торг (1/2)

Я остался один. Пытался уснуть, но сон не шёл. Днём меня здорово выключило, а от Паучьих таблеток я воздержался. Я лежал, как мне казалось, долго, бесконечно долго, отчего совсем разболелась голова. Даже придумал план: если Лорд задержится, а Стервятник так и не появится, попробую потренироваться ходить.

Но план так и остался планом. Уныние оказалось сильнее.

В итоге я просто выключил свет и стал ждать Лорда, решив, что будет вполне неплохо просто заснуть. Я завидовал его чувству времени. Наверное, если бы у меня было такое же, я хотя бы понял, который сейчас час, хоть примерно.

Перевернувшись на бок и стараясь устроить больную ногу как можно удобнее, я уставился в окно. Мороз сковал стекло так крепко, что казалось, сейчас оно разлетится вдребезги. Через какое-то время я заметил, что иней пробрался и вовнутрь, расположившись по углам рамы пушистым узором.

Когда наблюдение за окнами и узорами мне надоело, я сполз с кровати, нашарил сигареты под боком. В голову полезли мысли, как однажды я провёл ночь на подоконнике. Теперь же мне такой трюк не удастся… В отражении стекла я видел только мерцающий отблеск огонька своей сигареты. Я задумчиво ковырял утеплитель в раме — обычную посеревшую вату. Докурив, с трудом перебрался обратно на кровать, давая здоровой ноге немного отдохнуть.

До этой зимы я думал, что травмированное колено ― самое худшее, что могло со мной случиться. А теперь даже поход в туалет и не поход вовсе, а целое приключение. Я тяжко вздохнул.

Лорда всё не было. В голову стали закрадываться плохие ночные мысли.

А что, если он забил и остался в стае? Нет, тогда это ничего, я за него спокоен. Но если он так спешно смотался ради Рыжей? И теперь остался у девчонок на ночь? Ух, если бы я попросил, Молли надавала бы ему по лицу. Я даже не завидовал тому, что Лорд сейчас может быть у девчонок — я и сам всегда могу туда прийти, Габи уже на меня не злится.

Чёртова Рыжая! Значит, правильно она не понравилась мне в нашу первую встречу. Лезет, чтобы всё испортить, чтобы Лорд перестал видеться с Табаки.

Я выругался. Моя ситуация даже хуже ― меня так-то просто использовали!

Я ещё долго просидел, истекая ядом и ненавистью к Жиду, изредка переключаясь на жалость к себе, пока шорох не остановил поток моих мыслей. Я замер, прислушиваясь. Шорох не прекращался. Кто-то шебуршал за дверью, в коридоре, что-то нашёптывая. Жаль, что это не могут быть мои крысята.

Я с трудом потянулся за костылями и поковылял к двери, ориентируясь только на полоску тусклого света внизу. Остановился, замер. Шум продолжался. Тогда я открыл дверь, уперев себя к стенке, чтобы не свалиться; затем снова взял в руки костыль.

― Здесь никого нет, ― прошептал я в тусклый коридор.

― Здесь никого нет, ― убеждал себя я, внюхиваясь в Могильник. В палате было безопасно, пусть это и была территория Могильника, но коридор был совершенно иным миром.

Я прислушался и понял, что слышу сам Могильник. Снова ощущал настороженный шёпот стен, шорохи, постукивания невидимых пальцев рук.

― На пять минут нельзя одного оставить, ― по коридору спешно катил Лорд.

Я неловко посторонился. Лорд заехал в палату, не переставая ворчать. Он него пахло свежей одеждой и кремом для бритья.

― Прогуляться решил? — спросил он, глядя на меня с укором.

Я вяло заболтался между костылей, показывая своё отрицание. Лорд хлопнул дверью, едва не прищемив щупальца Могильника.

― Нечего там делать. Вот вернёшься в коридоры, там и нагуляешься.

Я кивал его словам, но думал совсем о другом. До того, как он появился в поле зрения, я увидел, как сизая рука вытекла из стены и цапнула чайник с красным КОФЕ по белому боку. Показалось или нет?

― Сыграем в карты? ― спросил я, возвращая себя в реальность и отходя от двери.

― Честно говоря, думал, ты уже спишь, ― Лорд переместился на свою кровать, зачем-то поправляя воротник своей рубашки.

― Не могу уснуть.

― Я так и понял, — кивнул он. — Привет тебе от Табаки, зовёт в гости, когда выберешься отсюда. Вот, мешочек с изюмом нам передал.

Он вытащил небольшой тканевый мешочек и положил его рядом.

― Карты? ― повторил я.

― Может, лучше спать? ― отмахнулись от меня.

― Расслабляет, ― я не сдавался.

― Книга тоже расслабляет, ― отбил подачу Лорд.

Каждый остался при своём.

― Ладно, ― сжалился я, в душе протестуя такому раннему завершению посиделок, ― ложись.

Я неловко завалился обратно на кровать, с трудом устраивая больную ногу.

― Лицо? ― окликнул меня Лорд. ― У тебя точно ничего не болит?

Я посмотрел на Лорда — тот был уже под одеялом. Постарался, чтобы мой голос звучал как можно бодрее.

― Нет. Тут башка устаёт, не тело. Думаю, смогу уснуть.

Судя по выражению лица Лорда, он не поверил моим жалким отговоркам. Я прикусил язык, прежде чем изо рта вылетело бы ещё несколько фраз о том, как я не устал, и что бессонница здесь от скуки. Сейчас я мог только мечтать о посленаркозном сонном состоянии. Я лежал и пялился в потолок под посапывание Лорда, как мне показалось, бессчётное количество часов. И лишь когда на пороге появился Стервятник, время сдвинулось с мёртвой точки.

Он оповестил о своём приходе робким стуком в дверь, два раза, затем – вопросительная тишина. Как птица, просящаяся в дом погреться. И в отличие от примет, от этой птицы не стоило ждать беды, для неё это было бы оскорбительно.

Моё сердце ответило в том же ритме на два счёта. Это я выучил, когда, будучи в ясном расположении рассудка, присутствовал неподалёку от актового зала, где Стервятник терпеливо обучал сольфеджио особо бестолковых птенцов.

— Входи! — вырвалось у меня, слишком уж торопливо. — Там Могильник за дверью... и Пауки, ну, и всё такое.

Стервятник шагнул внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь. На секунду он нерешительно замер на пороге, бросив взгляд на соседнюю кровать, где в полумраке угадывался силуэт спящего Лорда.

― Не помешал, Лицо?

― Думал, ты уже не придёшь, ― я неловко размахался руками, рискуя смахнуть на пол пепельницу — вот тогда бы Лорд точно проснулся и настучал мне по голове, даже в присутствии Стервятника.

Стервятник, всё это время наблюдавший за мной с порога, вопросительно поднял брови.

― Я думал, что докучаю тебе, ― ногти по привычке цокнули по стене. Он встрепенулся, снова бросив взгляд на Лорда, и застыл, опустив беспокойные ладони на набалдашник трости. ― Дело в том, ― он тихо кашлянул, ― что накануне я был… излишне откровенен, и мог показаться тебе навязчивым.

― Ты думал, что я тебя прогоню?

Мы оба глянули друг на друга в смущении. Кажется, наши разговоры давно перестали быть на уровне вожак-птенец.

― Проходи, ― я прикусил язык, но тут же добавил: ― Пожалуйста. Не стой на пороге. Лорд дрыхнет так, что пушкой не разбудишь, а я прождал тебя, ― я попытался выразиться без матерных эпитетов, ― весь этот длинный чёртов день.

Я подвинулся, надеясь, что Стервятник поймёт, что я не мастер светских бесед, и просто присоединится к моему ночному безделью.

