Глава 2: Мята со вкусом перца (1/2)

Не так давно Кориолан начал понимать, почему в последнее время перестал по-настоящему наслаждаться выходными и совсем не чувствовал себя отдохнувшим по окончании долгих семейных посиделок. Всему виной — тягостная и порой гнетущая атмосфера, царившая в фамильном пентхаусе на Корсо.

Если говорить о Плинтах, то только их деньги, впечатляющее наследство и протекция Страбона помогали терпеть «ма». Иногда Кориолану становилось почти жаль несчастную женщину. Но только почти: по его мнению, вся ответственность за становление бунтаря в Сеяне лежала именно на ее хрупких плечах. Памятные безделушки из Второго дистрикта, вечные разговоры о тяготах жизни в Капитолии, тотальная неуверенность в себе, которую так отчетливо ощущали в «ма» остальные, — совокупность этих и других факторов и послужила благодатной почвой для взращивания в родном сыне маленького и подлого мятежника. Как говорится, что посеешь, то и пожнёшь.

«Ма» Плинт постепенно угасала, сгорая от тоски по Сеяну, и щедро распространяла своё тлеющее состояние на окружающих. Прежде отменная стряпня теперь не отличалась от поминальной кутьи, а застывшие в глазах слёзы навевали скуку и отвращение. Оттого ещё более безумными выглядели ее жалкие попытки обрести потерянного навсегда сына в Кориолане — бессмысленные старания, заведомо обречённые на провал. Сноу изо дня в день терпеливо сносил подобные мучения и небезосновательно полагал, что целиком и полностью искупил вину перед «названным братом», если она, конечно, вообще была.

Отношения с Тигрис радовали ещё меньше. Между кузенами чувствовался нарастающий взаимный холод, иногда прорывающийся мелкими стычками и выяснением отношений, словно вскрывшийся гнойник. Кориолан совершенно не понимал ее вечного недовольства и был крайне возмущён отсутствием малейшей благодарности за все его старания. Прежде тёплые беседы потеряли яркие краски, пока они с Тигрис неуклонно отдалялись друг от друга, вращаясь в совершенно разных кругах и ведя такую же разную жизнь.

Однако Тигрис оставалась неотъемлемой частью семьи Сноу, что вынуждало Кориолана вложить немало усилий и денег Плинтов, чтобы кузина добилась чего-то стоящего в жизни и не опозорила знаменитую фамилию. Кориолан предусмотрительно убедил Страбона Плинта выкупить помещение под небольшое ателье, рассказав сказочки про будущие доходы, потенциальных подруг для одинокой «ма» и дополнительный престиж семьи в глазах жителей Капитолия. В этой мастерской Тигрис и пропадала большую часть времени, посвятив себя выкройкам и дизайну. Не так давно она приступила к обучению каких-то девушек, которые взамен помогали ей в работе и оказывали поддержку в «бизнесе». Кто знает, может, Тигрис не совсем бесполезна для семьи Сноу?

Мадам-Бабушка хотя и прибавила пару-тройку лет, но в целом почти не изменилась. Возможно, стала чуточку страннее и безумнее. Например, несколько раз в течение недели она неизменно называла Кориолана Крассом. Подобное нисколько не злило, а заставляло лишь сильнее гордиться собой и своими успехами на пути к заветному образу отца. Впрочем, разговаривать о своей жизни со старушкой Кориолан особо не пытался, ограничиваясь лишь десятком фраз за завтраком и пожеланиями доброй ночи по вечерам.

Единственным приятным исключением неожиданно стал Плинт старший. Наверное, только с угрюмым Страбоном и можно было о чем-то побеседовать за столом: обсудить последние новости, рассказать об университетской жизни и интересных мероприятиях, а иногда даже отправиться в его компании на светские вечера.

После очередного унылого воскресенья, которое Кориолан полностью посвятил учебе, понедельник показался ему настоящим праздником. Он весело спустился пешком по лестнице, решив немного размяться, и отправился в Университет. Неделя обещала быть насыщенной: приближались ежегодные состязания среди третьекурсников, а следовательно, пора начинать тщательную подготовку.

