Глава 22: Путешествие к созвездию Ориона (2/2)

— Я никуда не уйду без Дискордии! — злобно зарычал Кориолан, сбрасывая руки Фернера и удивляясь до глубины души этому неожиданному заключению.

— Черт, она уже давно выбралась и ждёт тебя снаружи! Скорее, Корио!

Фернер схватил его за пиджак, вцепился мертвой хваткой и поволок к выходу.

— Нет! Я чувствую, она все ещё где-то здесь! Она боится огня, она…

Сноу брыкался, вырывался и сопротивлялся, будто его снова держали крепкие миротворцы из Седьмого, а не верный товарищ, пытающийся помочь и спасти ему жизнь.

— Черт, Корио, я выведу тебя отсюда, хочешь ты того или нет!

Нет! Нельзя уходить без Дискордии — она наверняка испугалась и забилась в самый дальний угол, а вскоре задохнётся или сгорит в гребаном пожаре, если ее немедленно не спасти! Здравый смысл перестал функционировать должным образом, оставляя Кориолана наедине со своими внутренними демонами, которые оголтело вцепились в обнаженную плоть и прогрызали ее до костей. Сноу не отдавал себе отчёта в том, что произошло далее: в какой-то момент правому кулаку очень не понравились рьяные обещания Юния и та настойчивость, с которой его пытались увлечь как можно дальше от девчонки. Он резко проехался брюнету по лицу, заставляя того пошатнуться и разжать руки. Растерянный полустон жертвы, и костяшки пальцев Кориолана обожгло от грубоватой встречи с препятствием.

— Прости, Юн, — коротко бросил он и скрылся в облаке дыма, устремившись наперерез беснующейся толпе.

Сноу восстановил маршрут до женских уборных и в первую очередь побежал туда. Распахивал двери, кричал, звал девчонку, но в обоих помещениях оказалось пусто.

Его толкали и задевали локтями, несколько раз подряд наступили на ноги. Однако сцена с третьего этапа состязаний заставляла его сердце биться чаще и помогала не видеть перед собой ничего, кроме воображаемой Дискордии, содрогающейся в муках.

Павильон опустел в считанные минуты, и теперь происходящее было подобно самому худшему ночному кошмару Кориолана, за малым исключением, — в этот раз все разыгрывалось наяву, а не в его утомленном сознании. Казалось, ещё мгновение, и навстречу из теней вывалится мёртвый и полусгнивший Сеян, покрытый трупными червями, а из-под земли вырвутся тяжёлые цепи и скуют и без того ватные ноги.

Кориолан был полон решимости не покидать здание, пока не убедится наверняка, что Сол здесь нет. Если она задыхается от панической атаки или ядовитого дыма, то вряд ли сможет ответить. А если прав Юний, и девчонка действительно ждёт снаружи, то он впустую отравляет себя угарным газом. Однако интуиция подсказывала, что она где-то здесь. И где чертовы миротворцы и пожарные? Где хотя бы кто-нибудь, кроме него?

— Дискордия? Где ты?

На задворках сознания колыхались несвоевременные наблюдения: раз причина задымления — неожиданно вспыхнувший огонь, то отчего не чувствуется запах гари? И где всепоглощающие языки пламени? Почему все ограничилось столпом ярких искр и густым дымом? Не мог же огонь самопроизвольно погаснуть благодаря редкому дождичку, пролившемуся из системы пожаротушения? Он до сих пор не понимал, откуда валит дым, если признаков пожара нигде не было видно.

Ориентироваться в тумане оказалось тяжело, несмотря на мигающую подсветку и экстренное освещение. Периодически Сноу натыкался на какие-то лавки, задевал столики и опрокидывал бумажные стенды, хотя ему представлялось, что все происходит в замедленной съемке. Допустить мысль, что с Дискордией случилось что-то серьёзное, было выше его возможностей.

— Дискордия Сол! Черт, отзовись же!

Наверное, именно так чувствовала себя девчонка, когда блуждала мокрая, расцарапанная и испуганная по лесу в поисках напарника, пробившего голову во время падения с сосны. Однако Кориолан не считал себя испуганным — он убеждал себя, что контролирует ситуацию должным образом, хотя изнутри его пожирал почти животный страх. Противоречие, о котором он обязательно поразмыслит позже.

— Дискор… — Сноу споткнулся о какую-то коробку и навернулся с высоты своего роста.

Спустя мгновение он обнаружил себя растянувшимся в луже и прикусившим во время падения язык. Кряхтя и чертыхаясь, Кориолан поднялся и снова понёсся вперёд по павильону, туда, где находился дурацкий бриллиант.

Внутри все переворачивалось и отрывалось с каждым новым шагом, ноги заплетались и отказывались слушаться, волочились по инерции, а подвернутая лодыжка тянула и болела. Сноу окончательно позабыл, что для него значат «контроль» и «холодный рассудок», в нем и вовсе не осталось холода, только бушующее пламя, потушить которое оказался не в силах даже струящийся сверху поток воды.

— Дискордия Сол!