― Прости, птенчик, ― выдохнул Стервятник. На мгновение мне показалось, что он собирается уйти. Но он сделал шаг вперёд, появившись в кругу жёлтого света, освещавшего мою кровать. ― Папе Стервятнику теперь неловко за свои постыдные мысли, и мне действительно очень жаль, что ты прождал меня, ― уголки его губ чуть дрогнули, ― весь этот длинный чёртов день.

В этот самый момент мы посмотрели друг на друга, и я почувствовал, как горят мои уши. Стервятник в точности повторил за мной мою идиотскую фразу, а я не знал, как себя вести дальше.

От неловкости и бесконечных вежливых фраз нас спасли предметы, что всё это время ждал своего часа в кармане пиджака Стервятника. Он вытащил кулёк с моей вышивкой и тонкую библиотечную книжицу с потрёпанными уголками. Сначала мне показалось, что Папа принёс мне сборник рассказов для дошколят.

― Вот, ― Стервятник поднёс книгу к свету, ― принёс тебе развлечение. Теперь думаю, что стоило сделать это раньше.

― Никогда не поздно, ― беспечно ответил я, ― не парься. Не переживай, в смысле, ― я принял у него тонкую книжку и принялся рассеяно вертеть её в руках. ― Спасибо.

― Не спеши с выводами, ― Стервятник, кажется, понял меня по-своему. — В этой книге больше смысла, чем кажется на первый взгляд.

Я и не делал выводов — просто пялился как идиот на обложку, где светловолосый мальчишка в шарфе стоял на круглом шарике луны, любуясь розой в банке. Он напомнил мне Незнайку, только без дебильной шляпы. Я решил довериться выбору Стервятника и открыл книгу.

На внутренней стороне обложки виднелся пожелтевший от времени листок, испещрённый датами.

― Ты её читал? ― спросил я, уже понимая, насколько глуп был этот вопрос. Ну конечно же он читал, ведь минуту назад он буквально описывал произведение.

― И не раз, ― отозвался Стервятник, без тени раздражения.

Либо у него уже выработался иммунитет к моим тупым вопросам, либо же был на сегодня прочный запас терпения. В любом случае я должен был быть благодарен за это.

― Почитаем? ― предложил я, уверенный, что он сам этого хочет, но не говорит.

― С удовольствием послушаю тебя, птенчик, ― согласился Стервятник. ― Но прежде, позволишь мне взять подушку?

Я готов был ему отдать все подушки Дома и соорудить из них новый, лишь бы он остался со мной подольше. Только вот читаю я хреново — как бы моё исполнение не отбило у него желание перечитывать эту книгу.

― Вот, ― я протянул подушку, предварительно взбив её, как мог.

― Премного благодарен.

Стервятник подложил подушку между собой и железной перегородкой койки, и даже расположился более расслабленно. Я решил, что это хороший знак.

Я перевернул страницу и начал читать. Стервятник сонно прикрыл глаза, но я знал — он слушает. Я старался не заикаться, выговаривать слова чётко, чтобы он выдержал моё чтение как можно дольше.

― Боюсь, моё чтение годится в качестве пыток, ― пошутил я, одолев первую главу, ― а Лорд сейчас впадёт в глубокую кому.

― Ты излишне строг к себе, ― Стервятник лениво приоткрыл один глаз, затем сдержанно потянулся.

― Тебе удобно? ― засуетился я. ― Может, вторую подушку?

— Благодарю за заботу, но мне ничего не нужно. Продолжай.

― Тогда, может по ролям почитаем? ― неожиданно для себя выпалил я. Раньше мне это казалось чем-то из разряда средневекового флирта. А теперь мне вдруг захотелось глубже погрузиться в сюжет книги о Маленьком Принце, и позвать Стервятника с собой.

Он, едва смеживший веки, снова открыл глаза, по-птичьи моргнул и приподнялся, чтобы лучше видеть страницу.

― Почему бы и нет.

В голосе слышалась сонная хрипотца — возможно, моё убийственное чтение всё же подействовало и на него. Вместе мы одолели ещё пару глав, и, не сговариваясь, остановились где-то среди баобабов.

― Покурим? ― я умоляюще посмотрел на Стервятника, потирая глаза. Тот, наблюдая за мной, машинально повторил жест, но тут же спохватился, едва не смазав чёрное в уголках век.

― Пожалуй, ― он подавил зевок. ― Прошу прощения, ночь даёт о себе знать.

Он смущённо отвернулся.

― Надо было запастись кофе, ― вздохнул я, хотя сна у меня было ни в одном глазу. Просто хотелось пить, хотя бы того же кофе.

Мы закурили.

― Можем выпить чай, если удастся найти запасы в тумбочке, ― задумчиво произнёс Стервятник.

В этот самый момент я едва не свалился с подоконника в попытке так же изящно умоститься в узком пространстве, как он. Стервятник, зажав губами сигарету, ловко подхватил меня двумя руками и вернул на место, после чего невозмутимо продолжил курить. Я поймал себя на мысли, что, попытайся я провернуть такой манёвр, то, как минимум, измусолил бы весь сигаретный фильтр, не говоря уже о том, что смачно навернулся бы на пол.

― Хотел спросить, Лицо, ― нарушил молчание Стервятник, ― что же в книгах тебя так пугает?

― Да я это… ― растерялся я. ― Никогда особо не интересовался этим всем. Занудно это всё.

Тут же я понял, что сморозил глупость.

― Это я раньше так считал, — поспешил исправиться я.

― То есть, ― мне показалось, что Стервятник очень доволен тем, что пришло ему на ум, ― ты, выходит, обрёл свою книгу? Ту самую, из-за которой казавшееся скучным занятие вдруг стало тебе по душе?

― Ну, ― я почесал макушку, ― получается так. Наверное.

— Однако звучит так, будто ты сам в этом не уверен, — хитрый прищур Стервятника, внезапно пробившийся через сонную меланхолию, вынуждал задуматься. Но больше мне хотелось заныть от растерянности. В этом месте только и оставалось, что ныть и хвататься за голову от тоски.

― Наверное, ― снова повторил я, ощущая себя под прицелом жёлтых глаз тупым и несчастным.

― Прости, ― Стервятник отвёл взгляд, ― не хотел тебя смущать.

Он замялся, а я старался всем своим видом показать, что меня вообще ничего смутить не может.

― Просто, ― продолжил он уверенней, ― подумал, что, быть может, библиотека смогла бы теперь открыть для тебя и другие свои стороны, не только как место сбора кучки картёжников.

― Как место сбора шумных девчонок, ― вставил я. ― Вопли стоят, как в курятнике.

— Как место, где можно найти что-то ценное, если знать, где искать, — уточнил Стервятник.

Я прикусил язык. Не хотел, чтобы он подумал, будто я не воспринимаю его слова всерьёз. Стервятник же переключил своё внимание на изучение ногтей. И что он хотел там разглядеть в такую темень?

Мне стало стыдно за свои тупые шутки, и я попытался хоть как-то вернуть Стервятника к диалогу, пока он окончательно не закрылся от меня, а то и не ушёл бы вовсе.

― Библиотека, — начал я с напускной уверенностью, – место, может, и неплохое, но я себя там не вижу.

― Почему? ― искренне удивился Стервятник, оторвав взгляд от своих ногтей.

― Ну, ― усмехнулся я, вспоминая, чем закончился мой единственный поход в библиотеку за книгой для вышивки — и, раз уж взялся за оправдания, стоило додавить до конца: ― Как я могу туда прийти и взять книгу?

Стервятник непонимающе смотрел на меня, пока я сам себя закапывал всё глубже.

― Смею предположить, ― вежливо кашлянул он, ― что ты нуждаешься в компаньоне, чтобы почувствовать себя увереннее?

Я вздохнул с облегчением.

— Получается, так.

— Хм… — уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. — Что ж, если твоё желание не ослабнет, мы могли бы наведаться туда вместе.

Я уставился на него.

— Серьёзно?

— Я редко шучу, птенчик.

Он снова опустил глаза, словно вопрос был исчерпан, но мне хотелось продолжить разговор.

