Глава 3: О Чести и Пороке (1/2)
Кориолан давно потерял суть текста и машинально переписывал его в большую тетрадь с обложкой из натуральной кожи. Дурацкое задание от профессора Назона, которое, согласно задумке, должно научить студентов терпению и выдержке. Минул второй час, как он занимался этим бесполезным делом, но в итоге не написал и половины.
И дело было далеко не в огромном двухтомнике «О Чести и Пороке» за авторством самого Назона, вовсе нет, истинная причина крылась в Дискордии Сол. Последние пару дней девчонка вела себя так, будто той нелицеприятной сцены в Ботаническом саду и вовсе никогда не случалось. Кориолан сотню или даже тысячу раз обвинил себя в собственной несдержанности. Как он посмел действовать так необдуманно и опрометчиво? Чего добивался? Пытался навсегда похоронить род Сноу в грязной истории про рукоприкладство? Кориолан мог легко сломать ей пару ребер или вывихнуть кисть, например. Было бы занятно понаблюдать, как бы он потом оправдывался, стоя перед господином Солом лицом к лицу и сочиняя жалкие извинения.
Но Дискордию случившееся только позабавило — никаких обид, ни единого упрёка, только злобные и несущие скрытую угрозу взгляды, притворно сладкие приветствия и дразнящие улыбки. Чудовище затаилось и планирует использовать Кориолана в своих гнусных целях, мечтает осуществить безумный план и выиграть состязания. Что ж, тогда Сноу установит в их негласной игре новые правила и использует девчонку первым.
В дверь робко постучали, срывая приглушённый полустон с губ блондина.
— Кориолан, я увидела свет и начала волноваться, — раздался вслед за стуком робкий голос «ма» Плинт. — Я могу войти?
Через несколько секунд после его утвердительного ответа в проеме появилась сгорбленная фигура с подносом. Женщина, одетая в розовую ночную сорочку и кружевной чепец для сна, мелкими шажками засеменила к письменному столу. Какая нелепая картина!
— Если ты снова учишься до утра, то делай это на сытый желудок, — пробормотала она.
— Большое спасибо! Так будет намного лучше! — Кориолан учтиво забрал нагруженный поднос и поставил на свободный край столешницы.
— И все-таки, поспи хотя бы пару часов! Кому ты будешь нужен такой уставший и несчастный в университете?
Как кому? Дискордии Сол! А если у него появятся такие же круги под глазами, Чудовище, наверное, начнёт ликовать от счастья!
— Не обещаю, но постараюсь, — выдохнул он. — Доброй ночи, «ма».
— Доброй ночи, сынок, — дверь тихонько затворилась.
Сынок! Как же претит слышать подобную чепуху! Кориолан недовольно потер переносицу и провёл рукой по ещё влажным после душа волосам.
На чем он вообще остановился? Ах да, Дискордия Сол. Девчонка отлично понимала, что больше никто на ее сомнительную авантюру не согласится. Сноу нужен ей, как огню кислород, иначе от нее останутся лишь зола и пепел. А что будет после состязаний? Допустим, они выиграют. А дальше? Дискордия попробует отомстить? Почему бы и нет — он сам поступил бы на ее месте именно так. Но с какой стороны Сол нанесет ответный удар? Что-то во всей этой истории с напарниками не клеилось изначально, и он отчаянно не понимал, что именно.
Кориолан устало размял затекшую шею. Нужно успеть дописать задание до утра, тогда он будет первым студентом, кто справился так быстро. Выделиться в глазах Назона лишним не будет, а уснуть у него все равно не получится. Он потянулся к аппетитному бутерброду с креветкой. Завтра Кориолан Сноу и Дискордия Сол попробуют выкрасть задания состязаний. Вместе.
Весь следующий день Кориолан вполне успешно сохранял самообладание и вёл себя абсолютно непринужденно вплоть до обеденного перерыва. Он легко избавился от компании назойливого Фернера младшего, сославшись на отсутствие аппетита. Но когда Сноу уныло побрел на четвертый этаж административного крыла, он ощутил предательскую слабость в коленях.