Глаза предательски жгло, но он упрямо твердил себе, что это естественная реакция организма на дым. Кориолан давно потерял счёт времени, не имея ни малейшего понятия, как долго блуждает по опустевшему павильону. То, что он до сих пор оставался в сознании и не лишился чувств, служило хорошим знаком. Какой же он идиот, что умудрился потерять девчонку из виду, когда ее нельзя было отпускать ни на шаг! Стоило дождаться ее у чертовых туалетов, тогда бы он не носился в панике по павильону и давно дышал свежим воздухом!

В голове пронеслась шальная мысль, что все драгоценности и украшения брошены без присмотра, и в них сейчас копаются воры, укрытые покровом полумрака и дыма, — бери любой, бери все, что сможешь спрятать и унести, но Сноу эти безделушки были безразличны! Ещё немного, и он лишится самого ценного бриллианта в Капитолии и во всем Панеме, если немедленно не найдёт ее! Перед глазами пронеслось воспоминание: сцена, упавший мотер, задыхающаяся и дрожащая Сол, ее крупные судороги и его крепкие руки, обещания держать и не отпускать, их первые настоящие объятия.

— Дискордия! Где же ты?

Горло сдавило, а из глаз градом посыпались слёзы. Вместо сигнала тревоги он слышал кровь, стучащую в висках, и гулкое биение собственного сердца, грозившего вырваться из груди. Его мир трещал по швам, разваливался на тысячу осколков с каждой секундой, потраченной впустую.

Больше он не видел дыма — перед его взором стоял лишь туман из горячих слез. Кориолан остановился и попытался перевести дух. Если он отключится и задохнётся прямо сейчас, это будет самая бессмысленная и идиотская смерть из всех возможных. Особенно, если Юний прав, и Сол мечется снаружи. И почему его настолько не заботила собственная жизнь? Когда он стал таким беспечным и позволил переживаниям о судьбе девчонки поглотить себя целиком?

— Дискордия! — больше всхлип, чем крик.

Если с Сол что-то случится, он никогда не сможет простить себя. Кориолан вообразил, как стоит перед распахнутым гробом на том самом кладбище. Ее холодную и неестественно бледную кожу, навсегда закрытые глаза, сложенные на груди и перевязанные бечёвкой руки. Хлебные крошки, хлебные крошки, хлебные крошки…

— Кориолан? Это ты? — до боли знакомая манера произносить его имя и выкрик, послышавшийся откуда-то справа.

Сноу содрогнулся всем телом, не понимая, слышит ли ее голос наяву или только в своей воспалённой голове.

Из тумана к нему уверенно брела чья-то фигура. Мгновение, и нежные руки обхватили его, почти вслепую отыскали лицо и принялись оглаживать влажные щёки, притянули к себе. Ее запах обволакивал и погружал в подобие транса, пока мягкие волосы забавно щекотали кожу.

— Дискордия? — Сноу оказался не в силах совладать с охрипшим голосом и почти стонал от нахлынувшего облегчения.

Он инстинктивно обхватил ее, крепко прижал к своей груди, пока тело продолжала бить мелкая дрожь. Кажется, сдави он чуть сильнее, услышал бы хруст ее рёбер, что донесся бы сквозь звон пожарной сирены. Все вокруг отошло на второй план: пожар, дым и даже угарный газ, который он продолжал вдыхать, — значение имела лишь Дискордия Сол, упрямо пытающаяся отстраниться и вырваться из удушающих объятий.

— Кориолан! Почему ты не выбежал со всеми? Что ты здесь делаешь? — как смеет девчонка об этом спрашивать?

— Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь? — неземная радость сменилась кипящей злостью и всколыхнувшимся бешенством. — Я носился здесь, как безумный, и искал тебя! Думал, что ты снова корчишься в панической атаке! Так какого черта, Дискордия?

Адреналин с новой силой ударил по нервным окончаниям, заглушая разум, визжавший, что здесь совсем неподходящее место для выяснения отношений. Сноу ожесточился на девчонку, как никогда прежде, совсем не понимая, почему она так спокойна и отчего сконфужена лишь от его присутствия.

— Корио, я… — она запиналась, будто бы силилась сочинить очередную наглую ложь.

Что-то было не так, и Сноу чувствовал это всем своим существом.

— Отвечай мне, немедленно! Какого черта ты не снаружи, Дискордия? — он чеканил каждое слово, не контролировал себя и с ненавистью впивался в ее хрупкие плечи, оставляя россыпь синяков.

— Обсудим, когда выберемся!

Боковым зрением Сноу успел разглядеть чей-то расплывчатый силуэт, разрезавший окружающий дым, фантомом пронёсшийся мимо них.

— Кориолан! — чересчур эмоционально воскликнула Дискордия, дергая его лицо обратно на себя. — Скорее, нам нужно уходить!

Сноу пребывал в глубокой растерянности и бежал к запасному выходу на автопилоте. Солнце, улица, толпа, свежий воздух — неужели кошмар остался позади? Он развернулся к девчонке и вновь вцепился в нее.

— Если бы ты знала, что я пережил за эти минуты, — Кориолан не узнавал своего голоса, хриплого, озлобленного и похожего на змеиное шипение. — Какого черта ты вытворяла? Ты чуть не угробила себя, безумная женщина!

