Глава 21: Скульптор и его скульптура (2/2)
Кориолан смотрел на неё с нескрываемым восхищением, не в силах сдержать гордую улыбку: не только красивая и смелая, но ещё и чертовски смышлёная!
— Подожди, я отлично помню, что он пожимал мне руку и держал протез на весу!
— Поздравляю, ты стал свидетелем нашего огромного технического прорыва! Именно поэтому Дьюк похвалил новую модель и передавал отцу слова благодарности.
— Дискордия, где ты научилась так хорошо разбираться в этих медицинских тонкостях? Говоришь, как специалист с опытом.
— У меня было много свободного времени, если ты помнишь. До смерти Севира я и вовсе планировала стать врачом, как мой покойный дед. Но теперь это только мечты, — она грустно вздохнула и понуро опустила голову.
— Не расстраивайся, Дискордия. Работая в компании, ты принесёшь не меньшую пользу. Например, будешь вкладываться в ваш центр и медицинские исследования.
— Ты правда думаешь, что у меня получится? — робкая надежда плескалась на дне ее глаз.
— Конечно, иначе бы не говорил тебе этих слов, — уверенно подтвердил он.
— Спасибо, Кориолан. Я ценю твою поддержку, — она улыбнулась и оставила короткий поцелуй на его щеке.
Сноу погладил ее по спине и вернулся к соседнему стеллажу. Казалось невероятным, что отныне они будут касаться друг друга так легко и непринуждённо, без неуместных переживаний и притворного упорства.
Конечно, он с удовольствием поддержит ее медицинские начинания: пусть девчонка развлекается и занимается протезами, лекарствами и роботами-акушерами. Главное, держать ее подальше от опасностей в виде других мужчин и мятежников и не позволять по глупости ввязаться в новые темные делишки.
Кроме того, отрасль весьма престижная и многообещающая. Медицина поможет Дискордии обзавестись высоким уровнем общественного одобрения, что выгодно и для самого Кориолана. Успешный политик должен оставаться идеальным во всем, и, к сожалению, семейный статус до сих пор играет далеко не последнюю роль.
Рядом с умным, харизматичным и интеллигентным Кориоланом Сноу должна встать обаятельная, красивая и образованная женщина из богатой семьи. Та, что будет восхищенно взирать на него влюблёнными глазами на светских мероприятиях и мило улыбаться журналистам на интервью, имея собственные достижения в профессиональной сфере. Конечно, он забегает далеко вперёд, но такие моменты важно просчитывать заранее, и…
— Корио! Смотри! — взбудораженно воскликнула Дискордия.
Сноу встрепенулся и в один прыжок оказался рядом. Сол пихнула ему пожелтевшую картонку, расчерченные карандашом строчки которой были заполнены каллиграфическим почерком.
«Лиам Магнус Дюкрейн».
— Попался, — победоносно пропел Сноу, пожирая взглядом короткое досье.
Оказалось, что Дьюк был старше его отца на целых тринадцать лет. Вот же однорукий и одноногий кретин — отлично сохранился для своего возраста!
«Особые интересы: высшая математика, математический анализ, архитектура, проектирование, скульптура».
— Совсем неудивительно, что он построил себе подземное убежище, — заключил Сноу и повернулся к Дискордии, которая торжествующе улыбалась.
— Что бы ты без меня делал?!
— Умница, — Кориолан поцеловал ее в макушку и порывисто заключил в свои объятия.
Девчонка, может быть, и самая противная во всем Капитолии, но однозначно и самая полезная!
— Выяснить остальное не составит особого труда, — блаженно проговорила Дискордия. — Попробую что-нибудь разузнать в информационной базе нашей компании.
— Не забудь только сообщить мне о своих находках, — напомнил Кориолан. — Кстати, я заметил поразительное сходство между вашим фонтаном и тем, что мы видели у Дьюков. Кажется, нашлось вполне разумное объяснение, — поделился догадкой Сноу, зарываясь носом в ее волосы.
