Глава 8. Рейчел Джонсон и другие хлопоты (1/2)

Система Глизе-433, планета Болхиа. Научно-производственное Система Глизе-433, планета Болхиа, научно-производственное объединение «Сталинград-на-Болхиа», госпиталь, блок психологической помощи, 24 января 2347 г. 15:00 (по Москве).

К концу рабочего дня, Лилия-651Х наведалась к психологу, старой знакомой Ларисе Мораитис, чтобы узнать, как обстоят дела у одного подопечного.

С ней была учительница русского языка и интерлингвы из местной школы широкого профиля Елена Ивановна Крючкова, очаровательное русоволосое создание двадцать седьмого года рождения. Очная школа Сталинграда работала в три смены: утром она учила ребятишек-болхианцев из местного детского центра, днем, - гуриассийцев, а вечером – взрослых болхианцев из Амфидо и Гуэннохорро. Работа учителя на дальних рубежах Федерации была нелегка, - ведь ей приходилось работать с представителями двух разных рас, и основными ее учениками были взрослые люди, в том числе и те, у которых руки были по шею в крови и которые знали вкус этой крови в буквальном смысле.

- Ну, прежде чем заняться нашим делом, я бы хотела поинтересоваться успехами одного вашего ученика-гуриассийца, которого зовут Адениро. – Лилия критически окинула взглядом точеную фигурку молоденькой учительницы, ее ангельское личико, реку пышных, красивых светло-русых волос, светло-голубую блузочку, непростительно откровенно подчеркивающую довольно пышную для двадцатилетней девушки грудь, и ровненькие безупречные ножки, которые пыталась скрыть не самая длинная в мире юбка (всего лишь чуть ниже колена). – Как его успехи?

Сама Лилия в этот день решила отказаться от официоза, и была одета, как и положено зрелой почтенной даме, - черная прямая макси-юбка*, темно-зеленая кофточка, черные сапожки по щиколотку и легкий осенний черный плащ. В ушах – скромные золотые сережки с квадратными маленькими хризолитами, на голове – осенняя черная беретка. Лилия, не чувствовавшая холода, считала непрактичным тратиться на собственную зимнюю одежду, - одного теплого пальто, вечно живущего в шкафу, ей было достаточно.

Ни один мужчина в Сталинграде-на-Болхиа, кроме молодого супруга (и техников-ремонтников) никогда не видел Лилию Георгиевну в легкомысленном виде, в одежде с открытыми руками выше локтя или с обнаженными ногами выше колена. Особенно после ее замужества, - за исключением, конечно, ее спецовского военного обмундирования. В этом случае она позволяла обнажить на людях руки выше локтя, - когда надевала свою фирменную красную футболку с эмблемой спецподразделения «Гроза». Ну и за исключением того страшного вечера, когда они спасали малыша из пруда, и 651Х случайно порвала свою форменную юбку до середины бедра. Как и положено почтенной грузинке в годах, да еще и жене гуриассийца, Лилия Георгиевна старалась максимально закрывать свое тело для посторонних мужских глаз. И конечно, Лилия, как порядочная жена гуриассийца, никогда не вышла бы на люди в юбке без чулок, с голыми ногами. Это в высшей степени непристойно! Ну а как эти чулки крепятся к поддерживающему кружевному устройству, и как выглядит само это устройство, изо всей мужской публики планеты знал, разумеется, только Адениро!

- Я поняла, о ком вы… Адениро Жю Альто… - промолвило робеющее под грозным взглядом грузинской царицы-генерала ангельское создание. – Очень способный и почтительный юноша! Он, несомненно, один из самых способных учеников в классе. Но… он иногда забывает закрепить дома материал, из-за чего у него бывают как триумфальные, так и провальные уроки.

- Вся наша жизнь такая, черно-белая, - философски заметила Лилия. – Адениро, мой супруг, часто бывает занят домашними делами и не всегда вовремя успевает выполнить домашнее задание… Я проконтролирую… Скиньте мне на мой основной адрес темы, по которым он «плавает», я подтяну.