— Кориолан, пусти, ты делаешь мне больно! — Дискордия скривилась и затрепыхалась, стремясь избавиться от цепких пальцев, которые до костей впивались в ее плечи.

Он порывисто втянул воздух и отшатнулся, схватившись за волосы и продолжая глотать кислород, как рыба, выброшенная океаном на берег. Вырез футболки душил подобно петле, а пиджак мертвым грузом тянул вниз. Сноу нагнулся и упёрся ладонями о колени, словно только что пробежал марафон, и часто заморгал, смахивая остатки слез. Расстаться с навязчивой мыслью, что он мог запросто лишиться девчонки, никак не получалось.

— Кориолан, посмотри на меня, пожалуйста, — Дискордия опустилась перед ним и оплела руками, помогая подняться. — Я в порядке, клянусь тебе.

Она взирала на него с нескрываемым беспокойством, не до конца понимая причины столь необычного поведения напарника. Действительно, Сол была в полном порядке: ни единого намёка на слёзы, предшествующую истерику или видимые повреждения — после случившегося на гонках она выглядела совсем иначе. Мокрые волосы облепили лицо, пиджак потемнел от впитанной влаги, а щеки покрывал густой румянец.

Кориолан глубоко дышал и мысленно считал от ста до нуля. Самообладание возвращалось по крупицам с каждым нежным прикосновением Дискордии. Ее руки скользили по его телу, поглаживали и успокаивали, выражали немую поддержку, влияли каким-то магическим образом.

Сноу сглотнул и вновь притянул девушку к себе, утыкаясь носом в плечо, которое совсем недавно чуть не раздавил в неконтролируемом порыве удержать и почувствовать рядом, живую, из плоти и крови. Он отогнул ворот пиджака и проложил дорожку из рваных поцелуев, заглаживая вину за свою грубость и срывая с губ Дискордии восторженный вздох. К черту общественные предрассудки — они меркли на фоне пережитого кошмара.

Сначала руки Кориолана прошлись по ее рёбрам, словно пересчитывая их и проверяя, все ли остались на месте. После чего левая ладонь оказалась на пояснице, а правая скользнула к лицу и принялась бережно очерчивать контуры скул и овал лица. Дискордия перестала дышать и безмолвно вглядывалась в отблески голубого океана, бушующего на дне его глаз. Сноу коснулся ее лба своим и прикрыл веки, поглаживая вдоль лопаток, будто отпусти он ее снова — и Дискордия развеется подобно миражу, рассеется миллионом песчинок на ветру. Она ошарашенно молчала, не понимая, как следует реагировать на эту вспышку нежности. Сноу отдышался и слегка откинул голову, после чего поддел ее подбородок двумя пальцами.

— А теперь объясни мне, почему ты вела себя, как последняя идиотка, и подвергла свою жизнь смертельной опасности?

— Я увидела те искры и безумно испугалась, не могла сдвинуться с места, пока не услышала твой голос, я…

Сбивчивые оправдания Дискордии прервал звонкий щелчок, раздавшийся сбоку, за которым послышался второй и третий. Сноу встрепенулся, готовый к встрече с новой опасностью и намереваясь предотвратить любую угрозу. Но к его облегчению, это были всего лишь назойливые журналисты с камерами и микрофонами наперевес.

Так и появилась на свет знаменитая фотография, вызвавшая эффект разорвавшейся бомбы в жёлтой прессе Капитолия и не одну неделю будоражащая людские умы. Кориолан Сноу, талантливый и неоднократно заявивший о себе единственный сын доблестного генерала Красса Сноу, сжимает в крепких объятиях Дискордию Сол, загадочную наследницу технической монополии «Сол Интерпрайзез».

Позже он вновь откопает эту фотографию в бесчисленной коллекции Тигрис, аккуратно вырежет из газеты и положит на хранение к бумажной розе, в свой тайный уголок, куда ни одна посторонняя душа не возымеет доступа до самой его смерти.

За вспышками фотокамер последовало короткое интервью. Говорил в основном Кориолан, а Дискордия с прямой осанкой стояла рядом, периодически кивала и коротко отвечала на заданные вопросы.

— Скажите, Вы сильно испугались, когда начался пожар?

— Я испугался только за свою спутницу, — отозвался Кориолан, не расцепляя объятий.

Пусть снимают, записывают, пишут о них дурацкие статейки, плевать! Они сами виноваты, что допустили подобное! Сноу провел рукой по влажным кудрям и пришел к выводу, что мир наконец-то вернулся в норму.

Он мельком оглядел негодующую толпу, которую окружил отряд прибывших миротворцев. По громкоговорителю скомандовали никуда не расходиться и дождаться обязательной дачи свидетельских показаний. Внутри павильона уже работала группа криминалистов, что не оставляло сомнений — причина крылась не в проводке, случайно вышедшей из строя. Скорее всего, в следственных органах подозревали мятежников, устроивших очередной теракт.

Журналисты быстро переключились на беснующегося неподалёку полупьяного мужчину, оставляя парочку наедине.

