Глава 23: Растапливая снег (2/2)

— Ничуть, ты все так же прекрасен, Кориолан, — промурлыкала она, нежно целуя в висок и вызывая своим дыханием новую россыпь мурашек.

Сноу склонил голову и вновь поймал ее губы своими, разворачиваясь обратно. Он с наслаждением углубил поцелуй, без слов благодаря за сказанные слова поддержки.

Дискордия сама сняла перчатки и решительно отбросила их в сторону, дотрагиваясь мягкими пальцами до его обнаженного торса. От одного прикосновения Кориолан ощущал сразу тысячу электрических разрядов и судорожно втянул воздух. Еще несколько страстных поцелуев, и он помог Дискордии избавиться от платья, отправив его к рубашке и перчаткам. Она больше не пыталась прикрывать повреждённую руку — его храбрая невероятная девочка открыла ему все тайны, которые привыкла носить под одеждой! Он вскользь пробежался по ожогам глазами: вереница расплавленных участков кожи, стянутых рубцами, поднималась от кисти, достигала верхней части плеча и создавала витиеватый узор.

— Никогда не скрывай их, тебе нечего стесняться — ты изумительна!

Она снова кивнула и со стеснительной улыбкой завела руки за спину, расстегивая бюстгальтер. Глаза Кориолана хищно сверкнули: наконец-то ещё одна преграда будет уничтожена. Он повалил Дискордию обратно на спину, не позволяя прикрыться, и принялся осыпать короткими поцелуями шею и ключицы, исследуя каждый дюйм своим языком и плавно спускаясь к левой груди. Краем глаза Кориолан зафиксировал, как Дискордия впилась в нижнюю губу зубами, стоило ему только обхватить затвердевший сосок своим влажным ртом.

— Не прячь от меня свои восхитительные стоны, — Сноу слегка зацепил нежный участок зубами и сжал, сразу зализывая укус. — Я должен слышать тебя.

Дискордия ахнула и застонала, выгибаясь навстречу, после чего шире развела бёдра, позволяя удобнее устроиться между ее ног.

Он медленно провёл кончиком языка по небольшой ложбинке в центре и вновь поднялся вверх, переходя к правому соску. Сноу бесстыдно посасывал и покусывал ее грудь, пока свободная рука скользила по ее животу. Исследовала кончиками пальцев и выискивала самые чувствительные точки. Каждое касание отзывалось в ней дрожью, а каждый укус срывал новый сладкий стон.

— Ты сводишь меня с ума, — никогда прежде его тело не испытывало столь острой нужды, как сейчас.

Дискордия судорожно всхлипнула и притянула Кориолана обратно к себе, заключая в крепкие объятия. Тогда он вновь вернулся к ее рту и осторожно скользнул языком по нижней губе, спрашивая позволения зайти дальше.

Давление в паху становилось невыносимым — с каждой секундой он все отчетливее ощущал тесноту собственных брюк. Дискордия будто бы догадалась о причине его дискомфорта и слегка поерзала бёдрами. Из груди Кориолана вырвался хриплый стон — хотелось овладеть ею без остатка.

— Прекрати, если не хочешь быть наказана, — усилием воли он отстранился, с жадностью поглощая взглядом каждый дюйм ее кожи, наслаждаясь румянцем, охватившим щеки, и отметками, краснеющими на груди.

— А если хочу? — признание заставило его застыть и будоражило самые грязные фантазии.

Дискордия поспешила воспользоваться заминкой и ловко пронырнула между их обнаженными телами. С силой надавливая на напряжённые мышцы пресса, она спустилась ниже и сжала ладонь на выступающем участке брюк, сразу же переходя на легкие массирующие движения.

— Дискордия! — думать о ее послушании было крайне опрометчиво!

Кориолан зашипел, еле сдерживая громкий стон, рвущийся наружу, и выдернул руку, прижимая запястье к матрасу рядом с ее бедром. Бессовестная лгунья проверяла его на прочность и намеренно терзала своими шалостями, делая напряжение в боксерах почти болезненным.

— Ты лишаешь меня способности мыслить трезво, Дискордия, ты же знаешь это?

Сол мягко улыбнулась вместо ответа и откинула несколько золотых прядей, упавших ему на лицо, свободной рукой. Глаза горели от возбуждения и забирались в самую душу. Тело Кориолана настойчиво требовало близости, но он сглотнул, отгоняя собственные желания, и возобновил сладкую пытку.

