Глава 19 (1/2)

Стоит всем разойтись в небольшом хаосе, Ян обнаруживает того, о ком думал откровенно много всё время, что мотал сопли на кулак дома, не понимая, прав он или нет.

С одной стороны, как-то обидно, что Вольфганг никак не пытался с ним связаться.

С другой стороны, он так и не дал ему свой номер, так что…

Но вообще-то он набивался ему если не в друзья, то хотя бы в приятели, и мог бы как минимум посочувствовать в связи с произошедшим.

…но опять же, Ян сам ни слова не сказал ему после того, как его отправили собираться домой в качестве наказания до разбирательств.

Он затаивается в углу, едва за ним закрывается дверь в кабинет директрисы, оставляя там её саму, секретаря, мадам Хог и брата Густава.

Все как-то сами по себе протекают мимо, болтая и негромко бубня, и Ларс на него не оглядывается, с абсолютно таким же успехом игнорируя и Вольфганга в противоположном углу приёмной.

Может, конечно, он и пришёл по каким-то своим вопросам, но эта версия сдувается сразу же, как только он встаёт Яну навстречу.

— Как ты? — он даже, кажется, выглядит немного иначе, хотя ничего не изменилось.

— Как будто твой ёбнутый дружок готов был пожертвовать своей свободой, чтобы испортить мне жизнь, — вырывается у Яна само по себе, — я даже не понимаю, что я ему сделал.

— Ничего, поверь. В этом проблема, — Вольфганг ненавязчиво кладёт ему руку на дальнее от себя плечо, таким образом как бы приобнимая, но не совсем. Спины Яна касается только его локоть, и вкупе с ладонью на плече не то чтобы это прямо объятие.

Поэтому он ничего не говорит, хотя напрягается с головы до ног.

— Потрудись объяснить, и если я не настолько тупой, насколько все думают, может, я пойму. Потому что я вообще заметил, что вы не обалдеть в каком восторге друг от друга, и тогда совсем неясно, зачем вам столько времени проводить вместе. Вы не соседи по комнате. Вы не обязаны общаться.

— Пошли в столовку, — Вольфганг его так же ненавязчиво заворачивает на одну из винтовых лестниц, и выбора не остаётся, Ян спускается первым и выходит ровно к коридору с фотографиями выпускников. Его колет жуткий флэшбэк о холле, в котором они с Ларсом валялись неделю назад, катаясь по страницам его позорного романа.

До столовой он доходит, надалбливая себе в голове мысль, что это просто плохое воспоминание, и оно не обязано приклеиваться к месту, которое не виновато в том, что оно там произошло. К тому же, в столовой обязаны быть коктейли.

— Ты по нему вообще не скучаешь? — вырывается у него ещё до того, как они с Вольфгангом садятся за стол, потому что внутри любопытство схлёстывается с негодованием.

Как можно дружить с тем, кто тебя так бесит, что тебе не жаль, что его явно упекли на на курорт?

Зачем?

Чтобы что?

— Вообще, — заверяет его Вольфганг и разламывает круассан на кусочки, прежде чем есть.

Ян думает о Ларсе.

— Что, блядь, я ему сделал?

— А ему никто ничего не делает, он просто не любит, когда происходит что-то, что по его мнению не было нужно и не должно было произойти.

— Что за пиздец?

— Ну, я не доктор, и у меня нет доступа к его личному делу, но вообще, если понаблюдать и поискать в интернете, он такой, довольно типичный психопат. Типа не в крутом смысле, как в кино, припудренное со спецэффектами. Он просто с приебью.

— Зачем с ним дружить? — Ян не моргает, вскинув брови.

— Подумай, как скоро ты узнаёшь о том, что с человеком что-то не так, начав с ним общаться по сути в детстве. А потом подумал, как скоро ты начинаешь верить своим подозрениям, а не отмахиваться от них, думая, что тебе просто мерещится, и «такого в реальной жизни не бывает». Потом уже просто слишком поздно. К тому же, лично мне он никогда напрямую не вредил. Я никогда не был его целью и в то же время никогда не стоял у него на пути к кому-то, кто был.

— А я-то на пути к кому стоял?

— На роль цели ты себя не рассматриваешь? — Вольфганг улыбается снисходительно, разрезая второй круассан вдоль и размазывая кусочек масла по половинке.

Ян молчит, но ему становится не просто не по себе, а противно.

Его не сразу, но осеняет:

— Ты знал, что ему от меня что-то нужно? И поэтому привязался со своей дружбой?

Теперь Вольфганг смотрит укоризненно и почти обиженно.

— Если бы я подозревал, что ему от тебя что-то нужно, я бы заранее тебя предупредил быть осторожнее. Мне казалось, ты ему просто не нравился, и то только потому, что его не устраивало, что я стал проводить с тобой время.

— То есть ты знал, что ему это не нравилось, что он отбитый наглухо, и при этом ничего мне не сказал?

— Я не думал, что дело в тебе, я думал, что дело во мне и в том, что он меня ревновал. Не в том смысле, не подумай. У него в принципе такая больная ревность. Он ревновал своего брата ко всем, и ты видел, чем это кончилось.

— …кончилось? Он раньше ходил?

— Ну, он раньше даже, я бы сказал, бегал. Он играл в футбол за Фрильфар. А потом не играл, — Вольфганг пожимает плечами и запивает тонну калорий черничным коктейлем, от удовольствия прикрыв глаза и хлюпая соломинкой.

— И ты, зная, что это по его вине, думал, что он ревнует тебя ко мне, и всё равно ничего не сказал?