— Не перестаёшь удивлять своей сообразительностью — секунду назад я подумала о том же самом.
— Обещаю, что никогда не перестану тебя удивлять.
Они разобрали ещё пару полок и двинулись к выходу. На обратном пути каждый размышлял о своём и не пытался завести беседу.
Кто же ты такой, Лиам Магнус Дюкрейн? Как архитектор, скульптор и калека переквалифицировался в неуловимого кукловода? И самое главное — то, на что намекал Герц Сол, — есть ли способ избавиться от тебя так, чтобы занять твое место?
Когда они прибыли на место и покинули автомобиль, Кориолан был уверен, что десяток невидимых камер фиксируют каждый его шаг и каждый производимый шорох. Однако он не выдержал и все равно решил догнать уходящую Сол.
— Постой, Дискордия! Чем ты занимаешься завтра? — выпалил он, преграждая путь.
— Работаю в компании с раннего утра и до позднего вечера, а что?
— Никак не получится вырваться? Может быть, хотя бы ненадолго? — разочарованно нахмурился Сноу.
— Боишься, что безумно соскучишься, если не увидишь меня хотя бы один день?
«Уже скучаю», — подумал он, но вместо ответа цокнул языком и закатил глаза, отворачиваясь в сторону.
— Корио, я же шучу, не дуйся, — она аккуратно повернула его лицом к себе и ласково погладила по голове. — Давай встретимся в обеденный перерыв и перекусим?
От незримого присутствия Герца Сола ему стало не по себе, однако он не смог противостоять ее нежным прикосновениям, таким незнакомым и приятным.
— Напиши, во сколько и где.
— Хорошо, — Дискордия провела по его гладковыбритой щеке, и Кориолан на секунду уткнулся в ее ладонь, оставляя прощальный поцелуй.
В пентхаус он вернулся необычайно счастливым и окрылённым, что не осталось незамеченным членами семейства.
— Сынок, ты весь светишься! Что тебя так обрадовало?
— Ничего особенного — лето на дворе, оттого и настроение хорошее, — ответил Сноу и таинственно улыбнулся.
Тигрис неопределённо хмыкнула, продолжая угрюмо работать над очередным эскизом. Но даже ее открытое недовольство не задевало Кориолана. Он неспешно переоделся и отправился дописывать отчет для доктора Галл.
Сноу машинально выводил буквы, не в состоянии выкинуть из головы их обоюдное решение «прийти к чему-то большему». Называть происходящее чем-то помимо «этой затеи» Кориолан страшился. Будто назови он «затею» иначе, его вмиг поразила бы блестящая молния.
Он понимал, что Дискордия вряд ли чувствует себя намного лучше. Ещё на балу она обмолвилась, что боится стать для него временным развлечением, игрушкой с завидным наследством, от которой он избавится, когда она ему наскучит.
Но девчонка не учла один важный момент: Кориолан не привык легко отпускать то, что считает своим по праву. В этом и крылась причина его ночных кошмаров с Сеяном: даже гнусного предателя Плинта он не смог отпустить до конца! Сколько бы не убеждал себя в обратном и сколько бы не пытался ненавидеть мерзкого мятежника Сеяна, выбросить из головы его предсмертные крики никак не получалось.
В глубине подсознания Сноу догадывался, что тщетно искал замену Сеяну в Квинте, почти так же, как и «ма» старалась разглядеть своего сына в Кориолане. Он скривился и зажмурился, крепко, до режущей боли в глазных яблоках, запрещая себе чувствовать даже калю вины за преждевременную смерть «названного брата».
Если он не справится и не уничтожит возможные улики против Севира, Дискордия рискует оказаться сначала в пыточной Вюргера, а следом либо в лапах потного работяги из дистрикта, либо на виселице, подобно Сеяну. От этой мысли его тело обдало волной липкого страха, испепеляющего до костей. Знала бы глупая девчонка об этих метаниях, то не собирала бы чепуху про скучные игрушки и красные пиджаки!
