Глава 24: Сон Дриас и кузня искупления (1/2)
Глава 24: Сон Дриас и кузня искупления
Мягкий янтарный полумрак ещё держался под сводом корней-колонн, когда Рио проснулся: дерево дышало, будто огромное сердце. Айсия сидела рядом, ожерелье из розовых волос раскинуто по мху. Она смотрела, как соки медленно пульсируют в древесной коже.
«Ночь была тихой. Барьер пропустил только один сон — и он был зовом».
— Ты слышала голос? — шёпотом спросил Рио.
— Слышала. Дриас хочет разговора, но сначала — испытание для того, кто просит прощения.
На утренней поляне уже ждали старейшины. Сильдра держала жезл из живой лозы, Урсула — корзину с фиолетовыми плодами, Доминик-дворф поправлял кожаный фартук, будто в любую секунду готов исчезнуть в кузнице.
— День добрый, дети мира, — сказала Сильдра. — Древо услышало просьбу воина-гостя. Испытание простое: починить то, что он испортил страхом.
Тахахиса опустился на колено:
— Я готов. Чем быть этому испытанию?
Доминик ткнул большим пальцем за плечо, где на каменном козле лежали две вещи: сломанный щит духолюдей с рваным гербом и чёрный клинок, более похожий на вину, чем на оружие.
— Щит — символ доверия, меч — символ силы, — буркнул дворф. — Слей в одно. Сутки. Никакой благословенной стали, только то, что найдёшь в деревне.
Сильдра добавила:
— Пока он работает, остальные пусть услышат, чего хочет Дриас.
Айсия коснулась локтя Рио:
— Тебя зовёт глубинный сон. Если примешь — увидишь корни правды, но можешь потерять час реального мира.
Латифа дёрнула ухо:
— Хвост пойдёт сторожить мастерскую! Доминик бурчит, но следить за героем кто-то должен.
Селия уже вытаскивала из сумки флакон с обезжиривающим составом:
— Кузнечная сажа липнет к ране. Я останусь с Такахисой. Лекарь рядом с кузницей — полезно.
В глазах Латифы промелькнула искра ревности. «Селия остаётся с ним? И Рио без присмотра? Хвост неспокоен».
Сацуки положила ладонь на пушистое плечо деми-девушки:
— Я тоже там. Щит кует не только металл; иногда нужна живая сталь взгляда.
Михару, сжав блокнот, шагнула к Рио:
— Тогда я пойду с Рио. Если сон покажет ему что-то тяжёлое, надо, чтобы рядом был знакомый голос.
Рио благодарно кивнул.
Кузня Доминика
Горн дышал сухим синим пламенем. Доминик водил Такахису от стойла к стойлу: показывал ящики с мерцающей рудой, бочонки смолы, корни мол ковой лозы.
— Покажи руку, — велел он.
Такахиса раскрыл ладонь; свежая повязка Селии была уже влажная.
— Страх вылезет из раны, если не прогонишь огнём, — буркнул дворф. — Держи.
Кувалда казалась слишком тяжёлой для раненого, но Такахиса взял.
Латифа уселась на мешки с коксом, болтая ногой:
— Если гончие придут, я первая зарычу!
Сацуки прислонилась к дверному косяку, всматриваясь в пламя:
«Сможет ли он ковать, связав левую и правую боль?»
Селия, разложив инструменты, аккуратно стянула бинт, смазала рану мазью с ароматом мёда и лаванды:
— Чуть щиплет, но кожа затянется быстрее стали.
Когда молот опустился первый раз, звук был глухой — рука дрогнула. Второй удар зазвенел чище. К четвёртому в кузне возник ритм: стук, ответ эха, рык огня.
Урсула в дверях оставила кувшин сокового нектара. Латифа укратно проскользнула, прихватила чашку:
— Хвост и крылья питаются одним соком!
Сон у корней
Рио, Михару и Айсия спустились по спиральному туннелю, где стены светились, как перламутр. Запах — мёд и влажная кора.
— Закрой глаза, — прошептала Айсия. — Позволь сокам вплести тебя в силу.
Рио и Михару одновременно сомкнули веки. Тишина глубины была сладкой. В следующий миг они стояли уже внутри зеленоватого безбрежья: сваи корней и бесконечное мерцание. Перед ними — альков света; в нём проступил силуэт девушки из листвы: Дриас.
Голос шёл прямо из кровеносных сосудов дерева:
— Добро пожаловать, носитель двух сердец. Я не забуду, что ты спас Латифу и принёс Айсии свободу голоса. Но взамен прошу: покажи мне истину своего желания.
От света отделился блик и превратился в два образа Рио: один — мальчик-сирота, второй — Харуто в школьной форме. Они смотрели друг на друга.
«Кем ты хочешь быть?» — спросил ветер листьев.
Рио не ответил, просто протянул ладони обоим образам; те сплелись и превратились в одну фигуру. Свет дерева ярко вспыхнул.
Дриас шепнула:
— Принято. Но путь твой станет ещё тяжелее: сердца множатся, с ними множится и боль. Будешь ли ты ковать жар вместо клинков?
— Буду, — ответил Рио, и Михару стиснула его руку:
— «Мы все будем вместе».
Дриас повернулась к Михару:
— Девочка-голос. В тебе много тихой силы. Храни её, когда ветер укутает слабость ледяным плащом.
Михару кивнула, слёзы блеснули.
Айсия подхватила двух земных друзей, и сон растворился. На всё ушло шесть минут реального времени.
К вечеру кузня дышала кипучим металлом: новая гарда щита блестела, клинок раскалён до белизны. Такахиса отбросил молот; пот стекал по подбородку. Селия протёрла лоб ему льняной салфеткой, кончик пальца оставил случайный мазок смолы на щеке.
— Упс… — она улыбнулась и потянулась стереть пятно, но в этот момент Латифа резко вклинилась между ними, хвост дёрнулся: