Глава 2. Возвращение (1/2)
Лондон встретил противной моросью — словно осуждал Гермиону за долгое отсутствие. Не удивительно, в этом городе даже осадки выпадают с привкусом вины.
Наплевав на дождь, Гермиона сидела на краю фонтана у Саутваркского собора и задумчиво грызла пластиковую ложечку от кофе. С Боро-маркета призывно пахло паэльей, сдобными булочками и жареными колбасками. Год назад она бы купила тут устриц и бокал белого. Теперь — черный кофе и сэндвич с тунцом, который пах слишком уж подозрительно. Гермионе было не до гурманства. Главное сейчас — вести себя естественно и ни в коем случае не смотреть на полицейских, что стояли у входа в бар «Грабли».
Кофе, кстати, тоже оказался отвратительным. Но это Лондон, здесь любой кофе — говно. И в этом даже было что-то ностальгическое.
Что делать? Ей нужно было попасть в книжный. Но она была почти уверена, что за ним наблюдают. До сих пор.
Паранойя? Даже если и да, то пусть будет. Самые опасные моменты наступают, когда перестаешь держать ухо востро. Зазевался — и ты в клетке. Сомнения и осторожность — единственное, что до сих пор без осечек помогало Гермионе быть на свободе.
Сперва нужно было прощупать почву. И первое решение, которое пришло в голову — Гарри Поттер. Мальчик, который всех спас. Спасет и ее. Наверное.
Дом на Гриммо встретил угрюмо, как и его хозяйка.
— Что с твоими волосами? — хмуро спросила беременная Джинни, исподлобья сверля ее своими светло-карими глазами.
— Маскировка, — пожала плечами Гермиона, на что Джинни лишь ехидно ухмыльнулась.
Она налила чай в уродливые фарфоровые чашки с цветочным рисунком. Скорее всего, приданое от тетушки Мюриэль.
— Я никого не убивала.
— Мне плевать, убивала ты или нет, — отрезала Джинни. — Ты подвергаешь его опасности.
Она злилась. И злилась сильно. Дразнить беременную Джинни — все равно что щекотать спящего дракона. Гермиона попыталась было успокоить ее, но вышло жалко:
— Я ни о чем не попрошу его. Мне просто нужна информация. Следят ли до сих пор за квартирой, за магазином…
— И он помчится спасать тебя, снова и снова! — взорвалась Джинни. — Ты подвергаешь его опасности уже лишь тем, что находишься сейчас здесь! Я жду ребенка, Гермиона!
— Мерлин, обещаю, я сейчас свалю, только перестань орать... Но сначала хотя бы выпить мне налей, — морщась от ее визга, кисло попросила Гермиона.
Джинни поджала губы, призвала бутылку огневиски и поставила ее на стол. Гермиона одним глотком допила остывший чай, налила в чашку огневиски и выпила его тоже залпом, практически не поморщившись.
— Ну и мерзость, — сказала она с довольной улыбкой, абсолютно не сочетавшейся со словами. — Мне нужна одежда и деньги, подруга.
— Все, что будет нужно. Только не втягивай в это Гарри, — произнесла Джинни с мольбой и обреченно, с нотками истерики добавила: — Какого хрена ты вляпалась в это дерьмо? Это не те люди, с которыми стоило связываться, Гермиона.
— Не те, ты права… Но может, все-таки и я тоже не та, с кем им стоило связываться? — хитро произнесла она, будто пытаясь успокоить.
Джинни ответила ей тяжелым взглядом. Уже на выходе, прощаясь, она протянула ей руку и заглянула в глаза:
— Гермиона, если Гарри узнает, он мне не простит…
— Выдыхай, Джиневра. Не узнает, — криво усмехнулась она, сжимая ладонь подруги. — Ты же заплатила.
***
Как только зашло солнце, Гермиона, кутаясь в длинную черную мантию, аппарировала в Лютный переулок. «Книги Обскура», небольшой магазин прямо напротив «Горбин и Бэркес», встретил ее тишиной.
Стоило ей зайти, как свет, горевший над «Горбин и Бэркес», погас — плохой знак, неужели ее заметили? Нужно было торопиться. Гермиона взмахнула палочкой:
— Гоменум ревелио!
Ничего не произошло, и она осторожно шагнула вперед. За прилавком что-то зашуршало, и, прежде чем Гермиона успела обдумать происходящее, наверх поднялась жуткая фигура — высокая и пыльная. Гермиона взвизгнула, молодая японка со старинной гравюры, что висела на стене, тоже. А серая фигура уже наплывала на нее, все ускоряясь и ускоряясь — с отлетающими назад волосами, с бесплотным лицом и пустыми глазницами — до жути знакомая, страшно изменившаяся, она протянула изможденную руку и указала ей на Гермиону.
— Карасу, нет!— крикнула Гермиона. — Это не я убила тебя!
При слове «убила» фигура взорвалась, обратившись в серое облако пыли. Кашляя, Гермиона осела на пол, с облегчением осознавая, что пугало пропало. Только один человек мог установить его — Гарри. Именно такое однажды напугало их на Гриммо.
Отдышавшись, она поднялась и наконец огляделась. Все здесь было не таким, как она запомнила. Воздух был спертым, густым — от пыли, от застоявшейся магии, осевшей на страницах старых книг. Раньше тут пахло кожей, чернилами и бумагой. А еще клеем и спиртом: Карасу реставрировал книги без магии. Полки, когда-то ровные, скривились под тяжестью фолиантов. Почуяв Гермиону, амбарная книга раскрылась и призывно зашелестела страницами, рассеивая над собой круглое облако пыли. Магазин узнал ее.