Иногда Кориолан не понимал, почему так отчаянно пытался все рационализировать и приводить в порядок, словно дурацкие досье в пыльном архиве. Он практически с обсессивной щепетильностью старался взять под контроль каждую мелочь в своей жизни и потому не мог допустить, чтобы Дискордия выскользнула из его рук и лишила стабильности, как когда-то сделала Люси Грей.
Новую встречу с Сол он ждал целое утро и не очень успешно скрывал скуку и безучастность на встрече с распорядителями. До Голодных игр оставалось чуть больше трёх недель, а значит, времени на раскачку совсем не осталось!
Сноу задумался над «заданием» старой ведьмы и окончательно поник. Его план рассыплется в щепки, если где-то неожиданно всплывёт опасная история о Севире, способная погубить Солов и их драгоценную репутацию. Тогда Дискордия окажется если не на виселице, то в грязном дистрикте, голодная, нищая и жалкая, где сразу станет легкой добычей для местных оборванцев. Черт, нужно отыскать то, с чем не совладала доктор Галл, и уничтожить! Только тогда Кориолан будет спокоен, что не запятнает себя связью с сестрой предателя и не окажется под ударом, если догадки старой ведьмы выльются в неприглядную и жестокую правду.
А пока он играется с огнём, имея в качестве оправдания лишь сомнительный приказ доктора Галл. Если что-то откроется сейчас, он ловко уйдёт от последствий, представив все продуманным планом по раскрытию сети мятежников.
Однако этот вариант он оставит на самый крайний случай. Падения империи Солов допускать никак нельзя — как он будет жить дальше, зная, что его девчонка гнёт спину в поле или задыхается в смердящей вонью шахте?
— Ты сегодня невероятно рассеянный, Кориолан! Что с тобой стряслось? — окликнула его старая ведьма, когда Сноу попытался незаметно улизнуть на долгожданный перерыв.
— Позвольте выпить кофе, и я сразу исправлюсь, профессор.
— Ты не останешься с нами? Отбиваешься от коллектива и сбегаешь, пока я готовлю почву для твоей новой должности в качестве моего заместителя?
Сноу едва сдержал восхищенный стон и ухватился рукой за край стола, царапая ногтями столешницу. Неужели доктор Галл наконец-то заговорила об этом?
— Профессор, признаюсь честно, я работаю над Вашим поручением и лишь поэтому планировал отобедать в другом месте. Однако если Вы настаиваете…
— Так ты встречаешься с малышкой Дискордией? — лицо старой ведьмы притворно смягчилось и перестало нести такую явную угрозу. — Так бы сразу и сказал!
Она умиленно хохотнула и прошла мимо Кориолана, хлопнув подопечного по плечу своей тяжелой ладонью. Сноу потёр глаза, осознавая, что встрял меж двух огней и с трудом сдерживает внутреннюю дрожь.
В закусочную он прибыл раньше Дискордии и нервно поглядывал на часы, не желая надолго отлучаться из конференц-зала, где и обсуждались предстоящие Голодные игры. Когда дверь приоткрылась и в зале появилась Сол, он инстинктивно вскочил и махнул ей рукой, приглашая за свой столик. Выглядела она аккуратно и по-офисному строго: собранные в хвост волосы и серый брючный костюм.
— Корио! Прости за задержку, отец никак не отпускал меня, — целомудренные объятия в качестве приветствия и совсем не целомудренно вспыхнувшие глаза.
— Все в порядке, я рад, что ты пришла.
Они заказали по овощному салату с курицей и большой порции аппетитных сладких вафель. Дискордия, как оказалось, предпочитала кофе с молоком и сиропом, но Сноу настоял на эспрессо, согласившись, в свою очередь, попробовать капучино с миндалем.