Дискордия уже ждала на лестнице, оперевшись спиной о перила и чуть откинувшись назад. Она распустила волосы и расстегнула пиджак униформы. Кориолан приблизился, четко отмеряя каждый шаг, что отдавался глухим ударом в мертвой тишине. Глаза девушки оставались закрытыми, словно она и вовсе не заметила его появления.
— Если свернешь себе шею, свалившись отсюда, то автоматически вылетишь из состязаний.
— Не хочу доставлять тебе подобного удовольствия, Сноу, — она бросила долгий раздраженный взгляд из-под ресниц, пока лицо не выражало никаких эмоций.
Дискордия легонько раскачивалась на носочках из стороны в сторону и что-то еле слышно бормотала. Волосы струящимися волнами мягко ниспадали над лестничным пролетом нижележащего этажа.
— Прекрати, — сухо буркнул Кориолан.
— Не отвлекай, мешаешь! — она повернула голову и приподняла темную прядь. На ее левом ухе красовалось устройство в форме ракушки. Что-то отдаленно похожее на наушники связистов, которые он видел у миротворцев, только гораздо компактнее.
Кориолан хотел спросить что-то еще, но осекся, всем своим видом демонстрируя явное пренебрежение. И долго они будут стоять без дела? Обеденный перерыв вообще-то не вечный! Немного промедлят — и декан обоих застукает за одним крайне интересным занятием.
В свете полуденного солнца ее кожа снова отливала оливковым оттенком. Ресницы подрагивали, а губы продолжали неразборчиво шептать. Кориолан сложил руки на груди и прислонился к стене позади себя. Как же он будет счастлив, когда это безумие наконец-то закончится!
Вдруг его сердце пропустило удар: Дискордия подвернула лодыжку и, издав удивленный вздох, чуть было не полетела кубарем вниз.
— Дискордия! — моментально среагировал он.
Кориолан сорвался с места и крепко схватил девушку, порывисто притягивая к себе и возвращая под ноги устойчивый бетон. Вначале она испуганно заморгала, а затем звучно рассмеялась.
— Как мило, ты сберег мою бедную шею, — с тлеющей на губах улыбкой проговорила Дискордия.
Оправившись от короткого шока, она высвободилась из крепких рук Кориолана, вновь принимая бесстрастный и безразличный облик.
— Даже не поблагодаришь?
— Извини, но мне с головой хватило наших предыдущих «объятий», — наигранные радостные нотки в голосе к концу фразы сменились низкими и саркастическими.
Сноу ухмыльнулся левым уголком рта и одернул пиджак, приводя в порядок внешний вид.
— Считай, я вернул должок.
— В твоём случае одного раза как-то маловато, — она многозначительно потёрла запястье.
— Да брось, у тебя давно ничего не болит, — Сноу надменно взирал на нее сверху вниз, не выпуская девушку из поля зрения своих ледяных глаз.
— Уверен? Ты не представляешь, как тяжело мне дались конспекты для профессора Назона из-за твоей глупой выходки в Ботаническом саду!
Кориолан скептически прищурился.
— А что, разве ты уже сдала работу?
— Ещё утром, причем на пару минут раньше тебя.
Дискордия с торжествующей улыбкой опустилась вниз и начала рыться в треугольной бордовой сумке, валявшейся все это время на полу. Ее лицо приобрело серьёзное и сосредоточенное выражение. Как тогда, на открытии центра, или в течение долгих часов их совместных учебных занятий. От былой веселости не осталось и следа — даже глаза сковало серым туманом. Кориолан галантно протянул руку, помогая девушке подняться. К его изумлению, Дискордия не отмахнулась, а аккуратно приняла раскрытую ладонь и грациозно встала на ноги. Несколько долгих мгновений Сноу не спешил отпускать ее руки, ощущая приятное прикосновение гладкого шёлка перчатки к своей коже.
— Это микроприемник, — Сол указала на необычное устройство в ухе. — Сейчас он настроен на частоту кабинета декана. Я слышу все, что происходит внутри.
