Глава 21: Скульптор и его скульптура (1/2)
Впервые в жизни совместная работа с доктором Волумнией Галл стала для Сноу шатким оплотом безопасности и неожиданным убежищем, а не мучительным наказанием за грехи. Весь день старая ведьма держала подопечного в тонусе и не позволяла окончательно потерять почву под ногами.
Однако, невзирая на ее старания, единственным, о чем получалось думать, был поцелуй с Дискордией Сол. Поцелуй, который не только возбудил Кориолана до чертиков, но и нисколько не утолил внутренний голод по девчонке, разыгравшийся за ночь с новой силой. Поцелуй, оставивший после себя больше вопросов, нежели вразумительных ответов.
Сначала между ними произошло кружащее голову безумие, а затем они разбежались по разным углам так, словно и вовсе не сгорали от страсти минутой ранее, стоя на дурацком балконе!
— Боюсь, мы до сих пор находимся на стадии активных переговоров с текстильными фабриками и ищем подходящего подрядчика. Поэтому наше производство не налажено до конца, а двадцать четыре комплекта одежды за столь короткий срок…
Доктор Галл обрушила кулак с такой силой, что чашечка и блюдце, мирно стоящие перед ней на столике, испуганно задребезжали в повисшей тишине.
— Мистер Ройсон, позвольте уточнить. Вы сейчас пытаетесь завуалированно намекнуть, что ни один цех в Капитолии не в состоянии изготовить заявленные в плане костюмы для трибутов?
Кориолан разочарованно покачал головой, приходя к выводу, что следует организовать отдельные Голодные игры с участием бестолковых распорядителей, чтобы остальным впредь было неповадно так подводить доктора Галл и его самого. На месте старой ведьмы он бы прошёлся кулаком по наглой физиономии Ройсона, а не по безобидной деревяшке. Какие сложности в том, чтобы быстренько снять мерки с трибутов сразу после Жатвы и состряпать два десятка дурацких спортивных тряпок?
— Профессор, — вклинился он, — если мистер Ройсон до сих пор не смог отыскать подходящий швейный цех, исполнительный и готовый к сотрудничеству, я возьму на себя смелость предложить ателье моей кузины, Тигрис Сноу.
— Браво, мистер Сноу! — просияла доктор Галл. — Видимо, Вы единственный из присутствующих, помимо меня, научились использовать серое вещество по прямому назначению! Сегодня же поздравьте мисс Сноу с почетной задачей, возложенной на ее мастерскую в этом году!
В присутствии посторонних наставница практически всегда обращалась к Кориолану вежливо и уважительно, избегая фамильярности и оставляя тычки для личных бесед. Сноу поспешно поблагодарил наставницу за оказанную честь, удивляясь столь неожиданной удаче: благодаря идиоту Ройсону очередной важный пункт в организации Голодных игр отныне принадлежит семье Сноу. Осталось «обрадовать» Тигрис, и дело в шляпе!
— Разумеется, ты снова решил все за меня, Кориолан: что мне делать, с кем работать и как зарабатывать на жизнь! — обиженно сокрушалась она.
— Брось, Тигрис, это ради твоего же блага! Не ты ли жаловалась на долги перед Вюргером и материальные трудности? Я снова пытаюсь помочь тебе, как ты не понимаешь!
От резких интонаций и ледяного тона Тигрис сжалась в комок, не осмеливаясь и дальше сыпать возражениями. Девушка сцепила челюсти и смиренно приняла свою участь, чем преподнесла кузену второй по счету приятный сюрприз за минувший день. Он совсем не ожидал, что разговор пройдёт без сучка и без задоринки! Видимо, сказывалось близкое общение с Дискордией — упрямая девчонка скорее бы удавилась, чем согласилась шить униформу для Голодных игр. И попробуй докажи, что в специальных костюмах трибутам будет куда сподручнее выживать на арене, нежели в их собственных оборванных лохмотьях из дома.