Странная бадья, приторная и непонятная на вкус, заставила его брезгливо поморщиться. Однако он посмотрел на Дискордию, сидящую напротив, и сразу лучезарно улыбнулся. Девчонка прелестно хмурилась и полоскала рот водой, освежая рецепторы и силясь раскрыть тайну редких кофейных зёрен, которые так нахваливал Кориолан.
Сноу не был силён в отношениях, особенно продолжительных, и избегал их всеми правдами и неправдами, но все-таки признал: в этом определенно таилась какая-то магия. Наверное, кому-то подобный досуг покажется обыденным: ты и твоя… Он подавился и закашлялся, выкидывая из головы напрашивающееся вместо пропуска слово. Так вот, вы сидите в кафе и обедаете, разговариваете о разных пустяках, угощаете друг друга вафлями и искренне наслаждаетесь временем, проведённым вместе.
Просто на первый взгляд, но далеко не просто при ближайшем рассмотрении. Дискордия преднамеренно ни разу не упомянула доктора Галл и Голодные игры, а он не трогал Герца Сола. Как долго они смогут притворяться и игнорировать самые важные аспекты жизней друг друга?
— Попробуй мою, — Сол отрезала кусочек вафли и переложила угощение в его тарелку.
Девушка заказала десерт с клубникой и кремом, а он остановился на груше с корицей.
— Перекладывать еду в ресторане неприлично, — одернул ее Сноу, недовольно накалывая кусочек своим столовым прибором.
— Я уже говорила, что ты больший зануда, чем я?
Кориолан хитро улыбнулся и отрезал часть своей порции, подложив сверху карамельную грушу.
— Открой рот, — коротко велел он, протягивая вилку.
То, что он собирался кормить ее из собственных рук, кружило голову. Дискордия округлила глаза, неловко озираясь по сторонам. Однако ни посетителям, ни персоналу не было до милующейся парочки никакого дела. Тогда она слегка приподнялась и подалась вперёд, снимая губами предложенный кусочек с чужой вилки.
— Вкусно, — отозвалась она через пару секунд, наслаждаясь угощением.
— Не разговаривай во время еды и жуй молча.
— Хватит меня вечно поучать!
Дискордия бросила разгневанный прищур и, явно намереваясь взбесить, откусила большой ломоть вафли, еле уместившийся у нее во рту. Словно не замечая, что перемазала кремом и щеки, и подбородок, она поднесла чашку к губам и отхлебнула горький напиток, громко хлюпая и причмокивая.
А вот это уже куда более недостойное поведение, нежели поцелуй на балконе! Несмотря на кипящее раздражение, Сноу выдавил обходительную улыбку и протянул Дискордии стопку салфеток, мечтая заменить каждую своим языком. Вредная нахалка продолжала сводить его с ума своими мелкими шалостями!
Сол безошибочно считала негодование на красивом лице напарника и удовлетворенно вытерла крем, после чего ахнула и встрепенулась.
— Корио, вчера я кое-что придумала! Сейчас попробую поднять тебе настроение!
Кориолан заинтересованно повёл бровями, не озвучивая вслух то, о чем настойчиво шептал ему голосок в голове: одно присутствие девчонки уже приподняло настроение до небес!
Она между тем взяла в руки чистую салфетку и увлеченно принялась что-то складывать. Сноу молча наблюдал за хаотичными движениями ее пальцев и вспоминал их первый после знакомства на открытии центра разговор. Тот самый, в булочной на Корсо, когда Дискордия выследила его и попыталась заманить в напарники. Хотелось вернуться в прошлое и треснуть себя по затылку, чтобы «он-в-прошлом» не вел себя так грубо и не смел отталкивать его девчонку. Его девчонку, свою девчонку, их девчонку, чью конкретно — черт ее разберет, он же не собирался ревновать ее к самому себе, в конце-то концов! Наверное, сейчас Кориолан и вовсе выбрал бы совсем иную линию поведения и обязательно держал бы ее подальше от истории с планолетом, которая почти погубила их обоих.
