник, ну ты-то куда?

― Будто первый день меня знаете, ― ощетинился тот.

― Жид там валяется и, возможно, уже отъезжает, ― неожиданно для себя выпалил я.

Повисла гробовая тишина.

― Откуда ты знаешь? ― кажется, прошептали хором Стервятник и Ральф.

― Предчувствие, ― только и смог сказать я.

Что ещё я мог ответить? В Доме произошло столько странных вещей, что к предчувствиям здесь должны были относиться совершенно непредвзято.

― Если это шутка, то вы двое… ― Ральф осёкся, не найдя достойной угрозы, а мы со Стервятником и не боялись. Его рука порхнула на моё плечо — то ли для поддержки, то ли чтобы убедиться, что я ещё здесь.

― Открыто, ― обогнавший нас в темноте Ральф уже был на пороге бассейна.

Мы отставали от него на несколько приличных шагов. И когда, наконец, приблизились, воспитатель уже вылетел из помещения, едва не уронив меня с костылей.

— Да что ж за ёб вашу мать! ― его рык поглотила темнота коридоров.

Я тут же весь покрылся липкими холодными мурашками. Дом действительно привёл меня сюда. Для чего?

Мы со Стервятником переглянулись, хотя лиц друг друга в темноте видеть не могли. Тогда он снова включил фонарик, уже не тая его яркий свет за широкими манжетами рубашки. Он первым шагнул внутрь, я же последовал следом.

Нам открылась отвратительнейшая картина.

― Какая мерзость, ― Стервятник цокнул языком.

Свет от фонарика задрожал, управляемый подрагивающими от холода руками.

Жид валялся на полу каморки, скрючившись в позе эмбриона, дёргая ногами, как собака во сне. Стервятник брезгливо ткнул его тростью, как сбитое животное на шоссе, будто желая убедиться, не отдал ли он ещё богу душу.

Жид перевернулся на спину, безвольно раскинув руки. Глаза его были закрыты, но спящим он не выглядел. Возможно, и пьян он тоже не был. В этом я убедился, попросив Стервятника посветить ему в лицо. Так и есть: Жид был не здесь. Закатившиеся глаза ворочались под веками, то и дело обнажая белки с красными прожилками капилляров. Интересно, забросило ли его на Изнанку, или же ему такая привилегия Дома недоступна, и сейчас он загибается, как последний опустившийся наркоман?

Стервятник брезгливо поджал губы.

― Я не могу на это смотреть.

И я не мог, но мозг не волновало, чему противится сейчас душа. Я пытался отвести взгляд, обратиться к Стервятнику, увести нас из этого страшного места, но тело будто парализовало, а голова то и дело поворачивалась вбок, заставляя вновь и вновь ловить взглядом искорёженное тело.

Вспыхнула лампа. Я поморщился.

― Прости, птенчик ― Стервятник прикрыл свет ладонью. ― Фонарик приказал долго жить, а в темноте я с этим, ― он ткнул тростью в Жида, ― сидеть не желаю.

Я не возражал.

— Хотя, знаешь… — продолжил он, пристально глядя на валяющееся тело на полу. — Есть в этом что-то… сладкое.

Я взглянул на него.

— Смотри — тот, из-за кого все твои проблемы, корчится в муках, — уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.

Я моргнул, не сразу осознавая, что он действительно это сказал. Не то, чтобы я не понимал его — понимал. И даже слишком хорошо. Жид заслуживал этого, заслуживал всего, что с ним происходило. Но всё же... услышать это вслух, да ещё и от Стервятника… Я не знал, чего именно ждал, но точно не такой откровенной фразы.

Я промолчал, сделав вид, что разглядываю Жида.

В следующую секунду движение под закрытыми веками набрало невероятную скорость, будто и без того выпученные глаза решили покинуть своего хозяина. С ужасом я представил, как сейчас они лопнут или выкатятся на грязный кафель, а из пустых глазниц полезут пауки. И это ещё в лучшем случае.

Жил начал хаотично подёргиваться, набирая амплитуду движений, и вскоре всё его тело уже дёргалось, как ненормальное. Я знал, что это такое, но видеть так близко мне это ещё не доводилось. Что же за дрянь он сожрал?..