Кориолан явился в аудиторию заранее, как, впрочем, и всегда. Он достал из кожаного портфеля необходимые учебные материалы и канцелярию и опустился на стул, решив просмотреть аккуратно написанные конспекты.

Постепенно начали подтягиваться и остальные студенты — кто-то раздражал Сноу больше, кто-то меньше, но недолюбливал он каждого. Через какое-то время за его спиной раздались приглушённые женские голоса. В обладательнице самого низкого легко узнавалась Дискордия Сол, частенько мелькавшая в компании новых подружек — Ливии Кардью и Персефоны Прайс, знакомых Кориолану ещё по Академии. Интересно, догадывалась ли Сол, что выбрала в компаньонки будущую первую леди Панема и бывшую каннибалку? История про Нерона, папашу Персефоны, до сих вызывала сильнейшее отвращение, точно такое же, как и в детстве.

За пару минут до начала семинара в кабинет с грохотом ввалился запыхавшийся Квинт. Сразу найдя светлые кудри Кориолана, Фернер устремился прямиком к нему и плюхнулся на соседний стул.

— Вот черт, чуть не опоздал!

— Не выражайся, Фернер, или ты опять забыл, где находишься? — зашипела Кардью.

Иногда она бывала даже хуже каннибалки Прайс, что несколько удручало: Ливии предстояло стать первой леди Панема и идти с Кориоланом бок о бок до самого конца.

— А ты опять корчишь моралистку? Не надоело ещё?

— Кто-то от природы наделён чувством такта и собственного достоинства, в отличие от некоторых, Квинт, — Ливия по буквам процедила его имя, приправив голос львиной долей желчи.

— Да, я именно такой. Как верно ты подметила — тактичный и достойный!

Кардью презрительно фыркнула и закатила глаза — продолжение спора казалось ей бесполезной тратой времени и сил, с чем Сноу, в свою очередь, был полностью согласен.

— Один-ноль, — кивнул он товарищу, вызвав у того волну восторга.

Занятия не всегда проходили в таком составе — зачастую группы тасовались в зависимости от выбранных самими студентами направлений. Но Фернер всегда оставался рядом с Кориоланом, также посещая факультативы по государственному управлению, политологии, юриспруденции и экономике. Зачем? Оставалось загадкой. Отдавать команды в компании отца и управлять страной — вещи абсолютно полярные, и, скорее всего, Квинт просто надеялся списать у «друга».

Пока студенты переговаривались, Дискордия сидела молча, угрюмо уткнувшись носом в свои бумажки.

— Времени даром не теряет, прямо как ты, — тихо шепнул Квинт, глянув в том же направлении, что и Кориолан.

— Ей нужно многое наверстать, чтобы хотя бы как-то нам соответствовать.

— А по-моему, Сол уже неплохо вписалась.

В течение первой недели Дискордию несколько сторонились, но со временем студентам пришлось свыкнуться с ее неизбежным присутствием. Клыков и копыт у девчонки не оказалось, рогов и раздвоенного языка тоже. Разговаривала и дискутировала она не хуже остальных, иногда шутила или скромно просила помощи с заданием, — все как у всех, ничего особенного и примечательного. А ожоги если и существовали, то надёжно скрывались под слоями темно-синей униформы. Выбивалась из образа только пара белых перчаток, о которых спрашивать напрямую никто пока не решался.

— Добрый день, юные наследники Капитолия! — бодро поздоровалась профессор Силла, окидывая присутствующих полуслепым взглядом из-под очков.

Студенты вяло поднялись со своих мест, поскрипывая стульями, и учтиво склонили головы, приветствуя преподавателя согласно уставу. Силла порывисто махнула рукой, командуя садиться.

— Темой нашей сегодняшней встречи станет роль наблюдателя в эксперименте, — гордо огласила она.

