2. (1/2)

Они снова на кухне.

За окном ночь - вязкая, тёмная, густая, как соевый соус в сковороде.

Хаякава готовит жареную лапшу со свининой. Давно обещал, но всё как-то не до того было. Сегодня Химено буквально выкрала его из дома сразу после работы и увезла в супермаркет за продуктами, долго гуляла с ним между рядами, делала вид, что помогает выбирать. А на кассе вдруг вспомнила, что, кажется, не выключила двигатель - и ускользнула из магазина, оставив Аки расплачиваться.

Он стоит у раковины, режет зелёный лук. Движения медленные, почти медитативные. На плите греется вода для лапши.

Химено сидит на столе, болтает ногами, пьёт пиво из банки и жует сухой рамен прямо из пачки. Крошки падают на столешницу, но у Хаякавы нет сил даже вздыхать.

- Аки-кун, - он знает этот тон: сейчас будет какая-то совершенно безумная идея. - Пойдёшь ко мне личным поваром? Жалованье не очень большое, но продукты обещаю покупать. И выпивку. Да, тебе придётся проводить тут много времени, но…, - она с причмокиванием отхлебывает из банки. - Ты ж и так у меня почти живёшь.

- Нет, спасибо, - отзывается он, не отрывая взгляда от ножа. Зелёный лук тихо шуршит под лезвием. - Мне ещё за тобой посуду мыть придётся, а это уже внештатная нагрузка. Оплата сверхурочных у тебя предусмотрена?

Химено смеётся, шлёпает пяткой по шкафчику.

- Ты вообще когда-нибудь хотел стать кем-то нормальным?

- Нормальным - это каким? — Аки бросает лапшу в кастрюлю, не оборачивается.

- Ну… С девяти до шести, обычный офис с кучей бумажек, кофе из автомата, пятничное бухалово, ипотека, собака. Или кошка, - она хрустит лапшой с наслаждением. - Или попугай. Мне кажется, ты был бы отличным хозяином попугая. Унылым, молчаливым — но заботливым.

Аки скосил на неё взгляд.

- Спасибо.

- Ещё и кольца тебе в уши купим, к попугаю. Считай, пират! - она вскидывает руку вверх, словно в победном жесте, пиво выплёскивается из банки на пол. - Готова даже одолжить свою повязку.

Хаякава качает головой и бредёт в ванную за тряпкой.

Такие разговоры Аки не нравятся. Он знает: если Химено что-нибудь взбрело в голову, она этого точно добьётся. Как, например, добилась того, чтобы он вообще решился сделать пирсинг.

- Проколи уши, - заявила она как-то ему.

- С чего бы?

- Красиво будет. Один - на правом. Или два. Мальчик с серьгой, грустный взгляд. Ветер в волосах… - она щёлкает языком. - Прямо готовый постер. Тебя раскупят.

- Меня уже купили, - сухо отвечает он. - Бюро. Контракт. Всё как надо.

Химено закатывает глаза:

- Ну хоть раз живи не по приказу, Аки-кун. Или хочешь - это будет мой приказ.

- Это шантаж, - говорит он, но губы дрогнули. Почти улыбка.

На следующий же день они поехали в салон.

- Ну так что? - спрашивает Химено, когда Аки возвращается на кухню с тряпкой. Он убавляет огонь на плите и садится на корточки, чтобы протереть пол.

- Я не буду пиратом.

Она хохочет, болтая ногами, проливая ещё больше пива.

- Да я не об этом. Ты не ответил - хотел бы стать нормальным?

- Я нормальный, - отвечает Хаякава, так твёрдо, как будто и сам в это верит. Оставляет тряпку на полу на случай новых непредвиденных ситуаций и моет в раковине руки.

Химено вытягивает ноги и ставит банку на стол между собой и плитой, как будто теперь разговор требует собранности.

- Если ты нормальный - значит, все вокруг давно съехали с катушек, - замечает она лениво, но без насмешки. Словно констатирует: температура кипения воды - сто градусов, Аки Хаякава считает себя нормальным.

Он не отвечает, и тишина между ними вдруг становится странно громкой.

Химено бросает на него взгляд - быстрый, внимательный. Потом, чуть растянувшись на столешнице, наклоняется к нему, всматривается.

- Ты не офисный планктон, Аки-кун. Ты волк, которого зачем-то в костюм запихнули. И всё ждут, что он научится лаять.

Он моргает несколько раз подряд, будто не знал, что ждёт от неё такого сравнения. Потом чуть качает головой.

- Волки не лают, а воют. Ты меня с собакой спутала.

- Нет, Аки-кун, ты именно что волк. Собаки преданнее, - ухмыляется она. - А ты - кто-то, кто останется, только если сам захочет. Никто тебя не удержит. Ни контракт, ни значок, ни я. Ни даже Стерва-сан.

Она говорит это просто. Не обиженно, не требовательно. Почти нежно.

Аки вглядывается в её лицо, будто пытается понять, не шутит ли. Потом берёт её пустую банку, идёт к мусорке. Слышен металлический звон.

- Но если однажды ты решишься завести попугая - я всё равно приеду к тебе в гости, - говорит Химено. - Даже если будешь пить растворимый кофе и жаловаться на ежемесячный платёж по кредиту. Даже если станешь ”нормальным”.

- Не волнуйся, - говорит Хаякава и откидывает лапшу на дуршлаг. И добавляет тихо: - Не стану.

Химено ничего не говорит.

Аки ставит сковороду на огонь, высыпает мясо. Слышен резкий, аппетитный звук. В кухне становится теплее. Не от газа - от запаха: чеснок, соус, немного кунжута. Домашность, которой не бывает у охотников на демонов.

Химено спрыгивает со стола, потягивается, вставая на цыпочки. Краем глаза Хаякава замечает светлое пятно - живот, сверкнувший из-под задранной майки. Аки сосредоточен: он помешивает мясо и смотрит, как оно схватывается, как тает жир. Ему некогда отвлекаться.

Она заходит к нему за спину. Хаякава напрягается, весь обращается в слух. Он научился держать оборону. Пожалуй, даже слишком хорошо.

Шкворчит свинина на сковородке. Тихо воет сквозняк. Скрипит дверь холодильника.