Сноу широко улыбнулся и решил, что пришло время наконец-то связаться с девчонкой. Он убедил себя не поддаваться урагану эмоций и выслал предельно лаконичное сообщение, содержащее сухую информацию о месте и времени предполагаемой встречи.
Однако прежде благодушный настрой постепенно обращался в прах: Дискордия не реагировала час, который медленно сложился в два. Когда мучительное ожидание растянулось на весь оставшийся вечер, Кориолан до крови искусал губы, периодически заглушая саднящую сухость во рту ягодным морсом. Отсутствие какого-либо ответа нервировало и подогревало нарастающее волнение.
Вдруг Дискордия пришла в себя и сочла их поцелуй досадной ошибкой? Неужели решила прекратить то, что не успело толком начаться, и дать ему молчаливый от ворот поворот?
Сноу злился и закипал, терзал себя сомнениями и с каждым часом все больше терял непоколебимую уверенность в себе. Чертова девчонка, как смеет вести себя подобным образом? Особенно, после того, как едва не отдалась ему посреди студенческого бала! Все-таки следовало придушить ее или скинуть со второго этажа и тем самым уберечь себя от дальнейших страданий!
Услышав долгожданный сигнал коммуникатора, Кориолан подскочил на диване и быстро активировал устройство, задерживая дыхание.
«Мистер Сноу,
получил последние правки по сценарию,
премного благодарен за Вашу помощь!
С уважением, мистер Н. Ройсон».
Кориолан выругался настолько громко и нецензурно, что Мадам-Бабушка, преспокойно дремавшая неподалёку, охнула и наградила внука испепеляющим взглядом, полным чрезмерного осуждения.
— Чтобы больше подобных выражений я от тебя не слышала! Красс, ты взрослый и серьёзный мужчина, поэтому веди себя соответствующим образом!
Он недовольно закатил глаза и тихонько пробубнил извинения, откидываясь на спинку дивана и вновь закусывая губу. Упорное молчание девчонки изводило, а неизвестность — отравляла, заставляла сомневаться в себе и мешала сохранять холодный рассудок.
«Черт с тобой, Дискордия», — процедил Сноу сквозь зубы и схватился за коммуникатор, набирая новое послание.
«Передумал, заеду в три. Не заставляй меня ждать».
Приказной тон сообщения пришёлся ему по душе, отчего на напряженном лице мелькнула тень самодовольной улыбки. Не успел он переключиться на скучнейший новостной выпуск, как коммуникатор протяжно пиликнул. Вот же гадкая девчонка! Издеваться над ним вздумала?
«Что мне надеть? (Должна иметь представление, к какому формату встречи готовиться)».
Сноу хищно усмехнулся: как будто адрес университетского архива Дискордии ни о не говорил! И как реагировать на эту провокацию? Хотелось написать что-то едкое, например: «Чем меньше одежды, тем лучше». Однако это могло привести к определённым неприятным последствиям, которых хотелось во возможности избежать. Поэтому он терпеливо выждал полчаса и ответил, что его любимые цвета ей давно известны. Дискордия отреагировала многоточием, намекая на возмущение, однако Сноу был уверен, что девчонка непременно появится в красном или белом.
К знакомым воротам он подъехал немного заранее. Справедливо рассудив, что Герцу Солу так или иначе известно о его намерении встретиться с Дискордией, Кориолан без малейшего стеснения припарковал автомобиль перед ступеньками особняка и вышел к фонтану. Рассматривая полуобнаженные фигуры в центре, блондин заметил занятные детали, которые проигнорировал ранее. Глаза женщин прикрывали изящные ленты, а их силуэты и общая композиция отдалённо напоминали скульптуру Юстиции, скрывающуюся на втором этаже подземной резиденции Дьюков. Будто бы оба творения принадлежали руке одного и того же талантливого мастера, играючи облекающего мифы прежнего мира в истории, рассказанные зрителю пожелтевшим мрамором.