Аудитория зашумела, вполголоса обсуждая услышанное. Занятия Силлы всегда проходили в лёгкой и непринуждённой обстановке, оставляя после себя приятное послевкусие.

— Как вы считаете, какая позиция принадлежит наблюдателю? — продолжила профессор. — Пассивная или активная?

Мнения на этот счёт моментально разделились. Кориолан оказался первым среди тех, кто крикнул: «Активная!», поэтому Силла обратилась именно к нему.

— Объясните подробнее свой ответ, мистер Сноу.

Кориолан торжественно поднялся и гордо расправил плечи, будучи более чем уверенным в своих умозаключениях.

— Наблюдатель находится за гранью эксперимента. Он не только изначально стоит во главе процесса и может существенно влиять на его ход, но и сам является хозяином задумки.

Аудитория слушала с большим интересом и с нескрываемым уважением поглядывала на старосту.

— Он руководит из тени и в любой момент может вмешаться для внесения коррективов, а также способен и вовсе прервать эксперимент. Иными словами, процесс целиком и полностью зависит только от него одного, от наблюдателя, именно потому его позицию следует считать активной.

Дискордия Сол резко вздернула руку, выражая желание вклиниться и ответить. Девчонка вызвала у Сноу искреннее удивление, быстро сменившееся ярым негодованием, — он терпеть не мог, когда его выступления перед «публикой» прерывали таким наглым образом!

— Да, мисс Сол? Вы не согласны с озвученным мнением?

— Я тоже отдаю наблюдателю активную позицию. Однако вынуждена возразить в другом: при всех своих возможностях наблюдатель всегда остаётся лишь частью собственного эксперимента, даже если и в качестве всемогущей внешней силы. И грань здесь тоже ни при чём, быть за гранью — это совсем про другое.

Кориолан обратил на Дискордию колкий взгляд голубых глаз. Неужели глупая девчонка задумала вылезти из панциря и попробовать себя в «дуэли» с лучшим студентом курса?

— Мисс Сол, приведите-ка нам иллюстрирующий пример.

— Что ж, это будет очень просто — Голодные игры.

Кориолан чуть не поперхнулся, а зал загудел. Студенты начали переглядываться и толкать друг друга локтями, и только профессор не казалась особо удивлённой, старательно поддерживая образ дружелюбной наставницы.

Попалась, Чудовище Сол! Сноу ликовал: она решила себя потопить! Осталось создать видимость прямого участия, и дело в шляпе.

— То есть ты считаешь Голодные игры всего лишь экспериментом? — с издевкой отчеканил каждое слово Кориолан.

— А разве не из экспериментального наказания Дистриктов они и выросли в неотъемлемую традицию Панема?

Истинный смысл Голодных игр Кориолан уяснил ещё три года назад, но говорить об этом сейчас он, разумеется, не станет.

— Спонсоры, подарки, личный зрительский интерес, — продолжала свою пылкую тираду Дискордия. — Разве это не делает нас прямыми участниками?

Вряд ли глупая девчонка знала, кому в действительности принадлежат все эти блестящие идеи. А вот Силла, напротив, точно была в курсе.

— Упомянутая мною грань как раз-таки играет очень важную роль, в том числе и в Играх.

— Особенно в Играх, — согласилась профессор.

— Наблюдение за муравьями в муравейнике не сделает тебя одним из них. Можно даже разводить их в террариуме и пускать на корм ящерицам, — в этом и есть смысл грани.

— А можно сразу раздавить вместе с муравейником, — сухо отозвалась Дискордия.

— Заканчивайте свою мысль, мистер Сноу.

— Наблюдатель всегда в активной позиции. Он и его эксперимент могут находиться в одном общем множестве, плоскости, назовите любым термином, но эти две части никогда не перемешаются между собой.

— Да неужели? — Дискордия криво ухмыльнулась.

Дискуссия становилась напряжённой и грозила перерасти в спор с переходом на личности.

— Ещё мнения? — Силла быстро кивнула обоим студентам, разрешая, вернее приказывая, вновь занять свои места, и предложила высказаться остальным.