— Но как у тебя получилось это провернуть?
— Во время прошлого визита я подбросила Фиппсу небольшой сюрприз среди его канцелярии.
Кориолан внимательно слушал и не перебивал. Он тоже стал крайне серьёзен и жадно запоминал каждую деталь.
— А это микропередатчик. Поможет мне слышать все, что слышишь ты. Я переключусь на его частоту, когда будем начинать.
— Камер нет, я прав? — днём ранее Кориолан специально прошёлся в приемный час по нужному коридору под предлогом какой-то печати для письменной работы.
Дискордия утвердительно кивнула.
— Пока ещё нет. Отец взялся за их установку в Президентской резиденции, а до Университета добраться пока не успел, — она изобразила улыбку, получившуюся слегка вымученной. — Пройдёт гладко, как по маслу. Не переживай.
С последним сомнительным утверждением Кориолан отнюдь не был согласен, но виду не подал.
— Я и не переживаю, — глухо отозвался он.
— Нам пора — судя по воцарившейся тишине, в кабинете никого.
— Тогда идём, не будем терять драгоценное время, — Сноу уверенно коснулся вычурной дверной ручки с завитками. Пришло время действовать.
Кабинет декана располагался в длинном тупиковом коридоре справа от лестницы. Вокруг находились и другие административные помещения: бухгалтерия, канцелярия, секретарская и парочка прочих. В конце стоял старенький довоенный лифт, который частенько застревал между этажами и оттого пользовался исключительно малой популярностью. Все сотрудники дружно отправились на обед, и коридор был абсолютно пуст.
Дискордия сосредоточенно нажимала маленькие кнопки, настраивая оба устройства для работы.
— Давай, скажи что-нибудь. Проверим связь.
— Это Первый, приём, Второй, как слышно? — быстро отчеканил Кориолан знакомые по долгу службы фразочки.
Явно довольная собой Дискордия просияла и достала ключ-карточку.
— Удачи, — шепнул напоследок Кориолан.
Она ничего не ответила и быстро скрылась за тяжелой дубовой дверью.
Первые пять минут ничего особенного не происходило. Сноу даже смог успокоиться и немного отвлечься от происходящего наяву ночного кошмара. Он стоял, прислонившись к дверному косяку у выхода на лестничную клетку, и крутил в руках микропередатчик, чутко вслушиваясь в окружающую тишину.
Какая тонкая работа! Все приборы, что собирались в Третьем дистрикте, были по-своему уникальны. Телевизионное и компьютерное оборудование, внутренняя начинка автомобилей и самолетов, средства связи и слежения и даже робототехника — все это представляло собой лишь малую частью того, что производили на многочисленных заводах в Третьем. Когда-то Герц Сол сумел удачно нащупать золотую жилу. И теперь с годами его материальное состояние лишь растёт и приумножается, делая его богаче и богаче день ото дня. Все разработки тщательно охранялись патентами и армией юристов, не оставляя конкурентам ни единого шанса. По сути, весь Третий дистрикт был личной игрушкой Герца Сола. Кроме того, мужчина являл собой редкий образец коммерчески успешного бизнесмена. На всех собраниях, мероприятиях и празднованиях, проводимых в столице, он активно крутился в свете камер в компании таких же известных капитолийцев. А за столами почти всегда сидел где-то неподалёку от президента Равинстилла и его супруги.
Герц Сол отличался непоколебимой уверенностью в себе и особым умением транслировать эту самую уверенность в массы. Высокий, моложавый и ухоженный мужчина в дорогом костюме всегда приковывал внимание публики. Мнение Герца в Капитолии хотели и слушать, и слышать. Его одобрение заискивающе искали, несмотря на все сомнительные слухи и пересуды вокруг семьи Солов, а в частности — домыслы о единственной дочери-затворнице Дискордии и трагической гибели наследника империи Севира.