Когда спустя десяток минут на ступеньках показалась Дискордия, Кориолан сразу пожалел, что не сидит, а стоит: смелый образ, брошенный ему в насмешку, мгновенно заставил колени подкоситься. Накрахмаленная белая рубашка подчёркивала грудь и была заправлена в красную юбку, плотно обтягивающую бедра. Сол гордо прошествовала к фонтану, моментально улавливая нескрываемое восхищение на лице напарника.
— И как? Получилось угодить с цветовой палитрой? — самодовольная и надменная ухмылка обожгла подобно удару хлыста.
— Более чем, — вышел из оцепенения Кориолан и протянул девушке роскошную розу, заставляя ее раскрыть рот от удивления.
— Я не могу позволить такой красоте завянуть, — Сол попыталась ускользнуть обратно в особняк, но Сноу придержал ее за предплечье и отрицательно покачал головой.
— Хочу видеть, как ты носишь мою розу всю оставшуюся встречу.
Он вытащил хитроумную булавку и аккуратно приколол алый цветок к белоснежной рубашке, отстраняясь и любуясь проделанной работой со стороны. Кориолан снова испытывал странное и нездоровое желание кольнуть девчонку побольнее, как и до этого в лесу во время перевязки ран. Однако на этот раз у него имелось достаточно веских оснований для небольшой мести: брат-мятежник, подброшенный жучок и целый вечер пренебрежительного молчания после их первого поцелуя!
Но Дискордия ни о чем столь коварном не догадывалась и смущенно улыбалась, безропотно позволяя взять себя под руку и отвести к автомобилю. Начало встречи показалось Кориолану многообещающим, и он несколько приободрился, надеясь прояснить сложившуюся ситуацию.
Однако в течение поездки разговор напарников совсем не клеился: хотя оба изнывали от необходимости обсудить поцелуй, никто не решался сдаться первым. В итоге Сноу не выдержал тягостной тишины и цокнул языком, обращая внимание задумчивой и непривычно тихой Сол на себя.
— Давай же, Дискордия. Спроси меня, и покончим с этим!
— Ты о чем, Кориолан? — глаза округлились в фальшивом непонимании.
— Черт, я практически слышу твои мысли — ты думаешь слишком громко!
Она облизала губы, собираясь с духом и настраиваясь на непростой разговор.
— То, что произошло на балконе…
Сноу, не отвлекаясь от дороги, хлопнул ладонью по рулю, вынуждая ее прерваться на полуслове.
— Поцелуй, Дискордия! Ты уже взрослая девочка, поэтому будь так любезна — называй вещи своими именами!
Боковым зрением он зафиксировал, как Сол вдавливается в кресло, стараясь слиться с кожаным сидением воедино и избежать предстоящего выяснения отношений.
— Поцелуй, — быстро исправилась она и судорожно набрала воздух в легкие.
Хорошо, план работал: сейчас девчонка спросит, жалеет ли он о произошедшем, он, разумеется, ответит отрицательно, и…
— Теперь ты считаешь меня доступной и легкомысленной, я права? — с горечью выпалила Дискордия.
Кориолан поперхнулся и почти выпустил руль от неожиданности, сражённый ее вопросом наповал. Он резко вильнул к бордюру и ударил по тормозам, останавливая автомобиль.
— Что? О чем ты говоришь? — голубые глаза чуть не вывалились от услышанного из орбит, а брови взлетели так высоко вверх, что Сноу ощутил каждую проступившую на своём лбу морщинку.
— Я вела себя неподобающе и недостойно, даже кое-что ляпнула, не подумав, — девчонка замялась, пока ее ногти яростно ковыряли стебелёк несчастной розы.
— Дискордия, — Кориолан повернулся вполоборота и взял ее руки в свои. — Ты не сделала ничего из того, о чем только что сказала! Когда ты не отвечала на сообщения, я решил, что ты пожалела о нашем поцелуе, только и всего. Поэтому ответь честно: ты жалеешь?
— Нет. А ты? — она испуганно сглотнула. — Ты пожалел, не так ли?