― А музыку ты любишь? ― вопрос сорвался с губ, прежде чем я успел его обдумать. Захотелось зарыться с головой под одеяло от неловкости, но я попытался взять себя в руки, пока выпал такой шанс спокойно и без свидетелей поговорить с ним. Поэтому спросил первое, что пришло в голову. ― Я вот кассеты слушать люблю, рок там всякий, ну, ты знаешь, наверное.

― Знаю, ― кивнул Стервятник, — конечно.

Я запнулся. Кассеты потянули за собой воспоминания о бассейне, и мне едва удалось загнать их в более-менее приятное русло. Потом мысль перескочила на то, что можно было бы предложить Стервятнику заценить их, но и здесь были свои подводные камни. И первым было правило Третьей, которое я точно бы нарушил. Я сомневался в том, станет ли вообще Стервятник слушать то, что слушаю я. Силился предположить, что могло бы ему нравиться, пока не грянул траур в Третьей, но на ум шла только классическая музыка — наверное, из-за его занятий с птичками. Я был уверен, что у него слишком возвышенный вкус — что ему до моих шипящих кассет?

Стервятник искоса поглядывал на меня, обдумывая что-то известное только ему.

― Что? Хотел бы послушать? ― предположил я.

― Я был бы не против, ― отозвался Стервятник, вертя в пальцах зажигалку. ― Знаешь, ― поднял он голову, встряхнув волосами, ― я ведь и сам люблю музыку. Прости, что сразу не ответил на твой вопрос. У меня тоже есть коллекция.

— Коллекция? — переспросил я, не сразу сообразив.

— Пластинок, — уточнил Стервятник.

Я присвистнул:

— Правда?

― Полностью серьёзен, ― от моих ушей не укрылось, как изменился тон его голоса, когда он заговорил о своей коллекции. ― Там не две и не три, и даже не четыре, мой друг. Есть довольно редкие экземпляры, ― Стервятник мечтательно засмотрелся в окно.

― А покажешь? После выписки? ― в этот раз я следил за языком и назвал выписку как надо. ― Пожалуйста, Стервятник, ― я даже заёрзал на месте, желая пойти хоть сейчас взглянуть на сокровища Птицы, если мне будет дозволено.

Стервятник повернулся ко мне с ноткой недоверия во взгляде.

― Тебе правда интересно?

Я активно закивал, оставив страх свалиться с подоконника.

― Готов на что угодно, ― пообещал я, готовый уже бить кулаком в грудь, лишь бы мне поверили. ― Во-первых, обещаю отсюда выйти, твёрдо держась на ногах, с помощью хоть этих приспособлений, ― я кивнул куда-то в сторону копыт, перемотанных изолентой.

— Смелое заявление, учитывая, что ты пока не можешь покинуть этот этаж без сопровождения…

― А, во-вторых, ― я выдержал небольшую паузу, чтобы привести мысли в порядок, ― приглашаю тебя на танец вон у того большого дерева во дворе.

― Боюсь, Горбач обкидает нас шишками за излишний шум, ― Стервятник сделал ещё одну затяжку.

― Пусть, ― махнул рукой я. ― Но на его месте я бы не рискнул.

― Как много усилий для меня одного, птенчик, ― вздохнул Стервятник, но голос его зазвучал мягче. ― Я не против и просто так показать тебе свою коллекцию, может, и ты согласился бы показать мне свою.

― Надо только смахнуть с неё пыль.

― На моей пыли не меньше, ― успокоил меня Стервятник. ― Тогда, ― добавил он, подумав, ― предложение ещё в силе?

Я кивнул.

― В таком случае, ― Стервятник протянул мне узкую окольцованную ладонь, а я на секунду растерялся, что с ней делать. Затем пожал её. ― Договорились.

― Круто, ― подытожил я, доставая сигареты.

Стервятник кивнул мне в ответ, закуривая.

― Дожить бы до весны, ― выдохнул он вместе с сигаретным дымом.

― Пока мы не потанцуем у большого дерева под одну из твоих пластинок, никто не умрёт, ― я надеялся, что это прозвучит ободряюще, но вышло больше с угрозой.

Это что, я только что бросил вызов Дому?..

Стервятник исчез, оставив меня в раздумьях. Я взял в руки книгу, ещё не пропитавшуюся запахом Могильника, подложил поближе к себе мешочек с лавандой и под защитой этих амулетов попытался заснуть.

Стараясь отвлечься от шорохов в могильном коридоре, я вёл воображаемые беседы то с Лордом, то сам с собой, то пытался получить ответы от Стервятника, то возвращался мыслями к Молли и Бледному. Меня перенесло волной воспоминаний в актовый зал, в тот день, когда с Молли случился приступ болезни. Теперь, когда опасность миновала, я мог лучше вдуматься в те её слова.

«Знаешь, Жид за тебя волнуется».

Слова звучали под аккомпанемент скрипучих кресел, отдираемой Бледным и без того оборванной обивки и тихий мышиный писк половиц. Я вспомнил, как пялился на свой пыльный кроссовок, слушая, как Молли меня отчитывает. Я точно хмурился и пытался упрямо оправдаться.

«Так почему, думаешь?» — припечатала меня Молли.

Так почему? Молли, как и Бледный, искренне считала, что Жид своими выходками показывает тёплые чувства ко мне. Они ничего не знали о Тени в моей голове. Но я так хотел тогда верить Молли, и ведь поверил. Поверил и полностью себя в этом убедил. Как же это было глупо с моей стороны!

Сейчас, лёжа на могильной кровати, повидавшей до меня тысячи больных детей, я готов был принять отвратительную правду. Можно больше не оправдываться. Мне стало стыдно перед самим собой. Каким надо быть идиотом, чтобы принять действия ради собственной выгоды за заботу? Ещё пару месяцев назад я был уверен, что это история со счастливым концом.

Когда скрипнула дверь в палату, я уже знал, что это будет Жид. И был к этому готов.

― Его здесь нет, ― твёрдо сказал я, надеясь, что вскоре своими жалкими воплями Жид не разбудит Лорда. А если разбудит, Лорду будет на что посмотреть. ― Ты ведь поэтому сюда ходишь?

― Лицо, — Жид выплыл из темноты в слабый лоскут света, пробивавшегося из окна.

В этом ничтожном свете он выглядел как призрак. Могильные тени тут же облепили его, ложась синяками вокруг глаз, под носом у разбитой губы, оставляя на свету только высокий лоб.

А тени любят его.

― Если начнёшь извиняться, ― предупредил его я, ― захуярю.

― Да знаю я, на что ты способен. Я ко всему готов.

― Ты предатель, ― выдал я без вступлений. — Это ты хочешь услышать? Прямо в лоб. А?

Я надеялся сбить Жида с ног резкими высказываниями, но он оказался неожиданно стойким.

― Ты, как и все люди твоего возраста, склонен делить мир лишь на чёрное и белое, ― ответил Жид, смотря на меня без капли стеснения.

― Не заговаривай мне зубы, ― я разозлился, ― я говорю, как есть! Использовать меня ради своей выгоды, это что по-твоему?!

― Боже мой, Лицо, я и не подумал бы использовать тебя! ― Жид звучал убедительно, но я был настороже и не давал себе расслабиться.

― А что ты тогда сделал? Что это было?

Я говорил о ночи смерти Тени, но решил лишний раз не упоминать имя этого засранца. Пусть Жид сам поймёт, раз такой умный.

― Ты замечал, что никогда не смотришь в глаза?

― Врёшь, ― отрезал я. Не буду же я сообщать Жиду, что ненавижу, когда на меня пялятся.

Жид вздохнул, собираясь что-то сказать, но я его перебил.

― Диагноз мне хочешь поставить?

― Он уже давно поставлен.

Я поморщился.

― Включи свет, ― сказал я.

Жид непонимающе уставился на меня в ответ.

― Свет, ― повторил я, вспоминая, где поставил костыли.

