Глава 28: Башня для принцессы (2/2)

Стыдно. До дрожи в коленях стыдно. Одно дело — тщательно скрывать внебрачную связь, и совсем другое — выставлять непристойные отношения напоказ. Сол отвернулась, не зная, как реагировать на этот стремительный выпад. Но лучше так, чем если бы дядя разведал истинную причину появления фиолетового ожерелья и передал все «главному».

— Я не Севир, — драматичное вступление побудило навострить уши, — и не разделяю его радикальных идей. По моему мнению, насилие порождает лишь насилие, — очевидно, речь шла вовсе не о синяках, и Дискордия выдохнула.

— Что ты пытаешься этим сказать? — изогнутые брови сдвинулись к переносице.

— Есть шанс, что, объединившись, вы с Кориоланом принесете гораздо больше пользы Панему, чем весь отряд Хоуп вместе взятый. Только для начала разберись, чего ты хочешь на самом деле.

«Хочу отомстить за брата», — молнией пронеслось в голове.

— Хочу стать сенатором от Третьего дистрикта, — произнесла Сол вслух.

— Вторая отличная новость за вечер! — воскликнул Велиус, отбрасывая карандаш на противоположный край столешницы. — Когда приступим?

Вопрос обрушился громом посреди ясного неба. Красочные фантазии о сказочном триумфе поглотили Дискордию и вырвали из реальности, где для их осуществления требовалось предпринять целую серию последовательных шагов.

Голос в глубине подсознания умолял одуматься и ретироваться — затевать политическую интригу из праздного желания насолить Кориолану приравнивалось к настоящему безумию. Однако жгучая обида душила похлеще его крепкой ладони и не позволяла так легко отступить. Проигрыш обойдётся слишком дорого: сдавшись однажды, Дискордия покажет, что при должном напоре ее можно продавить и подчинить своей воле, а наделять Сноу такой опасной властью было никак нельзя.

— Времени почти не осталось, — поторопил Велиус. — Тебе предстоит обойти двух конкурентов, каждый из которых взрослый мужчина. Чем раньше мы начнём подготовку, тем лучше.

Дискордия поднесла чужую недопитую чашку к губам и за пару глотков выхлебала остывший напиток.

Она задумалась об отце. Будучи прирожденным бизнесменом, Герц Сол не занимался политикой, хотя и держал сенатора Третьего дистрикта на коротком поводке. Он ненавидел играть роль пешки, а с Сенатом дело обстояло именно так.

Председателем палаты являлся Равинстилл. На заре президентства он полностью подмял государственный аппарат под себя, из-за чего ни одно решение не принималось без его непосредственного одобрения и участия. Но годы неумолимо брали своё — некогда ловкий, коварный и хитроумный политик постепенно терял хватку, а распустившиеся подчиненные заполучили гораздо больше полномочий, нежели прежде.

Последние двенадцать лет на посту сенатора от Третьего дистрикта уверенно держался Жан Фийар — талантливый робототехник и заядлый карточный игрок. Герц Сол лично продвинул его наверх и поставил у руля, откинув в небытие Ферокса Селье, дальнего родственника Равинстилла, едва не вырвавшегося вперед на предыдущих выборах. Дискордия знала — отец недолюбливал излишнюю непредсказуемость Селье и потому избрал в качестве протеже безвольную тряпку Фийара.

Что ж, настал час раздавить обоих соперников в лепешку и самой почивать на лаврах.

— Если я останусь единственным кандидатом, нам не придётся волноваться о конкурентах, — огласила свой план Дискордия, отслеживая реакцию дяди.

Тот одобрительно кивнул, выражая готовность ознакомиться с тактикой до конца.

— Ты возьмёшь на себя Фийара. Пообещаешь выплатить долги или согласишься на любую другую чепуху, в обмен на которую он будет готов сняться с выборов, — буднично проинструктировала Сол. — А я займусь Селье.

В течение нескольких секунд мужчина переваривал услышанное, забавно жонглируя морщинками на лбу.

— Уверена, что справишься? Ферокс не так-то прост, как кажется.

Дискордия бесстрастно хмыкнула, лениво поглаживая застарелый ожог, красующийся на тыльной поверхности кисти.

— Уверена, иначе бы не бралась за него, — затем помедлила и перешла на полушепот. — Я собираюсь обнародовать порочащий компромат и привлечь Анхеля Вюргера для подстраховки. Все пройдёт как по маслу.

Отговаривать Велиус не стал. Вместо этого уточнил ещё несколько щепетильных деталей и вальяжно раскинулся на стуле.

