Глава 16 (2/2)
— Вы даже не соцпедагог, да же? — Ларс хмыкает, и Риз закатывает глаза так, что они болят.
— Я хотел поговорить именно об этом.
— Я как раз собирался спросить, чё это вы вдруг такой добрый после того, что я наворотил тут. Что случилось?
— Ты знаешь, что случилось. И я старше, так что мне хватает чувства собственного достоинства, чтобы признать, что меня понесло, и я переборщил.
— Вау, вы просто пример для подражания.
— И выше этого я тоже буду, хоть и трудно.
— Вам просто мой брат сказал сходить на хуй, потому что мы же оба знаем, что вы не одуванчик и никогда им не были.
— Прости, что? Повтори? — Риз прижимает компресс со льдом к его лицу с излишним энтузиазмом, и Ларс шёпотом айкает, но терпит.
— О чём вы? Вам послышалось, наверное. Так что вы хотели от меня? Почему меня вообще вызвали сегодня?
— Да. Я хотел сказать, что именно так и было. Мы с твоим братом поговорили и пришли к выводу, что для нас обоих будет лучше разойтись на нейтральных условиях. Я никому не скажу о том, что ты сделал, а ты прекратишь вести себя, как…
— Как кто? — гундосит Ларс, потому что он уже сам не хочет быть сукой, но не может прекратить, это просто наркомания какая-то, так оно затягивает.
— Как ты себя ведёшь сейчас. Мы не друзья, но мы можем объявить перемирие. Договорились? Я не хочу вредить тебе, докладывая кому-либо, и ты наверняка тоже не хочешь, чтобы я это делал. Я ничего от тебя не требую взамен, так что это не шантаж.
— Ммм… — Ларс тянет в фальшивых раздумьях. — Наверное, ладно. Договорились. Я думаю.
— Вот и хорошо. На этом наш разговор должен был закончиться, к тому же, насколько я знаю, после поездки домой ты вёл себя совсем иначе. Тебе идёт, я должен признать. Считай это первым шагом к взаимовыгодному сотрудничеству, где мы по крайней мере не портим друг другу жизнь.
— Спасибо. Надеюсь, вы отсутствовали только потому, что я тогда натворил, а не потому, что у вас какие-то проблемы. То, что вы меня бесите, никоим образом не значит, что я бы хотел вам вреда вне этого всего. Считайте это вторым шагом к взаимовыгодному сотрудничеству.
Они какое-то время молчат, и Риз убирает ненадолго компресс, чтобы начать стирать кровь с его подбородка и щёк обрызганной спреем марлей.
— Воняет, как бензин, — Ларс кривляется.
Ризу хочется прижать марлю к его лицу, надавив на затылок второй рукой, и он улыбается своим мыслям.
— Но я должен сказать, что я рад, что вы меня умнее. Типа, по идее, так и должно быть. Я признаю, что я тупень, но вы были неправы, когда играли по правилам тупня младше вас, признайте.
— Признаю, — цедит Риз, хотя веко у него под левым глазом начинает чуть подёргиваться.
— И ещё я рад, что не пришлось применять к вам те фотки, которые у меня есть.
Снова воцаряется молчание.
— Я надеюсь, это не будет шагом назад же, да? Вы же умный взрослый человек, уверенный в себе, и у нас перемирие? Я не буду ничего использовать против вас.
— Тебе не впервой использовать что-то против кого-то из мести? — вырывается у Риза.
Молчание становится жирнее, пока снова не прерывается.
— Это не я. Реально. Клянусь всем, чем хотите, Сайрусом клянусь, что это не я.
Весомая клятва, с точки зрения самого Риза.
— Я вышел, и там все только и трещат о том, что ты распечатал какой-то романчик, где жуткие гадости о нём и о тебе.
— …тогда зачем, блядь, по-вашему, я это распечатал? Чтобы в лужу рядом с ним сесть? Я же так обожаю позориться, боги, не правда ли.
Риз молчит, щурясь и взвешивая это.
В принципе…
— В этом есть резон, но всё-таки по тому, что я знаю, и по тому, что Ян сказал, когда я оставил его у мадам Хог, ты в этом романчике играешь совсем не роль жертвы. Ты не выставлен там в плохом свете, чтобы это было каким-то аргументом в твою защиту.
— Чего?.. — Ларс попросту не понимает такую сложную речь порой.
— По идее, тебе нечего стыдиться из того, что там про тебя написано. А Яну есть. Ты абсолютно спокойно мог, зная тебя, насколько я тебя «знаю», конечно, использовать это, пожертвовав чуть-чуть своей репутацией, чтобы испачкать его. Не прими за шаг назад, опять же, как и я твои инсинуации о фотографиях, но ты должен понимать, о чём я. Почему он тебе так не нравится? Потому что он общается с Вольфгангом?
