Глава 2. Время получать ранения и нагоняй (2/2)

— Проводник, — обращаю на себя внимание. Девушка смотрит снизу вверх, сейчас я явно выше — она сидит, а я стою прижавшись к той же стене плечом, что и она. — Я извиниться хотел.

— Ты вроде ни в чём не провинился, за что извиняться? — спрашивает тихо: неподалёку стояли два «беркута», вроде как Патрон и Кот, и что-то обсуждали, да и мы друг относительно друга рядом находимся, голос повышать незачем.

— Опоздание. Тебе теперь из-за меня...

— Ничего страшного, — обрывает. — Но если для тебя это важно, то извинения приняты. Через минут двадцать будем уезжать, так что заканчивай, если ещё не всё, и возвращайся сюда, — сажусь рядом, облокачиваясь о стену, как бы повторяя её позу. Конечно, было бы неплохо пойти и сделать ещё пару десятков снимков, но уходить не хотелось: мне вроде как удалось её разговорить, не время идти и фотографировать! — Или ты уже закончил?

— Типа того, да, — замечаю ревнивый взгляд Патрона. — Могу задать бестактный вопрос касательно твоей личной жизни?

— Даже если я скажу «нет», ты всё равно задашь.

— Между тобой и Патроном что-то есть? Он с явной ревностью на меня сейчас смотрит.

— Единственное что могу посоветовать, так это не обращать внимание. У него когда-то были ко мне чувства, видимо, ещё не прошли.

— Он сам признался?

— Нет, по его поведению это заметно. Парень молодой, с эмоциями совладать не может, можно понять.

— Как рука? — вспоминаю про ранение. На нём явно сказались стресс и упражнения в стрельбе и беге. А Патрон тем временем продолжал протирать во мне дыру. Неуютненько.

— Это то, о чём тебе нужно беспокоиться в последнюю очередь. У тебя самого ранений нет?

— Ну, сейчас мне пока не о чем беспокоиться, в меня пули не летели, — обманываю. Пару раз пытались пристрелить, благо свои спасали, но одна чуть не убила — пролетела мимо, но сильно поцарапала левую скулу. Не сделай я полшага, то тут не сидел бы.

— Да ты что? — неверяще. — Я не настолько дальтоник, чтобы не отличить цвет крови от цвета кожи. Зачем врать, если я всё равно узнаю? — встаёт и подходит вплотную, аккуратно, даже нежно, касается ниже царапины («царапина» — мягко сказано) и поворачивает мою голову в сторону, чтобы лучше разглядеть. Чему-то кивнув, достаёт аптечку. — Конечно, Док бы зашил, но я не он, поэтому обойдёмся пластырем. Если сильно переживаешь, то можешь к нему после возвращения зайти, — достаёт перекись (или что-то похожее) и ватный диск. — Будет неприятно, — предупреждает.

Как же я не любил в детстве разбивать коленки! Да, конечно, было больно, но даже не в этом дело — мама всегда слишком за меня беспокоилась и именно поэтому всегда, только завидев меня, бежала за перекисью и ваткой. Счастливое раньше было время: никаких проблем и забот, только друзья и мультики.

Экзекуция продолжалась недолго, не больше пары минут. — Готово, — заклеила рану пластырем.

— Спасибо.

— Проводник, а я тебя везде искал, — Бизон.

— Я и не пряталась. Зачем искал?

— Через пять минут уезжаем, так что нужно всех предупредить.

— Почему так рано?

— Ну, все здесь же, чего медлить? А вы чем это тут заняты? — заметив моё положение, спросил командир.

— Кое-кто решил, что касательное ранение есть шутка, пришлось вносить коррективы в мировоззрение, — ответила Проводник. Формулировка меня не устроила. Наверное, именно поэтому она и прозвучала — чтоб больше я такого не вытворял. Но что такого, царапина же всего лишь? Да, больше, чем обычно, но всё же.

— Хорошее дело. Но Патрону явно не по нраву, уж очень пристально он на вас двоих смотрит.

— Ты, вроде, говорила, что не будешь вести со мной бессмысленные диалоги? — спрашиваю у девушки, после того, как мы вернулись. Сразу себя в безопасности почувствовал.

— Я слишком устала, чтобы фильтровать свою речь. Но советую этим не пользоваться, иначе будешь искать другую охрану.

Добравшись до своей кровати я понял, как же сильно устал. Оно и понятно: сначала прилетел, потом пока работал, пока общался со знакомыми так и дело к вечеру, а там уже и самое интересное началось. Решил не ложиться, чтобы не сбить режим. Пока есть время выберу удачные снимки, отредактирую их не спеша, а потом нужно будет Проводнику относить. Хотя, наверное, сегодня её лучше не трогать, капитан явно устала больше меня. Но и снимки мне нужно сегодня отправить. Но вдруг на них что-то, что нельзя показывать? Ну в плане лицо или тату у кого-то из спецов. Кстати о тату, у Проводника же они тоже есть. Поэтому я её ещё ни разу не видел в футболке, хотя температура тут только к ним и располагает? Ну, кроме того раза.

Раздумывая об этом, я снова не заметил, что меня зовут. На этот раз это был Влад, он вернулся из вылазки.

— Кир, ты меня слушаешь или как? — немного обиженно.

— Или как. О чём ты говорил? — так, я не понял. А где моя флешка?! Я её что, потерял?..

— О том, что завтра у меня последний день и я вечером уеду. Неужели тебе не грустно, что твой друг уезжает?! — садится рядом, касаясь моего плеча своим. Проверка карманов ничего не принесла. Куда же я её дел?!