- Да, конечно, товарищ генерал… Вы не волнуйтесь, его соседка по парте ему помогает, – сказала на свою голову Елена Ивановна. – Тоже очень способная девушка.

- Соседка? – Лилия будто уперлась в силовое поле и остановилась. – Какая еще соседка?

- Узвилле, девятнадцатилетняя девушка, дочь крестьянки… Они просто ровесники, и я подумала, что они будут гораздо долее продуктивно сотрудничать. А если говорить о каких-то сословно-феодальных пережитках, Адениро, к счастью, свободен от них.

- Она замужем? – Лилия Георгиевна мгновенно подключилась к школьной базе данных и нашла дело Узвилле. С портрета на личном деле на нее смотрела цветущая смуглокожая юная красавица с пышными смоляными волосами. – Нет, не замужем… То есть вы посадили женатого молодого человека с незамужней девушкой? С какой целью, позвольте узнать?!

- Ну… они дружат… - Елена Ивановна едва прорастающим женским чутьем поздно поняла, что речь идет не о детях, и сажать молодого мужа зрелой дамы-генерала с девушкой-сверстницей, - очень плохая примета.

- Дружат?! – удивилась 651Х. – В школе нужно знания получать, а не дружить! Значит так, я просто уверена, что эта девица плохо на него влияет, и вы пересадите его к другому молодому человеку! И впредь прошу моего мужа с ветреными девицами не сажать! Увижу его, узнаю, с кем он там дружит!

- Но Лилия Георгиевна… Вы все не так поняли…

- Вы меня услышали, Елена Ивановна?! – слегка повысила голос Маргалитадзе, и ее глаза нехорошо засветились.

– И еще… Позвольте сделать вам замечание относительно вашего внешнего вида. Вы еще неопытный, молодой человек и можете не знать обычаев и традиций гуриассийского общества. Так вот, настоятельно НЕ РЕКОМЕНДУЮ демонстрировать ни мужчинам, ни женщинам свои прелестные ножки. Это может быть воспринято неоднозначно! И ваша блузка… Я бы на вашем месте использовала сверху кардиган или безрукавку, чтобы сделать вашу фигуру более плоской… при ваших-то природных богатствах! Вы учитель, вы не имеете права возбуждать в ваших учащихся никаких иных чувств, кроме как тяги к знаниям! И учтите, что в плане гуриассийцев интерес к вам могут проявить не только местные мужчины, но и женщины. У них там своя чокнутая атмосфера, вас должны были проинструктировать... А вы, кстати, замужем? У вас есть молодой человек?

- Нет… Но какое это имеет отношение к моей работе? – Бедная Елена Ивановна была готова от стыда сквозь землю провалиться.

- Огромное! Вы поймите, я не стыжу вас и не пытаюсь показать вас хуже, чем вы есть, - немного смиловалась над бедной девушкой Лилия. – Тут дело не только в вас, но и в контингенте. Контингент с отстающих планет, а мы должны быть маяками нравственности. Любое наше действие рассматривается ИМИ под микроскопом, и порой, каждый невинный для нас с вами шаг ИМИ может быть истолкован абсолютно превратно. Вы это понимаете? Иной раз придумают такое, чего и не было! Я и ту, и ту публику знаю слишком хорошо.

- Я понимаю… - Крючковой хотелось сейчас написать заявление об уходе, уйти из профессии и сжечь саму себя на костре за свою распущенность и развратность. – Хорошо, я все учту.

- А как успехи у Везера? Везера… Ткхлиссо*? Собственно, мы сейчас к нему.

- Очень приличный, воспитанный и скромный товарищ! Но в плане учебы… увы… Все плохо! Восемь тем – незачет! Он и в школе не появляется уже давно.

- Восемь тем?! – удивилась Лилия. – А можно поподробнее? Насколько давно?

- Да, он говорил, что вы всегда отвлекаете его на задания и… простите для каких-то личных нужд… И… это абсолютно неправильно! – Сконфуженная Елена Ивановна вдруг воспряла духом и перешла в контрнаступление. – Вы перекрываете ему дорогу к знаниям! Он… получается, как ваша собственность! Что изменилось у этого несчастного человека? Что раньше он был чьей-то собственностью, что сейчас! А у нас, получается, не социалистическое общество, а… тот же самый феодализм! И нашли кого… Самого бессловесного и бесправного человека!