— Предпочтешь, чтобы я сделал вид, будто твоя внезапная благосклонность к Сенату вовсе не связана со свадьбой? — флегматично поинтересовался он. — Или всё-таки объяснишь, что за игру ты затеяла?

— Дядя, а не ты ли потратил целый год, методично подталкивая меня к этому решению? — ногти впились в ладони, оставляя глубокие отметины. — Чем ты снова недоволен?

— Отнюдь, Дискордия, я всем доволен, — с наигранным дружелюбием возразил Кнехт, выставляя руки перед собой в качестве жеста самозащиты. — Просто пытаюсь выяснить, чего ты добиваешься на самом деле.

Сол с достоинством выдержала атаку и лучезарно улыбнулась.

— Тебе прекрасно известны мои истинные мотивы, — подражая слащавым интонациям собеседника, отозвалась она и горделиво поднялась из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Деревянные ножки раздраженно чиркнули о паркет, заставляя поморщиться от противного скрежета.

— Раз ты упомянула мой жизненный опыт, — крикнул Велиус вдогонку. — То позволь высказаться: месть за Севира не принесёт тебе запредельного счастья, о котором ты грезишь по ночам! Поэтому, пока не поздно, попробуй отыскать его в другом месте, например, на Корсо.

Дискордия остолбенела, обратившись в каменное изваяние. Злость от всего происходящего и осознание собственной беспомощности кислотой разъедали внутренности. Сперва Кориолан, теперь Велиус — мерзавцы спелись и сводили ее с ума! Гнев тисками сжимал виски. Неожиданно для себя она яростно возненавидела их дуэт.

— У тебя нет ни малейшего права рассуждать о мести, — стоя спиной, выплевывала Сол в пустоту. — Припеваючи живешь в доме моего отца, пьёшь и ешь из его посуды, катаешься на его машине и спускаешь его деньги на ветер, — голос брал все более и более низкие ноты, жестко пресекая непрошеные советы. — Даже не вздумай продолжать.

Извергая проклятья, девушка фурией вылетела из столовой и торопливо спустилась в винный погреб. Освежающая прохлада и приглушенный свет подвешенных у потолка ламп остудили раскаленные нервы. Поводов для приватного праздника набралось предостаточно — начиная чёртовой помолвкой и заканчивая решением баллотироваться на пост сенатора.

Коммуникатор издевательски молчал, не издавая ни звука. Дискордия отбросила бесполезное устройство прочь и цокнула языком.

«Подожди, Кориолан, скоро тебе обязательно найдётся, что мне сказать», — мысленно пообещала она, откупоривая пузатую бутылку из зелёного стекла.

Темно-багровая жидкость выплеснулась в изящный бокал, исполняя печальный реквием.

Умение разбираться в сортах вина отец называл правилом хорошего тона и изредка преподавал соответствующие уроки отпрыскам. Севир подшучивал, что старый зануда ни в чем толком не разбирается, а говорит первое, что приходит в голову, приправляя умозаключения ёмкими эпитетами для красного словца.

Дискордия мечтательно прикрыла веки и сконцентрировалась. Как бы охарактеризовать напиток, выбранный ею вслепую, выразительно и лаконично?

«Неповторимая симфония спелого винограда, переплетающаяся с вишневой кислинкой и легким бальзамическим послевкусием», — звучало почти поэтично!

С каждым новым глотком незримый груз ответственности растворялся в иллюзорной идиллии. Пировать на обломках разрушенной жизни оказалось невыносимо приятно.

Остаток недели и половина следующей пролетели в космическом вакууме. К великому облегчению, план сработал превосходно: оба конкурента, так или иначе, были устранены. Фийар с радостью согласился на щедрое предложение Велиуса и добровольно снял свою кандидатуру. А Селье уже несколько дней содержался под стражей в связи с обвинением в изнасиловании. Стараниями Вюргера репутация последнего оказалась обращена в руины, и ни о каких выборах речи уже не шло. Все прошло гладко, слишком гладко, чем вызывало уколы необоснованных подозрений, мешавших безмятежно спать по ночам.

Толпа заискивающих лицемеров тайно обсуждала вероломство юной наследницы за спиной и сыпала лживыми комплиментами в лицо. Даже чета Дюкрейнов не побрезговала передать пылкие поздравления, в искренности которых Дискордия очень сомневалась.