Спустя несколько смятых салфеток Дискордия с гордостью протянула ему бумажную розу, кривую и косую, но тем не менее очаровательную.
— Держи! Это тебе!
Сноу, не веря своим глазам, взял цветок за импровизированный стебелёк и придирчиво осмотрел со всех сторон, не рассчитывая, что будет бережно хранить безделицу долгие годы в ящике под замком.
— Никто прежде не дарил мне розы, — изрёк он с легкой улыбкой, тронутый «подарком».
— Считай это приглашением на ярмарку. Если ты не против, давай отправимся туда вместе?
На лбу Сноу проступило сразу несколько задумчивых морщинок. Она что, позвала его на свидание? Наверное, он не ошибется, если назовёт это именно так?
— Ты о предстоящей ювелирной выставке?
— Да, — Дискордия согласно кивнула.
Раз в полгода умельцы (вернее, их хозяева) из Первого дистрикта арендовали огромный цех, который ранее эксплуатировался военными, и устраивали что-то вроде рынка для богатой публики. Женщины тащили туда мужчин и заставляли скупать дорогие украшения по накрученной цене, а дети клянчили у родителей блестящие безделушки и объедались сладостями.
— Я слышал, они собираются привезти в Капитолий самый дорогой на сегодняшний день бриллиант во всем Панеме.
— О да, в компании только и судачат, что об этом бриллианте, причём вторую неделю подряд! — цокнула Дискордия. — Не терпится посмотреть, вокруг чего поднялось столько шума.
Её глаза как-то настораживающе блеснули — на мгновение в них промелькнула знакомая чертовщинка, которая совсем не понравилась Кориолану. Та самая, обычно не сулящая ничего хорошего и известная ему по шантажу в Ботаническом саду, лживому интервью и истории с жучком в ателье. Не могла же девчонка снова что-то замышлять? Сноу сглотнул и поспешно отогнал от себя тревожные мысли. Вот до чего в итоге довела его Дискордия Сол — теперь он постоянно подозревает ее и ищет подвох в любой безобидной мелочи!
— Ты прежде посещал их ярмарки?
Ответить Кориолану не удалось — его прервал истошный женский вопль, раздавшийся откуда-то справа.
— Аарон! — от испуганного визга закладывало уши. — Аарон, что с тобой? На помощь! Кто-нибудь!
Сноу не успел толком среагировать, как Дискордия уже сорвалась с места и бросилась к соседнему столику, подскочив туда раньше оголтелой кучки официантов, испуганных и бледных, как сама смерть.
— Аарон! Он синеет! Синеет и не дышит!
Кориолан быстро оценил обстановку: детская коляска, давящийся в муках ребенок, визжащая женщина, — видимо, младенец подавился.
— Госпожа, ответьте! — Дискордия с силой встряхнула истерящую мамашу за плечи, немного приводя в чувства. — Малыш ел, когда это случилось?
— Я кормила его из бутылочки, и вдруг…
«Аарон» беззвучно кряхтел, содрогался и становился совсем синюшным, одновременно покрываясь густой пеной и слюнями. Кориолан испытывал отвращение. Он не был явным противником детей, но в такие моменты хотел держаться от них подальше.
— Все в сторону! — крикнула Дискордия, делая предостерегающий жест дернувшимся официантам.
Она выхватила младенца из коляски и расположила на своём предплечье животиком вниз, приподнимая тазовый конец и опуская крохотную голову. Через несколько секунд Сол наклонилась над ним, и, делая упор на собственное бедро, принялась наносить точные короткие удары ребром ладони по спинке малыша. С четвёртым хлопком изо рта «Аарона» вырвался поток отвратительной смеси из молока и рвотных масс, после чего послышался хриплый кашель и сдавленный плач. Неизвестно, кто вопил громче: оклемавшийся младенец или его мамаша, но Дискордия держалась стойко и с невозмутимым лицом вернула ребёнка в руки верещащей и трясущейся женщины.