Жид замешкался, чем ещё больше меня разозлил. Наконец, он щёлкнул выключателем лампы над моей кроватью. На Лорда свет падал слабо, я надеялся, что спит он крепко. Я нашарил костыли и начал подниматься, что выходило уже неплохо.

― Посмотри на меня, ― при свете Жид выглядел ещё более пришибленно. Я старался стоять на костылях как можно твёрже. ― Посмотри, что ты сделал, ― твердил я. ― Что вы сделали.

Жид молчал.

― Теперь у тебя нет слов, да?

― Лицо, я не хотел, чтобы так вышло!

― Кто ещё не хотел, чтобы так вышло? Знаю я, как вы хотели, суки! Свалить на Изнанку и швырнуть моё тело тут! Сраные крысы, замыслили всё втихую! Что смотришь? Хочешь сказать, что так мне было бы лучше, да? Мне твой пиздёж не упёрся, понял, ты?! А теперь отвечай! ― рявкнул я, заново распаляясь. ― Говори, блядь, зачем ты здесь?! Ищешь того, кого уже нет!

― Он не мог просто так исчезнуть, ― Жид вдруг злобно блеснул глазами.

― И вот мы плавно подошли к сути, ― я оскалился, ― теперь не отвертишься. Всё знаю с самого начала, что вы, два урода, замыслили. И вся твоя забота вонючая была частью плана, так?

― Думаешь, ты нас раскусил, Лицо? ― усмехнулся Жид. ― Да ни хрена ты не знаешь.

― Знаю, ― упрямо отвечал я, едва сдерживаясь, чтобы не пустить в ход кулаки. ― Знаю, что ты даже хуже, чем предатель.

Жид шумно выдохнул и на секунду замолчал.

― Чтобы прослыть предателем, нужно для начала быть кому-то верным. Того, кому я верен, я не предавал, — он посмотрел мне прямо в глаза.

― Тем самым ты сознаёшься, что от и до следовал на поводу своего мёртвого дружка! ― сплюнул я с ненавистью.

― А план был бы совершенен…

Но я не дал ему договорить.

― Если бы не одно обстоятельство, ― в глазах жгло, руки дрожали от напряжения, ― так, блядь?!

Следом за моим криком вспыхнул свет. И в ту же секунду на моих глазах произошло настоящее чудо. Жид с размеров огромной озлобленной крысы сдулся как воздушный шар, представ перед нами с Лордом жалкой помятой ветошью. В растянутом свитере, в разных носках, торчащих из резиновых тапочек ― такой вид вызывал только жалость.

Жид резко повернулся к Лорду, замершему на своей кровати, готовясь к броску.

― Не хотел тебя будить, ― заискивающе прошипел он, ― но раз так вышло, спешу сообщить, что Рыжая очень хотела тебя видеть. Столкнулся с ней на площадке третьего этажа, похоже, ей не спится, как и нам.

Лорд дёрнулся, выпав ненадолго из оцепенения.

― Он врёт, ― предупредил я.

― Лицо, я бы попросил…

― Закрой пасть!

― Лучше бы тебе убраться, ― Лорд снова собрался, готовый по моей команде свернуть Жиду голову. Мне было обидно, что он едва не попался в расставленную Жидом ловушку. Обидно, что его так легко выбивает из равновесия одно только упоминание об этой девчонке.

― Ладно, ― Жид примирительно выставил руки ладонями вперёд, ― твоё дело не верить мне. Просто имей в виду.

Я видел, как волнение Лорда выдают подёргивающиеся ноздри.

― Он ссыт тебе в уши, ― на всякий случай напомнил я. ― Как ссал мне всё это время. А теперь вали отсюда, сука! ― повернулся я к мелко трясущемуся Жиду.

― Однажды он вернётся, ― заскрипел зубами Жид, ― рано празднуете победу...

― Да пошли вы оба нахуй, блядь! ― заорал я, хватаясь за костыли. ― Я не сосуд для твоего бестелесного любовника!

Жид попятился к выходу. Лорд, снова подобравшийся для броска, не мигая, следил за ним до самой двери. Я же, разошедшийся до такой степени, что поплыло перед глазами, продолжал покрывать всевозможными эпитетами Жида и Тень.

― Лицо? ― услышал я Лорда. ― Гремлин уполз, выдыхай.

― Хреново он выглядит, ― я поднял на него взгляд.

― Надеюсь, ты этому рад.

Я потянулся и выключил свет. В голове сразу стало меньше звона. Не сговариваясь, мы решили закурить.

― Он не отстанет, ― выдохнул я дым.

― Да, ― задумчиво ответил Лорд.

Я знал, чем сейчас заняты его мысли.

― Слушай, Рыжей там правда не было. Она наверняка сейчас сладко спит.

― Я знаю, ― Лорд поморщился, а затем быстро добавил, ― сейчас ведь глубокая ночь.

― Он брата моего выгнал, пидор, лишь бы со мной поговорить. Хорошо, что получил по еблу.

― Крепко? ― с надеждой спросил Лорд.

― У моего брата отличный удар.

― Скучаешь? ― последовал неожиданный вопрос. ― Ну, по предкам.

Я задумался.

― Наверное. Вечность их, кажется, не видел.

― У тебя возникало чувство, что ты даже рад этому?

Лорд вопросами бил метко.

― Возможно, ― осторожно заметил я, прислушиваясь к своим ощущениям. ― С батей бы поговорил.

― Он заберёт тебя туда? ― Лорд ловко пропустил слово Наружность.

― Нет. Брат заберёт.

― Он мне понравился.

― Ты ему тоже.

― Серьёзно? ― Лорд потушил сигарету и подтолкнул баночку с окурками ближе ко мне.

― Будто ты не знаешь, что можешь кому-то нравиться.

В молчании Лорда я чувствовал, что ему хочется выговориться, но он никак не может решиться. Неспроста же он начал этот разговор. Я молчал, ожидая, когда он начнёт говорить.

― Мы ни разу не упомянули о своих матерях. Совпадение? ― слово «мать» из уст Лорда прозвучало очень странно.

― Чувак, моя мать в психушке, не думаю, что может быть хуже, ― я признался первым, каким-то шестым чувством понимая, что Лорду труднее.

― Может, ― произнёс Лорд с той же странной интонацией.

Я ждал продолжения, но он надолго замолчал. Тогда я рассказал ему о своей матери. О том, что было перед тем, как я впервые переступил порог Дома. О её фанатичной вере. О том, как в один день она решила, что во мне сидит демон, и попыталась убить во сне ― для моего же блага, разумеется

Лорд слушал, не перебивая. Когда я закончил, мы закурили снова.

― Думаешь, стоило мне это рассказывать? ― спросил я, вглядываясь в его лицо.

― М-м, ― неопределённо кивнул он.

Я ждал его историю. Не торопил.

Лорд заговорил не сразу. Сначала тщательно взвешивал каждое слово, но по мере рассказа эмоции брали верх.

― Возможно, и лучше, когда твоя мать откровенно пытается тебя убить, ну, или изгнать из тебя демона. Хотя бы понятно, что она от тебя хочет. А я долго не мог разобраться, что же моя из меня лепит.

― Типа хотела сделать из тебя идеального сына?

Лорд коротко фыркнул.

― Скорее, красивую собачонку. Обязательно красивую. Иначе усыпят, — он невесело усмехнулся своей шутке. — Знаешь, какое это отвратительное чувство?

Лорд рассказывал так живо, что мне легко получилось представить его красивую мать, и то, как Лорд ещё ходил на своих двоих, такой же невозможно красивый, как и она. Я нахмурился.

― Ты же не серьёзно?

Лорд скосил на меня взгляд.

― А как ты думаешь?

Я не ответил.

― По крайней мере, мать не уставала напоминать мне, что я дефектный. Что порчу ей репутацию. Но при этом таскала за собой, как аксессуар. Может, это и была её забота, очень своеобразная, не знаю… Я не хотел быть «приложением», не хотел постоянно ей соответствовать. Полез в плохие компании.