На губах мужчины проступила пена. Я понимал, что если ничего не предпринять, то он просто-напросто задохнётся своей же слюной. Но я упорно не двигался, просто стоял и молча наблюдал за этими конвульсиями. Кажется, я смотрел целую вечность. А что, если просто взять и оставить всё на волю Дома? Пусть он решает, жить ему или умереть.

Я всё выжидал, даже высчитывал, ведь ещё немного — и для Жида всё прекратится. И ведь никто не подумает на нас со Стервятником, не было нас здесь и быть не могло. Я ждал сколько мог.

Но в последний момент что-то дёрнуло меня изнутри.

― Помоги мне, ― наконец выдохнул я, неловко спускаясь с костылей.

Совместными усилиями нам со Стервятником удалось перевернуть сопротивляющееся тело на бок. Возможно, не лучший для него исход, но хотя бы не смертельный. Кто-то с силой ухватил меня за плечо и поставил обратно на ноги.

― Вы сейчас только мешаете.

Я обернулся. Ральф привёл Ящиков, а коридор уже был тускло подсвечен дежурным освещением.

― Молодцы, что перевернули эту тушу, ― вдруг снизошёл до похвалы Ральф. ― Где ж он это говно всё достаёт… ― проворчал он, видимо, уже своим мыслям.

Рука Стервятника легла на моё плечо.

― Не хочу здесь больше находиться.

― Я тоже, ― успокоил его я. ― Пойдём домой.

Мы отошли в сторону.

— Знаешь, а я ведь… думал оставить всё как есть. Отпустить всё на волю Дома. Но… — я запнулся, сглотнул. — Но не смог. Ещё мгновение и всё, проблемы бы не стало.

Стервятник напряжённо всмотрелся в мои глаза, тени из коридора ужасно искажали его лицо. Он боится меня или за меня?

― Что за хрень с ним случилась? ― непроизвольно вырвалось у меня, пока Ящики грузили Жида, как безвольную куклу, предварительно стянув с него рубашку — видимо для того, чтобы Паукам легче было его откачивать. Я заметил неровные, старые шрамы на его животе, груди, предплечьях, будто его драл бешеный кот или ребёнок-маньяк.

― Мой брат.

Стервятник цепко сжал мой локоть. Он хотел сказать что-то ещё, я чувствовал это по его дрожащим от напряжения пальцам, по тяжёлому дыханию. Но всё испортил проклятый Ральф. Воспитатель грубо вытолкнул нас прочь из бассейна, подальше от поднявшейся суматохи. Мне удалось повернуть к себе Стервятника, пока мимо нас несли Жида на носилках. Что же не даёт ему покоя? Вызвало ли сегодняшнее происшествие нехорошие воспоминания?

Но даже когда мы остались одни, я чувствовал, что Стервятник не здесь. Его мысли блуждали где-то далеко.

— Твои руки, ― произнёс он вдруг.

― Что с ними? ― не понял я.

― Они дрожат.

Я опустил взгляд. Действительно.

― Это ничего, ― соврал я.

Стервятник чуть склонил голову, скользнул быстрым взглядом по моим резко сжатым кулакам.

— Лицо… — только и сказал он.

Я стиснул пальцы сильнее.

— Я не убийца.

Стервятник невесело усмехнулся и покачал головой.

— Знаешь, я слышал эту фразу чаще, чем хотелось бы.

— Правда, — упрямо повторил я, больше убеждая самого себя, чем его. — Я не убийца. Если бы был… он был бы уже мёртв.

— Но ты хотел.

— А ты — нет?

Стервятник прикрыл глаза, выдохнул. Провёл ладонью по лицу.

— Давай так, — наконец произнёс он, пропустив мой вопрос мимо ушей. — Мы сейчас здесь, потому что ты и правда не убийца.

— Или потому, что просто не смог, — глухо ответил я.

— Разве в этом есть разница?

Вместе мы поднялись на второй этаж. Трость Стервятника мерно постукивала по ступеням лестницы. Тьма обволакивала нас, где-то в глубине Дома хлопали двери, раздавался топот Ящиков.

— А если бы смог? — тихо спросил я. — Если бы у меня получилось? Было бы проще?

Стервятник остановился.

— Нет, — сказал он с нескрываемой усталостью. — Было бы совсем иначе, но не проще.

Он улыбнулся самими уголками губ.

— Я не осуждаю тебя, Лицо. И не призываю тебя осуждать себя. Ты просто человек, птенчик. Впредь давай будем честны друг с другом, хорошо?