- Вы в адеквате вообще, обвинять меня черт знает в чем?! Я его использовала в личных нуждах?! Спасибо, у меня для этого супруг имеется! Я его снимала в учебное время три раза за последние два месяца с условием, что он все догонит!

- Не знаю… Он так сказал… - Елене Ивановне казалось, что у нее сейчас лицо сгорит.

- Ах вот как… - задумчиво произнесла Лилия. – Ну, сейчас мы выясним, когда и куда я его вызывала! Вот сейчас я его и использую для личных нужд… восемь раз! Все хромосомы сейчас пересчитаю, подлецу, и еще одну лишнюю добавлю, для красоты!

- Не смейте… пожалуйста! – Елена Ивановна решительно схватила 651Х за руку, но тут же одумалась, отпустила. – Ему просто очень тяжело учиться… Ему долгое время вообще запрещали даже учиться читать жестокие хозяева! Его били палками и кнутами по спине эти… варвары! Вот это и дало психологический эффект отвращения к учебе!

- Я стесняюсь спросить, а вы где его спину-то увидеть успели? – наклонила голову Лилия, словно мудрая сова. – Или он конспект забыл и домашнее задание на собственной коже написал?! А оценку вы ему куда ставили? Ниже и правее текста, да?! Я, конечно, слышала про реформы образования, но не подозревала, что изменения настолько радикальны!

- Почему вы так циничны? – изумилась Елена Ивановна. – У человека горе! Я присутствовала на медосмотре!

- У нас тут у всех горе! – строго сказала Лилия. – Елена Ивановна, а почему такая бурная реакция именно, когда речь идет о Везере?

- Нет, ничего особого… - Елена отвела глаза и начала потихоньку переходить в невидимую инфракрасную часть спектра из-за крайней растерянности и смущения. – Просто он наиболее пострадавший мужчина из всех. Он очень несчастен, у него, к тому же, я слышала, и личная драма произошла…

- И вы решили уделить ему особое внимание? – не без ехидства спросила Лилия. – На общественных началах? Хм… А я вас поддерживаю! Вы молодец!

- Вы думаете?! – обрадовалась неожиданной поддержке Елена Ивановна.

- Конечно. Вы испытываете к нему симпатию, я правильно поняла? Как женщина? Ну-ну, будет вам краснеть! Собственно, а почему нет? Учитель ведь тоже не железяка бездушная! Вы оба взрослые люди… Вот и используйте свою симпатию, свою влюбленность, как эмоциональное топливо! Совершите нравственный подвиг! Спасите несчастного человека, помогите справиться ему с его горем! Помогите преодолеть его вековую отсталость, станьте для него нравственным маяком и ведите его к свету, в ряды полноценных членов общества! Представляете, если вы это сделаете вы буквально спасете душу человеческую! Как вам такой вариант?

- Я согласна! Даже в выходные согласна с ним заниматься, бесплатно! Но… согласится ли он?

- А кто его спрашивает?! – Лилия посмотрела куда-то вдаль ясным горящим взором человекообразной машины. – Мужчин, если в ежовых рукавицах не держать, они вам устроят… вон, за купол выйдите и посмотрите, что устроят… Те же дети, только с большими причиндалами! Не волнуйтесь, я сейчас все организую… И, кстати, не так уж и бесплатно! Пусть он вам по дому поможет, по хозяйству… Это будет справедливо!

- Да нет, что вы?! Это же опять эксплуатация человека человеком будет?

- А что такого? Вы бесплатно на него свой выходной тратите, это не эксплуатация вас? Вот пусть он вам и компенсирует в порядке хозрасчета! Вы пока подождите, я вас позову…

Лилия прошла в царство Мораитис. Штатного психолога Сталинградского медицинского комплекса до событий сорок второго года она презирала, но потом все переменилось.