— Пришёл мой черёд тебя испытывать, — голос звучал коварно и был наполнен самыми темными желаниями.

Сначала она непонимающе вскинула брови, а затем содрогнулась всем телом, чувствуя тяжелую ладонь, опустившуюся на внутреннюю поверхность ее бедра.

— Корио, пожалуйста! — она непроизвольно ёрзала и крутилась, будто стремилась подтолкнуть мужскую ладонь туда, где ее так отчаянно не хватало.

Но Сноу лишь крепче сомкнул пальцы на ее мягком бедре и в недоумении пожал плечами.

— О чем ты просишь? Неужели о том, чтобы я прекратил?

Кориолан изобразил удивление и попробовал убрать руку, но Дискордия перехватила его запястье и притянула обратно, не позволяя отстраниться.

— Коснись меня, пожалуйста, — Сол почти умоляла его, как этому можно противостоять?

Он прижал свою ладонь к ткани ее белья и тяжело вздохнул, почувствовав жар и влагу.

— Ты вся горишь, — он констатировал факт, не вызывающий сомнений, на что Дискордия слабо кивнула, пока на ее лице бегали тени ресниц.

Она казалась ему такой красивой, что Кориолан принял решение сжалиться над своей жертвой. Он ухмыльнулся и проник под ластовицу чёрных трусиков, приглушая своим поцелуем сдавленный стон, вырвавшийся наружу. Она моментально дёрнулась в попытке усилить давление, почувствовать его ближе. Но Сноу продолжал дразнить и кружить вокруг клитора, старательно избегая самого чувствительного места.

— Корио, мне нужно больше, — казалось, она была готова на все, лишь бы почувствовать его внутри.

Удивительный прогресс: если так пойдёт и дальше, он обязательно научит ее говорить о своих желаниях!

Подушечкой он собрал немного влаги и с лёгкостью скользнул внутрь, не встречая никакого сопротивления. Дискордия ахнула и толкнулась бёдрами навстречу, вынуждая его оставить укус на нежной шее.

— Ты очень узкая. Даже не представляю, как будешь принимать меня, — шепнул он, добавляя второй палец и растягивая ее еще больше.

В ответ на это замечание она лишь запрокинула голову и выгнулась навстречу. Темные волосы разметались по подушке, а лоб покрывала испарина. Кориолан с наслаждением смотрел на неё и старался запечатлеть каждую мелочь ее образа в своей памяти. Всякий раз, когда его большой палец проскальзывал мимо клитора, с приоткрытых искусанных губ срывался судорожный всхлип. Сноу упивался её отчаянием и настойчиво исследовал напряженные стенки изнутри в поисках особо чувствительных участков. Неожиданно Дискордия коротко вскрикнула и дёрнулась, оповещая, что он наконец-то достиг своей цели.

— Здесь? Я прав? — Кориолан уткнулся носом в изгиб женской шеи и непроизвольно толкнулся тазом вперед, продолжая потирать пучок ее нервов, скрытый под слоем пульсирующих мышц.

Разум заволокло туманом, а в паху непередаваемо саднило и жгло. Хотелось оказаться в ней, войти быстро и глубоко, почувствовать сокращение тугих влажных стенок вокруг себя и утонуть в ее сладких стонах, которые будут литься из ее уст с каждым грубым толчком подобно песне.

— Корио, так хорошо, не останавливайся, — восторженный лепет прошёлся мурашками по коже и вернул в реальность.

Сноу знал, что пришло время добавить «секретный ингредиент». Он нажал на клитор и принялся выводить нежные круги, постепенно подстраиваясь под ритм пальцев внутри влагалища.

— Если бы ты видела себя так, как вижу тебя я, — он опустился и припал к ее горлу, не в силах удержаться от нескольких засосов.

— Как ты меня видишь? — робко спросила Дискордия, позволяя их взглядам встретиться, когда он отстранился.

Кориолан замер, разглядев в ее грозовых глазах отблески той страсти, что они делили на двоих, как воздух, которым дышали.

— Никогда не оставляй меня, Дискордия, — строго велел он вместо ответа. — Не знаю, что сделаю с тобой, если попытаешься сбежать, — она застонала от неожиданной угрозы и с сомнением уставилась на него. — И лучше нам этого так и не узнать.