Кориолан немного осмотрелся и пришел к заключению, что человека-медведя нигде нет, как и Юния с его разбитым носом. Зато кое-кто другой уже направлялся к ним широкими шагами, прожигая в обоих дыру. Высокий, в чёрном костюме и в кожаных перчатках. Черт!

— Добрый день, господин Сол, — процедил Сноу сквозь зубы, загораживая собой охнувшую Дискордию.

Герц Сол остановился поодаль и изумлённо вскинул брови, наблюдая за появлением неожиданной преграды на его пути.

— Кориолан, боюсь, я не в настроении разглагольствовать с тобой сегодня, — бесцветный тон, сквозивший пронизывающим холодом, вызвал добрую сотню мурашек на коже Сноу. — Отойди в сторону и позволь мне забрать дочь.

Черт, что случилось со стариком Герцем? Неужели он совсем слетел с катушек? Его сжатые кулаки только убедили Кориолана в том, что отступать никак нельзя.

— При всем уважении, я не отойду, господин Сол. Дискордия в состоянии решать сама, куда ей идти и с кем, — только бы девчонка ничего не учудила и продолжала стоять за его спиной!

— Говорил, что не влюблён, а сейчас не подпускаешь к ней родного отца и лаешь, как послушный цепной пёс! — рассмеялся мужчина, засовывая руки в карманы брюк.

Очень нелицеприятное сравнение, но придётся смолчать. Кориолан набрал побольше воздуха в легкие и внезапно выдал откровение, поразившее даже его самого.

— Господин Сол, я безмерно дорожу Дискордией и хочу, чтобы Вы знали: я никому не позволю и пальцем ее коснуться, если она этого не хочет, — он говорил спокойно, сдерживая волну подступающей агрессии, мечтая лишь о том, чтобы девчонка стояла тихо и не начинала концерт.

— Ты забываешься, паршивый щенок, — с широкой улыбкой пропел Сол и сделал шаг навстречу, обдавая лицо «защитника» запахом виски.

Кориолан не сдвинулся с места, морально настраиваясь превратиться в лепёшку от скорой встречи с кулаками разъярённого Сола. Видимо, он все-таки окончательно свихнулся и к тому же успел неплохо принять на грудь. Нет, отдавать девчонку пьяному папаше никак нельзя!

— Корио, — опасливо пропищала Дискордия из-за его спины испуганным голоском. — Давай я поеду с отцом, и… — она запнулась, так и не договорив фразу.

Сноу молчал и продолжал крепко стоять на ногах. Если она решит выскользнуть из импровизированного укрытия и добровольно отправиться с отцом, придётся отпустить ее и не останавливать. Но пока девчонка прячется за ним и что-то бормочет, слушать ее он не собирается.

— Дискордия, поедем домой, и я докажу тебе, что ты украла не то досье. Стоило сперва проверить свою собачонку и только потом прыгать с ним в койку!

Сноу до боли сцепил челюсти, уловив львиную долю желчи в более чем прозрачном намеке. Значит, у пьяного придурка все-таки есть какой-то компромат! Стоит не терять времени впустую и скорее избавиться от него, пока не стало слишком поздно!

— Я велел тебе отойти в сторону, щенок. У тебя нет никаких прав на мою дочь! Она сейчас же поедет со мной!

Отреагировать Кориолан не успел — между ним и Солом внезапно проскользнула чья-то спина в синем пиджаке.

— Уважаемый и любезнейший господин Сол, позвольте Вас расстроить, — с напускным трагизмом просипел майор Вюргер, — Мисс Сол и мистер Сноу сейчас же отправятся со мной для дачи свидетельских показаний в департамент.

— Анхель, а я все ждал, когда ты вылезешь из своей крысиной норы! — Герц Сол ударил в ладоши и задорно рассмеялся.

Майор снял темные очки и отрицательно покачал головой.

— Боюсь, Вы ошиблись господин Сол. Строить норы отнюдь не моя специализация. Вот он я, перед Вами, абсолютно безоружный и крайне уязвимый! — Вюргер театрально раскинул руки.

— Что, радуешься долгожданному повышению?

— Радуюсь и планирую удивить Вас новым головокружительным взлетом, господин Сол, — Вюргер изобразил взлёт ракеты, сопровождая сценку шипящим звуком.

— Лети, Анхель, только будь предельно осторожен — не опали свои крылышки подобно Икару! — Сол с силой хлопнул его по плечу и отошел в сторону, награждая дочь испепеляющим взглядом.

Майор махнул им с Дискордией и, бросив какие-то распоряжения подбежавшему миротворцу, повёл к своему бронированному автомобилю. И с чего это Вюргер решил проявить такое участие? В голове не укладывалось! Сол шмыгнула на первое сидение, чем немного раздосадовала Кориолана, которому пришлось сесть сзади.

— Сэр, мне жаль, что Вам пришлось столкнуться с моим отцом, — робко проговорила девушка и поправила волосы.

— Не стоит, мисс Сол. Так или иначе, мне требовался предлог, чтобы легально улизнуть от этой шумихи. А Ваш отец… Он напоминает мне одного человека из моего прошлого, — глубокомысленно изрёк Вюргер, постукивая пальцами по рулю.