Сноу не успел толком осмыслить предшествующий ответ, как очередной глупый вопрос лишил его кислорода.
— Черт, Дискордия, нет! Конечно, я не пожалел! Как ты могла такое подумать?
— Вчера я места себе не находила с самого утра, а твое сообщение показалось мне таким холодным и отстраненным, что я предположила…
Кориолан порывисто оторвал ее правую кисть и оставил короткий поцелуй на тыльной стороне ладони. Когда губы коснулись обнаженной кожи, он замер от осознания, что Дискордия не надела перчаток. Уловив заминку, девушка попыталась вырвать руку, но Сноу удержал ее и не позволил отстраниться, притягивая ладонь к своей груди.
— Что… что ты делаешь?
— Доказываю обратное! — злобно рявкнул Кориолан в ответ. — Кто забил тебе голову подобными глупостями?
Но ответ был очевиден: Герц Сол. Чокнутый, безумный старик внушил Дискордии невесть что, укоренил в ее голове свои больные убеждения, с которыми теперь придётся разбираться Кориолану!
— Отец всегда говорил, что женщина — прежде всего, будущая мать, а ее тело — храм, поэтому она должна вести себя соответствующе.
Сноу скривился в приступе внутренней боли: понятно, почему девчонка переспала с каким-то идиотом, желая насолить папаше. Ему вспомнился премерзкий разговор на базе миротворцев, где Герц Сол хвастался своей удачной женитьбой на девственнице, умалчивая, что убил потенциального конкурента на глазах молодой жены. По спине пробежался холодок — как только Дискордия не свихнулась, пожив бок о бок с этим монстром?
— Ты поэтому не отвечала на поцелуй? Вела себя соответствующе?
— Прости, я… — сконфуженно начала она.
— Не извиняйся, ты ни в чем не виновата. Но возьми на заметку: целовать живую женщину значительно приятнее, нежели каменное изваяние.
Дискордия шумно выдохнула и обмякла на своём сидении. Ее плечи расслабились и опустились вместе с грудной клеткой, а на мертвецки бледных щеках начал проступать легкий румянец.
— Хочешь, чтобы я запомнила? — более весело отозвалась она после небольшой паузы.
— Зависит от того, куда мы будем двигаться, — Кориолан не сводил с неё изучающего взгляда, цепко подмечая каждую эмоцию на ее лице.
— А куда мы будем двигаться?
— Ты мне скажи: чего ты хочешь, Дискордия? От меня, от себя и от нас? Только говори своими словами, а не устами отца.
Сол нахмурилась и замолчала на несколько долгих минут, показавшихся Кориолану вечностью. Однако он не торопил девчонку и продолжал рассматривать ее, искренне удивляясь тому, как уязвимо и беззащитно она выглядела. От осознания, что он не единственный, кто чувствует себя подобным образом, дышать становилось чуточку легче.
— Раз мы оба не жалеем… — голос звучал хрипло и надломленно, выдавая страх и волнение обладательницы.
— Не жалеем, — успокаивающе подтвердил Сноу, стискивая ладонь на своей груди и позволяя почувствовать биение своего сердца.
— Я бы хотела прийти к чему-то большему, чем скандалы, взаимные упреки и обвинения, которые неожиданно сменяются объятиями и поцелуями.
Вместо ответа он коснулся губами костяшек ее пальцев и слабо улыбнулся, оценивая выбранную формулировку. Как же надоело ходить вокруг да около! Почему нельзя поговорить откровенно и объясниться, не прибегая к завуалированным фразам и сквозным намекам?
— У нас вечно все вверх дном, и я не знаю, что выйдет из этой затеи, — девушка устало покачала головой. — Поэтому так переживаю. Боюсь, что ты снова сделаешь мне больно.
Последняя часть предложения задела Кориолана за живое, но тем не менее он признал ее справедливость: несмотря на все проделки Дискордии, за ним числилось куда больше прегрешений.
