Глава 25: День, когда сердце говорит вслух (1/2)
Глава 25: День, когда сердце говорит вслух
Просывок — 06:43
Первая птица ещё только подала голос, когда Рио открыл глаза. В деревянной спальне полумрак: на плетёных ставнях висит рассвет, а в воздухе пахнет зелёным мылом, которым вечером вымыли хвост Латифы.
Слева — Айсия: розовые волосы волной на его груди, ресницы дрожат; она не спит, просто слушает.
Справа, обняв его предплечье, свернулась Латифа; хвост грузно лежит поверх обоих, и шерсть щекочет шею.
Чуть дальше — Селия: книга свесилась из пальцев на пол, очки сдвинулись. Мягкие серебристые пряди прикрывают лицо.
У дальней стены сидя дремлет Сацуки; меч — поперёк колен. «Даже во сне охраняет», — думает Рио.
Михару спит у самого края матов, колени поджаты, блокнот с карандашом прижат к груди.
Такахиса — у дверей, на нём простая рубаха, щит подпирает стену; рана почти затянулась.
Рио бережно высвобождает руку из-под мягкого хвоста.
Айсия шепчет не открывая глаз:
— Не сбеги без поцелуя.
Он целует кончик её носа.
Латифа просыпается моментально:
— Хвостика греете? И хвостику дайте!
Рио чмокает её лоб.
— Три секунды, чтобы встать, — командует Сацуки.
— Мы на каникулах? — лениво тянет Латифа.
— Мы на войне, только нам подарили выходной, — отрезает та, уже затягивая доспех.
Селия поднимает книгу, прячет улыбку:
— Мой выходной начинается с травяного сбора. Кто со мной?
Михару тихо тянет руку:
— Я помогу.
Айсия растягивается:
— А я разведу утренний огонь.
Кухонный «совет войны» — 07:16
На кухне пахнет печёным луком и тёплым хлебом; Доминик-дворф у тандыра, как обычно.
— Позавтракаете — сразу к Сильдре, — бурчит он, вынимая лепёшки. — Старейшина ждёт доклада.
Рио подцепляет кастрюлю, ставит на плиту.
— Латифа, мёд ты обещала вчера.
— Несу! — лисичка хватается за горшочек, шлёпает им по столу. — Хвост отвечает за сладкое!
Айсия разжигает огонь без искры — взмах ладоней, и пламя дышит ровно.
Селия режет зелёный лук.
— Сегодня дождь после полудня. Нам бы успеть за холмы.
— Успеем, — уверенно отвечает Сацуки, проверяя баланс меча.
Михару раскладывает деревянные миски:
— Раз, два, три… семь. И ложка Такахисы…
Такахиса заходит последним, держит щит на ремне.
— Пахнет лучше королевского обеда, — кивает.
— Это ещё без специй, — подмигивает Рио. — Корица с травой муайя гонит сон.
Латифа хвостом ворует ложку у Сацуки, та ловким движением перехватывает хвост, скручивает «в жгутик».
— Отдай ложку, пушистая демонстрация, — хмурится, но в глазах улыбается.
Айсия наблюдает сцену: «Как они сблизились… Даже Сацуки уже не железная».
Все садятся. Рио поднимает кружку:
— За то, что сегодняшнее утро мы встречаем вместе.
— И за то, что хвост не упал в кашу, — добавляет Латифа и первым допивает миску.
Разговор со Сильдрой — 08:02
Старейшина ждёт их у корней Дриас. Яркий янтарь соков мерцает в прожилках древней коры. Рядом Урсула раскладывает свежие «узлы духа» — живые руны в виде листьев.
Сильдра говорит негромко:
— Древо довольно: вы прошли обряд семи колец. Но испытание не окончено. На юго-востоке замечены остатки теней. Вы отнесёте письмо королю Белтрама: пусть заберут своего алхимика сами.
— То есть идём через реку Нортия, — уточняет Селия. — Там вешняк, брод тяжёлый.
— Пройдём, — бросает Сацуки. — Берём лёгкий маршевый.
Сильдра вручает Рио свиток:
— Если король не примет, возвращайтесь и скажите. Дриас найдёт способ.
Михару робко поднимает руку:
— А можно… добавить письмо от нас? Чтобы они не считали Такахису врагом.
Такахиса опускает глаза:
— Можем ли мы так просто писать королю?
— Напишите, — одобряет Сильдра. — Но знайте: слова бессильны без дел.
Айсия замечает, как Сацуки легонько сжала руку Рио, подтверждая: «мы вместе слышали».
Сборы в путь — 09:20
Пока Селия заваривает противоядовую мазь, Латифа обшивает свой рюкзак полосками кожи — хвост всё время цепляет шнурки.
Михару записывает в блокнот список припасов.
Айсия шёпотом учит её:
— Чтобы запомнить любимые травы Рио, помни цвет: смесь голубого и зелёного. Он зовёт её «пыль леса».
— «Пыль леса…» — повторяет Михару и краснеет.
— Думаешь о поцелуе? — тихо поддразнивает Айсия.
— Н-нет! Просто… запоминаю, — Михару прячет лицо.
Сацуки смотрит со стороны, мысленно отмечая: «Михару выросла, но всё та же скромность. Хорошо, что рядом есть Айсия, умеющая смягчать».
Такахиса проверяет ремни щита. Рио подходит, помогает затянуть:
— Держится?
— Теперь да.
— Дай слово, что не сорвёшь повязку.
— Дам. И… спасибо, — отвечает тот, и впервые в голосе нет горечи.
Время яблонь — 10:55
Через час тропа выводит к заброшенному саду: старые яблони цветут темно-розово, трава по пояс.
Латифа заваливается в цветы, хвостом ловит лепестки:
— Смотрите! «Лисопад»!
Рио смеётся, помогает ей подняться:
— Не цепляй хвост за колтуны.
Селия срезает ветку:
— Цветы этой яблони успокаивают сердце. Свежие — для травяной ванны.
Айсия аккуратно поддерживает Михару, чтобы та не испачкала платье.
— В Рио похоже, всё превращается в рецепт, — шепчет Михару.
— «Потому что он умеет превращать боль в здоровье», — думает Айсия, но вслух говорит:
— Ты сама стала лучше запоминать запахи.
Сацуки, идущая замыкающей, вдруг бросает коротко:
— Тишина в саду ненормально громкая.
Такахиса ставит щит:
— ОТКУДА? — Но едва сказал, как из-под корней яблони вырывается тень-воронка.
Рио выхватывает кинжал, Селия кидает шприц с серебристой жидкостью — взрыв парализует тень.
Латифа прыгает, хвостом шлёпает по рыхлой массе:
— Сидеть!
Айсия проводит ладонью — розовый жар рассекает смолу. Тень тает.
— Больше никого, — шепчет Сацуки, держа меч вертикально.
Рио смотрит на Латифу:
— Всё в порядке?
— Хвост в сахаре! — смеётся она, стряхивая лепестки и сгустки смолы.
Михару подходит к Такахисе, касается его руки:
— Спасибо, что прикрыл.
— Долг одноклассника, — криво улыбается он. И добавляет про себя: «и долг искупления».
Брод через Нортию — 14:18
Вода шумит: бурый поток несёт мусор. Берег скользкий. Рио укрепляет верёвку между двух деревьев:
— Айсия, сделай воздушные опоры.
Дух проводит пальцами: шесть розовых сигил вспыхивают над водой.