― Я буду рад, если он сдохнет, ― признался я, пугаясь собственных слов.

— Он сдохнет, — кивнул в ответ Стервятник. — Но не от твоих рук.

До Гнезда мы шли молча. Я хотел верить, что это из-за усталости, но правда была в том, что я просто не знал, что сказать. Стервятник, похоже, тоже не горел желанием говорить. Иногда он смотрел на меня, но ничего не спрашивал. Шагал рядом едва слышно, только цокот трости обозначал его присутствие. Я же, напротив, чувствовал себя чертовски тяжёлым, каждый шаг отзывался в ноющей ноге.

— Держись за меня, — тихо сказал он, перехватывая меня под локоть, когда я оступился в очередной раз.

Я не стал спорить. Позволил ему поддерживать меня, пока мы, наконец, не добрались до Третьей.

В комнате было привычно тихо и спокойно, птички уже спали. Стервятник сразу же приглушил свет, бросил на стул свою накидку и заставил меня сесть на край кровати. Я слышал, как он двигал баночки, развинчивал крышки, но смотреть не хотел — просто запрокинул голову, пытаясь отдышаться. Слишком много всего случилось за один вечер.

Чуть позже я услышал его ближе. Стервятник присел рядом и коснулся моей ноги, жестом требуя подвинуться. Я молча повиновался.

— Можно помочь?..

Я кивнул, позволив ему закатать штанину. Пальцы коснулись обнажённой кожи. Стервятник ловко раскрыл небольшую банку с мазью, набрал немного и начал осторожно втирать в кожу. Я сжал челюсти, не выдав ни звука, хотя кожа под его ладонью горела.

— Терпимо? — только и спросил он, не поднимая глаз.

— Горячо, — выдохнул я, потому что не смог бы сказать ничего другого.

— Хорошо. Значит, помогает.

Я не ответил. Смотреть, как он это делает, не хотелось — слишком легко было зависнуть на том, как ловко двигаются его пальцы, как меняется выражение лица, когда он сосредоточен.

— Всё, — наконец сказал он.

— Если забуду, как это делается, попробую повторить по памяти.

Стервятник коротко взглянул на меня, затем, не меняя темпа, скользнул ладонью чуть выше, массируя мышцы бедра.

— Если забудешь, не страшно, — чуть улыбнулся он. — Я помогу.

Я кивнул снова, чувствуя, как по ноге растекается тепло, а вместе с ним приходит странная усталость. Стервятник, казалось, заметил это раньше меня — он легонько хлопнул меня по бедру, затем аккуратно завернул штанину обратно.

— Доброй ночи, птенчик.

Утром меня разбудили на завтрак. Я не хотел идти, но ради забавно ворковавшего надо мной Стервятника вытащил себя из кровати.

― Иди по левую сторону, ― шепнул он мне, наклоняясь ближе. ― Так я смогу помочь тебе в непредвиденной ситуации.

Я так и не понял, что это за «непредвиденная ситуация», но сделал, как попросили, пусть мне и было до сих пор не по себе находиться по левую сторону. Но раз тот, кому принадлежало это место по праву, отказался от него ради другого, то почему бы мне не занять его?

В столовой я достал слюнявчик, всё ещё испачканный в помаде Габи, пусть больше из уважения к порядкам Птиц, чем для использования по назначению. Я начал подозревать, что заболеваю. Ничем другим не мог объяснить свой плохой аппетит.

Возвратившись в Третью, я тут же рухнул на кровать. По дороге столкнулся с Лордом, но на тренировку он меня так и не затащил. Только пригрозил, что завтра уж точно мной займётся. Я взялся за свою вышивку, но работалось медленно.

Чуть позже ко мне подсел Стервятник.

― Не уходи никуда, ― он посмотрел на меня самым печальным взглядом.

― Да куда я от тебя? Бродить по коридорам мне больше незачем, ― уверил я. ― Хочешь, расчешу тебе волосы на ночь?

Стервятник поманил к себе одну из Птичек, нам тут же подали расчёску. Довольный, он сел спиной ко мне, откинув назад волосы. Я осторожно взялся распутывать их прядь за прядью, а затем собрал всё в один нетугой хвост.

На следующее утро я пошёл с Птицами на занятия. Сидел рядом со Стервятником, слушая его советы по уходу за растениями. Почти весь день провёл рядом с ним, и когда подошло время наших с Лордом тренировок, Стервятник заметно занервничал.