― Специально?

― Наверное. Она боялась, что я стану ещё более дефектным.

― Она так и говорила?

― Да. Прямым текстом, — он зло сплюнул в банку с окурками. ― Но, как бы она меня ни бесила, я не мог позволить какому-то ублюдку назвать её блядью.

― И что ты сделал?

Лорд взглянул на меня так, будто я задал самый тупой вопрос в мире, на который и сам прекрасно знал ответ.

― Выбил из него всю дурь. Землю жрать заставил. Утопил в помоях, чтобы он, сука, понял, где его место.

Я молчал.

― Думаешь, перебор? — Лорд усмехнулся.

― Думаю, в самый раз.

Он снова закурил.

― Маме было всё равно. Помню, что спросил её, почему я не чувствую ноги. А она сказала, что теперь я всегда буду так низко, как тогда, ввязавшись в драку. И Дом показался мне омерзительным местом. Но мне хватило сил вырваться из рук Ящиков, когда они волокли меня до Четвёртой. Все давно забыли, только Табаки помнит, я иногда позволяю ему изображать мой крик «пустите меня, волки позорные!», когда я в настроении.

― А сейчас ты в настроении?

Лорд усмехнулся чуть искреннее.

― Не сегодня.

Я замолчал, вникая в услышанное. Возможно, я должен был что-то сказать, но я не знал, как себя вести в такой ситуации. Лорд только что-то поделился со мной тем, что терзало его душу. Знает ли кто-то ещё об этом?

Где-то в глубине Могильника капала вода, разбивая тишину.

― В Доме не принято говорить о Наружности, ― словно услышав мои мысли, сказал Лорд. ― Оставим это здесь.

― Без базара, ― согласился с ним я.

Он подавил зевок.

― Прости, Лицо… ― следующий зевок перебить не удалось.

― Выговорился и полегчало, ― беззаботно ответил я, ― давай спать.

Я лёг, наивно надеясь на сон. И как Лорд после таких разговоров смог спокойно уснуть? Да ещё и после незваных гостей. Может, он тоже сверлит глазами стену, как и я? По его ровному дыханию нельзя было понять, спит он или только делает вид. Вроде бы последний зевок был как настоящий…

За эти мысли я обругал сам себя. С каких пор я стал подозревать в обмане всех и каждого? Лорду-то какая выгода мне лгать? Чёртов параноик. А как тут не стать параноиком, тут же возразил себе я, когда сам Дом наблюдает за каждым твоим шагом? А шорохи теней в коридорах? А невидимые глаза под штукатурной кожей?

Так мы наказаны или оказались под крышей Дома во благо? Может, Дом следит за нами не просто так? Ведёт нас, направляет на верный путь? Неспроста ему дано столько глаз, столько ушей, столько рук. Даже в сортире не скроешься! Нет, это не наказание. Всё предопределено. Нужно просто заткнуться и ждать подсказки, ждать ответа, что делать дальше. Но отчаянно хочется знать: почему он позволил этому случиться со мной? Почему не дал погибнуть под своей крышей? Для чего я нужен Дому?

В такт мыслям заныло в ноге. Я попытался её почесать, но наткнулся на пустоту, а потом нашарил второй носок. Знал бы ты, Табаки… Тогда бы не стал напрягать глаза и пальцы, вяжа пару для одного полосатого носка.

Я сел, сжимая носок в руке, а потом медленно положил туда, где должна была быть моя ступня. Долго всматривался в полоски, пока не почудилось, что они разного цвета. Не может такого быть. Табаки же не может знать всего, а будущее предвидеть и подавно. Я сбросил пугающий носок на пол, но странное чувство не проходило. Лишь спустя несколько долгих минут мне удалось убедить себя, что всё это выходки Могильника — носки выглядели одинаково.

— Лорд? ― негромко позвал я.

Тишина. Спит или не хочет больше разговаривать?

― Ты матери покажешься, когда на ноги встанешь?

― Чёрта с два… ― раздалось сонное ворчание с кровати. Что пробормотал Лорд потом я так и не разобрал. Было смутно похоже на: «я отсюда уйду» или «я ей покажусь».

Я лежал, обдумывая наши с Лордом истории, нащупывая в них схожесть, пока не провалился в подобие сна. Снова начало дёргать ногу. Я сцепил зубы, стараясь поймать за хвост только прилетевший сон, но тщетно. Пульсирующие швы, глухая боль в висках… От скуки я решил закурить, сел, стараясь не задевать ногу. В темноте нашарить банку с окурками оказалось задачей не из лёгких. Я поёрзал, приближаясь к тумбочке, пытаясь сильно не скрипеть разваливающейся кроватью.

Лорд негромко всхрапнул во сне, но этого оказалось достаточно, чтобы всколыхнуть плотную тишину. С таким трудом схваченная банка выпала у меня из рук, но я успел поймать её, прежде чем она скатилась бы на пол. Осторожно собрал рассыпавшиеся окурки, смахнул пепел в ладонь. Закурил, поздно спохватившись, что запах может привлечь Пауков.

Я уже понимал: эта ночь будет не первой, когда мне придётся маяться без сна с тупой болью в голове, пульсирующими швами на ноге, и развлекать себя куревом и неуклюжим брожением до туалета и обратно. И постоянными мыслями, мыслями, мыслями…

Лорд перевернулся во сне, почмокал губами и снова затих. Я попробовал сменить позу, но перевернуться на бок мешала нога. С трудом мне удалось скрючиться так, чтобы снова провалиться в полудрёму.

Хриплое карканье продрогших ворон за окном оповестило меня о том, что занялось утро. Где-то в недрах Дома раздался подъёмный звонок. Не первое утро, когда мне будет хотеться просто встать на ноги, добрести до уборной и налакаться из-под крана отдающей железом воды, а затем сорваться к стае и со Стервятником во главе отправиться на завтрак.

― Когда меня отпустят? ― спросил я Паучиху, что приходила каждое утро на осмотр моей ноги.

― Не заживает, ― цокнула та языком и ткнула в швы пальцем.

Я закатал штанину обратно, прикрывая то, что осталось от моей ноги. Паучиха проверила запас таблеток и ушла. Вслед за ней в коридорах раздалось позвякивание тележек — развозили могильный завтрак. Я глянул в тарелку. В этот раз манная.

― Ебучие комочки, ― раздалось с соседней кровати.

Я принялся жевать хлеб, размачивая его во рту. Очередное утро из тысячи таких же могильных утр, что предстояло нам с Лордом пережить.

― Чем будем заниматься? ― спросил я.

Лорд оторвался от созерцания размазанной по тарелке каши.

― М-м, ― многозначительно ответил он, покачивая ложкой в воздухе, ― будем учиться ходить, полагаю.

Я посмотрел на синяки на руках Лорда, выступающие из-под задранных рукавов свитера — наверняка есть и в других местах. Свои я оправдывал тем, что просто не могу привыкнуть к костылям, Лорду же не нужно было оправдываться вовсе. В чём-то я даже не соврал. Мы постоянно падали. Лорд брал мои костыли и пытался ходить на них, но пока его попытки не увенчались успехом. Мои же швы ныли так сильно, что в иной раз я не мог и до туалета доковылять. И, разумеется, тоже падал.

― Ты сегодня вообще спал? ― внезапно раздалось сверху.

Я поднял голову. Надо мной нависал Лорд, а я не помнил, как оказался на полу.

― Конечно, спал, ― преувеличенно бодро отозвался я, пытаясь сообразить, где успел расстаться с костылями.

― Конечно, ― хмыкнул Лорд. ― Именно поэтому ты залип на полу на несколько минут.

― Просто устал, ― ответил я, рассеянно шаря в поисках костылей.

― Пропустил момент, когда я смог долго продержаться на костылях, ― Лорд ощутимо пихнул меня в бок.