Ларису Лилия застала за разбором мнемограмм, напечатанных на бумажных листах. Увидев генерала-даму, Лариса слабо улыбнулась для вежливости, встала, подошла к Лилии и нежно поцеловала ее в щеку, как старая подруга. Все, как обычно: греческая красавица во всем черном, старше себя самой лет на пятнадцать, на столе портрет генерала Благого с черной полосой и две православные иконы. А 651Х по температуре губ и характеру неуловимых человеку сигналов, тут же поняла, что Лариса опять в глубокой депрессии.

- Привет, - ответила Лилия, осторожно касаясь пальцем ее века. – Тушь поехала… Аккуратно постой семь секунд, я подкорректирую.

- Спасибо, - кивнула Лариса, одетая, как обычно, в черное гуриассийское платье и платок, скрывающий волосы. – Я как раз закончила с твоим Везером.

- Каргад, диди мадлоба… Слушай, Лариска, хочешь, в выходные заваливай к нам в гости, - предложила Лилия. – Напьемся, в караоке попоем…

- В следующий раз, ладно? – вяло и безынициативно ответила Мораитис. – Ты не обижайся только…

- Опять депрессия? Может, пора выходить из сумерек? – ненавязчиво так спросила Лилия. – Поругайся, что ли, хоть со мной! Помнишь, как мы с тобой ругались? Я тебе грозила карами небесными из-за Стеллы, ты мне в ответ… Классное было время! Ну, хочешь, накричи на меня за что-нибудь? Не держи в себе, можешь даже материться!

- Спасибо, не хочу… - улыбнулась через силу Мораитис. – Да ты не обращай внимания, меня каждые два-три месяца накрывает, особенно, когда солнца нет… Так-то я давно уже в норме… Даже смеяться могу!

- Поняла, не дура… - подняла ладони Лилия. – Ну, чего там по моему крепышу? Ти-ту, чеми гого, кто бумаги не жалеет?! Это что за барство?! Накажу, слушай…

- Это я для него же и распечатала, - ответила Лариса. – Кстати, сообщаю тебе, как чекисту, экстренную новость. Мне звонил Вождь местной нации. Лично звонил.

- Кто? Игрения?

- Да… - Лариса достала сигарету, включила вытяжку… - Позвонил лично, дико смущаясь, судя по голосу. Я с третьего раза поняла, что он хочет, даже переводчик не справлялся… Попросил меня, чтобы я к нему приехала в Гуэннохорро. Хочет личной беседы, как со специалистом. Причем, я так поняла, он к этому долго шел. Что-то у него тоже тараканы в голове разгулялись.

- Куда курить начала, глупая?! – всплеснула руками киборгесса. – Ну, что мне с тобой сделать? В отпуск тебе надо! К солнышку, на море.

- Не хочу… Я только прилетела, только работать начала… - отказалась Лариса. – Разрешение на курение себе сделала, экологический налог плачу… Только при маме и папе не позволяю себе, конечно… Я съезжу к Игрении.

- Поедешь? А чего он сам не приедет?

- Не знаю… Я думаю, боится, что мы тут ему принудительную мнемографию сделаем! Может, ему на своей территории спокойнее… Лиль Георгиевна… А я должна буду тебе все пересказать, что он расскажет? Все-таки существует такая штука, как врачебная этика… Он, получается, мой пациент будет?

- Давай так: ты поезжай, послушай, а потом мне в общих чертах расскажешь, что сможешь. Тогда и решим, надо ли тревогу бить? Может, у него просто на девок не стоит? – попыталась разрядить обстановку скабрезной шуткой Лилия.

- Может быть… - молча кивнула Лариса. – Только еще неизвестно, когда… Он сказал, еще перезвонит, чтобы подтвердить… Может, еще откажется… Ладно! Вот тебе данные по Везеру!

- Там все сильно плохо?

- Все, как и у нас, у всех… - махнула рукой Лариса. – Только у него еще осложнено тоской по родине и чувством вины перед женой.

- За что? За то, что она же его и бросила?

- За то, что их сын умер, и за то, что не смог защитить ее от посягательств хозяйчиков… Мерзость какая! Она там в доме какого-то ублюдка жила, и он ее пользовал… Ну ты понимаешь… Некоторые из его хозяев, кстати, остались на свободе и неплохо себя чувствуют. Опять толерастию включаем, товарищ генерал!