— Мисс… Вы спасли его, мисс! — с благоговением лепетала она.
Один из официантов, подавляя рвотные позывы, услужливо вытирал содержимое желудка и дыхательных путей ребёнка с серых брюк Дискордии, пока остальные гости и сотрудники шумно переговаривались и таращили глаза.
— Мой Аарон жив благодаря Вам! — хлюпая носом, завывала женщина. — Мисс, как Вас зовут?
— Дискордия, — голос звучал ровно и уверенно, — Дискордия Сол, госпожа.
— Неужели Вы юная дочь господина Герца Сола? — вклинился оторопевший менеджер. — А Ваш спутник…
— Кориолан Сноу, — он мгновенно выступил вперед и сжал ладонь Сол в своей.
Вокруг раздался гул из голосов и выкриков похвалы, выражающий общее одобрение.
— Как я могу отблагодарить Вас, мисс Сол? — женщина рыдала и прижимала краснеющего младенца к груди.
— Право, госпожа, не стоит, любой на моем месте поступил бы точно так же. Лучше покажите Аарона настоящему врачу, педиатру, этого будет достаточно.
Дискордия активно искала поддержки в холодных глазах Кориолана, испытывая определённый дискомфорт от столь пристального внимания к своей персоне. Но Сноу лишь натянуто улыбался, намеренно позволяя публике как следует поглазеть и запомнить их.
Только вчера он размышлял об образе идеальной спутницы, достойной будущего президента Панема, и какое совпадение — на следующий же день он нашёл очередное подтверждение «пригодности» Дискордии для этой ответственной роли!
Возвращаться к обеду совсем не хотелось, поэтому по инициативе Сол они расстались с гостями и официантами под оглушительные аплодисменты и выскочили на улицу.
— Ты поставила себя под удар: если бы ты не справилась, мамаша обвинила бы во всем тебя! Дискордия, тебя могли привлечь к ответственности, случись с ребёнком что-то серьёзное, хотя ты даже была бы не виновата! — почти накричал на неё Кориолан, когда они остались наедине.
— Славно, — ядовито зашипела в ответ Сол. — Моему отцу пришлось бы изрядно попотеть, вытаскивая на сцену свою армию юристов!
— Ты вообще понимаешь, как рисковала? — не унимался Сноу.
Хотелось встряхнуть ее, как ту мамашу, и заколоть булавкой.
— Как и тот ребёнок! Только в его случае на кону стояло нечто большее, чем репутация и деньги семьи!
Кориолан закатил глаза, воздерживаясь от дальнейшего спора: упёртая девчонка слишком глупа, чтобы по достоинству оценить важность репутации. Однако она выиграла сражение за жизнь идиотского младенца, а значит, лавровый венец принадлежит ей по праву. Он мысленно отсчитал от десяти до нуля, возвращая себе наигранное спокойствие и участие.
— Ты молодец, спасла ему жизнь, — сказал Сноу, вновь вживаясь в свою роль. — А я вспылил, потому что переживал за тебя.
Девушка ничего не ответила, но посмотрела с меньшей злобой и едва различимой толикой теплоты. Они свернули с проспекта за угол и зашагали по направлению к чёрной машине. Сноу понял, что ему катастрофически мало их короткого взаимодействия, особенно беря во внимание предстоящую разлуку.
— Дискордия, — он отрезал ей путь к пассажирской дверце и взял за подбородок. — Ты не думаешь, что вчера мы кое-что забыли?
— Ты о чем?
— А как же скрепить соглашение «двигаться дальше» настоящим поцелуем?
— Думаешь, нам следует? — девушка неуверенно осмотрелась, оглядывая пустынный переулок.
— Мы обязаны, — вкрадчиво настаивал Кориолан, поглаживая ее подбородок большим пальцем. — Одного воздушного поцелуя, не выходящего за рамки приличия, вполне хватит, чтобы наше соглашение вступило в силу.
— Если так, я согласна.