Кориолан предположил, что майор имеет в виду отчима, которого Вюргер прихлопнул, будучи подростком. Оставалось надеяться, что Герц Сол не применял физического насилия по отношению к своей дочери.

Поездка проходила в гнетущей тишине: Вюргер настороженно вел автомобиль и молчал. Видимо, после разговора с Солом он оставил свои шуточки для другого раза.

Кориолан смотрел в окно и размышлял. Пусть они и спасались бегством от Герца Сола, спрятавшись за кровавого майора, Сноу был счастлив. Он отстоял свою женщину и не отдал ее в лапы чокнутого папаши. Дискордия, вероятнее всего, не захочет оставаться на ночь, если он предложит, — придётся попыхтеть, уговаривая ее. Отпускать Сол он вовсе не намерен: какие, к черту, проблемы с нормами приличия? Кориолан, хозяин пентхауса и глава семьи, желает видеть ее рядом, так кто осмелится ему помешать? Даже если он заявит, что Дискордия остаётся навсегда, ни одна живая душа не посмеет противиться его решению и возражать. Но сначала требуется разузнать про темные делишки Севира и разобраться с возможной угрозой, исходящей с того света, и только затем готовить девчонку к переезду.

В Седьмом Герц Сол вскользь упомянул, что мужчины из семьи Сноу обладают особой властью над женщинами рода Кнехт. Однако, судя по всему, это правило работало в обе стороны, с чем Кориолан почти смирился, пока носился по задымлённому павильону.

— Что ж, вот мы и на Корсо, ваша остановочка, — задорно оповестил пассажиров Вюргер и припарковал автомобиль. — Оба свободны, разумеется.

Получается, никакого допроса с пристрастием не будет? День потихоньку начинал налаживаться.

— Благодарю, сэр, — обескураженно выдавила Дискордия, а Кориолан, в свою очередь, ограничился самодовольным кивком.

— И ещё, — Вюргер быстро нашёл взгляд юноши в зеркальце заднего вида, — Вы знаете, где меня найти, если захотите устранить Вашу проблему.

— Сэр, это уже лишнее, — коротко отозвалась Дискордия, однако Сноу догадался, что майор обращался к нему, а не к девчонке.

Блондин еле заметно качнул головой и выскользнул из салона, чтобы по-джентльменски распахнуть дверцу перед девушкой. Он успел зафиксировать, как Сол торопливо сунула Вюргеру какой-то свёрток, и нахмурился. Однако Кориолан изнывал от усталости и пережитого стресса и потому не придал этому странному жесту никакого значения. Он взял девушку за руку и настойчиво повёл ко входу в здание. Дискордия, к его облегчению, не стремилась препираться с напарником и застенчиво плелась за ним к лифту.

— Корио, я очень переживаю, — призналась она, потупив глаза, пока они стремительно поднимались на двенадцатый этаж.

— Прекрати говорить глупости: с Тигрис вы уже знакомы, Мадам-Бабушка заочно обожает тебя, поскольку ты внучка ее подруги, а «ма» Плинт без ума от всех и каждого, — заверил ее Кориолан, беря под руку.

Приём действительно оказался весьма радушным: хотя Мадам-Бабушка сильно утомилась за утро и отдыхала в своей спальне, кузина и «ма» сразу окружили гостью теплом и заботой. Они уже слышали о случившемся на ярмарке из экстренных новостных сводок и были крайне взволнованы. Причины пожара до сих пор устанавливались следственной группой, однако Кориолан был полон твёрдой уверенности: все снова сведётся к проклятым мятежникам, устроившим очередную опасную провокацию. Оставалось посочувствовать капитолийцам, что чахли под августовским солнцем, лишенные привилегии скрыться с места чрезвычайного происшествия в компании главы департамента гражданской безопасности.

Дискордия переоделась в чистый и сухой спортивный костюм, который заботливо предложила Тигрис, и выглядела по-домашнему уютно. Девчонка впервые была на территории Кориолана, что не могло не радовать.

«Ма» Плинт накормила всех свежеприготовленным вишневым пирогом и с неподдельным интересом рассматривала гостью.

— Дискордия, я очень рада, что ты заглянула к нам после случившегося на ярмарке, — честно призналась женщина. — Надеюсь, мое угощение немного подняло тебе настроение!

— Благодарю за гостеприимство, миссис Плинт. Вы действительно очень вкусно готовите, теперь я убедилась в этом лично! — вежливо ответила девушка, подцепляя третий кусок пирога.

Кориолан кое-как заставил себя доесть первую порцию и в глубокой задумчивости крутил вилку в руках. Герц Сол опасен и сегодня перешёл все границы дозволенного — с этим обязательно нужно что-то делать, нельзя опрометчиво позволить ему все разрушить!

— У вас потрясающий пентхаус, — проговорила Сол, когда они остались вдвоём в гостиной.

«У меня», — подумал Кориолан, однако вслух ничего не сказал. Вместо этого он хитро прищурился и опустился рядом с ней на диван.