— Как есть, Дискордия. Прошлое нам неподвластно, зато мы в состоянии повлиять на будущее. Если ты, конечно, согласна дать «этой затее» шанс, — на секунду он перестал дышать, замерев в ожидании ее вердикта, грозившегося изменить многое.
«Дать шанс нам», — вопил голос в голове, упрямо отодвигаемый сознанием на задний план.
Дискордия вздрогнула всем телом и засияла, излучая тепло и радость. Наверное, никогда прежде она не смотрела на него настолько нежно.
— Я согласна, Кориолан! А ты? — настал ее черёд лишиться воздуха.
— Я принял решение давно и не намерен его менять, — он говорил ровно и уверенно, тщательно замаскировав облегчение и нахлынувший восторг.
Какое решение и как давно принятое — Сноу точно не знал. Он намеренно избежал конкретного ответа и скрылся за изворотливой фразочкой, рассчитанной на перегруженную переживаниями девчонку. В глубине души Кориолан отчетливо понимал, что порождает очередные недомолвки, которые рано или поздно обязательно вернутся бумерангом и ударят в самый неожиданный момент. Наивно полагал, что «бумеранг» не прилетит так скоро, как это в итоге случится. Однако в тот момент до подлинного осознания своей досадной ошибки Сноу было далеко, как до звезды.
Надежда и блеск в глазах Дискордии быстро сменились туманом и откровенной скукой. Она вытащила ладонь из его рук и кивнула так, словно они обсуждали погоду, а не окрепшую привязанность друг к другу.
Ни единого слова признания, только прозрачные полутона, оставляющие после себя бескрайний океан недосказанности. Кориолану предстояло ещё не раз вернуться к этому злополучному диалогу. Позже он решит, что в тот период оба не умели говорить откровенно и продолжали предпринимать попытки обойти друг друга в непонятной игре, в которой заведомо не существовало победителя.
Сноу облегченно вздохнул и мысленно попрощался с самой сложной частью встречи. Настраиваясь на основную часть программы и вспоминая, куда они направляются, он восстановил сбившийся сердечный ритм и вернул пошатнувшийся контроль над ситуацией.
— По поводу расследования… Я бы хотел, чтобы ты помогла мне выяснить правду об одном человеке, нашем общем знакомом, если быть точнее.
Дискордия резко встрепенулась и вновь повернулась к нему, выходя из транса и демонстрируя полную готовность слушать. Прекрасно! Снова не может удержаться от очередных интриг!
Кориолан подробно пересказал ей все, что ему удалось узнать от Герца Сола, приправив информацию заговорщическим тоном, чем рассчитывал вызвать дополнительный интерес.
— Получается, Дьюка зовут Лиам… Никогда не слышала этого имени ни от Севира, ни от отца, — призналась Дискордия и свела брови к переносице.
— Так ты в деле?
— Разумеется! Хотя я просила тебя не задавать лишних вопросов, на самом деле давно сгорала от любопытства! Но скажи мне, почему ты такой не романтичный? — обиженно спросила Дискордия, осуждающе тыкая в него пальцем.
— Какой есть, и попрошу не жаловаться.
— Я и не собиралась, — быстро ответила она и очертила бутон на груди, лукаво поглядывая на Сноу.
— Дискордия, если не хочешь спровоцировать аварию, не отвлекай меня от дороги.
Она прыснула и включила радио, удобнее устраиваясь на сидении. Кориолану безумно хотелось узнать, о чем она думает и что чувствует. Похоже ли это на его собственные ощущения? Оставалось только гадать.
В архив их с Дискордией пропустили довольно легко и без лишних вопросов. Для подготовки к «осеннему проекту» студентам предоставили доступ к душной и пыльной подсобке, где хранились краткие характеристики выпускников Университета. Сжатая информация без личных подробностей: имя и фамилия, дата рождения, период обучения, средний балл аттестата и сфера особых интересов. Кориолан не раз слышал, что эти карточки заполнялись выпускниками самостоятельно и не несли достоверных данных.