И лишь отсутствие ответной реакции со стороны Сноу не давало покоя и закручивало в урагане самых противоречивых переживаний. Упрямица-гордыня строго-настрого запрещала нарушать тишину первой, хотя и не препятствовала отслеживанию геолокации Кориолана через подброшенный жучок. Предосудительных перемещений так и не обнаружилось — сплошная тоска: Корсо — Цитадель — Администрация — Цитадель — Корсо. Оставалось вздыхать и гадать на кофейной гуще над тем, что же все-таки предвещало это изматывающее безмолвие.

Смятение уступало место ежечасно нарастающей тревоге, пока где-то на задворках души мелкой рябью колебалось манящее предвкушение. В новом раунде их излюбленной игры в кошки-мышки роль ловца снова перешла к Кориолану. Настал его черёд водить, и интуиция подсказывала, что он точно не разочарует.

Дождливое пятничное утро не сулило ничего хорошего. С первых минут пробуждения Дискордию не покидало дурное предчувствие. Перед выходом из особняка она натянула военные жетоны рядового Сноу, как поступала всегда, когда сильно нервничала и не справлялась с эмоциями самостоятельно, и по привычке спрятала цепочку под слоями одежды.

Около полудня в дверь робко постучал Спенсер, нагнетая атмосферу лихорадочного беспокойства.

— Мисс Сол, при-был… прибыли ку… курьер… курьеры с посылкой на Ваше имя, — неразборчиво запинался секретарь, бледный, как сама смерть.

Отпечаток испуга на скуластом лице и несвойственная застенчивость насторожили Дискордию. Рука непроизвольно метнулась к металлической цепочке в поиске немой поддержки.

— Оставьте в подсобке. Позже я обязательно посмотрю.

— Я бы рекомендовал ознакомиться с содержимым прямо сейчас, — сбивчиво протараторил мужчина и стушевался больше прежнего.

Сол поняла, что полностью опустошена, и перерыв требовался ей, как воздух, без которого она не продержится и десятка минут. Разминая мышцы, затёкшие от длительного пребывания в неудобной позе, девушка вышла из кабинета и застыла. Серые извилины, утомленные кропотливой работой, ворочались чрезвычайно медленно и не реагировали должным образом.

В приемной терпеливо ожидал поджарый миротворец, облачённый в форму служителей Цитадели. В руках он сжимал плетёную корзинку с великолепным букетом из кроваво-красных роз, а за его спиной вытянулась в струнку ещё парочка военных, обладающих не столь располагающей наружностью. Три кобуры и три пистолета запустили разряд тока вдоль позвоночника Дискордии, и ее колени предательски подкосились.

— Добрый день. По какому вопросу? — осведомилась она, изображая невозмутимость, которой позавидовал бы даже Велиус.

— Согласно полученным инструкциям, нам положено сопроводить Вас по указанному адресу, — предельно сдержанно проинформировал миротворец, опуская коробку с цветами на заваленный бумагами стол секретаря. — Мисс Сол, будьте любезны, следуйте за нами.

Пространство перед широко распахнутыми глазами расплывалось разноцветными бликами, пока в голове разрасталась зияющая дыра. Способность мыслить трезво улетучилась в тот самый момент, когда миротворец ласково огладил кобуру и загадочно улыбнулся.

Неизбежность конца повергла Дискордию в состояние неподдельного ужаса. Инстинкт самосохранения овладел ее существом, вынуждая изворачиваться и выискивать возможные пути к отступлению.

— Кто отдал подобное распоряжение? — механически задала вопрос Сол, осматриваясь по сторонам.

Боковое зрение зафиксировало группу программистов, с волнением наблюдавших за разворачивающейся сценой из-за стекла, отделяющего приёмную от офисов.

— Господин заместитель главного распорядителя, — не скрывая восхищения, отчеканил военный, чья улыбка расползалась хищным оскалом.

Четыре слова и очень длинное наименование должности того, кто прислал до тошноты роскошное приглашение на ее скорую казнь.

«Вюргер! Нужно срочно связаться с Вюргером! Или хотя бы с дядей!» — били в набат остатки разума. — «Велиус и Ромулус ещё могут сбежать! Для них же остался крохотный шанс на спасение?»

— Мне потребуется несколько минут на сборы, — коротко пояснила Дискордия и уже хотела броситься к двери отцовского кабинета, как жилистый миротворец проворно преградил ей путь.

— Нет нужды, мисс Сол. Пожалуйста, пройдите за мной и не оказывайте сопротивления.

Звучало как гребаный приказ. Черт возьми, да это и был гребаный приказ!

Потешная бравада, вызванная кипящей злостью на Кориолана, заметно поутихла. Полубессознательное тело двинулось следом за миротворцем, пока его дружки конвоировали пленницу сзади. Как они разузнали про лифт в приёмной, что вел напрямую к парковке, оставалось загадкой.