Он слегка надавил на горло Дискордии ладонью, одновременно ускоряя темп движений внизу. Ее ноги сразу задрожали, и Кориолан догадался, что она уже близка к оргазму. Чувствовал, что скользить внутри стало намного легче, а влаги ощутимо прибавилось. Неизвестно, что так сильно её возбуждало: умелые длинные пальцы во влагалище и на клиторе или грозные обещания расправы и шея, стиснутая ладонью.

— Корио, я сейчас… — она крепко зажмурилась и приоткрыла рот, заглатывая порцию воздуха.

— Будь хорошей девочкой и не сопротивляйся себе, — шепнул Сноу, впиваясь в ее губы опьяняющим поцелуем.

Он целовал так, словно пытался заменить кислород, жадно, грубо и властно, что разительно отличалось от четко выверенных и аккуратных движений правой руки в чёрном белье. Кориолан не переставал удивляться тому, насколько просто ему далось понимание тела Сол. Неужели он обладал интуитивным знанием ее реакций или некой волшебной способностью предугадывать желания? А может, дело вовсе не в нем, а в самой Дискордии, которая жаждала его ласк и млела от каждого прикосновения?

Повинуясь страстному порыву, он вжал ее тело в матрас и вновь поцеловал в губы. Дискордия вздрогнула так, будто ее поразила молния, а после до боли впилась ногтями в его обнаженные плечи, сотрясаясь от волны наслаждения, прокатившейся по телу. Он отстранился, чтобы успеть поймать пик ее наслаждения и навсегда оставить в своей памяти. Он впервые старался подарить кому-то удовольствие настолько, что полностью позабыл про себя самого. Сноу наблюдал за ней, подмечал каждую мелочь, будь то капелька пота на виске или подрагивающие ресницы, и улыбался.

Когда взгляд Дискордии сфокусировался, а дыхание немного выровнялось, Кориолан плавно вытащил пальцы из ее белья.

— Ты точно готова идти до конца?

Он до металлического привкуса во рту закусил губу, плохо представляя, как переживет отказ. Наверное, быстро накроет ее одеялом и с позором побежит в душ, чтобы справиться своими силами, снова!

— Черт, я не девственница, чтобы ты постоянно об этом спрашивал! — Сол пихнула его в грудь и раздраженно закатила глаза.

Он приложил столько усилий, чтобы Дискордия наградила его вспышкой возмущения? Никакого тебе: «Спасибо, Корио, это было великолепно», или: «Корио, с тобой я увидела звезды»! Нет, только дерзость, ругательства и очередной проклятый вызов! Хотелось трахнуть ее без поблажек и тем самым выбить всю дурь раз и навсегда!

Вместо этого он перекатился на бок и глухо рассмеялся, с безразличным видом изучая знакомый потолок.

— Как будто то, о чем ты рассказала в лесу, можно считать полноценным сексом!

— Как будто я не могла нарочно сгустить краски! — она не только его интонации передразнивать вздумала, но и на ревность пробить решила?

Сноу зарычал и в считанные секунды оказался сверху, яростно впиваясь зубами в то место, где в безумной пляске билась ее сонная артерия. Дискордия охнула от неожиданной вспышки боли и рассмеялась, а затем со всей наглостью потянулась к ремню его брюк.

Мгновение, и обе руки Сол оказались заведены высоко над головой, захвачены в плен длинными пальцами, которые ещё недавно блуждали в ее белье и бесстыдно ласкали внутри и снаружи. На этот раз он не держал ее нежно, как делал совсем недавно, он наказывал ее, вытягивая за запястья в линию, раскрывая перед собой.

— Не помню, чтобы разрешал касаться меня, Дискордия, — он наклонился к ней опасно близко, позволяя почувствовать своё разгоряченное дыхание, но не касаясь губами.

Ее глаза широко распахнулись, а сердце сбилось с ритма. Пожалуй, теперь Дискордия действительно в его власти — полностью обездвиженная, зажатая между мужской грудью и матрасом, горячая, влажная и почти дрожащая от нарастающего желания. Наверное, он бы держал ее так до самого утра, натренированные мышцы бы выдержали нагрузку, если бы не собственное тело, немедленно требующее разрядки.