Пухленький сонный мужчина пояснил, что данные не сортировали на протяжении последних пяти, а то и пятнадцати лет, поэтому за его великодушную услугу он ожидает скромной помощи в систематизации информации и наведении порядка в каморке. Сноу воспринял новость стоически, тогда как Дискордия раздувала щеки и недовольно теребила материал юбки.
Несмотря на готовность напарников к бардаку, царивший внутри хаос все-таки смог их премного впечатлить. Ни алфавитного порядка, ни разделения по датам обучения, только огромная куча набитых коробок и несколько стеллажей, ломящихся под весом бумажных стопок. Дискордия картинно провела ладонью по поверхности шаткого столика и с издёвкой хмыкнула, демонстрируя Кориолану толстый слой пыли.
— Ещё немного, и я пожалею, что согласилась.
— Я так не думаю, — бросил Сноу через плечо, раздумывая, с чего же им стоит начать поиски.
Затея казалась обреченной на неминуемый провал: Кориолан оказался не в состоянии найти досье собственного отца, чего и говорить о загадочном Лиаме! Однако он упрямо отказывался признавать поражение и делал вид, что все идёт согласно его чёткому и продуманному плану.
Вскоре Дискордия ударила кулаком по столешнице, подражая доктору Галл, и застонала, засовывая в коробку очередную бесполезную карточку.
— Чем больше мы здесь копаемся, тем больше я убеждаюсь, что бумажные носители — это зло, придуманное дьяволом! — вырвалось у неё с особым жаром.
Кориолан, спокойно сидевший на соседнем стуле, провёл рукой по волосам, никак не реагируя на гневную вспышку девушки.
— Многие бы с тобой поспорили. В особенности представители старшего поколения, которые настроены весьма скептически к хранению информации внутри машин.
— Но с электронной базой было бы куда проще! — фыркнула Дискордия. — Никакой пыли и духоты, нажал пару кнопок, и готово!
— Не терпится поскорее от меня сбежать? — с наигранной обидой нахмурился Сноу.
— Нет, но мне уже порядком надоело копаться в этих досье! Такое чувство, что я изучила научные интересы доброй половины Капитолия!
— Бурчишь, как старая бабка! — он надменно закатил глаза. — Если ты сейчас такая занудная, то что случится с тобой в старости?
— Не сомневаюсь, ты обязательно составишь мне конкуренцию по занудству, — парировала Сол. — Уже представляю этого противного старикашку, от которого все за милю будут разбегаться!
— Так я и позволил им разбежаться! Нет уж, будут слушать и познавать мою мудрость, — с хитрой усмешкой пообещал Кориолан.
— Если она, конечно, к тому времени у тебя появится!
— Дискордия! — шикнул он и дёрнул за длинные волосы, вызывая у девчонки задорный смешок.
Они усердно перебирали карточки, изображая крайнюю степень вовлеченности в процесс, и параллельно вели негласное состязание. Сидели рядом и держали локти на столешнице, близко, но при это не касаясь друг друга. В какой-то момент Дискордия поерзала и потянулась к стопке бумаг, сложенных в неаккуратную кучу неподалёку от Кориолана. Гибкая, словно дикая кошка, мгновенно приковала его внимание и отвлекла от изучения очередного досье.
Голубые глаза скользнули по женской фигуре, бесстыдно заглядывая под «случайно» оказавшийся рядом вырез рубашки, небрежно расстегнутой сверху. Сноу успел заметить гладкий бюстгальтер, поддерживающий упругую грудь, которую он недавно сжимал на балконе. Сам бюстгальтер оказался без излишеств: удобный, практичный и очень далекий от соблазнительного белья. Кориолан удовлетворенно хмыкнул и вообразил, как наденет на девчонку лучшее красное кружево во всем Капитолии и затем грубо сорвет его в порыве страсти.