― Нужно увидеться с Лордом, ― успокоил его я.

― Опаздываешь, ― беззлобно проворчал Лорд, ожидавший меня недалеко от нашего класса.

― Убеждал Стервятника, что не иду навещать черта этого. Носится со мной, как с птенцом.

― Ну, а ты кто, балда? ― принялся отчитывать меня Лорд. ― Конечно, он вокруг тебя крутится. Едва не умер, и снова ночами шатаешься.

Я засопел.

— Да один раз было!

― И ничего в этом странного нет, ― продолжил Лорд. ― И выглядишь ты хреново, если честно.

― Ещё один. Брат вчера сказал, что притащит рюкзак еды, мол, отощал.

― Правильно сказал, ― заметил Лорд. ― Вот как тебя тренировать, если ты не ешь ни хрена?

― Ем я!

― Не ешь. Видел я, как ты за столом важно заседаешь.

Я надулся и замолчал, хотя обижаться было не на что. Но я продолжал упрямиться.

― Хочешь сказать, нормально у тебя всё? ― снова заговорил Лорд, когда мы выбрались из скрипучего лифта. ― Тогда отбрасывай костыли и покажи, что можешь продержаться дольше вчерашнего.

Я выругался, но костыли отбросил. В полёте попытался ухватиться за коляску Лорда.

― Так помру скоро, ― пробубнил я, собирая себя с пола. ― Кости ноют.

― Самому-то нравится такое состояние?

― Это всё из-за Могильника.

― Неделю как ты оттуда вышел.

Я задумчиво пошкрябал затылок, пытаясь увернуться от прожигающего взгляда.

― Думаю, на сегодня тренировку можно сворачивать, ― Лорд достал сигареты.

― Да погоди ты, ― снова заупрямился я. ― Давай попробую ещё.

― Чтобы ты в обморок тут завалился? Нет, спасибо. Не вынуждай меня проверять твою тарелку за ужином.

― Она будет пустая, ― спешно пообещал я.

― Вот и славно. Возвращайся в Третью. И не забудь поужинать.

Я хотел было отшутиться, но наткнулся на непрошибаемое серьёзное выражение лица. Пришлось ковылять обратно в задумчивости. И чего он так разволновался насчёт еды? Сговорились они все, что ли? Может, так бывает, когда слезаешь с колёс? Мне не с кем было обсудить эту тему. Раз так, должно же это рано или поздно прекратиться. А там и есть начну, как настаивает Лорд.

― Ты быстро, ― встретил меня Стервятник, но по нему можно было сказать, что он только рад этому.

Я подсел к нему со своим вышиванием. Немного помолчал, потом спросил:

― Ты тоже считаешь, что я отощал?

Стервятник задумчиво повертел в пальцах моток красных ниток.

― Думаю, тот, кто тебе сказал это, оказался прав.

― Но я не хочу есть, ― расстроился я.

― Тогда обожди, пока аппетит к тебе вернётся, ― логично рассудил Стервятник.

― А он вернётся?

― Куда денется.

Я облегчённо выдохнул. И чего Лорд так беспокоится тогда?

На ужин я шёл нехотя. Вытащил себя из Гнездовища только чтобы не валяться пластом. По пути я уже обдумывал, как буду разбираться с едой. Куска котлеты оказалось достаточно, чтобы убедиться — аппетит так и не вернулся.

― Кому котлету? ― прошептал я, обращаясь к стае, надеясь при этом, что Лорд не умеет читать по губам.

Через столы я чувствовал его пристальный взгляд. Я бодро махнул ему рукой и засунул в рот целую вилку ужасных макарон, заставив себя через силу их проглотить.

― И макароны отдаёшь? ― поинтересовался Дорогуша.

― Да, подставляй тарелку. Подожди… ― я выждал момент, пока Лорд отвлечётся на яростно размахивающего руками Табаки. ― Вот сейчас.

Под конец ужина я поднял вверх пустую тарелку и продемонстрировал её Лорду. Тот молча показал большой палец вверх. Я расслабился. Незачем беспокоиться по таким пустякам, всё в порядке. Я выпил компот и довольный отправился вместе с Птицами к выходу. Там уже поджидал улыбчивый Лорд.

― Наклонись.

Не ожидая подвоха, я склонился к нему, и Лорд тут же дал мне крепкую затрещину.