— Чё?.. Бля, простите, серьёзно, может, у меня сотрясение, пусть меня проверят, но до меня допирает процента два из того, что вы мелете, и даже они какая-то полная ебанастика.
Риз пришлёпывает компресс обратно к его лицу, которое по крайней мере уже выглядит хотя бы чище. С удовлетворением слышит очередной тихий «ой», а затем тяжкий вздох.
— Не строй из себя идиота. И из меня его делать тоже не надо. Я видел, как Вольфганг смотрит на тебя, и как тебе не понравилось, когда я назначил Яна его репетитором.
— Боги, вы по субботам с утра пьёте, что ли? Или спрея этого надышались?
Риз молчит.
— Да я ёбся с Яном раз десять за последний месяц, наверное, и я не хочу распространяться о деталях, но типа, у меня нет абсолютно никаких оснований ревновать его к Мёну.
Риз чуть не роняет компресс ему на колени, и теперь у него не складывается в голове вообще ничего.
Ларс тоже молчит, расценив это по-своему и совершенно удовлетворённый произведённым эффектом.
Так ему, этому самодовольному козлу.
Думает вечно о себе, будто знает всё. Фу.
— Ещё раз. У вас с Яном что-то было?
— Всё ваще было, ваще было всё, и я думаю, ни у кого не было столько, сколько у нас, за годы брака, потому что у нас. Было. Ваще. Всё, — скороговоркой отвечает Ларс с такой гробовой серьёзностью и абсолютно мрачной миной, что Риз чуть не прыскает.
Иногда его жаль, какой он серьёзный.
— И мне ни фига не страшно об этом вам сказать, потому что мы оба совершеннолетние, так что идите-ка вы лесом, если что-то не устраивает. Моя комната, как и его, это территория, которая принадлежит нам на время обучения, и если мы совершеннолетние, мы там можем вытворять, что нам вздумается, если это не нарушает закона Меслвера.
— Ладно-ладно, — Риз спешит перебить его, потому что уже не уверен, что вот-вот не услышит что-то, что не сможет разуслышать никогда, — тогда кто, по-твоему, распечатал роман? И кто его написал?
— Эм…
— О, ты знаешь, кто, я чувствую.
— Это он и написал его. Я не знаю, кто распечатал, но точно не я. Я не знаю, что у вас в голове за система, но мне незачем делать то, что испортит мне с ним отношения.
Риз омерзительно ухмыляется и радуется, что Ларс этого не видит.
— О.
— Что за «о»? — передразнивает тот раздражённо.
— Он тебе нравится?
— Боги, нет, я просто шёл и десять с лишним раз споткнулся и упал на него голым хуем.
— Следи за языком. Мы объявили о перемирии, но я не твой друг.
Ларс тяжело вздыхает ещё раз, и Ризу мерещится, что он слышит шёпот «Как будто мне, блядь, обвалились такие друзья», но он не уверен, так что решает не усугублять.
Они какое-то время молчат. Риз уже думает набрать сообщение куратору ещё раз, но Ларс его сбивает с мысли:
— Вы доложите об этом Саймону?
— Я нет. Но мадам Хог да, потому что она доложит директрисе, а той придётся разбираться с тобой, и я не думаю, что твой брат позволит разбираться лично с тобой, без его присутствия.
— Но мне восемнадцать.
— Но у тебя есть, кому за тебя постоять, так что не пренебрегай этим. Мой совет. Не как друга, но как того, кто был на твоём месте более-менее. Очень плохая идея оказаться наедине с такими проблемами одному. Позволь ему помочь тебе, а лучше — позвони ему и попроси о помощи сам, пока ему не доложили другие. Потому что поверь, ему больше понравится услышать это от тебя, чем от других.
— Понравится? Он будет в бешенстве, — Ларс хмыкает, уже представляя, как этот разговор «поможет» ему в отношениях с братом.
— Ну, тогда скажу, что узнать это от директрисы ему понравится гораздо меньше, чем от тебя. Взвесь это с такой точки зрения. Будет ещё хуже, если его застанут врасплох посторонние. Я знаю твоего брата, ну, или могу сказать, что не настолько не знаю его, чтобы не понимать о нём очевидное. Выйдешь отсюда и прежде, чем пойти к директрисе, позвони ему.
Ларс не успевает ответить, потому что их перебивает сначала стук в дверь, а потом её скрип.
Он переключается на вопрос чисто практического свойства: не сломан ли нос, и не нужна ли ему будет ринопластика.