— Я… Я недооценила твой контроль, Кориолан, — только и смогла выдавить Сол, взирая на него снизу вверх как-то по-новому. — Сегодня ты выиграл, а я проиграла.

Он был настолько поражён, что чуть не выпустил ее руки.

— Пожалуйста, позволь мне коснуться тебя и раздеть, — решимость в ее голосе подкупала, подталкивала к пропасти.

Сноу смерил ее пристальным взглядом и отпустил, поднимаясь на коленях. Дискордия изловчилась и села перед ним, после чего сразу юркнула к кожаному ремню. Разумеется, она не раскрыла пряжку без очередных подлых махинаций — делала все, чтобы коснуться его сквозь ткань брюк, «случайно» задеть и спровоцировать на новые тихие ругательства. А когда она принялась расстегивать ширинку, он задержал дыхание и прикрыл веки, чтобы в очередной раз сдержать себя и не наброситься на неё. И в какой момент вечно краснеющая Дискордия осмелела настолько, что это переходило границы его железной выдержки? Кориолан помог стянуть с себя брюки и снова повалил ее на спину, подцепляя черные трусики с хитрой усмешкой.

— Корио! — прозвучало так удивлённо, будто она считала, что люди занимаются сексом в белье!

Следом подъехали смущение и густой румянец — как же вовремя! Сол собиралась добить его, не иначе!

— Дамы вперёд, — с издёвкой причмокнул он и настойчиво соединил ее бедра, в одно движение стаскивая ткань и отбрасывая прочь.

Кажется, Дискордия проглотила язык и…

— Не смей, — Сноу предостерегающе зашипел, уловив ее порыв прикрыться. — Должен видеть тебя целиком.

Это была его минута блаженства: то, как он стоял между ее разведённых бёдер и от души наслаждался открывающимся видом, словно художник, любующийся дивным пейзажем. Затем Кориолан потянулся к резинке боксеров и, заметив, что Дискордия не выпускает из виду контуры его выступающего члена, усмехнулся: в этом тихом омуте не только черти водятся, но и, как оказалось, сам дьявол обитает!

Он нарочито медленно избавился от боксеров, наблюдая за дальнейшей реакцией партнерши. Дискордия ахнула и поднялась на локтях, с огромным интересом уставившись на его эрекцию и отвлекаясь от своего недавнего спектакля.

— Тебя и здесь природа не обделила, — прошептала она, пока Сноу с хитрым прищуром прошёлся рукой по всей длине.

Он приложил все усилия, чтобы не выдать ни капли облегчения в тот момент, когда накрыл себя ладонью. Черт, если он кончит от одного только вида ее широко раздвинутых ног, это будет грандиозный провал! Поэтому он разжал пальцы и лениво пробежался по волосам, придавая лицу крайне скучающий вид. Дискордия не выдержала и привлекла его обратно к себе, находя губы своими. Каждый поцелуй с ней воспринимался как первый, словно они навсегда застряли на балконе посреди гребаного студенческого бала и раз за разом пробовали друг друга по новой!

Когда оба начали задыхаться, Дискордия отстранилась и смущенно спросила про презерватив. Внутренне чертыхаясь и проклиная собственную беспечность, Кориолан метнулся к ящику тумбочки. Должно быть, он окончательно лишился рассудка от ее колдовских чар и потому позабыл обо всем на свете! Хорошо, что однажды это перестанет быть для них проблемой: когда мисс Сол торжественно превратится в миссис Сноу, необходимость в защите отпадет сама собой.

— Что, с гордым видом покупаешь самый большой размер?

Она ещё и пошлые комплименты отпускать успевала! Эта женщина точно станет его погибелью и доведет до безумия!

— В следующий раз возьму тебя на шоппинг.

— Мог бы не договаривать, все равно концовку фразы запорол! — она прыснула и лучезарно улыбнулась.

Сноу не удержался и звонко рассмеялся, а затем сразу навис на ней, разводя ноги еще шире и удобно располагаясь между ними. Любовно огладил округлые бедра, о которых замечтался ещё в лесу, и мазнул головкой по клитору и входу во влагалище, собирая смазку. Дискордия шумно втянула воздух и коротко кивнула, положив ладони на его плечи. Тогда Кориолан невыносимо медленно, дюйм за дюймом, начал погружаться в ее разгоряченное тело. Она тяжело задышала и запрокинула голову назад, наслаждаясь долгожданными ощущениями наполненности.