— Один-один? — шутливо округлил глаза Квинт и довольно оскалился.

— С какой стати? Есть и будет только один-ноль, причем всегда в пользу Сноу, — натянуто улыбнулся Кориолан, несколько задетый колкостью Фернера.

«Всегда в пользу Сноу», — повторил он про себя и расправил плечи. Спор с Чудовищем нисколько его не заботил — Дискордия слишком мелкая сошка, чтобы обращать на неё внимание. Со дня церемонии они обмолвились парочкой вежливых приветствий в коридоре, а в остальном игнорировали существование друг друга, что полностью устраивало обоих.

По пути домой Кориолан решил сделать небольшой крюк и прогуляться. В свете последних новостей, ему было крайне неспокойно из-за предстоящих состязаний, ведь все складывалось совсем не так, как он ожидал!

Дражайший декан Устин Фиппс подкинул сразу несколько неприятных сюрпризов. Во-первых, групповой формат решили упразднить и заменить на парный. Видимо, учли негативную практику прошлого года, когда почти все участники переругались между собой, а некоторые — и вовсе подрались, чем опозорили громкие имена своих семей. А во-вторых, обещали добавить новый, «тайный» этап, о содержании которого станет известно непосредственно в день мероприятия и ни часом раньше.

— Знаешь, Корио, может быть, я буду добр и слегка намекну тебе, что же нас ждёт. Недаром мы лучшие друзья, — сказал ему Квинт сразу после заявления декана.

Сноу так и не решил, кого же ему следует считать своим лучшим другом. Был ли это названный брат Сеян, отправленный с его подачи на виселицу? Или заноза Квинт, которого иногда хотелось забить насмерть как Бобина?

— Ты так уверен, что Юнона согласится, — зачем-то решил поддеть товарища Сноу. — А вдруг она выберет напарника покрупнее?

Младший Фернер был выше Кориолана, но отнюдь не так хорошо сложен. А сутулая спина и вечно растрепанные волосы совсем не добавляли юноше дополнительных очков очарования.

— Мускулы — вовсе не главное. Поверь, она и так без ума от моей улыбки, — Квинт поспешил продемонстрировать тридцать два зуба, белых, блестящих и здоровых. Несмотря на природную субтильность, ему никогда не приходилось голодать по-настоящему.

— Ладно, оставлю ее на растерзание тебе и остальным. Все равно не собирался работать в паре с этой надменной выскочкой.

Сноу частенько позволял себе откровенничать с Квинтом — не хватало ещё перед ним носить учтивые маски.

— Юнона тоже была ментором на Десятых Играх, я прав?

— Верно, — одной интонацией Кориолан ясно дал понять, что развивать эту тему далее он не планирует.

Сияющий и пышущий уверенностью в себе Фернер, несомненно, настроился на победу. Студенты шутили: если выиграешь Юнону, состязания у тебя в кармане. И неспроста — декан Фиппс по совместительству приходился Юноне родным дядюшкой, а значит, велика вероятность, что задания будут известны девчонке заранее, как и содержание «тайного» этапа.

— Тогда давай подберём кого-нибудь и для тебя. Что думаешь про Персефону?

Только слепой не заметил бы, как старательно Кориолан избегает близких контактов с юной мисс Прайс. Но Квинт никогда особой зрячестью не отличался.

— Нет, точно нет. Исключено, — буркнул Сноу.

— Тогда, может, выберешь Кардью?

Уже лучше. Когда Кориолан хотел себя помучить, он представлял, как женится на Ливии. Их пышную свадьбу, возбужденную толпу гостей и слёзы радости на глазах родных. Позже она, конечно, станет женой президента и первой леди Панема, родит ему пару наследников, которые и продолжат род Сноу. Но неужели пришла пора превратить мысли о будущем в страдания наяву? Кориолан еще не успел до конца смириться и морально подготовиться к близости с Кардью.

Квинт почесал затылок.