Автомобильная дверца закрылась громким хлопком, оборвав несколько тысяч нервов, натянутых до предела. Дискордия висела на границе зловещего сна и не до конца отдавала себе отчёт в происходящем.

Образ Кориолана трещал по швам и раскалывался на две неравные половины. С одной стороны возвышался ее возлюбленный, от отравляющих чувств к которому она так и не смогла избавиться за полтора года мучений. А с другой — парил бездушный ангел смерти, прибывший из адского пекла, чтобы свести старые счёты.

Дискордия частенько представляла погибель своей семьи. Размышляла, что случится, если предательство Велиуса и Севира неожиданно вскроется и гноем изольётся наружу. И до сей поры все происходило в соответствии с отрепетированным сценарием, сотканным из ее самых сокровенных кошмаров.

Сол боялась. Панически боялась признать горькую правду: это вовсе не конец, а только начало конца. Сноу не причинит ей физического вреда, во всяком случае, пока не причинит. Надавит психологически, будет запугивать, возможно, придушит, но не убьёт. Точно не убьёт и язык не вырвет.

И самое отвратительное — Дискордии нравилось. Безмерно нравилось подталкивать Кориолана к внутренним лимитам и испытывать на прочность его терпение. Не терпелось узнать, как далеко она сможет зайти, оставаясь безнаказанной. Сколько способна продержаться, сопротивляясь его власти и одновременно наслаждаясь ею? Проверить, хватит ли сил быть рядом, не теряя при этом саму себя?

Кондиционер работал на полную мощность, преумножая зубодробительный озноб. Поездка продолжалась целую вечность, но проследить за маршрутом толком не получилось — шторки, задвинутые наглухо, лишали зрения. После чересчур резкой остановки миротворцы попросили пассажирку подождать и дружно покинули салон, блокируя дверцы.

Сол осторожно высунулась в щёлочку и задержала дыхание: перед фасадом странного шарообразного здания маячил донельзя приметный красный пиджак. Что это за место? Куда, черт возьми, ее притащили?

Кориолан возвышался всего в нескольких футах и увлечённо беседовал с немолодой женщиной, что позволяло рассмотреть его исподтишка. Дискордии мгновенно стало не по себе — она совсем не узнавала этого человека. Словно видела впервые, как и это дурацкое здание, и никогда не встречала прежде.

Сноу держался совершенно иначе, профессионально и деловито. Производил впечатление авторитетного начальника, который мастерски нивелировал значительную разницу в возрасте со своими подчиненными. Требовательный взгляд, застывший на лишённом эмоций лице, пробирал до дрожи. Неживая, фальшивая маска, исказившая облик до неузнаваемости, провоцировала рвотные позывы и усиливала нехватку кислорода. Вскоре он небрежно махнул сотруднице, отсылая ее прочь, и переключился на подскочившего миротворца. Дискордия порывисто отпрянула от стекла и плотно сомкнула колени, надеясь на чудо.

— Мистер Сноу, мы сделали, как Вы велели, мисс Сол… — сердце пропустило удар, переворачиваясь в груди.

Не дослушав доклад до конца, Кориолан развернулся и решительно зашагал к припаркованному автомобилю, предвкушая скорую расправу. Но стоило дёрнуть ручку и встретиться с оторопевшей Дискордией нос к носу, как рой гудящих мыслей мгновенно покинул его воспалённое сознание. Слова, приготовленные специально для этой встречи, вылетели из головы, оставляя наедине с растерянностью и тревогой, отражение которых остервенело плескалось в серо-голубом тумане.

Сноу досадливо поморщился — он предполагал, что Дискордия испугается, но не ожидал, что испугается настолько. Черт, неужели переборщил, отправив трёх вооруженных миротворцев вместо двух, как планировал изначально? Поделом, кандидат Сол сама во всем виновата и не заслуживает жалости!

Кориолан галантно подал раскрытую ладонь и помог девушке выбраться из автомобиля. Подрагивающие руки оказались совсем ледяными, будто их обладательница замёрзла до полусмерти, почти как тогда, ночью, под раскидистой сосной на окраине Седьмого. Он картинно поднёс женскую кисть к губам и запечатлел целомудренный поцелуй, упиваясь отсутствием ненавистных перчаток. Голубые глаза ни на секунду не покидали мертвецки бледного лица Сол, которое скривилось в болезненной гримасе в момент соприкосновения сухих губ с ее кожей. Кориолан ухмыльнулся. Плотоядно и победоносно. Безжалостно.