— Грустно, конечно, я просто устал сегодня. Флешку мою не видел? И ты же ещё неделю здесь должен быть, разве нет? — смысл слов до меня доходит крайне медленно.

— Нет и нет. А ты с чего вдруг такой задумчивый? — игриво спрашивает, кладя руку и приобнимая за плечи. Ох уж это его желание меня с кем-нибудь свести. — Что, куратор понравился? Да, красивая девушка, ещё и молодая, — мечтательно. — Ей в другом месте работать, а то ведь убьют, жалко будет.

— Сплюнь! Не хватало мне ещё, чтоб её убили! — кажется, где-то должна быть запасная, придётся ей пока что попользоваться. Конечно, если шанс найти мою любимицу ещё есть.

— Да ладно тебе, она фартовая. Так что, понравилась всё-таки? — лукаво улыбается.

— Как человек — да, как девушка — у меня есть рука. Её я не смогу предать, понимаешь? Она мне уже двадцать восемь лет верна, как и я ей, не могу же взять и изменить?

— За те пять лет, что мы с тобой общаемся, ты ни капли не изменился. Даже не знаю, хорошо ли это.

— Ты с ней сотрудничал? — только сейчас поняв, что он сказал про капитана, спросил я. — Что-то я не припомню, чтобы ты мне что-то такое говорил.

— Это было два года назад, мы толком вместе и не поработали, виделись пару раз на вылазках.

Такая информация меня немного ошарашила. Даже не тем, что Влад и Проводник знакомы, а тем, что он мне ничего не сказал! Аж обидно стало. Но это же Влад — скажет что-то маловажное так, что будешь думать, что оно имеет значение, а о чём-то значительном умолчит.

Закончив работу к вечеру, перекинул всё на флешку, взял её и камеру (мало ли что-то красивое увижу, а её рядом нет) и вышел, предупредив Влада. Тот как-то слишком хитро улыбнулся.

Постучал три раза, досчитал до двух и зашёл.

— Привет, я снимки принёс. В этот раз их сильно больше, чем в прошлый, — прохожу и сажусь напротив.

— Привет. Пару минут подождёт? Мне тут дело закончить надо, — не отрывается от экрана.

— Без проблем.

В этот раз всё, как и в прошлый: свет выключен, горит только настольная лампа, у Проводника всё ещё рыжие волосы и бафф на лице (я погуглил название этой штуки, хорошо, что тут интернет свой есть).

— Ты во мне дыру протрёшь.

— Ты просто очень красивая, — поднимает на меня взгляд, говорящий, что я похож на дурака. — Нет, ну правда.

— Смотри не влюбись, — произнесла серьёзно и продолжила доделывать какое-то дело.

— Постараюсь, но будет очень сложно, — снова смотрит, как на дурака. — Ладно-ладно, больше не буду так шутить.

— Надеюсь, дальше шуток не зайдёт, — снова серьёзно и снова продолжает что-то печатать.

— Почему? Потому что тебя уволят?

— Знаешь как в России давят на оппозиционеров? — после недолгого молчания. — Начинают давить на родственников, родителей, любимых. Обыски, уголовные и административные дела. Согласись, одно дело, когда тебя за твои взгляды сажают, и совершенно другое, когда из-за твоих взглядов сидит твой отец, например. Также и террористы: давят на тебя через того, кого ты любишь. Давят на чувство вины — «Смотри, твоя девушка страдает каждый день из-за того, что ты убиваешь наших единомышленников. Но мы можем облегчить её страдания, тебе нужно всего лишь сливать данные. А если откажешься, то мы её убьём.» Жестоко, да? Увольнение можно пережить и пойти в те же ЧВК, а вот смерть любимого человека по твоей вине вряд ли пройдёт бесследно для психики.

— Да, об этом я как-то не подумал, — даже грустно стало. — Ты сейчас российскую власть с террористами сравнила? — запоздало.

— Нет, просто методы воздействия похожи, — смотрит на экран пару секунд. — Это пиздец какой-то, — закрывает лицо руками и выдыхает обессиленно. — Давай сюда твою флешку, — протягивает руку.

— Материться же нехорошо, — я всё ещё помню про тот диалог с Бизоном! Конечно, так унижать (если так можно выразиться) я не смогу, но хотя бы немного.?

— Против меня мои же заклинания, да? Флешку давай уже, — протягиваю руку и отдаю нужную вещь.

Быстро просмотрев все снимки (у неё это заняло примерно минут пять, а фотографий было, между прочим, много), капитан отдала её.

— Кир, стой, — остановила меня, когда я уже почти открыл дверь. — Вчера тебе не отдала, — протягивает мою пропажу — мою любимую флешечку! Я уже почти отчаялся её найти.

— А я думал, что посеял. Спасибо, — на секунду наши пальцы соприкасаются. Мне одному стало неловко?

— Не за что.

Пока шёл до общежития (по-другому я это здание назвать не могу), думал. Вроде просто касание, почему же тогда так волнительно? Неужели влюбился? Быть этого не может! Мы знакомы от силы часов двенадцать, как можно было влюбиться? Помню, встречался с одной особой. Так мы с ней до этого три года дружили! Да, Проводник симпатичная, хоть одежда и скрывает тело и лицо, но ей явно не в радость со мной «сотрудничать». Хорошее отношение может быть обусловлено усталостью, потому что во время знакомства она была явно зла на меня за мою непонятливость и не хотела контактировать. Может это тоже обусловлено усталостью? Просто до этого задания она перешла на другую стадию усталости? Стадия первая: оставь меня в покое. Стадия вторая: ладно, я отвечу на твои вопросы, всё равно не отстанешь. А какая же тогда третья? И есть ли она? Слишком много мыслей перед сном.