— Хотя она иногда и пытается строить из себя стерву, в душе наша Ливия совсем не такая, — многозначительно изрек он. — Она до мозга костей правильная. Но все-таки в ней нет духа победителя, какой, допустим, присутствует у тебя или у меня.

Да уж, особенно у Квинта! Сноу раздул щеки, сдерживая саркастический смешок.

— А что ещё есть во мне? — прикинулся непонимающим он.

— Ну как что, ты вечно весь из себя такой, — Квинт на мгновение задумался. — Весь такой настоящий Сноу в общем!

— Я и есть настоящий Сноу, приятно познакомиться! — неожиданно для себя разразился смехом Кориолан — он услышал именно то, что и хотел.

У автомобиля Фернера однокурсники распрощались. Квинт предложил услуги своего водителя, но блондин быстро отказался. Сегодня ему необходимо побыть наедине с собой.

Неспешным прогулочным шагом он дошёл до булочной на углу Корсо и решил заглянуть внутрь. Людей внутри оказалось немного, поэтому Сноу выбрал наиболее уютный столик и заказал чашечку кофе. Теперь-то он мог легко позволить себе подобную роскошь. И не где-то, а в закусочной, расположенной на самом шикарном проспекте Капитолия!

— Приятного аппетита, мистер Сноу! — бариста проворно справилась с заказом постоянного клиента их заведения и перетаскивала с подноса чашку кофе и фарфоровое блюдце с куском вишнёвого пирога.

— Спасибо, аромат действительно изумительный! — коротко поблагодарил Кориолан, уставившись на еле заметное облачко пара, поднимающееся от напитка.

Мысли в очередной раз вернулись к предстоящим состязаниям. Только два победителя — девушка и юноша, почти как на Голодных Играх, где, правда, только один чемпион. Ассоциация напрашивалась сама собой и позволила сомнениям закрасться в душу Кориолана. Неужели и здесь не обошлось без участия ведьмы Волумнии Галл?

— Один травяной чай, пожалуйста, — Сноу удивленно вскинул брови и резко развернулся к стойке у входа.

— Вам добавить самую свежую и душистую мяту во всем Капитолии?

Только не это — Чудовище Сол! Кориолану захотелось застонать от бессилия! Он не чувствовал в себе ни малейшего желания вести очередной пустой диалог, все его силы и так ушли на Фернера младшего. Отвернуться, чтобы она не заметила? Проскочить к запасному выходу? Жаль, он уже выкинул утреннюю газету, мог бы сейчас прикрыться и спастись.

— Кориолан Сноу! — собственное имя резануло слух.

— Дискордия! Какой приятный сюрприз! — от собственной лжи, прозвучавшей столь убедительно, он чуть не прыснул. — Что привело тебя на Корсо?

Солы жили в другом богатом районе, однако не исконно богатом, как его родной проспект.

— Какое объяснение выберешь: искреннее и прямолинейное или учтиво притворное? — Дискордия уже сидела напротив и пристально смотрела ему в глаза.

— Допустим, первый вариант.

К чему эти игры? Что она задумала?

— Я искала тебя, — Сол сдалась и отвела взгляд в сторону, изучая зелёный листик мяты, плавающий в чашке.

— Что-то случилось? — поинтересовался Сноу с наигранным беспокойством.

Неужели она за ним следила? Преследовать вздумала? Чего ещё он не знает об этой странной девчонке?

— У меня есть для тебя предложение: стань моим напарником в состязаниях, Кориолан, — вкрадчиво произнесла она и сложила кисти в замок перед собой.

Такого поворота Сноу совсем не ожидал — с чего вдруг Чудовищу Сол взбрела в голову такая откровенная глупость, будто он согласится объединиться с ней? Пришлось взять себя в руки, проигнорировав отчаянное желание съязвить, и вежливо отказать.

Когда Кориолан решил, что их несостоятельный разговор подошёл к логичному завершению, он холодно попрощался и вышел на улицу. Насладиться кофе и пирогом не получилось, зря потраченное время. Наверное, стоит рассказать Фернеру — пусть хотя бы кто-то останется в восторге от очередной сплетни.