― Бля!

― Очень умно было раздать свою еду стае!

― Ну прости, я честно старался!

― Старался, ― проворчал Лорд.

Но на его лице не читалось злости, только обеспокоенность.

― Аппетит вернётся, ― попытался успокоить его я.

― Да ни хрена! Будет так продолжаться, придётся кормить тебя силой.

Я снова попытался отшутиться.

― Я серьёзно, ― осадил меня Лорд. — Это тебе кажется, что нет никаких проблем.

― Только не пугай Стервятника разговорами об этом.

― Я не идиот, ― фыркнул Лорд. ― И ты не будь им, а подумай, как следует.

Я пообещал, но забивать этим голову сейчас совершенно не хотелось. Проблема казалась мне совсем пустяковой. А стае ведь наоборот хорошо — достаётся много еды. Я поспешил укрыться под крылом Стервятника. Перед сном он снова хлопотал о моей ноге, а я возился с его волосами. В сотый раз пообещал, что никуда не денусь.

― Что-то для крепкого сна найдётся? ― спросил я, утирая глаза.

Стервятник кивнул и вручил мне чашку, в которую перед этим капнул что-то из своей скляночки. Я выпил горький настой и отправился в кровать, надеясь, что выключусь сразу же, без всяких мыслей.

Мне едва хватило сил открыть глаза утром. Мысль о предстоящем дне отдалась болью в голове, а о предстоящем завтраке ― в животе. Я скрючился калачиком, подрагивая от утреннего холода, и затих. Гнездовище постепенно оживало. Я был накрыт одеялом с головой, и утренние сборы стаи только слышал. Кто-то зашуршал одеждой, кто-то зевнул. У кого-то громко заурчал желудок, моему же это жуть как не понравилось, и он напомнил о себе тупой болью.

Кровать чуть прогнулась под чужим весом. Я тут же высунулся.

― Хотел, убедиться, что ты тут, — тихо сказал Стервятник. — Доброе утро.

Я сонно потёр глаза, но они упорно продолжали закрываться.

― Доброе. Я же пообещал никуда не деваться, и своё обещание держу.

Безвольное тело оказалось ватным и неспособным к вертикальному положению. Я покачнулся вперёд и невольно упёрся лбом в острое плечо.

― Я без сил. Веди стаю на завтрак, я посплю ещё.

Стервятник чуть поёрзал, тут же тихо зазвенели его многочисленные ключики.

― Ты заболел?

― Не думаю. Просто не выспался.

Стервятник не двинулся с места, продолжая пристально меня рассматривать.

― Иди-иди, птички хотят есть, ― пробормотал я, забираясь обратно под одеяло. ― А я поваляюсь ещё.

В ответ Стервятник только тяжело выдохнул, но ушёл.

Я попытался сразу задремать, что почти удалось, и тут же ко мне под одеяло настойчиво принялся прорываться Кот. Я высунул руку, ухватил его под шерстяной живот и сунул себе под бок. Кот завозился, ткнулся прохладным носом мне в шею.

― Спи давай, чего мяу?

Кот заворочался, устраиваясь, и затарахтел. Поглаживая его пушистую шёрстку, под размеренное мурчание я уснул. И так крепко, что шум коридоров не смог меня разбудить.

Открыв глаза, я увидел знакомые острые колени рядом. Стервятник снова сидел на моей кровати.

― А птички где? ― спросил я, оглядывая пустую спальню.

― В классе.

― А ты?

― Не уйду, пока не скажешь, что с тобой, — отрезал он, нервно постукивая пальцами по колену. — И не смотри так. Я всё равно не уйду.

Я вздохнул, потерев ладонью живот. Под пристальным взглядом Стервятника было сложно изворачиваться.

― Живот болит, ― наконец процедил я сквозь зубы. ― Ничего не хочется, только лежать и спать.

― Я принёс тебе чай, ― Стервятник кивнул в сторону тумбочки.

― Чай буду.

Он передал мне чашку в горох, явно перекочевавшую сюда из столовой.

― Спасибо.

Морщинка беспокойства на лбу Стервятника разгладилась. Наклонив голову вбок, он наблюдал за моим чаепитием.

― Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? ― спросил он, забирая пустую чашку.

― Выпей со мной чай, ― вылетело из моего рта прежде, чем мысль была до конца додумана.