— Ты ещё толком ничего не видела, а уже делаешь такие выводы. Например, не была в моей комнате!

Девушка шутливо ударила его по плечу и усмехнулась.

Некоторое время они молчали и смотрели репортаж, в котором снова рассказывали про инцидент на ярмарке. По предварительным данным, причиной пожара послужила неисправная проводка, во что, конечно, верилось с превеликим трудом.

— Ты действительно имел в виду то, что ранее сказал отцу? — с трогательной улыбкой на устах спросила Сол, задавая по-настоящему важный для неё вопрос.

Маска безразличия, бесчувственности и равнодушия, сросшаяся с черепом Кориолана за долгие годы беспрерывного ношения, затрещала и раскололась, разлетелась на осколки. Он не был способен выдавить из себя очередную гнусную ложь или призрачную полуправду, только не после всего, что пережил в течение этого безумного дня.

— А как иначе, Дискордия? — заговорил блондин уверенным голосом. — Ты действительно мне дорога, и я никому не позволю причинить тебе вред.

Сол наградила его каким-то нечитаемым взглядом. Ресницы подрагивали и отбрасывали длинные тени под ее глазами, а черты лица как-то по-особенному заострились.

— Я в состоянии справиться с остальными, Кориолан. Главное, не позволяй подобного себе. Перед тобой, — она сдавленно выдохнула, прежде чем закончить предложение. — Перед тобой я бессильна.

Сноу стушевался, не зная, что следует сказать на это замечание: Сол только что открыто признала его своей слабостью, непреодолимой слабостью!

— Кориолан, почему отец сказал, что я взяла не то досье?

Новый вопрос застал Сноу врасплох. Он заломил пальцы, проклиная себя за то, что упустил эту крохотную деталь и не продумал ответ заранее. Старый кретин намекнул дочери на скелеты в шкафу ее «возлюбленного», а Кориолан до сих пор не имел ни малейшего понятия, какую карту спрятал Герц Сол в рукаве.

— Думаю, он имел в виду Сеяна и Бобина, того трибута, которого я упомянул в библиотеке. Наверное, твой отец наивно полагает, что я скрыл это от тебя.

— То есть, дело в них двоих и больше ни в чем?

— Разумеется, а в чем же ещё? — мелодичность его интонаций не оставляла никаких сомнений: он говорит чистую правду.

— Кориолан, если тебе есть, чем поделиться со мной… Знай, я готова выслушать и попытаться понять. Только не обманывай меня, не возводи новых стен, когда мы еле-еле разобрались со старыми.

Сноу протестующе замахал руками и поспешил заверить, что других «стен» между ними нет и не будет, внутренне ужасаясь перспективе оказаться раскрытым. Что же известно Герцу Солу? Не мог же он невообразимым образом раскопать сведения об инциденте трехлетней давности?

— Я скоро вернусь, — пообещал Кориолан, когда девушка ощутимо расслабилась от услышанных заверений, и выскочил за дверь, чтобы немного перевести дух.

Он быстро просмотрел корреспонденцию и попытался отвлечься от мыслей о злосчастном компромате, хранившемся у Герца Сола.

Когда Сноу вернулся в гостиную и уже открыл рот, чтобы позвать Дискордию, то столкнулся с «ма», покидающей комнату. Она шикнула на «сынка» и зажала ему рот рукой.

— Наша гостья недавно задремала, не будем ей мешать, пускай как следует отдохнет после пережитых потрясений!

Сноу кивнул и решил найти что-нибудь, чем можно укрыть девушку. Да, в гостиной лежал мягкий и уютный плед Мадам-Бабушки, но за восемь десятков лет он неотвратимо провонял старушкой. Сначала Кориолан взялся за пушистую и недавно выстиранную накидку, но затем отрицательно покачал головой и схватил покрывало со своей кровати с его собственным, едва уловимым запахом. Дискордия должна привыкать к нему, даже если это будет происходить неосознанно: благодаря таким незатейливым мелочам ее привязанность начнёт крепнуть и неуклонно расти.

Кориолан осторожно прошмыгнул в гостиную, где на диванчике дремала Сол. Девушка подложила ладошку под голову и прислонилась к подлокотнику. Сноу изучал ее несколько долгих минут, следил за размеренно поднимающейся и опускающейся грудной клеткой, непривычно расслабленными мышцами лица. Во сне Дискордия выглядела так величественно, умиротворенно и спокойно, будто настоящая принцесса из сказки! Нет, так ее называл Юний. Сноу облизал губы, выбирая что-то свое. От деток и малышек его всегда тошнило, ровно так же, как и от котят и прочих представителей животного мира. Солнце? Да, будет сочетаться с ее фамилией, но снова не то. Моя роза? Или… мой лепесток? Мой драгоценный лепесток — ему понравилось, звучало намного лучше!

Кориолан попробовал осторожно укрыть ее, но, видимо, только в кино спящих девушек можно таскать на руках и перекладывать с одного места на другое: Дискордия зашевелилась и протерла сонные глаза.

— Корио? — она несколько раз озадаченно моргнула, словно не до конца понимая, почему он вдруг оказался рядом и вторгся в ее сон.