Его внимательные голубые глаза оставались прикованы к раскрасневшемуся лицу Дискордии. Несмотря на проявленную осторожность, мышцы влагалища инстинктивно сжались вокруг него, заставляя сдавленно выругаться сквозь зубы. Это оказалось даже лучше, чем он себе представлял, прекраснее всего, что у него случалось в постели! Пришлось остановиться на середине и впиться в свою щеку, возвращая голове немного ясности.

— Черт, да ты издеваешься! — Дискордия с недовольным выражением лица попыталась подмахнуть тазом, но он резко и до едва ощутимой боли сжал ее бёдра, надежно фиксируя на месте и не позволяя сдвинуться ни на дюйм.

— У тебя давно не было близости, я стараюсь ради тебя! — и ради себя, чтобы не кончить слишком быстро (что добавлять он предусмотрительно не стал).

С этими словами Кориолан припал губами к ее обнаженной шее, отвлекаясь на поцелуи от безумного желания толкаться вперед, грубо и отрывисто, снова и снова, до исступления. Хотелось до отметин впиваться пальцами в округлые бедра, сломать ее волю и подчинить через переизбыток наслаждения. Но он лишь немного подвинулся вперед и снова замер, быстро унимая внутренний порыв. Не сейчас, он сделает это позже — их первая близость, ее первая близость, должна стать совсем иной.

Дискордия инстинктивно повела тазом, стремясь вновь ощутить его движения внутри себя. Кориолан в отместку оставил легкий укус на ее плече и усмехнулся.

— Какая нетерпеливая!

Сноу не был готов слишком легко дать Дискордии то, в чем она так отчаянно нуждалась, даже если это означало терпеть собственные страдания. Девчонка так сильно измотала его за эти три месяца, что он собирался потерпеть тянущую боль в паху, чтобы заставить ее немного помучиться. Кориолан плавно вышел из ее тела с осознанием, что он очень хорош, когда дело доходило до пыток Дискордии.

Она среагировала незамедлительно и резко оттянула его за волосы, отрывая от своей шеи и заглядывая в глаза.

— Опять дразнить меня вздумал? — Сол попыталась вывернуться, выскользнуть и занять положение сверху.

— А ты куда-то собралась? — Сноу, смеясь, дернул ее обратно, наваливаясь весом собственного тела, позволяя себе придавить ее хрупкий корпус.

Дискордия снова застонала, изнемогая от ощущения приятной тяжести, и требовательно повела бёдрами. Черт, он столько времени сносил ее ругательства, язвительные колкости и упреки, когда мог прижать где-нибудь и трахнуть, заставив сменить заезженную пластинку на более подходящую.

— Кориолан, — голос кардинально отличался от привычного ровного и уверенного в себе.

— Что-то не так? — театральные интонации чертовски заводили его, но он упрямо продолжал играть в непонимание.

— Прошу тебя! — сладкая музыка для его ушей и то, что он мечтал услышать фактически с первого дня знакомства.

— А должна умолять, — самодовольно отрезал он и выгнул бровь.

Сноу догадывался, что это полностью выбьет Сол из колеи. И оказался прав: она начала рьяно брыкаться и извиваться, царапать его плечи и спину. Но Кориолан не оставил ей ни шанса для осуществления задуманного.

— Бестия! — сквозь зубы процедил он, понимая, что не только Дискордия останется с памятными отметинами от их долгожданной близости.

Вместо ответа она увлекла его в новый головокружительный поцелуй. Их губы мягко сминали друг друга, двигались в унисон, рассказывали о переполнявших чувствах. Дискордия больше не пыталась вырваться, а лишь сильнее льнула к нему обнаженной грудью и изо всех сил старалась не отставать в темпе и напоре, хотя и проигрывала по всем параметрам.

— Корио, пожалуйста, — тихо простонала она сквозь поцелуй, расслабляясь в его руках.

И тогда он сдался — не осталось выдержки и дальше издеваться над ними обоими. Сноу толкнулся вперёд, на этот раз быстрее и резче, но все ещё не слишком грубо. Дискордия заскулила и затрепетала под его весом, испуская вздох облегчения. Стенки влагалища запульсировали, послушно растягиваясь и принимая его внутрь, даря ощущение неземного блаженства. Он трахал мятежницу, черт возьми! Он сходил с ума, трахая мятежницу! Естественной смазки хватило, чтобы он постепенно взял ровный размеренный темп, с каждым новым толчком погружаясь все глубже, пока не вошёл до конца.