Вдоволь насладившись шоу, он размял затекшую шею и решил загнать мяч в ворота противника, чтобы сравнять счет. Сноу коснулся манжет рукавов, слегка поглаживая материал, и принялся мучительно медленно расстегивать пуговицы, одну за другой.
Дискордия даже не пыталась изобразить чтение досье и жадно ловила движения длинных пальцев, провокационно закусив нижнюю губу. Кориолан с безразличием закатал рукава до середины предплечий, выставляя на обозрение бледную светлую кожу.
— Тебе помочь? — вежливо уточнила Сол, когда дело дошло до левой руки, еле сдерживая желание коснуться его без разрешения.
— Будь добра, — благодарно кивнул Сноу и вальяжно откинулся на спинку стула, предоставляя ей возможность проявить себя.
Она сглотнула, старательно избегая встречи с его тяжелым и потемневшим взглядом, и принялась за работу. Когда рукав был надежно зафиксирован, Дискордия перевернула мужскую руку ладонной поверхностью вверх и безошибочно нашла памятный шрам от ножа стюарда. Чуть приоткрыв губы она принялась исследовать длинную отметину указательным пальцем, выжигая невидимую дорожку своими прикосновениями. Плавно дошла до запястья и спустилась ниже, очертила круг на ладони, один оборот, второй, и вновь поднялась к шраму. Сноу наблюдал, как мерцали ее глаза, когда Дискордия спонтанно наклонилась и оставила поцелуй на его коже, после чего сразу отодвинулась и с бесстрастным выражением лица уставилась на бумаги. Кажется, вратарь пропустил очередной гол, но Кориолан был совсем не против.
Постоянно отвлекаясь на подначивания друг друга, они перебрали все коробки и не нашли ничего интересного. В процессе Сноу натыкался на множество знакомых фамилий, однако никакой новой и важной информации он не обнаружил: досье заполнялись с целью улучшить статистику, а не подпортить ее.
— Ты займёшься правой стороной, а я — левой, — скомандовала Дискордия голосом, не терпящим возражений, когда они поднялись из-за стола и решили перейти к стеллажам.
Полки слева казались свободнее от бумажного мусора, поэтому совсем неудивительно, что девчонка выбрала более легкую половину.
— Я так не думаю: ты возьмёшь правую, а я — левую, — Сноу заключил ее в ловушку между полками и своим телом, с наслаждением втягивая знакомый запах, путавшийся с архивной пылью.
Он склонился и впился губами в оголенную шею, вспоминая, с каким пылом покрывал поцелуями каждый доступный дюйм ее кожи на балу. Дискордия помедлила, по-видимому, упиваясь близостью, а затем ловко проскользнула под его вытянутым предплечьем и оказалась у него спиной, раздраженно причмокивая.
— Не представляю, как ты умудрялся служить в армии! Ты же совсем не признаешь чужих указаний!
— Лучше представь следующее: меня сочли настолько выдающимся, что вернули обратно в Капитолий.
Кориолан развернулся к ней и откинулся на стоящий позади стеллаж, складывая руки на груди.
— И чем же ты их так сильно впечатлил? Кроме смазливого личика и поразительных успехов в стрельбе?
Признаваться, что он нещадно драил полы, натирал до блеска посуду и отлавливал соек-пересмешниц совсем не хотелось, поэтому он раскрыл Дискордии лишь малую часть правды.
— Патрулировал территорию, сопровождал мэра на разных мероприятиях и присутствовал на показательных казнях мятежников.
Сноу специально сделал акцент на последней части предложения, желая задеть Дискордию. К его разочарованию, на ее расслабленном лице не дрогнул ни единый мускул, а девчонка продемонстрировала глубокий скептицизм.
Тогда он решил зайти с другой стороны и спросил:
— А что? Хотела бы себе в охранники такого миротворца?
Точно в цель! Кажется, Дискордия даже дышать перестала — как бы не пришлось реанимировать!
— Зачем мне это?