— Дискордия! — с наслаждением протянул он, не выпуская тонких запястий из своей цепкой хватки. — Прости, что не предупредил о встрече заранее. Надеюсь, это не стало проблемой?

Высокомерное молчание и неприкрытая враждебность послужили красноречивым ответом. Неподвижная, беспомощная, разъяренная. Что ж, по крайней мере, гневную сцену не закатила и не унизила перед подчинёнными — удивительная рациональность!

Пьянящее ощущение тотального контроля над Дискордией наполняло тело тягучей энергией, что отзывалась лёгким покалыванием в кончиках пальцев. Ещё недавно мечтал отчитать за дерзкую выходку с Сенатом и двухнедельную тишину, но теперь хотел только одного — впиться в ее губы жёстким поцелуем и утопить в своей страсти.

Пальцы предостерегающе сжались, напоминая о заданном вопросе, и Сол отрицательно покачала головой.

— Все в порядке, — не слишком старательно солгала она. — Не расскажешь, где мы? Совсем не узнаю это здание.

«И тебя не узнаю. Кто ты такой и что сделал с Кориоланом?» — упрямо вертелось на кончике языка.

— Сюрприз. Хотел, чтобы ты первой увидела ее, если не считать инженеров и строителей, поэтому и привёз сюда.

Слишком много сюрпризов в последнее время, и далеко не все приятные! Дискордия сглотнула, стараясь не думать ни о чем, — так было гораздо проще не задохнуться в творившемся вокруг безумии.

Чем ближе они становились ко входу, тем меньше ей нравилось это место. На офисное здание или жилой дом совсем не похоже, ни на что конкретное не похоже, если говорить точнее. Пуленепробиваемые автоматические двери бесшумно распахнулись, пропуская посетителей в запылённый извёсткой холл. Стальные панели покрывали высокие стены и доходили до яйцеобразного купола, который затягивала целлофановая пленка.

— Строительные леса и прочий мусор ещё не убрали, но проводку уже подправили, — задорно комментировал Сноу, проходя мимо пустующих информационных стоек. — Воспользуемся одним из гостевых лифтов и поднимемся на самый верх. Там нас ждет самая интересная часть экскурсионной программы!

Дискордия безучастно исследовала черную плитку под ногами и не разделяла его энтузиазма. Слепящий электрический свет и полное отсутствие окон действовали угнетающе, а само помещение напоминало просторную клетку, из которой хотелось сбежать. Но при всем желании ослушаться Кориолана она не могла и поэтому покорно скользнула в лифт, игнорируя лукавый взгляд, прожигающий ее до костей.

Узкий коридор последнего этажа повторял форму здания и делал дугу вокруг чего-то масштабного, что, по-видимому, располагалось в самом сердце комплекса. Довольно скоро пара достигла финальной точки маршрута и остановилась напротив невзрачной двери. Кориолан приложил пластиковую карточку к считывающей панели и разблокировал электронный замок, после чего отшагнул в сторону, уступая дорогу.

Как только Дискордия пересекла порог, датчики движения среагировали на появление человека и осветили небольшую комнатку. Оказалось, что противоположная стена представляла собой начищенное до блеска панорамное стекло, перед которым примостились два мягких кожаных кресла и прямоугольный столик. Сноу утвердительно кивнул, предлагая продвинуться вперёд, и спутница смиренно повиновалась, делая несколько шажков в указанном направлении.

Представшая взору панорама повергла Дискордию в состояние неподдельного замешательства. Она ахнула и уцепилась за рукав красного пиджака, чтобы ненароком не потерять равновесие и не растянуться на чертовой плитке.

— Дискордия Сол, — торжественно прогремел Кориолан, обнимая ее за талию. — Пятнадцатые Голодные игры объявляются открытыми!

Сотней футов ниже простиралась гигантская по площади арена, взятая в кольцо из неприступных железных ограждений. Ее поверхность покрывал толстый слой желтого песка, откуда торчали искусственные скалы разной формы и величины. Среди серповидных барханов пристроились редкие хижины, а в самом центре лежало овальное углубление, напоминающее дно водоема, вокруг которого раскинулись приземистые деревья и цепочка валунов. Пустыня. Вернее, добротная имитация пустыни, где через четыре месяца состоится кровавая бойня. Жертвоприношение, устраиваемое на радость пустоголовой публике, что будет наблюдать за Играми с трибун.

Дискордия покосилась на окрылённого Кориолана и поняла, что в каком-то смысле она уже давно мертва.