- Так там тогда всю дворянскую верхушку класть надо! Каждого второго!

- Понятно… В свое время в России вас это не остановило… - с мрачным лицом сказала Мораитис. -

Везер у меня под аппаратом полежал, я его лучиками полечила, вроде опять ожил… Ему бы в отпуск слетать домой. Такая же ситуация, как у меня... Вот только себя исцелить не могу. Когда оператор и пациент одно и то же лицо, машину клинит… Старое оборудование, в общем…

- Поняла… Хрен ему, Везеру, а не отпуск! Я поговорю с ним?

- Ладно… Только поделикатнее… Все-таки этот косяк его на космодроме тоже родом из его подсознания. Не умеет он быть жестоким, только если это не его угнетатели!

- А то ты меня не знаешь, я сама деликатность! – Лилия сказала это таким комичным тоном, что Лариса не выдержала и рассмеялась, отвернув голову и прикрыв лицо. – Ладно, я пошла… Лариса!

- Что? – обернулась к ней Мораитис.

- Ты мне брось это! Я тебе сгинуть в твоей раковине не дам! За уши на свет вытащу! – пригрозила ей пальцем Лилия.

- Спасибо! – благодарно улыбнулась ей глазами угасающая тропическая красавица в черном. – Я вас люблю, Лилия Георгиевна!

- И я тебя, чеми ангелози!

Двигаясь по коридору к палате, где размещался болезный, Лилия поневоле думала о Мораитис. Когда-то она считала эту выскочку бесполезной, прилетевшей на «Зарю-21» к своему любовничку. Август сорок второго года расставил точки над i, и Мораитис неожиданно показала себя истинным лекарем человеческих душ. Сама потеряв любимого, по которому сохла, Лариса принесла огромную пользу выжившим, спасая их психику, успокаивая и оттаскивая за уши от роковой черты безумия и суицида. Сама молча переживая в душе те же кошмары, да еще и пропуская через себя боль пострадавших… Было время, когда Лариса подсела на наркотики, и пришлось ее так же за уши с них стаскивать. А один раз Лилия по звонку Стеллы ворвалась в квартиру Ларисы и застала ее в полной ванне, куда Лариса уже легла со скальпелем. Попытку суицида отрицала, говорила, что хотела мозолями заняться…

И самоотверженный труд, и спасенные, возвращенные ей к жизни земляне, и воскрешенные полубезумные слепцы из дворца спорта заставили уважать неистовую гречанку без разговоров. Как у классика: «Он уважать себя заставил, и лучше выдумать не мог»! Болхиа исправно продолжала вскрывать человеческие души, обнажая либо внутреннюю гниль даже у самых приличных и респектабельных людей, либо скрытый свет и алмазную волю даже у закоренелых грешников. Зауважала и по-своему полюбила бедную бывшую скандалистку и Лилия. Против фактов и дел не попрешь…

После гибели Благого вражда Стеллы Жю Сет и Ларисы Моаритис мгновенно сошла на нет. Делить-то стало некого… Бывшие соперницы стали товарищами по несчастью, а потом и подругами. Мораитис даже пару раз в гостях была в Москве у Стеллы, а Стелла с семьей разок гостила в Греции.

Вот только кто спасет неистовую гречанку, несчастную Мораитис? И вроде бы и ожила, и расправила, было, крылья для новой жизни… Но последний год-полтора все чаще и чаще накрывала ее зеленая тоска.

Что ж, настало время Везера… Разгромив, разоблачив и приравняв прогул уроков к саботажу, Лилия со спокойной совестью приостановила действие лейтенантской лицензии гуриассийца, а затем отдала темнокожего рейдера в полную собственность Елены Ивановны Крючковой на месяц. 651х грозно пообещала, что его звание будет восстановлено только когда дерзкий бунтарь ликвидирует все свои хвосты по русскому языку и по интерлингве.