― Блин, ― почесал я голову, ― прости.

― Вот тебе и блин, ― он сунул костыль мне в руку. ― После обеда постарайся поспать, иначе Пауки тебя ещё неделю тут продержат.

Пока я с трудом взгромождался на кровать, он уже восседал на своей, уткнувшись в книгу.

— Может, ещё потренируемся? — предложил я.

Лорд в ответ посмотрел на меня, как на дурачка, затем снова уткнулся в страницу.

Я вспомнил про кулёк с вышивкой. Раньше это птичье занятие отвлекало меня — может, сработает и сейчас? Но без стаи, без привычного шума вокруг, дело не шло. Я тоскливо вздохнул, бессмысленно перебирая нитки.

― Вот бы Стервятник зашёл…

Лорд шумно захлопнул книгу. Мои вздохи он ещё мог игнорировать, а вот нытьё — уже нет.

― Я после обеда как раз собирался заскочить в Четвёртую. Если ты не против, ― поспешно добавил он. ― Могу передать Стервятнику твоё желание.

— Да ради бога, — отозвался я. ― Как раз собирался поспать по твоему совету.

Мы посмотрели друг на друга. Нам обоим было стыдно признаться, я это видел по странно блестящим глазам Лорда. Ему хотелось увидеть Рыжую, но он знал, как меня это раздражает. А я, конечно же, не собирался спать. Я собирался дать волю своим мыслям и тратить последние запасы сигарет.

― Передавай привет там.

― Конечно, ― откликнулся Лорд.

Как только Лорд укатил, я улёгся, упрямо отворачиваясь к окну. Нога сопротивлялась, но я не менял положения. Вид с той стороны кровати уже был изучен, можно и некоторое время бездумно попялиться в пыльные полузамёрзшие окна Могильника, забранные ржавыми решётками с той стороны. Интересно, для чего? Кому в своём уме понадобилось однажды сигать в окно второго этажа, или Могильник уже образовался с этими решётками? Поскольку это были единственные мысли, которые пока отвлекали мой утомлённый разум, я упорно думал их.

Я провалился в сон, размышляя, а действительно ли за окном пурга или просто настал вечер? Сон был дёрганный и без картинок, что тоже было хорошо.

А проснулся я резко, от ощущения, что кто-то ворвался в палату — мне почудилось, что это Жид, и я даже приготовился защищать территорию.

― Не хотел тебя будить, ― раздался знакомый голос, ― ты спи, а я посижу тут.

— Да я только и делаю, что сплю, — пробормотал я, вырываясь из плена одеяла, чтобы обнять брата.

― Этот хмырь заходил?

Я понял, что он про Жида, и рассказал про его позорное бегство. Брат сначала посмеялся, но затем снова помрачнел.

― Могу ещё раз ему напомнить…

― Не надо, ― я махнул рукой, ― думаю, больше он не припрётся. Расскажи лучше, как дела у тебя. И в пакете что, ― я сунул нос в оглушающе шуршащий целлофан, и на автомате тут же вспомнил о Рыжем. ― Новогодний подарок, что ли?

Я вынул из пакета картонный домик с конфетами.

― Ну, там не только…

― Да ладно! ― я с удовольствием втянул носом сладкий конфетный дух. ― Сто лет таких не получал! От зайчика, наверное?

Я вытряхнул всё содержимое на одеяло и принялся разглядывать, как в детстве.

― А вот эти мы бате всегда отдавали, помнишь? ― я продемонстрировал брату конфету с белкой на фантике.

― И вот эту, ― он включился в игру, показывая мне шоколадную с лимоном.

Мы поиграли в эту игру ещё немного, а потом я нырнул в пакет дальше. Пряники, фрукты, чипсы… и сигареты, спрятанные в самом низу.

― Шмонают, что ли? ― спросил я, вытаскивая блок из свёрнутых комиксов.

Я ещё раз поблагодарил брата за подарки, а потом он неожиданно спросил:

― А с горячей водой у вас как?

— А… ― произнёс я с полным ртом.

― Хороший, говорю, у тебя аппетит, ― он осторожно потрепал меня по голове. ― Банные процедуры у вас проходят по расписанию?

― Да мы сами, ― пожал я плечами. — С трудом.

― Ясно, ― усмехнулся брат.

― А чё, уже воняю? ― наивно поинтересовался я, чем рассмешил его ещё больше.

― Самое время начинать, ― он поднялся, сунулся в тумбочку. ― Тут мыльно-рыльное?

Я кивнул.

― Ты бери, что нужно, я дойду пока… ― я отчего-то смутился. Мне хотелось побыстрее доковылять самому.

― Сам?

― Сам.

― Однако... ― протянул брат, рассматривая Могильный санузел.

Я так и не понял, что его так смутило. Обычный душ с низким железным поддоном, унитаз, раковины и дверь со сломанной щеколдой. Ничего сверхъестественного.

Брат помог мне избавиться от грязной одежды, закатал рукава и, не теряя времени, водворил меня под струи холодной воды.

― Промокнешь нафиг, ― фыркнул я, посмеиваясь.

Но больше всего меня рассмешило его выражение лица.

― У тебя лицо такое сосредоточенное, ― фыркал я, отплёвываясь от воды, ― будто ракету запускаешь.

― Так, ― скомандовал брат, ― давай поднимай руки, шутник, блин.

Когда помывка была закончена, он как мог замотал меня в полотенце и поволок обратно в палату.

― Я мог бы и сам, ― принялся возмущаться я, но брат лишь тяжело вздохнул.

― Как в детстве, ей-богу.

Он снова принялся растирать меня полотенцем, особенно тщательно растерев ногу.

― Порядок?

Скоро я уже сидел в постели, одетый и укутанный в одеяло, и уплетал сладости. А согревшись, начал клевать носом.

― Ты домик мой оставь, ― пробормотал я сквозь сон, ― там жить будут... птички всякие...

И мне уже чудилось, как в мой картонный домик заселяются крохотные пташки. Надо бы им окна прорубить, да и жёрдочку не помешало бы…

― Добрый день, ― сказала в моём сне птица, грациозно порхнув на картонную крышу.

Я открыл глаза.

― Добрый, ― услышал, как отвечает брат.

― Не знал, что он спит. Тогда зайду позже.

Я заворочался, усиленно выпутываясь из одеяла.

― Не сплю, не сплю! ― как назло, я запутался в пододеяльнике. Боясь, что Стервятник уйдёт, я судорожно пытался выбраться, чтобы доказать, что и правда не сплю.

― Ну, вот и компания тебе, ― улыбнулся брат, вежливо раскланиваясь со Стервятником. ― Не скучайте.

Мы попрощались. Стервятник всё это время скромно стоял в стороне, не вмешиваясь. Только когда брат ушёл, он сделал несколько смелых шагов вперёд и замер возле кровати Лорда.

Я засуетился, вдруг осознав, что на моей койке валяется целый ворох фантиков и гостинцев. Наверное, именно это его и останавливало.

― Прости, мы тут... ― пробормотал я, не зная, с чего начать убирать беспорядок.

― Позволишь? ― Стервятник слегка склонил голову и порхнул ближе, остановившись у моей кровати и сложив ладони на её спинке, сейчас ещё больше напоминая птичку.

― Да, ― я сдался, понимая, что, пытаясь прибраться, развожу ещё больший бардак.

Получив от меня добро, Стервятник ловко собрал на тумбочке все мои гостинцы и избавил от цветного ковра фантиков на одеяле.

― Ой, спасибо большое.

― Не за что, птенчик, ― откликнулся он, ― такие хлопоты мне только в радость.

Он осторожно расположился справа от меня, поближе к окну. Я снова предложил ему подушку под спину.

— Ой! ― спохватился я. ― Ты это, угощайся, ― я хлопнул себя по лбу, махнув в сторону тумбочки.

― Благодарю, ― он потянулся через меня за яблоком.