Из глубоких размышлений Кориолана резко вырвал отчётливый звук стука высоких женских каблуков о бетонную лестницу. Сердце в грудной клетке сделало опасный пируэт. Несмотря на сковавший тело ледяной ужас, Кориолан твёрдой рукой приоткрыл дверь и услышал приближающиеся с нижних этажей голоса.
— У нас всего пятнадцать минут, Сесиль, — раздался баритон декана Фиппса.
Черт! Сноу также аккуратно притворил дверь и отскочил обратно к кабинету, судорожно нажимая на кнопку передатчика.
— Дискордия! Приём, ты слышишь меня? — гробовая тишина и никакого ответного мигания лампочки.
— Дискордия! Фиппс возвращается! Дискордия! — взмолился Кориолан, но безуспешно.
Тогда он что есть сил стал долбить кулаками по массивному дереву. Через мгновение, показавшееся целой вечностью, из проема высунулось испуганное лицо Дискордии.
— Я не слышала твой вызов. Ты правильно нажимал кнопки?
Краем уха Кориолан уловил скрип коридорной двери и громкие голоса. Он моментально затолкал девушку обратно в кабинет, закрываясь изнутри.
— Фиппс возвращается, черт подери!
— Что? Я все скопировала, мы можем уходить!
— Поздно, он почти здесь! Сюда, быстро! — Кориолан рывком потащил девушку в сторону крохотной гардеробной, где Фиппс любил не только вешать верхнюю одежду, но и прятать пустые (и полные) бутылки с алкоголем. К великому облегчению, дверца сразу поддалась, и Кориолан заволок Дискордию за собой внутрь.
Девушка, как тряпичная кукла, двигалась в его сильных руках, по-видимому, находясь в оцепенении и на грани отчаяния. Кориолан захлопнул дверь в тот самый момент, когда в кабинете раздались голоса декана Фиппса и его загадочной гостьи по имени Сесиль.
Сноу упёрся поясницей о какие-то полки на задней стенке гардеробной и вплотную притянул к себе Дискордию. Она стояла, нет, скорее лежала на его широкой груди. Правой рукой он порывисто зажал девушке рот, а левой крепко обхватил вокруг корпуса. Тело юной мисс Сол пробивала крупная дрожь.
Кориолан не знал, чьё сердце стучало громче и чаще, но был абсолютно уверен: теперь им обоим конец! Находиться вне приемных часов в административном крыле студентам строго запрещал устав университета. Возможно, они успели бы сочинить вполне правдоподобную версию для декана, если бы у Дискордии не отключился наушник. Теперь Сноу видел множество иных вариантов исхода событий. Например, если бы он вытащил Дискордию из кабинета, а не наоборот, то вполне обошелся бы пометкой в личном деле о нарушении порядка. А не находился на грани отчисления, как сейчас!
— Сесиль, я весь день ждал этого момента, — прогремел Устин Фиппс. — Мечтал о том, как вновь крепко обниму тебя и поцелую.
— Так чего же ты ждёшь, любимый? Скорее раздень меня!
От услышанного Кориолан чуть было не поперхнулся, но Дискордия стоически не издавала ни звука. К немалому удивлению, девчонка не проронила ни единой слезинки, а лишь обхватила себя за плечи, ещё плотнее прижимаясь к нему спиной. Кожей ладони Сноу ощущал частое горячее дыхание, а под его левой рукой грудная клетка Дискордии то и дело вздымалась вверх и вниз.
— Устин, — раздался снаружи приглушённый женский стон, оборвавшийся влажным хлюпающим поцелуем.
Черт! Вот это они влипли! В голове Кориолана вихрем проносились тысячи мыслей. О том, как можно попробовать припереть самого декана к стенке, когда их обнаружат. О злобно вращающихся в орбитах глазах доктора Волумнии Галл. О Дылде и Блохе, к которым он, судя по всему, скоро отправится. И о мягком теле Дискордии Сол, неподвижно вжимающимся в его собственное. Неужели вот такими и будут его последние объятия с девушкой не из числа дистриктских оборванок? Но Кориолан не забывал, что именно благодаря Сол он и оказался в душной подсобке, слушающим развратные вздохи и стоны декана Фиппса! Кориолану хотелось горько рассмеяться, отчего губы скривились в беззвучной усмешке.