- Елена Ивановна, делайте с этим неразумным все, что хотите в рамках действующего законодательства, но через месяц, максимум через сорок дней вы мне отчитаетесь, что Везер программу выполняет! А ты, Везер, на месяц полностью принадлежишь этой женщине, и будешь выполнять ВСЕ, что она прикажет! Или до свидания, обратно на Гуриасс… Нравится?! Это тебе за то, что мной смел прикрываться! «Личные нужды»! Ох, не был бы ты своим, я бы тебе показала «личные нужды»! Я замужняя женщина, у меня вообще-то тоже честь имеется! Что мой муж подумает?!

- Только у рабов нет чести по-вашему! Только с нами можно делать все, что угодно?! – не выдержал, воскликнул Везер, но нежная и могучая рука пригвоздила его к постели. Темнокожий хилликиец и представить не мог, что за него возьмется сама королева. Он и прикрывался-то ее именем, чтобы у учительницы не возникало лишних вопросов – решение генерала кто же станет оспаривать?! А время прогулянных занятий Везер проводил в основном на территории гуриассийского поселения.

- А это ты сам решай, ты раб или человек! Удобно устроился! То он свободный бунтарь, то он скотина бессловесная! Конечно, удобно, с раба какой спрос?! Нет уж! Хрен тебе, товарищ Везер! Ты человек! И забудь уже свою бывшую, которая, кстати, ПЕРВАЯ ЗАХОТЕЛА ЛЕТЕТЬ СЮДА, если ты вспомнишь свой первый разговор с княгиней Стеллой! Так что будем действовать по заветам товарища Чехова! Елена Ивановна, расскажите ему про Чехова заодно! Все, Везер, ты меня разозлил всерьез! Товарищ Крючкова, берите и владейте, шоб он был счастлив и здоров! О любом нарушении докладывать мне лично в любое время!

- Я не могу научиться вашим наукам, - обреченно сказал Везер. – Зачем вы смеетесь надо мной? Я и так вам благодарен за освобождение из неволи. Что вам еще надо?

- Нет, Везер! – воскликнула Лилия. – Ни хрена ты не благодарен! У нас это так не работает! Кто тебе сказал, что ты не можешь? Кто тебе запрещает? Ты все можешь! По специальной методике, но можешь! Ты уже доказал, что можешь! Ограничитель только в твоей голове! И не мне ты должен быть благодарен, не я тебя спасла. Народ! Многонациональный советский народ! Советский народ тебя освободил, поставил на ноги, накормил и доверил тебе в руки оружие! Я лишь часть этого народа, и Елена Ивановна тоже. Нас семьсот миллионов человек, и наш народ ждет тебя, чтобы и ты стал его частью! В Советском Союзе каждому найдется место: русскому, украинцу, белорусу, еврею, грузину, хилликианцу… Вот твоя благодарность! Истовая служба не мне, - народу! Не как тупой дикарь мешки таскать, а как грамотный специалист! А эта женщина для тебя – как мать вторая! Она хочет вложить в твою душу свет знаний, чтобы ты был умнее и образованнее своих прежних хозяев! Чтобы они на тебя смотрели, как на полубога! Она – ангел Господень, которого Бог послал тебе за твои муки, и бегать от нее, - это значит плевать в милость Божью! Все понятно? Будешь уклоняться от учебы – прокляну по церковному обычаю!

- Здравствуйте, товарищ Везер, - Елена Ивановна, пунцовая от смущения, присела рядом с абсолютно расстроенным и испуганным темнокожим учеником, который был старше ее на десять с лишним лет. – Я очень сочувствую вашему горю, но вы должны сдать офицерский минимум, а у вас очень много пропусков. Я вам помогу все восполнить… но вы должны тоже… проявить старание…

- Я попробую, госпожа… Простите меня милостью вашей… - Везер, услышав нежный тонкий голосок петроградской учительницы, опустил голову и уставился в подушку, будто его сейчас будут приковывать к стене и бить до потери сознания. Лилия-651Х и учительница русского языка Елена Ивановна вообще были единственными женщинами в Сталинграде, при которых Везер прятал глаза и зараз превращался в покорное тихое животное. Хотя нет, на Лилию он пытался в сердцах несколько раз повышать голос…