Черт, девчонка согласилась, невзирая на заблевавшего ее младенца и последующую гневную тираду Кориолана! Она либо по уши влюбилась, либо все-таки сумасшедшая!
Они медленно подались навстречу друг другу, в тайне гадая, кто же на этот раз совершит первый шаг. Мгновение и досадная треть дюйма осталась единственной преградой, не позволявшей их приоткрытым губам встретиться. Сноу чувствовал ее горячее дыхание и видел, как подрагивают темные ресницы, накрашенные тушью. Неужели для него старалась? Абсолютно пустое занятие — в лесу и на базе миротворцев он какой только ее не лицезрел и все равно считал привлекательной! Дискордия провела кончиком носа по его собственному и зацепила левую скулу.
— Чего же ты ждёшь, Корио? Скрепим наш договор, пока поблизости не начал задыхаться очередной ребенок, — тихонько прошептала она.
Этого оказалось достаточно, чтобы Кориолан первым накрыл ее губы своими, сразу проходясь по ним языком в отместку за очередную манипуляцию и задавая отнюдь не «воздушный» темп. Дискордия послушно приоткрыла рот, словно приглашая его и требуя углубить поцелуй. Нежные и бережные касания стремительно сменились обжигающей комбинацией страсти и безумия, и Кориолан не заметил, как накрутил ее хвост на ладонь, оттягивая голову чуть вниз и уверенно обвивая второй рукой вокруг талии. Девушка отозвалась приглушенным мычанием, поднимая волну непрошеного возбуждения в его груди. Сноу засомневался, не перегнул ли случайно палку, однако сразу успокоился, когда почувствовал ее пальцы на воротнике своей рубашки. Дискордия привлекла его ближе, будто он был ее спасением, а не верной погибелью, толкающей к пропасти.
Отголоски кофе, сладость крема, кислинка клубники и вкус самой Дискордии заставляли лишиться рассудка. Кориолан восторгался тем самым «волшебным трепетом», на который, как он думал, и вовсе не был способен.
Настойчивые движения губ, чувственность и ненасытность открывали гораздо больше правды, чем неуклюжие слова, на умение пользоваться которыми давили непомерная гордыня и непреодолимые внутренние барьеры. Дыхания давно сбились, но тела оставались во власти всепоглощающего желания и игнорировали приказы разума. Никогда прежде Сноу не испытывал подобного спектра эмоций: каждый нерв, каждый рецептор, каждая клеточка пробудились от долгого сна. Как и ранее на балу, он ощущал себя живым. И почему это обязательно должно происходить с сестрой потенциального предателя?
У Сноу всегда были холодные подушечки пальцев, отчего каждое прикосновение отзывалось в Дискордии морозным пламенем, вынуждая ее мелко подрагивать в его объятиях. Она льнула к нему в поисках недостающего тепла и продолжала гладить по лицу и волосам. Кориолан целовал умело и требовательно, побеждал опытом и физическим преимуществом. Надеялся подчинить девчонку, вынудить сдаться под своим натиском и признать, что она в его власти. Мечтал, чтобы она скорее оставила жалкие попытки победить в этом противостоянии и отдалась на его милость. Но Дискордия отчаянно сопротивлялась, тянула за кудри, впивалась в шею ногтями, извивалась и нарочно прижималась к паху. Неужели добивается повторения истории с балконом? Черт, сначала балкон, теперь улица! Видимо, Кориолан рехнулся, раз вел себя подобным образом в общественных местах и выставлял себя на посмешище с регулярной частотой!
В подтверждение его мыслям откуда-то извне донесся раздражённый старческий голос.
— Как вам не стыдно, грязные развратники? В наше время обоих побили бы палками и отправили работать в шахту на месяц!
Сол оторвалась от мягких губ партнера и предприняла попытку бегства, испытывая смесь неподдельного ужаса и стеснения, но Кориолан настойчиво удержал ее за талию, не позволяя сдвинуться с места.