— Ох, — только и смогла выдохнуть Дискордия, порывисто схватившись за него и вонзаясь ногтями.

— Лучше? Так тебе нравится больше? Когда я глубоко и беру тебя грубо? — он бессовестно терзал мочку ее уха и покрывал поцелуями нежную кожу под ней, спускаясь к ключицам.

— Слишком хорошо, Корио, только не останавливайся, — она цеплялась за его плечи, как утопающий цепляется за спасательный круг.

Ее руки самозабвенно блуждали по его телу, изучали крепкие мышцы, запоминали, искали особо чувствительные точки и находили. Кориолан не выдержал и приподнял ее бедра, изменяя угол проникновения и срывая очередной томный стон. Сол быстро сообразила, чего он добивался, и сама обхватила торс ногами, прижимаясь ближе и делая его толчки ещё более глубокими. На сегодня этого эксперимента с нее будет более чем достаточно, но он уже мечтал попробовать ее в каждой существующей позе и на каждой доступной поверхности — пресытиться ею явно выше его возможностей. Отзывчивая ласкам, горячая и невероятная! «Особенная», — уверенно напомнил голосок в голове.

— Ты такая молодец, принимаешь меня так хорошо, — он поцеловал Дискордию в лоб, а затем мягко поймал ее губы, желая наградить своей нежностью, пока в венах закипало удовольствие.

— Кориолан, — он не был уверен, зовёт она его или отвечает на похвалу, но определённо хотел сделать так, чтобы в ее мыслях не осталось ничего, кроме его имени.

Сноу знал, что на его лице не было ни одной лживой маски. Вместо этого на нем запечалилось выражение чистого удовольствия, наслаждения и восхищения, восхищения ею. Где-то на краю сознания он признавал, что с Дискордией все встало на свои места: сомнения и потаенные страхи отошли на второй план, оставляя его наедине с ней, кожа к коже, душа к душе. Он нашёл то, за чем так давно гонялся, и ухватился за тонкую ниточку, которая вплелась в их судьбы и связывала воедино. Кориолан все ещё не признавал ни богов, ни провидение, но был твёрдо уверен: они с Дискордией сделали все, чтобы оказаться вместе в этом моменте. Шаг за шагом приближались друг к другу, пока не встретились в этой ловушке. «Никогда не отпущу», — подумал он, теряя разум от нахлынувших чувств.

Воздух вокруг казался плотным и почти осязаемым, белоснежные простыни сбились и смялись, а их тела покрывала влажная испарина.

— Корио, — услышав свое сокращённое имя, больше похожее на всхлип, он напрягся и сделал особо сильный и глубокий толчок, заставивший ее вскрикнуть.

Ее «Корио» всегда волшебным образом лишало его рассудка. Хотелось слышать, как она зовёт его снова и снова, только его одного.

— Повтори, — вкрадчиво прошептал он, оставляя новые поцелуи и укусы на чувствительной коже вокруг ее уха.

Он решил подстегнуть Дискордию, сделать ее более сговорчивой. И потому позволил ладони скользнуть между их телами и слегка коснуться клитора, невесомым дразнящим движением. Кориолан уже представлял, как будет ласкать его языком и посасывать, издавая самые бесстыдные звуки из всех возможных.

— Кориолан! — уже громче, но все ещё недостаточно.

Он усилил давление и начал совершать плавные круговые движения, которые так ей понравились недавно, не сбавляя темпа своих размеренных толчков.

— Еще! Назови мое полное имя, Дискордия! — грубо сжал бархатистую кожу подушечками пальцев, доведя ее ощущения до границы с приятной болью.

Сол забилась под ним, словно пойманная бабочка, каждое ее вздрагивание красноречиво говорило о приближении к пику наслаждения. Он сильнее навалился на нее, отмечая, как прекрасно впиваются в его кожу ее напряжённые соски. Он ухитрился обхватить упругую грудь другой ладонью, чтобы раздавить твёрдую горошину между большим и указательным пальцами.

— Кориолан Сноу! — с наслаждением воскликнула Дискордия, чем практически довела до исступления.