— Кориолан, постой! — Дискордия торопливо выбежала следом.

Звучать грубо совсем не хотелось, только не с дочкой Герца Сола. Поэтому Сноу добавил голосу больше мягкости, приправив интонации нотками горечи.

— Прости, Дискордия, как я уже говорил ранее, я участвую в паре с Кардью.

Пришлось остановиться и вновь посмотреть на однокурсницу. Он мысленно отметил, что Сол впервые выглядела такой растерянной и смущенной — выпрашивать милостыню оказалось явно не в ее стиле. Особой неприязни к девчонке Кориолан не испытывал. Скорее, Дискордия была ему абсолютно безразлична и раздражала лишь неуместным ажиотажем вокруг ее персоны, ничем не заслуженным и не оправданным.

— И давно вы с Ливией договорились? Только сегодня она призналась, что до сих пор подыскивает напарника.

Поймала! Черт бы побрал эту Сол!

— Какая разница. Я должен держать обещания.

— Согласна, хорошее жизненное кредо, но к делу сейчас не относится.

Кориолан начинал закипать: сначала неугомонный Фернер, теперь настырная Сол. Дома его наверняка ждёт либо каменная физиономия Тигрис, либо хлюпающая носом «ма» Плинт, а если повезёт, то все сразу! Стоит отправиться в лабораторию к доктору Галл и поработать там, пользы определенно будет больше.

— Почему я? Ты так и не объяснила.

Они стояли на виду у всех прохожих Корсо. Вместе сидели в булочной, а сейчас прилюдно пререкались на улице. Прекрасно! Обязательно поползут новые слухи, где уже Сноу окажется среди главных героев этой пьесы. Что же делать?!

— Давай поговорим в машине. Я оставила ее здесь, за углом, — словно прочитав его мысли, предложила Дискордия.

Кориолан уже понял, что легко от наглой девчонки не отделается, и согласился.

— Хорошо, только недолго. Нужно ещё заняться проектом по благоустройству Капитолия.

— Для летней аттестации? Я думала, у нас полно времени.

Блестящая чёрная машина отражала всю сущность Дискордии: тонированные стекла, белый мягкий салон, небольшой шкаф-холодильник с напитками и… Отсутствие водителя? Кориолан слышал про подобный класс автомобилей от Квинта, но прежде не сидел в одном из них. Наверняка все дело в той аварии, в которой погиб ее брат: девчонка, видимо, побаивается ездить с «живым» шофёром и предпочитает электронику.

— Здесь мы можем поговорить без свидетелей.

— Так гораздо лучше. И все-таки, почему именно я?

Дискордия глубоко вздохнула и коснулась ладонью длинных волос, по обыкновению собранных в хвост.

— Мы мало знакомы лично, но я смотрела Десятые Голодные игры, Кориолан.

Так вот в чем дело? Влюбилась в того восемнадцатилетнего красавчика с экрана?

— Ты показался мне человеком, который не проигрывает. Никогда не проигрывает, если быть точнее.

Кориолан молчал, надеясь, что Сол добавит что-то еще. Он внимательно следил за выражением ее лица и лениво постукивал пальцами по колену. Почувствовав его отстранённость, Дискордия сглотнула и взглянула ему в глаза. Почти как в день первой встречи, только теперь девчонка не настолько преисполнена собственным превосходством.

— Сноу всегда берет верх, — Кориолан продолжал испытывающе смотреть на собеседницу и говорил первое, что приходило в голову. Глаза оставались ледяными и поблескивали, словно айсберг, помогая поддерживать маску непреклонности и непоколебимой уверенности в себе.

— Тогда тебе нужна либо Юнона, либо я. Никак не Ливия.

— И почему же? Не понимаю, в чем твое преимущество перед остальными.

Сноу окончательно потерял терпение и звучал отнюдь не так дружелюбно, как в начале, — с вежливостью совсем не ладилось. Его интонации явно задели Дискордию, и она осуждающе цокнула языком.