Я невольно оказался в облаке его полынного аромата с лёгким шлейфом дикой мяты, и едва сдержался, чтобы не ухватить прядку волос и продлить это мгновение. Но Стервятник уже сидел по другую сторону от меня с яблоком в руке. Рядом с ним лежали две «Ласточки».

― Прости, привычка, ― отчего-то смутился он.

― Да это, ― я почесался, потом спохватился и сделал вид, что просто разминаюсь, ― бери. Мне для тебя ничего не жалко.

― Брось, птенчик, ― усмехнулся он, ― наглеть не собираюсь. Может, перейдём к чтению?

― А, да, конечно. Кстати, отлично перебивает Могильник, ― я закинул конфету в рот и принялся жевать как можно приличнее, надеясь не перепачкаться шоколадом.

― Соглашусь, хороший метод, ― кивнул Стервятник.

Разобравшись с конфетой, я принялся за чтение. Стервятник сонно поглядывал на меня со своего места. Я хотел что-то сказать ему про Могильник, и про то, какой он может давать накопительный эффект, но решил не отвлекаться. Лучше начать читать, пока Птица окончательно не погрузилась в сон.

― Прости, ― пробормотал он, заметив мой взгляд, ― напрочь вылетело из головы выпить кофе перед походом сюда.

Усмехнувшись, я кивнул и открыл книгу. Но что-то явно было не так. Возможно, чтобы не так укачивало от Могильника, Стервятник принял одну из своих настоек, ведь и он выглядел не по-обычному сонно. Я его не осуждал и, если бы было действенное для меня средство, тут же сам бы его хлопнул.

― Знаешь, я был бы не против, если бы ты заночевал здесь, ― кривенько пошутил я, медля с началом чтения.

― Для этого мне нужен арсенал настоек, ― хихикнул Стервятник, и, тут же спохватившись, занялся очередной конфетой. ― Прости.

― Что ж, тогда приступим, ― я пролистал страницы. ― Что у нас там, баобабы?

― Прескверные растения, верно, ― закивал Стервятник.

Я погрузился в книгу, решив оставить размышления на тему Могильника, настоек и моих сомнительных попыток флирта на потом. Или что это я сейчас отмочил? Даже самому стало от себя неловко.

Стервятник немного придвинулся ближе, чтобы лучше рассмотреть иллюстрации в книге, подумалось мне, и я с удовольствием их ему продемонстрировал. Я продолжил читать, но мне вдруг стало удивительно приятно. Он всё ещё был рядом. Прохладные волосы мягко покоились на моём плече, было немного щекотно касаться их щекой. Я чуть напрягся, но не стал дёргаться, чтобы не спугнуть момент. Чужое дыхание, лёгкое и чуть замедленное, грело шею.

Стервятник затих, будто готовый задревать прямо на моём плече. Я осторожно повернул голову, надеясь не спугнуть его. Но он не спал. Он сидел, одной рукой опираясь на матрас где-то за моей спиной, а его лицо было непростительно близко с моим. Оно оказалось рядом не просто так, и не потому, что он готов был уснуть или хотел что-то мне сказать.

Да блядь.

Он смотрел на меня так, что сомнений не оставалось. Губы чуть приоткрылись, словно он собирался что-то сказать… или сделать. Он потянулся ко мне.

Он хочет поцеловать меня?

Эта мысль так выбила меня из колеи, что я машинально отодвинулся. Совсем чуть-чуть, буквально на пару сантиметров. Но этого хватило. Я тут же понял, как же затупил, когда выдержал непростительную паузу в такой момент.

Кажется, чтение и безделье от Могильника не пошло мне на пользу, потому я и не смог понять, что же сейчас произошло. Стервятник моргнул, и всё в нём мгновенно изменилось. Понял ли он, что я просто растерялся? Что был бы не против? Я и сам осознал это слишком поздно и, спохватившись, потянулся к нему. Но не успел. И его лицо погрузилось в тень, оставив на себе отпечаток скорби.

― Прости, птенчик, ― спешно засобирался Стервятник. ― Это… мои настои, меня немного покачивало от Могильника, вот я и…

― Постой, ну куда ты? ― я подался вперёд, с надеждой ухватить его за руку, удержать хоть как-то.

А что я мог ещё сказать? Прости, я тупица, давай попробуем ещё раз? Ну, я же не совсем дебил и правильно всё понял? Я был уверен, что мы едва не поцеловались, но, конечно же, я всё запорол.

― Я должен идти, ― прошелестел Стервятник, обходя мою кровать по дуге, слегка покачиваясь. ― Мне нужно прилечь.

― Давай хотя бы провожу, ― предпринял я ещё одну попытку, с трудом поднимаясь, но всё было тщетно.

— Ну брось, Лицо, — он хмыкнул. — Дочитай за меня пару страниц.

Я остался стоять с книгой в руках, всё ещё ощущая его дыхание на своей шее.

Твою мать. Ну и что это сейчас было?

Уж что-что, а чтение мне сейчас в голову никак не шло. Я плюхнулся обратно на кровать, размышляя, а не стоит ли броситься вдогонку, но оценив свои шансы, лишь сжал зубы и сдался. Оставалось надеяться, что Стервятник добрался до Третьей в целости, где его птенцы уже наготове и бросятся помогать своему вожаку. Но почему не смог помочь я? Я же тоже его птенчик. И так сглупил.

Ругая себя, я отбросил книгу в сторону. Краем глаза заметил, как из книжных страниц, будто бы дразня, выглянул бумажный уголок. Закладка от прежнего владельца? Я потянул за краешек и достал плотный лист бумаги, сложенный вдвое. Развернув, я увидел одну лишь строчку, написанную нервным, резким почерком. Ошибки тут быть не могло — этот почерк мог принадлежать только одному человеку, а значит, послание предназначалось точно мне.

«Когда даёшь себя приручить, потом случается и плакать».

Я потёр переносицу. Ну чёрт возьми.

Я представил, как он пишет это, наверняка вкладывая особый для него смысл, который мне лишь предстояло понять. Думал ли он, что я получу эту записку при других обстоятельствах? Наверняка в его мыслях я вёл себя благороднее, и точно более спешно соображал. Значит, случившееся мгновения назад не было прекрасной иллюзией от расщедрившегося вдруг на красоту Могильника, а была самая настоящая явь. И сейчас у меня предостаточно времени подумать не только над своим поведением, но и над произошедшим.

Тихо скрипнула дверь в палату, явив мне задумчивого Лорда. Он прокатил до своей кровати, даже не взглянув в мою сторону.

― Чё как? ― грустно поприветствовал его я.

Спохватившись, я с сожалением убрал записку в книгу. Было жаль выпускать её из рук, но я подумал, что Стервятник не хотел бы, чтобы его чувства выставляли напоказ. Лорд же, кажется, моих душевных терзаний не заметил.

― И как поговорили? ― бросил вдруг он, забираясь на свою кровать.

Я замешкался, не сразу уловив смысл его вопроса — мои мысли всё ещё блуждали вокруг не случившегося поцелуя и оставленной мне записки.

― Стервятник заходил, ― ответил я, надеясь завести разговор о произошедшем.

― Да что ты, ― хмыкнул Лорд, по-прежнему не глядя в мою сторону.

Мне стало казаться, что и он меня избегает. Я предложил покурить.

― Наверное, я не так выразился, ― Лорд принял моё предложение, но добрее от этого не стал. ― Я спросил, как поговорили, а не с кем.

― Ты всё же решил отчитать меня за тупость, ― сдал я себя с потрохами.

― Ага, ― на его лице вспыхнула и тут же погасла ядовитая улыбка, ― так и знал.

Больше за этот вечер он не произнёс ни слова. Курили мы так же молча, к ночи от пачки практически ничего не осталось. Время от времени я поглядывал на Лорда. Он вроде бы читал, но страницы перелистывал на автомате, а взгляд его был пустым, устремлённым в одну точку. Я мог только догадываться о том, что у него произошло. Возможно, это из-за Рыжей.