— Как зачем? Чтобы охранял самым надлежащим образом и предотвращал твои бесконечные глупости, разумеется.
— Какие, к черту, глупости, Кориолан? — огрызнулась Сол.
— А еще обязательно научил дисциплине и хорошим манерам, — невозмутимо продолжал он. — У тебя и то, и другое в остром дефиците.
— И как бы наш условный миротворец это сделал? — саркастически поинтересовалась Дискордия, нагловато вскидывая темные брови.
Кориолан отшатнулся от полок и подступил ближе, быстро находя женскую талию, после чего наклонился к уху и прошептал:
— Поверь, в его обширном арсенале обязательно найдётся, что тебе предложить.
— Извини, но мне не требуются ни охранники, ни воспитатели.
Дискордия сбросила его ладони и скрылась в своей части подсобки. Однако он не был готов отпустить девчонку так просто и настойчиво последовал за ней.
— Вынужден не согласиться. Ты выросла такой бессовестной нахалкой, что порой руки так и чешутся наказать за дерзость и неумение держать язык за зубами.
— Хватит болтать чепуху! Давай уже займёмся делом! — враждебно воскликнула Сол и сунулась носом в какую-то карточку.
Кориолан окинул ее оценивающим взглядом, пристально отслеживая реакцию на их двусмысленный диалог. Девчонка отважно храбрилась, но на самом деле совсем расплылась: щеки зарделись, а глаза нервно бегали из стороны в сторону и перескакивали с одной бумажки на другую. Изумительная картина!
Они по-прежнему ходили по очень тонкому льду — еще немного, и один из них непременно провалится и утонет в ледяной воде. Но какова ирония — ее прельщает их маленькая игра точно так же, как и его самого! Кориолан сглотнул и попробовал сосредоточиться на работе, но безуспешно — разговор породил в его голове новую грязную фантазию, от которой не получалось легко отмахнуться.
Он, в своей военной форме и тяжелых сапогах, стоит напротив дрожащей Дискордии, полностью обнаженной, с распущенными волосами и его именными жетонами на груди. Сноу заставил бы ее обращаться по форме — сэр, как и положено при общении с военнослужащим, и… черт возьми, поставил бы на колени, как девчонка и предлагала на гребаном балконе! Возможно, он даже соизволил бы подложить мягкую подушечку и…
— О чем опять задумался? Прекращай витать в облаках, Кориолан, иначе мы до утра здесь торчать будем!
Сноу нахмурился: пожалуй, девчонка обойдётся без подушки — она явно не заслужила такой милости!
Чтобы отвлечься от неуместных мыслей он прочистил горло.
— Из вашей беседы на том вечере я уловил, что это далеко не первый протез, который твой отец создал для Дьюка. Я прав?
— Да, мы годами работаем с «Лиамом». Сначала протезами занимался мой отец, затем брат, а теперь и я. С ногой вопрос решенный, а вот рука даётся куда сложнее.
— Сложнее? — непонимающе переспросил Кориолан, сдвигая брови к переносице.
— Давай немного поясню, чтобы ты лучше понял. На нижних конечностях протезы — это роботы, которые программируются медицинским техником и настраиваются на уникальный двигательный стереотип больного. Мы же не задумываемся, когда идем или бежим, это происходит рефлекторно, а значит, можно вынести за пределы мысленного контроля и доверить механизму. А рука… — Дискордия несколько раз моргнула, подбирая слова. — Там дело обстоит иначе: кисть подчиняется воле и сознанию, и потому добиться идеального восполнения потери невозможно! Кроме того, протез верхней конечности функционирует от электрической активности оставшихся мышц, которые атрофируются в ампутированной конечности, что значительно усложняет задачу. А ещё у Дьюка крайне неудачный уровень ампутации: средняя треть плеча. Для осуществления движений он вынужден контролировать и локоть, и запястье, и кисть, что осуществить практически нереально! Ему требуется фиксировать искусственный локоть упором о твёрдую поверхность, и только тогда кисть хорошо его «слушается».