— Корио, — согласился Сноу, не позволяя ей подняться и удерживая в положении полулежа.

Уголки рта дрогнули в легкой усмешке, и он быстро наклонился, запечатлев невесомый поцелуй на ее приоткрытых губах. Их вкус все ещё таил в себе отголоски пряной вишни и корицы, что делало попытку отстраниться мучительно болезненной. Дискордия приподнялась на локтях и потянулась следом, желая поцеловать в ответ, и тогда Сноу сдался, позволяя ей привлечь себя ближе, обнять за шею и осыпать мимолетными прикосновениями лоб, щеки и скулы. Когда девушка остановилась и уткнулась ему в грудь, втягивая запах утреннего крема для бритья и самого Кориолана, он осторожно погладил ее по голове и наклонился к уху.

— Отдохни немного, и я отвезу тебя домой, — предложил он, слегка отодвигаясь и захватывая Дискордию в плен кристально-голубых глаз.

— Я не буду вам мешать? — и почему она продолжает гнуть свою линию: сначала твердила про доставляемые неудобства в ателье, теперь повторяет спектакль в его обители, на которую у Кориолана имелось куда больше прав, чем на мастерскую Тигрис.

— Не будешь, Кора, — с особым акцентом заверил Сноу, решив проявить терпение.

Несколько секунд она ласкалась об его руку, а затем спросила, чем же займётся он сам, пока она будет бессовестно дрыхнуть.

— Я посижу рядом и что-нибудь почитаю, если позволишь.

— Это твой пентхаус, тебе решать, — тихонько прыснула Дискордия, подкладывая под голову подушку.

«И ты тоже моя», — удовлетворенно подумал он и тепло улыбнулся.

— Разбуди меня через часок, хорошо?

Сноу ещё раз провёл ладонью по ее волосам и пересел на продавленное кресло, устраиваясь поудобнее с утренней газетой в руках и погружаясь в чтение старых новостных колонок. Завтрашняя корреспонденция обещала оказаться крайне занятной — наверняка где-нибудь на первых страницах будет красоваться их с Дискордией фотография!

Отрицать бесполезно: Сол нравилась ему с каждым днём все больше и больше, невзирая на вздорный характер, самоуверенность и упёртость. Однако если не хватать девчонку без спроса, не отпускать в ее адрес язвительные комментарии и не выкручивать руки, она становилась вполне сносной и даже милой, почти покладистой.

Сноу заставлял себя сосредоточиться на буквах, однако краем глаза постоянно косился на бордовую сумку, валяющуюся сбоку от дивана. Он вытянул губы в трубочку в попытке побороть импульс залезть внутрь и покопаться в содержимом. Черт, Дискордия вела себя слишком подозрительно, а интуиция подсказывала, что она потерялась в павильоне неспроста — паническая атака играла далеко не первую роль, если вообще имела место быть. Нужно обязательно убедиться, что девчонка не замешана в произошедшем!

Кориолан метнул в Дискордию извиняющийся взгляд и тихонько подкрался к дивану, бесшумно поднимая сумку и отползая в сторону со своей добычей. Он посмотрит одним глазком, очень аккуратно, чтобы удостовериться в ее безопасности! Именно Кориолан несёт ответственность за Сол. Наверное, он согласился на это гораздо раньше их страстного скрепления договора в переулке. Скорее всего, Кориолан дал добро ещё в Ботаническом саду, когда не сбежал, а флегматично опустился на траву. Хотя Дискордия и не являлась официальным членом семьи Сноу, столь досадная мелочь может однажды бесповоротно измениться, поэтому в его интересах приложить все усилия для осуществления тайной задумки.

Светоотражающий материал наподобие фольги покрывал злополучную сумку изнутри. Хитро, ничего не скажешь, — ни один рентгеновский аппарат на пункте досмотра не распознает содержимое благодаря этой отделке!

В первую очередь Сноу вытащил толстый потрёпанный блокнот с выцветшим изображением океана на обложке. Складывалось впечатление, что рисунок был нанесён вручную при помощи цветных карандашей. Вероятно, Кориолан пришёл к верному заключению — работа смахивала на те, что висели в особняке и принадлежали перу Летиции Сол. Страницы оказались пустыми — очень странно, учитывая, что блокнот листали не одну тысячу раз, а на некоторых полях висели маленькие цветные закладки. Неужели Дискордия использует какие-то особые чернила? Разбираться в очередной загадке было некогда — необходимо поторопиться и охватить как можно больше.

Брови Кориолана взлетели вверх, когда он обнаружил под скрепкой черно-белую фотографию. Перед знакомым фонтаном виднелись фигуры подростка и маленькой девочки, в которых мгновенно угадывались Севир и Дискордия. Юноша стоял на одном колене, а его лицо демонстрировало широкую улыбку и было повернуто к сестре. Он обнимал малышку, пока девчушка смотрела куда-то вверх, словно изучала проплывающие облака, оставшиеся за кадром. Хорошенькая девочка с совсем короткими волосами и весёлый мальчишка казались очень счастливыми.