— И куда смотрят ваши матери? Позор вам, ни стыда, ни совести! — продолжала возмущаться пожилая женщина, потрясая своей потертой сумкой.
Хотелось осадить ее, сказать, что обе матери давно лежат в гробу, но ради Дискордии Кориолан сдержался, утягивая девчонку в сторону автомобиля.
— Какой скандал, отец убил бы меня на месте! — удрученно воскликнула Сол, накрывая лицо руками. — Не представляю, как это выглядело со стороны!
— Как и должно было выглядеть, — со смехом отозвался Кориолан, нисколько не смущенный произошедшим.
Невероятно, но ему было плевать, хотя раньше он бы сгорел от стыда, считая, что опозорил род Сноу и подвел отца.
После неловкой паузы Дискордия вдруг изрекла:
— Скажи, я совсем ужасно целуюсь?
— Если честно, не разобрался до конца. Может, продемонстрируешь ещё разок?
— Черт, я серьезно!
— Я тоже! Если будешь говорить глупости, я специально начну уподобляться тебе!
— Все! Мне пора к отцу — он наверняка в бешенстве! Увидимся на ярмарке.
Дискордия шмыгнула в салон и улыбнулась на прощание, робко и непривычно, как и все, что между ними происходило. Он улыбнулся в ответ, смакуя послевкусие их поцелуя, и по наитию проводил автомобиль глазами. Девчонка отправилась в лапы к Герцу Солу, а ему предстоит вернуться к доктору Волумнии Галл. Определиться, кому из них пришлось хуже, Кориолан так и не смог.
Сноу покачал головой и пришел к выводу, что у Дискордии не осталось никого, кроме него, — ни матери, ни брата, лишь избалованные подружки и пустоголовый Юний Фернер, общающийся с ней по старой памяти. Только он, Кориолан Сноу, верный и надежный защитник, всегда готов подставить свое крепкое плечо и утереть слезы. Говорить пустяковые слова поддержки и притворяться, что смирился с ее несносным характером.
Следует приложить все усилия, чтобы сохранить подобный порядок вещей: у Дискордии не должно иметься иного пристанища, за исключением единственного напарника, которого она выбрала сама в булочной на Корсо. Тогда в ней не останется ни бунта, ни протеста, только кротость и послушание. Он будет держать ее в тонусе и не позволит сесть на шею, прибегнет к методу кнута и пряника — любимому приёму доктора Волумнии Галл. Чередуя строгость и мягкость, наденет на неё невидимые оковы и закуёт в цепи, оставит рядом вопреки здравому смыслу.
Конечно, Сноу не станет препятствовать Дискордии: пусть и дальше распивает чаи с Персефоной и Ливией, пусть даже Фернеру улыбается, пока тот предусмотрительно держит свой член в штанах. Кориолан же не какой-то угнетатель, вроде Герца Сола, в конце-то концов! Он всего лишь хочет добиться верности и обезопасить себя от новых потрясений, а это требует определенного уровня контроля. Где ещё он найдёт себе девчонку, которая будет спасать задыхающихся младенцев на радость глуповатой публике?
То, какую дальновидность Сноу проявлял, только-только согласившись на что-то большее, пугало и настораживало, однако он не мог ничего поделать со своей нездоровой одержимостью. И дело не в одной одержимости, причина крылась во всепоглощающем страхе перед новым предательством: однажды Сноу уже отпустил одну певчую птичку на волю и горько пожалел. Теперь его цель — ни за что не позволить истории повториться. Кориолан вспомнил, как мало подвергался подобной рефлексии в период их знакомства, а зря: удели он тогда этому достаточно времени, сейчас бы их отношения не висели на волоске!
Кориолан Сноу торжествовал и упивался своими замыслами, не догадываясь, что будущая ярмарка станет началом нового непроходимого лабиринта, в котором ему предстоит застрять очень и очень надолго, так как ни одна метель, даже самая сильная и неистовая, не способна погасить солнце.