Следом за этим вскриком Сноу почувствовал, как она выгнулась навстречу, не оставляя между ними ни единого дюйма, и растворилась в удовольствии, забывая даже дышать. Он упивался тем, как изумительно дрожало ее тело снаружи и как беспорядочно сокращались мышцы влагалища внутри. Он был готов поклясться, что этот раз выдался гораздо сильнее предыдущего. Только когда Сол затихла, Кориолан окончательно отпустил контроль и сделал серию резких порывистых толчков. Кажется, бедняжка тихонько скулила от переизбытка ощущений и продолжающейся стимуляции, будучи слишком чувствительной после оргазма. Он крепче сжал ее бёдра, не позволяя отползти или отстраниться.

— Корио, пожалуйста, это чересчур! — прозвучало, как чертов вызов!

— Ещё разок. Ради меня, Дискордия, будь умницей, — он осыпал ее щеки быстрыми поцелуями и успокаивал, проникая глубоко внутрь.

Отвлекал внимание, чтобы коснуться ее клитора и надавить, сорвать несколько прерывистых всхлипов. Он начал безжалостно скользить пальцами вверх-вниз и по кругу, лишая рассудка. Сол попыталась схватить его запястье и оттянуть от себя, но Сноу оказался быстрее: он ловко перехватил ее руку и откинул в сторону, вновь возвращаясь к мягкому возбужденному бугорку.

— Не мешай, или заставлю принять четвёртый! — голос налился сталью и выражал абсолютную непреклонность.

— Кориолан! Это слишком, я не могу! — она хныкала и скулила, понимая, что скоро непременно окажется за чертой.

Когда ее мышцы затрепетали, настойчиво сжимая его, а Дискордия с протяжным стоном снова рассыпалась на части, Кориолан окончательно потерял темп. Он сделал ещё несколько рваных толчков бёдрами и наконец-то позволил себе отдаться наслаждению, захватившему его, словно ураган. Ощущения по нарастающей покоряли его тело, пробивали током каждую мышцу, поглощали разум и в итоге оказались лучше, чем любая из недавних фантазий. Да, он наконец-то получил и гребаных бабочек, и фонтан разноцветных фейерверков, и фаер-шоу с катапультой в придачу! Сквозь пелену до него донеслось эхо собственного голоса, хриплого и низкого, называющего Сол по имени.

— Дискордия, — стонал он, пребывая на вершине блаженства.

Нежные руки обхватили его, оставляли бережные касания, пока он тяжело дышал и приходил в себя. Кориолан заставил себя открыть глаза и посмотреть на девушку перед собой. Дискордия дотронулась до его раскрасневшегося лица, откинула прилипшие ко лбу пряди и потянулась за поцелуем, невесомым и лёгким. Он поддался, позволил обнять себя, затянуть в нежности, которые обычно избегал. Сноу сделал даже больше, когда сам обхватил ее руками в ответ и прижал к груди, переворачиваясь на спину.

— Ты в порядке? — голубые глаза смотрели с нескрываемым волнением, которое вызвало на губах Дискордии отблески тёплой улыбки.

— Более чем. Чувствую себя лучше, чем когда-либо, — она поцеловала Сноу в щеку и опустилась на широкую грудь.

Его руки сомкнулись в плотное кольцо, создавая кокон вокруг ее ослабшего тела, принося им обоим долгожданное чувство покоя и безмятежности. Голова была на удивление ясной. Произошедшее между ними выходило далеко за рамки обычного секса — никогда прежде он не испытывал столько эмоций во время физической близости с кем-либо. Это было что-то особенное, чистое, правильное, настоящее.

Тем не менее Дискордия оставалась лгуньей, сестрой потенциального мятежника, едва не отправившего Кориолана на тот свет, и виртуозной воровкой, умудрившейся оставить в дураках весь Капитолий. Хорошо, что он не узнал про Севира раньше — иначе бы непременно постарался отомстить и причинить ей непоправимое зло. От одной мысли об этом его сковал липкий страх, и он напрягся, а на его скулах заиграли желваки. Кориолан быстро прогнал морок и крепче прижал девушку, не желая отдаляться ни на дюйм, а после аккуратно подцепил правое запястье и начал медленно массировать, растирать и покрывать поцелуями, без слов извиняясь за произошедшее в Ботаническом саду.