— Устин, я хочу сесть на тебя сверху прямо на этом кожаном кресле! — послышался визгливый возглас.
Голова Сноу окончательно пошла кругом, а к горлу подступил ком. Кориолан попытался вспомнить, когда в последний раз испытывал подобную гамму противоречивых чувств и эмоций. Наверное, следует добровольно броситься в очередной контейнер со змеями в лаборатории Галл вместо новой поездки в Двенадцатый.
На секунду он представил, как задорно подхватили бы сойки звуки «пламенной страсти» двух любовничков. Кориолан ощутил приступ подступающей тошноты и безвольно уткнулся носом куда-то в копну спутанных волос перед собой. Дискордия не шелохнулась. Мягкие локоны сладко пахли каким-то медовым шампунем, несколько перебивая затхлый запах, царивший в гардеробной декана. Кориолан осторожно расслабил правую ладонь и плавно спустился к шее, чтобы затем резко сдавить горло своей жертвы. От неожиданности девушка издала еле слышный всхлип и чуть откинула голову на его плечо. Он сглотнул. Сноу чутко улавливал каждый удар ее маленького сердца, передающийся участившимся пульсом на сонные артерии.
Держать Дискордию в подвластном положении оказалось волнующе и приятно. Намного лучше, чем получилось в парке, когда девчонка чуть не пробила ему висок. Наверное, подобное могло бы ему даже понравиться. При других обстоятельствах и не с Сол, а, допустим, с Ливией Кардью.
Секунды складывались в минуты, которые, в свою очередь, тянулись бесконечно долго, как и лекции профессора Назона.
Вскоре истошный рев Фиппса недвусмысленно намекнул, что концерт подходит к концу. Кориолан постарался сохранить ровное дыхание, передавая своё внутреннее спокойствие Дискордии. Эта крупица власти, которой он сейчас обладал над девушкой, создавала иллюзию контроля, снова приводя его мысли в порядок. Дискордия перестала задыхаться, несмотря на не слабеющую хватку вокруг горла.
— Устин, я так сильно…
Декан Фиппс не дал женщине договорить, резко обрывая на полуслове:
— У тебя всего пара минут, Сесиль. Быстрее собирайся и уходи! Обеденный перерыв скоро закончится!
О нет! Он что, планирует остаться в кабинете? Шелест змей доктора Галл с бешеной скоростью приближался к Кориолану. Так вот чем был тот ужасный сон: предупреждением об опасности! Как жаль, что он не удосужился понять скрытый смысл раньше.
— Так, Сесиль, я в туалет, а ты на выход, — донёсся голос Фиппса.
Дискордия активно закивала головой, давая понять, что это их шанс.
— Почему ты снова так поступаешь со мной? — звонкая пощечина.
А вот и заключительный акт пьесы! Как трогательно, слушатели с удовольствием бы поаплодировали, если бы только могли.
— Сесиль, уймись! Поговорим завтра! Я обещаю, мы встретимся вечером и все обсудим как взрослые люди!
— Ты чертов лжец, Устин! Я ненавижу тебя!
— Сесиль, постой!
Как только входная дверь закрылась громким хлопком, Кориолан и Дискордия вывалились из гардеробной. Сноу сразу заметил, как неловко чувствовала себя Сол после произошедшего в подсобке — щеки покрывал густой румянец, а глаза лихорадочно блестели.
— Все копии у меня, Кориолан! Нужно уходить! — девушка нервно поправляла волосы, запах которых он все еще чувствовал невесомым шлейфом вокруг себя.
Только сейчас внимание Сноу привлекла та самая бордовая сумка, болтавшаяся на боку у Дискордии.
— Сначала пусть разойдутся по разным углам, — сказал он, делая предостерегающий жест.
— Мы не можем пойти по лестнице, там наверняка спускается эта женщина!