На секунду Кориолан почувствовал укол совести — возможно, не следовало так откровенно радоваться преждевременной кончине Севира Сола. Старший брат на протяжении долгих лет был единственным, кто заботился о Дискордии, оберегал после смерти матери, поддерживал и помогал справляться с жизненными трудностями. Если бы не он, то кто знает, что удумал бы невменяемый Герц Сол? Севир отстаивал сестру так, как это пытался сделать сам Кориолан. Но если он только-только встал на этот скользкий путь и по-настоящему проявил себя лишь единожды, то Севир Сол вел эту борьбу годами. Наверное, благодаря его участию и вниманию Дискордия не сломалась под гнетом отца и не озлобилась на этот мир, а научилась стойко противостоять самым скверным обстоятельствам и до сих пор помогала задыхающимся младенцам в закусочных. Разве могло быть иначе, когда у тебя перед глазами пример человека, который бросал вызов доктору Волумнии Галл и даже умудрился сорвать ей какой-то особо важный эксперимент? Сноу резко свёл брови к переносице — нельзя ставить себя на одну ступень с этим гнусным мятежником и думать о нем в положительном ключе!

Он аккуратно вставил фотографию в блокнот, вернулся к записной книжке и бережно раскрыл на следующей закладке. Увидев ее, Кориолан потерял дар речи: между страницами была вложена одна из его белых роз, хрупкая, уже засушенная и служившая напоминанием о нем. Сноу едва не поддался порыву подскочить к дивану и расцеловать Дискордию: он даже не догадывался, что Сол всегда носила с собой его частичку в том же блокноте, где хранила фотографию с Севиром! Сноу украдкой посмотрел на спящую девушку. Хотелось уничтожить Герца Сола за то, что старый негодяй посмел обижать это сокровище!

Кориолан впервые осознал, насколько, должно быть, они мучались от одиночества до знакомства друг с другом, даже если оба никогда не признаются в этом открыто. Он ненавидел человеческие привязанности и никого к себе не подпускал, не позволял узнать себя настоящего, годами скрывался за тщательно выстроенным фасадом. Сноу привык довольствоваться компанией Тигрис и Мадам-Бабушки, позже освоился с присутствием «ма» и Страбона, которые тоже не несли для него угрозы. Этого было достаточно — зачем впускать в свой мирок кого-то еще? Но с появлением Дискордии его догмы претерпели изменения, пусть и не сразу. Наверное, он и сам не мог сказать, в какой момент вещи избрали другой ход. Случилось ли это на планолете, пока Сол самоотверженно спасала его от ножа убийцы? Или в лесу, когда девчонка сорвала голос, блуждая под дождем в поисках своего напарника? У неё отсутствовал всемогущий компас Красса Сноу, да и вряд ли она задумывалась над выживанием — Дискордия, прежде всего, хотела найти его и осмотреть раны, что, собственно, и сделала. А ее поведение на базе миротворцев до сих пор вызывало волну мурашек.

Что ещё? Тушь для ресниц, небольшое зеркальце, средства женской личной гигиены, помятый носовой платок, ключи от мотера и гребень для волос. Кориолан пробежался кончиками пальцев по его гладкой поверхности и поймал себя на мысли, что не против расчесть Дискордию сам и собрать непослушные локоны в косы, наподобие тех, что заплетал в детстве Тигрис.

Следом Сноу вытащил небольшую косметичку и в предвкушении очередных находок тихонько расстегнул замок, бросая косой взгляд на Дискордию. Девчонка точно взбесилась бы, если бы неожиданно проснулась и поймала его за столь непотребным занятием!

А это уже намного интереснее! Коммуникатор, который Сноу с тяжёлым вздохом отложил, не намереваясь залезать ещё глубже. И пусть ему нестерпимо хотелось активировать устройство и убедиться, что у Сол действительно нет других мужчин, кроме него, он сдержался, понимая, что поводов для сомнений точно нет. Несколько ключ-карт от каких-то одной Дискордии известных дверей. Сноу причмокнул, обнаружив целых три жучка-пуговицы, электронный ушной вкладыш и ещё пару каких-то непонятных устройств. Неужели девчонка всегда таскает с собой целый шпионский арсенал?

Кориолан закрыл косметичку и улыбнулся сам себе, ощущая, как плавится в приступе нежности. А что, если на минуточку предположить, что Герц Сол в чем-то действительно прав? Насколько чудовищной трагедией будет признание того факта, что Кориолан по-настоящему в нее влюби…

Завершить мысль он так и не смог — в следующее мгновение Сноу застыл, обратился в камень и перестал дышать. Почувствовал себя так, словно его вновь придавило тяжелой бетонной плитой, третий или четвёртый раз за день, из-под веса которой выбраться он оказался не в состоянии. В легких пекло от недостатка кислорода, во рту пересохло, а глаза предательски защипало.

На дне бордовой сумки в непрозрачном кульке мирно покоились неоспоримые доказательства причастности Дискордии к произошедшему на ярмарке. Улики, компромат, объяснение столь жгучей ненависти в глазах Герца Сола и причина добродушия Вюргера — овальные очки с синими стёклами, рыжий парик и завёрнутый в него ручной стеклорез.