Я подавил эгоистичные мысли о том, что же между ними случилось. Был бы только рад, если бы эта девчонка исчезла из его жизни, но что-то уж больно он переживает. Я снова уткнулся в свою книгу. И едва начал в неё погружаться, как послышался щелчок. Это Лорд выключил над своей кроватью лампу и лёг, отвернувшись лицом к стене. По ощущениям в коридорах уже погасили свет. Я стал понемногу ощущать время так, как это делает Лорд, Табаки и остальные из Четвёртой.

И снова я маялся без сна. Снова начала ныть нога, к ней присоединилась голова. Внезапно стало дико холодно, я, поёживаясь, укутался в одеяло. Но даже согревшись, я не мог избавиться от ломоты в теле. Кажется, теперь я заболеваю. Вот надо было мне мыться? Я уже был готов сожрать паучью таблетку.

Я закрыл глаза, пытаясь заснуть в очередной раз. И почти удалось, если бы не странный шорох из-под кровати. Я выругался под нос и свесил голову. Кто-то копошился в моей тумбочке. Сердце дёрнулось, как только я увидел знакомую белокурую макушку.

― Молли! ― я едва не свалился на пол от радости.

― Тише ты, Ёблышко! ― шикнула на меня девочка, приложив палец к губам. А затем плюхнулась на мою кровать, с грохотом сбросив ботинки.

― А где Бледный?

― На стрёме остался.

― Молли, как ты тут оказалась?

Я не мог поверить своим глазам. Притянул её к себе и затискал, как сестрёнку. Она хихикала и смешно отбивалась.

― Взяла и пришла, ― пожала плечиком Молли.

― Мне так тут плохо, ― я уткнулся в её макушку и принялся жаловаться на жизнь. — Могильник вытягивает все силы.

― А ты про это не думай. Скоро ты уберёшься из этого проклятого места. И всё у тебя будет заебись.

― А как же Лорд? Стервятник? ― тяжело вздохнул я. ― Ближе их нет у меня никого здесь.

― Я так рада, что ты не остался один, ― Молли ответила мне неожиданно нежной улыбкой. ― Я так переживала, но теперь вижу, что всё у тебя хорошо.

― Лучше расскажи, как вы там? ― не отставал я. ― Как Бледный?

― У нас всё хорошо, Ёблышко, ― потрепала меня по макушке Молли. ― Мы по тебе скучаем. Заглядывай лучше к нам в гости, мы тебя ждём.

Я пообещал, что загляну обязательно, как только смогу.

― Надеюсь, ― Молли хитро глянула на меня, ― ты не совсем один здесь?

― Не совсем, ― увильнул я.

― А ну прямо говори! ― она рассмеялась и принялась щекоткой выбивать из меня признания. ― А то как с Жидом получится. Как он меня разочаровал! Ещё получит от нас проклятье!

Молли резко замолчала, а потом начала спешно натягивать ботинки.

― Стой! Ты куда? ― потянулся я к девочке и тут же открыл глаза.

Нет, это не может быть сном. Где же они? Где мои крысята?..

Я нашарил костыли и слез с кровати. Подгоняя себя, я крался в темноту, надеясь, что Молли не ушла далеко. Только когда я вылез в коридор Могильника, я всё понял. Молли здесь не было и быть не могло. Могильник смеялся надо мной. Я проглотил стоящий в горле ком.

Навстречу мне кто-то приближался. Я заметил это слишком поздно, чтобы успеть сбежать незамеченным. Тень оказалась маленькой и юркой ― точно не один из Пауков.

― Вот так да! ― услышал я шёпот из полумрака. В трёх дверях от нас мерцала тусклая лампочка, но мы и без того признали друг друга.

― Табаки!

― Лицо!

― Давай в палату, ― спохватился я, ― всё там!

Мы поспешно юркнули за дверь, оставив приглушённое хихиканье Могильника за спиной.

― А ты... ― Табаки осёкся, когда я включил ночник у своей кровати, и теперь изучал меня в его тусклом свете. Я грустно раскачивался на костылях, размышляя, как же мне рассказать обо всём. Мне хотелось обнять его как старого приятеля, но руки были заняты. Табаки же тоже выразительно молчал, сжимая в ладонях какую-то баночку.

― Это вам варенье, мальчики, ― Табаки наконец обрёл дар речи. ― Как тут поживаете?

― Скучно, ― пожал я плечами. ― В картишки играем, вот и все развлечения.

Табаки покачал головой с видом глубокой скорби. Я заметил, как он исподтишка косится на мою ногу, но завести этот разговор не решается.

― Потом поговорим про это, ― я сел на кровать. ― Если только сам не хочешь спросить сейчас.

― Нет-нет! ― поспешил отмахнуться он, и мне, наконец, удалось пожать его ладонь. Хотя бы так. ― А как Лорд? Мы его не разбудим?

― Мы с таким грохотом вломились, ― тихо хохотнул я, ― что наверняка он уже не спит. Но ничего нам не скажет.

― Это почему это? ― нахмурился Табаки.

― С сегодняшнего вечера он нем как рыба.

Табаки задумчиво пожевал губу.

― Ты ложись спать, мой друг, с тобой мы завтра потолкуем. А я сейчас разговорю нашу рыбку. У меня точно получится.

Я пожелал ему спокойной ночи, затем погасил свет. По шороху я понял, что Табаки перелез к Лорду на кровать. Оттуда послышалось осторожное шуршание.

― Нос ледяной, ― услышал я возмущённый шёпот.

― Заболеешь, чего лыбишься, ― продолжил ворчать Лорд, затем снова послышался шорох. Кажется, Лорд накрыл Табаки одеялом. ― Придурок, тебя Пауки сцапать могли. И чего так легко одет в такой холод!

Я затих. Мне было стыдно признавать, что я подслушиваю и подсматриваю. Я как мог изображал спящего. Да и можно было смело засыпать, но я не мог. В голове плыли образы чего-то далёкого и несбыточного. Мне мечталось, будто я тоже испытываю нечто подобное. Что-то тёплое, едва уловимое, но чертовски настоящее.

Я закрыл лицо руками, мне стало казаться, что оно горит и выдаёт меня с потрохами. Я жутко завидовал и был обижен на Дом за то, что он не дал мне этого. А ведь могло же произойти что-то, если бы не Тень, взявший меня в рабство.

В носу щипало, а я лежал и улыбался, как идиот. Я переживал за этих двоих больше, чем за себя самого. Скосил взгляд, опасаясь, что меня поймают на подглядывании. Но Лорд и Табаки полностью скрылись под одеялом, создав там друг для друга свой маленький мир.

В голове не возникло мысли лучше, чем обнять своё одеяло, воображая, будто там есть кто-то ещё. Вымышленная девчонка? А может, парень? Какая теперь разница. Стало ещё больше стыдно. Я ударил несколько раз кулаком по одеялу, спохватился и затих. Мои соседи не обращали на мои попытки избиения никакого внимания. Они перестали возиться и, кажется, уснули.

Я снова закрыл глаза и попытался успокоиться. Теперь я завидовал ещё и тому, что не могу вырубиться так же быстро. Но я был безмерно счастлив за этих двоих и молил Дом дать им шанс. А что же я? Радуюсь за других, за Молли и Бледного, за Лорда с Табаки, а сам остаюсь одинок. Что будет, когда меня выпишут? Буду бухать и одиноко бродить ночами?

Что-то кольнуло в области сердца. Если Стервятник позволит, буду ему неплохой компанией для ночных прогулок. Если он теперь вообще подпустит меня к себе.

Он ушёл из-за моей тупости, это понятно. Но будет ли он и дальше сторониться меня? Вот бы поговорить, объясниться, прежде чем я вернусь в Третью. А что бы я делал, будь он сейчас рядом? Смогли бы мы попробовать снова?..