— Значит, поедем на лифте.
— А если он встрянет на пути к нам? — воскликнула Сол.
Да, Кориолан сразу об этом подумал, но у них попросту не было иного выхода.
— Будем надеяться, что это мы застрянем в нем, а не наоборот.
Сноу слегка приоткрыл дверь и осторожно выглянул в коридор. Путь к столь желанному отступлению оказался свободен.
Спустя несколько часов Кориолан, сгорая от нетерпения и до сих пор пребывая под впечатлением своего «обеденного перерыва», постукивал пальцами по подлокотнику и нервно поглядывал в окно. Чтобы ни у кого не вызывать лишних подозрений, они с Дискордией решили дождаться вечера и встретиться в фамильной резиденции Солов. Вначале девушка настаивала на пентхаусе, но Кориолан сразу отмахнулся от этой затеи. Не хватало ещё приводить ее в дом на радость «ма» Плинт и к вероятному изумлению Тигрис.
Кориолан в очередной раз поправил манжеты синей атласной рубашки. Перед встречей с господином Солом он основательно подготовился, опрятно принарядившись и аккуратно зачесав кудри.
Когда машина подъехала к высоким каменным воротам из светлого кирпича, Сноу с удивлением отметил, что их створки отворились сами собой, пропуская гостя на территорию. Из скрытых динамиков раздался приятный женский голос: «Вы прибыли на место. Можете покинуть транспортное средство». Автомобильная дверь сместилась в сторону, а затем чуть вверх, выпуская Кориолана наружу. Он пожал плечами и ступил на дорожку, ведущую к дому.
Сноу огляделся: за спиной остался роскошный мраморный фонтан, изображавший двух полуобнаженных девушек с кувшинами воды, а перед ним возвышалось двухэтажное здание в форме рояля. Чем-то особняк напоминал аквариум: почти все стены заменяли темные тонированные окна. Только первый этаж сохранял признаки деревянной постройки. Какой-то особо прочный вид пластика, решил Кориолан. Уверенной походкой он двинулся к главному входу.
— Добро пожаловать, мистер Сноу, — поприветствовал его все тот же механический женский голос.
Двери бесшумно распахнулись, приглашая пройти внутрь. Кориолан начинал понимать, в кого у Дискордии такая богатая фантазия.
Первым, что он увидел в холле, была извитая мраморная лестница, по-видимому, ведущая на второй этаж. Она и ещё несколько картин в позолоченных рамках на противоположной стене выбивались из общего интерьера своей излишней вычурностью. В остальном убранстве, напротив, читались минимализм и скромность деталей.
Кориолан сделал несколько шагов вперёд, прежде чем громко поздороваться с пустотой:
— Добрый вечер, — он чувствовал себя донельзя глупо и неловко.
Где вся прислуга? Почему гостя никто не встречает?
— Кориолан! — из арки справа от лестницы появилась Дискордия.
Она несколько отличалась от своей «университетской» версии, больше смахивая на мрачную принцессу, чем на чудовище. Чёрное приталенное платье удачно подчеркивало фигуру. А перевязанные широкой красной лентой волосы были собраны в небрежную косу, дополняя образ. Внимание Кориолана привлёк высокий воротник-стойка. Он задумался: не скрывает ли она под изящными кружевами отметки его собственных пальцев? Эта мысль отчего-то вызвала приятную дрожь во всем теле. Сноу поспешил перевести взгляд обратно на обстановку помещения, демонстрируя полное отсутствие интереса к девушке.
— Как почетно! Меня встречает сама хозяйка, а не ее прислуга.
Дискордия как-то странно на него посмотрела и качнула головой в направлении арки.
— Идем, мистер Сноу. Хватит таращиться по сторонам.
Но Кориолан проигнорировал ее приглашение, увлечённо рассматривая картины на стене.
Они изображали какие-то простенькие городские пейзажи, хотя были исполнены в достаточно интересной манере. Художник специально акцентировал внимание на небе и игре солнечного света, по-разному передавая общее настроение каждого отдельного сюжета.