— Кориолан, я не могу остаться, — тоскливо произнесла Дискордия, когда его веки стали предательски тяжелеть.

— Почему? — наивный и глупый вопрос, но ему было все равно.

— Отец давно ждёт меня. Сегодня я обязана вернуться домой.

Кориолан с разочарованным вздохом отпустил ее руку и зарылся ладонью в растрепанные кудри.

— Но я хочу, чтобы ты осталась, — он слегка приподнялся на подушках, заглядывая в серо-голубые глаза, которые смотрели со смесью печали и тревоги.

— Я тоже, Корио, хочу, но не могу.

Он тепло улыбнулся и подался вперед, будто для очередного поцелуя, но в последний момент остановился в паре дюймов от приоткрытых губ.

— Еще раз назовёшь меня так, и я не смогу тебя отпустить.

— Как не называть? — тихий смешок. Дискордия гладила его расцарапанные плечи, выводя запутанные узоры. — Корио?

Сноу порывисто накрыл ее губы своими, а после отстранился и потянул за собой, выдёргивая из уютных объятий кровати и мягко подталкивая к напольному зеркалу.

— Кориолан, что ты делаешь? — Дискордия ухватилась за простыню и поспешно прикрыла свою наготу, чем премного его позабавила.

— Простыня? Ты серьезно? — он звонко рассмеялся, прижимаясь к ее обнаженным ягодицам тяжелеющим пахом и пытаясь вырвать белую ткань из рук.

— Кориолан! Прекрати немедленно! — глаза вспыхнули недовольством.

В наказание Сноу оставил болезненный укус на ее шее и отошёл к шкафу. Черт, стоит повесить на потолке огромное зеркало, чтобы Дискордия видела, как прекрасно выглядит, когда он трахает ее на своей постели, — тогда упрямица наверняка перестанет играть в смущенную недотрогу! Он отодвинул нужный ящик, в котором хранил свои жетоны, и выхватил цепочку. Сол стояла вполоборота, слегка ссутулившись, и наблюдала за ним, густо краснея от вида обнаженного мужского тела. Еще немного, и она досмотрится — вместо особняка отправится прямиком в его кровать на второй заход! Словно прочитав его мысли, Дискордия прочистила горло и отвернулась, чем рассмешила ещё больше.

Сноу, как хищник, приблизился к ней сзади и снова прижался к ее телу, находя свободный рукой подбородок и заставляя встретиться с их отражением в зеркале.

— Корио, я правда не понимаю, что ты… — он шикнул ей на ухо и приложил указательный палец к губам.

— Хочу запомнить нас такими, — коротко признался он, жадно подмечая каждую деталь по ту сторону зеркала.

Он пробежался кончиками пальцев по ее выступающим ключицам, ловя очередной рваный вздох, и очертил место для своих жетонов. Следующим движением Кориолан собрал ее волосы в хвост и перекинул на грудь, освобождая шею. Высокий блондин в отражении повторял каждое его действие и тоже заставлял стоящую перед собой девушку восторженно трепетать. Черт, идея с потолком больше не казалась ему такой безумной, какой представилась сначала!

— Сейчас я кое-что тебе подарю, — шепнул он, обдавая жаром своего дыхания. — Носи их, когда меня не будет рядом, и ты почувствуешь, что я всегда с тобой.

Дискордия изумлённо вскинула брови и попыталась повернуться, но он настойчиво удержал ее за талию, а затем позволил цепочке занять свое новое законное место.

— Это же… — Сол шумно вздохнула и открыла от удивления рот, не в силах оторвать глаз от подвески.

— Мои военные жетоны, — утвердительно кивнул Сноу. — Теперь они принадлежат тебе.

Он не до конца понимал, что подтолкнуло его к этому широкому жесту: желание оставить ценный «сувенир» на память или потребность пометить, поставить особое клеймо.

— Я не могу… не могу взять их, — запиналась Дискордия, невинно хлопая ресницами.

— А я не спрашивал, можешь ты принять мой подарок или нет, я сказал, что дарю их тебе, — отрезал он тоном, не предполагающим возражений.

Сол неуверенно потянулась рукой к жетонам и обхватила их пальцами, привыкая к весу металла на своей шее. Кориолан удовлетворенно улыбнулся: теперь он может ненадолго отпустить ее, зная, что Дискордия будет носить его имя на своей груди.